Сердце под снегом.

Нежный ветер с улицы колышил ветви берёзы, бьющей своими ветками в стекло. Мещеряков поставил на дубовый стол свою кружку с чаем, обернувшись поуютнее в шарф Киры. В доме немного сбавили отопление и было прохладно. Тонкие брови парня сдвинулись к переносице, но тут же он улыбнулся и открыл окно первого этажа, сдвинув мягко рукой веточки от стекла. Шатен встряхнул волосами с упавшими на них снежинками. Артём вдохнул морозный воздух, смотря очарованным взглядом на пушистые и большие хлопья снега. Муромовы улыбнулись, наблюдая за ним с кресла и дивана. Алёна встала и прошла в сторону друга, поправив заботливо его шарф со стороны спины и отвернув краешек. — Артём, ты любишь снег? — мягко спросила девушка. — Да… Спасибо, — он повернул лицо со сверкающими влажным блеском глазами на неё, когда по полу простучали каблучки. Сменкина быстро поправила причёску, уже успев пощекотать, рассмеявшегося на руках Ильи ребёнка, выпить свой стакан кофе, подхватить нужные ей папки и сказать: — Доброе утро. И до вечера, — последнее девушка сказала, проглатывая быстро бутерброд. — Опять ты на ходу ешь, — покачала головой Алёна. — И в сухомятку, Кира! — красно-карие глаза блеснули с укоризной. — Алёночка, я поем на работе. — Погоди, так ты вернёшься только вечером? И… что ты есть собираешься? Чебуреки опять с угла Пушкина на… — он не успел назвать перекрёсток. — Илья, — девушка подошла, сжав успокаивающе ладони мужчины, пощекотала животик мальчика, уже играющего с её локонами. — Что с тобой делать?.. — вздохнул Муромов. — Кир! Ты опоздаешь, если не выйдешь через десять минут! — Алёна глянула на часы на стенке. — Ой! Пока, малыш, — она быстро чмокнула довольного Пашку и подругу, отдав ей смеющуюся кроху, Илья подошёл к жене, придержав Алёнку, резко оказавшуюся с «лишним весом» на спинке дивана. Мужчина жарко поцеловал её. — Арт, Илья, до вечера! — помахала Кира, поправляя рабочий, цвета тёмного кофе, костюм на ходу. Но только собралась в сторону коридора, как видимо снова что-то на себе обнаружила. — Ой! — и опять принялась зачесывать непослушные волосы. — Да что ж это такое?! — пара рассмеялась, вскользь наблюдая за девушкой. Мещеряков соизволил оторвать влюблённый взгляд от кружащихся за окном снежинок и оглянулся. Сменкина в десятый раз уже поправляла причёску, Алёна хитро смотрела на неё, улыбаясь. Шатен сжал в обеих руках на груди свою тетрадку. — Кир, ты приходишь с работы в четыре, так? — … Да, — повернулась от зеркала и снова вернулась к нему Сменкина, держа во рту невидимку, — обычно да, — заколола непослушный локон необычного цвета, наполовину открыв лоб. — А шфо? — А? — …Что ты хотел, говорю? — Кира поменяла местоположение заколки, сделав её чуть пониже. — Просто… почему ты вернёшься только вечером? — не понимал парень. — У меня свидание, — легко ответила Сменкина. — С… — благо, он уже кружку отставил, иначе бы точно подавился. — Свидание? Ясно. — спокойно произнёс Мещеряков. Девушка развернулась, он схватил её за руку, вдруг оказавшись рядом. Она дыхание на миг потеряла от внезапности момента. — Ты скоро вернёшься? — обеспокоенный взгляд остановился на глазах Киры. — Не знаю. — Ну, удачи тебе, — улыбнулся Артём. — Пока, — ответила Сменкина. Он проводил её и закрыл дверь. И тут произошло то, чего семейство Муромовых не могло и предположить. Артём прошёл в комнату, и сев на стул, обречённо сжал голову. Он сидел так, не произнося ни звука. Пока двое не заметили этого. — Арт? — Ты в порядке? — Алёна встала с дивана. — Да, всё хорошо, — спокойно ответил парень и обернулся к