Сердце под снегом.

— Значит, вы считаете, что не изменяли, и она вам должна. — Конечно! Это не была измена. — Но как же тогда те фотографии? — Артём указал рукой на экран. — … Это? Фотографии? Да это… это, это может быть подделка! — уже взрывался полный и холёный мужчина, встряхивая, раскрасневшись, своим пухлым животом так, что чуть пуговицы с пиджака не срывались. — У вас есть доказательства? Помните, за дачу заведомо ложных показаний следует уголовная ответственность. — Это… это давление! — Дмитрий, сжавшись в плечах и выпив очередной стакан воды, поднялся на слова судьи: — Что скажет истец? — Я согласен. Это прямое давление на подсудимого. — Ваша честь, можно слово? — сразу поднял руку, как в школе Артём, не снимая с лица улыбки того самого идиота, которого и обещал сыграть. — Ваша честь! Это провокация! Обвинитель провоцирует моего подзащитного на дачу ложных… — Замолчите. Защита, вам слово. — Спасибо, — Артём снова поднялся. — Можно мне обратиться к истцу? — Обращайтесь, — судья был благосклонен. Среди присяжных послышался гул и шёпот. — Тишина в зале суда! — застучал Михаил молотком по подставке. — Защита, продолжайте. — …Можно узнать ваше имя? — Дмитрий. — Так вот, Дмитрий, вы утверждаете, что ваш клиент невиновен, хотя сами видите, что фотографии неподдельны. — Это могло быть сделано при помощи современных средств обработки изображения. — Кому придёт в голову делать фотографии порнографического содержания? — его подзащитная ахнула. Кира быстро дала ей стакан воды. — …А покрепче чего-нибудь нет? — Извините, не положено, — тихо ответила девушка, успокаивая клиентку Мари Фонцгюльген, одновременно не отрываясь от судебного процесса. — Да может там вообще был обычный поцелуй! — взрывался рыжий парень с зелёными глазами, всё время бросая взгляд на Киру Сменкину, словно ожидая какой-то поддержки. Так, что Артём уже загородил её в конце концов, почти выйдя из-за кафедры. — А вы считаете, — упёр руки в трибуну парень. — Что поцелуй — это не измена. — Конечно! Это же просто поцелуй! — воскликнул обвиняемый Жорж. — А ничего, что вы целуетесь с другой девушкой, когда ваша жена в трёх метрах от вас, хоть и позади, но всё же. — Мой подзащитный не будет отвечать, — поперёк слов Дмитрия красный Жордж вскочил. — Сядьте, — зашипел парень, встряхивая рыжими волосами. — Ну знаете, мы собирались развестись и значит, ничем друг другу не обязаны. — Мы, мы… счастливо жили! Ты мне ничего не говорил про развооод, — заплакала девушка. — Тихо-тихо, — Кира стала успокаивать её. Мещеряков обернулся и коснулся подбородка шатенки. — Всё будет хорошо, — ласково сказал он. Девушка перестала так часто всхлипывать, но всё равно упёрлась лицом в плечо Сменкиной. — Ну и что ты намерен делать? — с шипением шептала быстро девушка. — Не волнуйся, у меня ещё есть козырь в рукаве, а точнее, в кармане, — он обернулся с ослепительной улыбкой, а несчастный судья Михаил уже чуть не лопался от смеха, еле сдерживаясь. Такого уморительно процесса у него ещё в жизни не было. — Ваша честь. А вы знаете, я согласен с истцом, — Дмитрий недоумённо посмотрел на этого странного парня и тут же просиял. — ЧТО??? — вскочили одновременно Сменкина и Мари, переставшая рыдать. — И пусть, после этого меня уволят, хотя я здесь и не работаю, — продолжал с неподражаемой улыбкой Мещеряков. Судья недоумённо переглянулся с Кирой. Девушка слегка пожала плечами, пока тоже не понимая. — Ну вот и прекрасно! — а Дмитрий уже вскочил и пожимал с резвостью руку Мещерякова. — Ваша честь, думаю, вы согласитесь с тем, что дальнейшее разбирательство не имеет смысла. — … Михаил что-то промычал и только было замешкался, когда Артём наклонился, чуть не сталкиваясь лицом с подсудимым, он посмотрел на Жоржа, с удовлетворённой, сальной улыбкой глядящего на свою бывшую, рыдающую пуще прежнего, оставшуюся ни с чем. — Ну, раз всё так замечательно сложилось и мы уже друзья, верно? — Да-да-да-да! — закивал головой полулысый Жорж со скоростью ракеты. — Тогда, я думаю… вы сможете объяснить ЭТО! — Мещеряков вытянул из своего кармана нечто длинное и резиновое. Брови Дмитрия поползли вверх. Мари поперхнулась, Сменкина перевела расширенные глаза на сверкающего как мириады звёзд улыбкой, Мещерякова. Жорж покраснел словно в него запихнули разом целый сад спелых помидоров. Артём передал вещь, брезгливо отряхнув руки. — …Где ты это взял??? — проорал не менее красный Дмитрий. Артём обернулся к Кире, так как услышал от неё то же самое. — Ну не зря же я ездил сегодня ночью на «место преступления», — показал воздушные кавычки Артём. — Служащие того номера после его опечатки там не убирали, а мне… нужно было всего-то залезть в окно отеля. — Это… это заговор! Это сговор! Это, это… это провокация! — орал Дмитрий. — Уж простите, истец, но в данном случае, Это «средство защиты» не сра-бо-та-ет. Рыжий сжал кулаки, собираясь кинуться на парня, но его остановил голос судьи. — Суд признаёт виновным Жоржа Фонцгюльгена. И ему будет назначено условное наказание в форме исправительных работ. Кроме этого, в ближайшее время подсудимый обязан перевести все свои дела, фирму, холдинг — Жорж начал белеть. — И облигации на свою бывшую жену, миссис Мари Фонцгюльген. Дело закрыто! Приговор окончателен и обжалованию не подлежит! — молоток стукнул о подставку и судья поднялся. Дмитрий, чернее тучи, вышел из зала суда, скрипя зубами. — Есть, — Артём сжал руку в кулак и тут же принял в объятия девушку, смеясь. Когда двое отпустили друг друга и пожали руку судье Михаилу, который, наконец-то, мог выплеснуть весь свой смех вместе с присяжными. Двое обернулись на невероятный шум. Весь зал, чуть не падая от смеха, кричал «браво», особенно сама миссис Фонцгюльген, и хлопал им едва ли не всеми конечностями сразу. Михаил, Артём и Кира, ведя весёлую беседу, удалились из зала суда, гудящего, как растревоженный улей. Дальше парочка энтузиастов отправилась в гости к судье и его замечательной семье, где они и провели весь день.