Венценосец

      башня Мстителей, апартаменты Тора. Очередь Мэтта       Гортанный смех Тора прошил Мэтта с головы до ног, заставив вздрогнуть.       — Так значит, правду говорят? — спросил Тор. — Дьявол не умеет лежать спокойно после поражения?       — Поражения?! — Мэтт в притворном негодовании прижал руку к груди. — Сражён? Я?! Да я даже не начал бой. Кроме того, — Мэтт пожал плечами, отбросив браваду, но всё ещё сдерживая смущение, — забава — не забава, если тебе не досталось.       Уважение Тора к этому человеку возросло ещё сильнее. Большинство мидгардцев, что он брал в постель, довольствовались тем, что он давал, и уходили осчастливленные… и измотанные. Но этот, похоже, полагал, что ему есть, что доказывать, и что репутацию надо поддерживать.       — Мэтт, — начал Тор после долгих размышлений, ни в коей мере не желая задеть его чувства, — я не похож на иных твоих любовников. Даже ни на кого из тех, что находятся в этом здании. Я ас. Бог. И оттого у меня… особые нужды. И пока ни одному мидгардцу не было по силам их насытить, хотя пытались многие. Я, как говорил уже, заметил, как на тебя влияю…       — Понятно, — перебил его Мэтт, отворачиваясь. — И только в этом всё и дело, да? Мои нужды, но ничего, что хотел бы ты?       — Прошу, друг Мэтт, — торопливо произнёс Тор, и Мэтт сдержал улыбку, грозившую нарушить его надутую гримасу, отлично зная, какой эффект его губы оказывают на некоторых. На очень многих. Мэтт надеялся, что на Тора тоже. — Прошу, не сочти это личным оскорблением. Ты показал себя сегодня с лучшей стороны и был достойным компаньоном асу. И я с наслаждением бы повторил, но было бы мудрым и далее позволить мне вести… Не беспокойся, мне всё ещё нравится, как ты сказал, забава.       — Ну да, конечно.       Мэтт крепко сжал губы и опустил глаза, считая про себя. Раз… Уловка, которую он обожает использовать на слушаниях. Три… Чуть дольше, чтобы создать неловкость. Пять… Дыхание Тора стало напряжённым. Семь… Тор открыл рот и снова закрыл. Девять…       Дождавшись аромата мускуса и влажной земли, запаха его пота, Мэтт поднял голову, широко распахнув глаза и «уставился» чуть левее головы Тора, чтобы подчеркнуть, что ничего не видит.       — Вот только… Могу ли я просить об одолжении?       — Конечно, Мэттью.       — Итак. Я слеп, верно?       Смешок Тора прозвучал натянуто.       — Да, мне известно это.       — Что ж, дело в остальных моих чувствах. То есть… Я слышу, как бьётся твоё сердце, ощущаю исходящий от тебя жар и чувствую вкус асгардского эля на твоих губах — даже с другого конца комнаты. Я слышу движение воздуха, когда ты шевелишься. Но я не знаю, как ты выглядишь. Это не имеет значения, конечно же, но… Мне бы очень хотелось узнать.       Мэтт умолк, выжидая, и между ними повисла тишина. Когда Тор её наконец нарушил, Мэтту пришлось закусить губу, чтобы сдержать улыбку. Это оказалось даже проще, чем он представлял.       — Как мне помочь тебе в этом, Мэтт?       — Могу ли я, — самым мягким тоном заговорил Мэтт, — тебя потрогать? Обещаю со всем уважением отнестись к твоим словам. Мои прикосновения не будут сексуальны. Я просто… Просто хочу узнать.       В этот раз молчание Тора затянулось, и всё же…       — Да. Разумеется.       