подоконнику. Он долго смотрел в окно, не отрываясь. — Скучаешь? — с пониманием спросила девушка. — Она меня убивает, — вздохнул Мещеряков. — Чем? — невинно поинтересовалась Алёнка. — Своим отношением. Она всегда была холодная, как лёд, я даже руки ей грел в школьные годы, но то, что происходит сейчас, переходит все границы! — он с силой ударил кулаком по подоконнику. — Границы? — Илья насторожился. Муромов терпеливо расспрашивал парня, подойдя к нему. — Что не так, друг? — тяжёлая рука опустилась на плечо. — Кира! Я словно есть, и меня в то же время нет в её жизни. Я ничего для неё не значу!!! — Мещеряков взорвался. — Да и не значил никогда, — уже спокойнее, обречённо произнёс бывший рыцарь, вдавив руку в кофейный столик. У Алёны в голове зародилась мысль: — Арт… — осторожно начала она. — Что? … Да что вы так на меня смотрите??? — он вскочил. — Ты злишься? — Нет! — Да, ты злишься, — выдохнул Муромов. — Извините, я, что-то не в духе, — он сел и снова уставился в окно. — Артём, а зачем ты здесь? — через полчаса спросила Алёна. — Я не знаю, вернее… не помню. Я тогда пьян был, — коротко отозвался парень. — А когда ты спрашивал о её чувствах… — Значит ли это, что ты тоже что-то чувствуешь? — продолжила за мужа Огненная. — Конечно, значит, Алёнка! — Тогда ты попал. У неё есть парень. — Отлично, — мрачно выдохнул Артём. — И давно так? — Алёну интересовала насущная тема. — Последние двадцать, а что? — Двадцать лет? — Огненная удивилась. — Я знаю, — улыбнулся парень. — Это звучит странно для меня. — Отчего же… — не договорил Муромов. — Когда я пришёл сюда, то думал, что… я просто хотел быть рядом и всё. Но теперь… — А что теперь? — глаза Алёны блеснули любопытством. — Я даже около неё находиться не могу. Не знаю, что говорить и делать. Чувствую себя балластом на её шее. Раньше так не было, вернее, было, но немного по-другому, — он замолк. Потом видно мысли его настолько атаковали, что Артём заговорил снова. — Не знаю. Никогда такого не ощущал. Но так трудно бороть желание: Пойти и свернуть челюсть этому её парню. — А ты сказать ей не пробовал? — Алёнка, ты вспомни, что получилось, когда он только спросил, — у Ильи перед глазами промелькнула летящая в пол кружка, ледяной голос: «Ничего не может быть, Мещеряков». Он ещё долго стоял около осколков у ног со слегка приоткрытым ртом, а она вышла из дома, разговаривая по телефону. — Но спросить и сказать, это разные вещи! — Алёнка, — тихий голос Артёма. — Почему ты не борешься? — девушка не отставала. — С кем? С этим… я ж его никогда даже не видел. Я ничего о нём не знаю! Как бороться с невидимкой? Да и зачем? — Увидишь. Они иногда приходят сюда, только… вдвоём. — Чего я хотел, так это чтобы она была счастлива. Но… эх, не вовремя я приехал. — На что ты рассчитывал? — он оторвал руки от подоконника. — Ни на что, — тихо вздохнул и снова сел на стул. Прошёл день. Пара перед сном решила зайти в комнату, из которой Артём так и не вышел, и проверить, как он там. Двое замерли у двери. Парнишка сидел с карандашом в руке и царапал страницу своей неизменной тетрадки. То, смотря на звёзды за окном, то переводя холодный болезненный взгляд на стену с часами. — Как ты там, не со мной, — громко в тишине прошептал Артём. И запел тихонько, перебирая по струнам: И слёзы в снег роняя, Я сам себя пугаю, Но всё же твёрдо знаю: Никто как ты меня не понимает. Никто как ты меня не утешает. Никто не может, так как ты Убить меня и Спасти. Артём тяжело вздохнул, бросив взгляд на часы. «Ты права. Ждать не имеет смысла». Он вышел из комнаты мимо пары, не замечая ничего и никого.