Сердце под снегом.

Вот уже битый час Сменкина сидела на диване, пытаясь прекратить рыдать, но ни слёзы ни израненное сердце не слушались девушку. Муромовы сидели неподалёку, с сожалением глядя на Киру и Мещерякова, который всё никак не мог успокоить девушку. Во-первых, она даже не давала обнять себя, постоянно скидывая его руки, а во-вторых даже плакала ненормально. Очень тихо, только солёные дорожки бежали по щекам и шее, закатываясь под воротничок блузки. — Кир, ну прошу тебя, поплачь нормально. — Отстань, Мещеряков. — Но… — он вновь пытается её обнять, но девушка вырывается. — Не трогай меня! — Выкрикивает она и снова замолкает. — Да что сегодня, день слёз, что ли? — Сетует Алёна, на руках у которой хнычет маленький сын. У Павла сегодня тоже было прескверное настроение. — Кир, я не знаю, что мне ещё сделать. — Уйди. — Ответила девушка, так и не оторвав ладони от лица. — Но Кира, солнышко, зайка, милая, хорошая, чудесная Кира, ты же не можешь плакать вечно. — Арт. — В её голосе звучала слабая угроза. — Тебе же больно. Пойми, от этих слёз ты только больше забиваешь в себе страдания. Пожалуйста, Кира. — Уйди от меня. Уйди, пока я не собрала силы и не вышвырнула тебя вон. — Прошипела она. — Я достал тебя. Знаю, но я помогу тебе, чего бы мне это не стоило. Ведь не зря же я всегда ношу в кармане запасную челюсть. — Он попытался улыбнуться. — Не смешно. — Отозвалась из-под рук девушка. — Дай хотя бы обнять тебя. — Нет. Не смей даже приближаться, Арт. — Она резко оторвала ладони от мокрого лица. Парнишка тут же вытащил нагрудный платок и стал осторожно стирать слёзы с её щёк. — Бедная моя Кира, глазки совсем красные. — Артём совсем не слушал больше девушку. Он сам придвинулся и положил свои тёплые руки ей на спину, ощущая теперь, как быстро намокает рубашка. Некоторое время Кира пыталась вырваться, но в конце концов сдалась, уронив голову на плечо Мещерякову. — Тише, тихо-тихо, моя хорошая. Всё будет в порядке. Я с тобой.Я тебя не оставлю. Ни за что. — Мещеряков немного покачивался, обнимая. Она казалась ему сейчас маленькой беззащитной девочкой. Нежно любимой. Как же он хотел помочь ей. — Кира, если бы я только мог, я бы забрал себе всю твою боль и слёзы. Я уберёг бы тебя ото всех ошибок, отогнал от тебя беды. … — Мещеряков немного подался вперёд, осторожно заправив за ухо её влажную от слёз прядку. — Тебя больше никто не обидит. Я обещаю. — Тихо-тихо сказал он, так, что его слышала только девушка. — Как ты можешь обещать?! — Резко оторвалась от него Сменкина. Артём снова притянул её к себе, обнимая ещё крепче и нежнее. Он улыбнулся плачущей девушке и легонько прикоснулся губами к её уху, стал шептать то, что сейчас говорило сердце. — Я иду всё дальше к звёздам полуночным. Всё что было раньше остаётся в прошлом. Я нашёл свой путь, свою отраду. И готов на всё, чтобы быть рядом. Я не предам, назло ветрам. Если хочешь, жизнь за тебя отдам. За твоё счастье сгорю в огне. Отведу все грозы, только верь мне. Каждый день безумством сменяли ночи. Мы жили, не понимали, Да я и сам не знал точно. — Артём осторожно стирал рукой слёзы девушки, водя пальцами по мокрым щекам. — Ты словно аномалия, словно выстрел Опять в голове мысли, по кругу, бессмысленно Все дороги во мне — далеко от истины, Вновь бьют горячую голову. И моя жизнь с тобой поровну. Тебе больно… я не покину. И никто не пустит стрелы в твою спину. Моя судьба — война с собой, а ты плацдарм. Но я многое понял, себя корю. Это новый удар. Я время подарю своё, тебе в дар. — Сменкина забыла рыдать и подняла на Артёма удивлённые глаза. Мещеряков всё также сидел около неё, смотрел ей в глаза и немного улыбался, крепко держа её ладони в своих руках. — Знаю, боюсь сказать, Мечтать и нас не двое, Но помню, если упаду, то ты словишь. Я в твоём плену, мне не сбежать. Не поверну часы, но можно всё поменять. — Ты дай мне руку, держи, не бойся. По твоему желанию придёт осень. Ты скажи мне только одно слово. Остаюсь твоим рабом, знаю, болен. Я не сломлен, но ты моя воля. За тебя пойду на смертельный бой (я), Что бы ни случилось, только ты помни: Я тебя не оставлю, я — друг твой. — Мещеряков увидел на её лице кроткую улыбку. Нежную, как крылья бабочки. — Арт, спасибо тебе. — Едва слышно прошептала она. — Ох, Кира. — Вздохнул Мещеряков, чувствуя, как и девушка обнимает его. — Ну что, успокоилась? Больше не будешь грустить? — А ты что, мой персональный платок? — Сменкина решила прийти в себя. — Конечно, … а какой? — Носовой, ножной, наручный? — Мещеряков получил шутливый удар и встал, встряхнув головой. Муромовы очнулись. — Ой! Всё в порядке? — Тут же спросили они. — Ну, что, идём пить чай? — Мещеряков посмотрел на девушку и подал ей руку. Анна одарила его благодарным взглядом и почувствовала уперевшуюся в ножки вихрастую маленькую головку. — Пашенька. А тебя что не покормили? — Она наигранно погрозила пальцем Муромовым, которые тут же состроили виноватые рожицы. Малыш просиял. — Пойдём, папочкина копия, пора ням ням. Да, дядя Арт, нам что-то вкусное приготовил. Ведь так? — Кира посмотрела на Мещерякова, поравнявшись с ним. — Конечно, да мой зайчик? — Артём легонько пощекотал пузико, тут же залившегося ребёнка. И Кира передала мальчика Илье. — Ну что сына, будешь ням ням? — Пашка что-то весело и звонко выкрикнул на своём младенческом наречии. — Думаю, это да. — Сказала Алёна. И счастливая процессия направилась на кухню. — Он вернётся, он вернётся… Господи, как же я устал это повторять. Как я устал от всего этого!!! — Артём сжал голову и наклонился к коленям. — Ты же на меня даже не смотришь! Тебе всё равно, что со мной, где я? Что для тебя не делай! И я должен, должен отпустить тебя, но почему, почему, Кира? … Если бы ты сказала мне. Но не нужен тебе друг. Я тебе не нужен. От чего же слишком больно? «Эх Кира, давно ли так со мной? Давно ли я полюбил снег больше звёзд?… Со снегом легче, ведь ты заполняешь все мои мысли. Из-за тебя я плачу. Для тебя пою все песни до последнего моего дня. Но ты никогда об этом не узнаешь, потому что я буду молчать. Буду рядом и буду помогать тебе, но не сделаю ни шага, пока ты сама этого не захочешь».