Мэтт начал сверху, пропуская волосы Тора сквозь пальцы. Волосы заканчивались чуть ниже плеч и были удивительно мягкими и гладкими как шёлк. Зная, как Тор гордится своей шевелюрой, Мэтт уделил ей чуть больше внимания, чем обычно при исследовании, позволив прядям свободно течь между пальцами и ощущая каждый волосок. Затем он перешёл к лицу, прослеживая черты самыми кончиками пальцев, запоминая изгибы носа и разрез глаз. На губах — тоже задержался, тягуче-медленно обведя их большим пальцем, а после столь же медленно, едва касаясь, повёл указательным от ямки под нижней губой вниз: по подбородку, по шее, через адамово яблоко и в итоге остановился между ключиц. Снова потянулся обеими руками, исследуя шею Тора, обводя линию роста волос, спустился на плечи — и замер в попытке скрыть, насколько сильно ему это нравится, насколько заводит. Всё ещё обнажённый, он мог лишь надеяться, что тело его не выдаст. Несмотря на всю усталость после оказанного Тором внимания, член всё равно выказывал интерес к происходящему.       Обведя плечи всё так же терпеливо лежащего Тора, Мэтт втиснул руки ему под спину и потянул на себя, побуждая сменить положение. Как только тот сел, Мэтт переместился ему за спину, медленно изучая подрагивающие под пальцами мышцы. Он вёл ладонями, то вминаясь, то едва касаясь пальцами, и Тора то и дело прошивало дрожью: Мэтт запомнил каждое местечко, отмечая про себя, как ускоряется пульс Тора от прикосновений к ним. Закончив исследовать спину, Мэтт уложил Тора обратно и перешёл к груди. Возможно, скользя по соскам, он позволил своим пальцам задерживаться на полмига дольше, чем было уместно для «не сексуального» прикосновения, но не более того. Мысленно восхищённо чертыхался, пока обводил пальцами мышцы живота. А дальше были штаны. Тщательно ощупав пояс, Мэтт снова остановился, повернув к Тору лицо, чтобы тот ясно видел его недоумённо-обиженное выражение. Как и прежде, Мэтт молчал. Не отводя рук от штанов.       — Можешь их убрать, — наконец проговорил Тор, тщетно скрывая напряжение.       Отчаянно желая сохранить не-стоячее положение собственного члена, Мэтт очень тщательно следил за тем, чтобы даже случайно не коснуться Тора, пока стаскивает с него штаны. И не уделять внимания тому, что под штанами ничего не надето. Он обещал, что прикосновения не станут сексуальными, и собирается следовать обещанию, пока Тор не начнёт умолять его нарушить. Но он не мог не чувствовать, как едва заметно подались к его ладоням бёдра, когда он проводил руками мимо члена (единственное место, до которого он не дотронулся), не мог перестать замечать усиленный ток крови у Тора в паху, не мог не вдыхать пьянящий аромат его возбуждения. Когда Мэтт мягко коснулся паховой складки, сердце Тора снова ускорило ритм, а сам он едва слышно (даже для слуха Мэтта) застонал. Мэтт добавил это место к предыдущим: затылок и загривок, внутренняя сторона правого запястья… И чуть позже дополнил список ямкой под левым коленом, подушечками обеих стоп и сводом левой. Всё это он старательно рассортировал и отложил на будущее, пока завершал исследование, заставив Тора растопырить пальцы ног и скользя между ними. Сам Мэтт при этом сидел на полу в позе, больше присущей Сорвиголове, застывшему в ночи на шпиле. Из этой позы он, завершив исследование, и поднялся в полный рост между свисающими с кровати ногами Тора.       Очень эффектно: исходящий от Тора жар усилился, губы приоткрылись.       — Хочешь, чтобы я остановился? — спросил Мэтт, не сомневаясь в ответе. Воздух дрожал от тяжёлого дыхания, но Тор молчал, и Мэтт продолжил: — Послушай, я обещал остановиться. Обещал не переходить черту. Но хочешь ли ты, чтобы я сдержал это обещание?       Сердце Тора билось прямо у него в ушах, возвещая победу.       — Нет, — наконец прошептал Тор.       — Хорошо.