Сердце под снегом.

Поздний вечер. Девушка сидела в комнате у стола и сверлила глазами телефон уже минут сорок, если не больше. Наконец, она вздохнула и набрала номер. Был автоответчик: — Дима, здравствуй. Я понимаю, что ты занят проектом по юриспруденции, но тебя нет на работе уже пятую неделю. Мы не виделись, и ты не звонишь, да и сам не отвечаешь на звонки. Я не знаю, где ты сейчас, … если честно, … я немного скучаю. Позвони мне, как только освободишься, … просто поговорить. — Немного скучает? — Выдохнула за настежь открытой дверью зала Алёна. — Так и не признаешь, да, Кира? — Сбоку стоял Артём. — Может, ты ей это скажешь, а ни мне?.. И вообще, когда ты, в конце концов… — Алёнка, что за провокации? Ты же знаешь, сейчас не время. — Шёпот всё нарастал. — Но… — Посмотри на неё, она же подавлена. — Вздохнул парень, откинув ото лба непослушный локон. — Именно, хочешь вывести её из этого состояния, признайся ей! — Продолжала убеждать его Огненная. — Чтобы ввести её в шок? — Почему сразу в шок? — всплеснула руками девушка. — Да потому. — Разве она не знает? — Изогнула бровь Алёна. — Я ничего ей не говорил. — Он сложил руки на груди, опёрся о косяк и опустил голову. — А в офисе…? — Тогда я был пьяным. — Снова отвертелся шатен. — А последний случай. — «А ты откуда знаешь?» — спросили его глаза. Артём вздохнул. — Она просто меня пожалела. Я сильнее её, а когда пьян, сопротивляться вообще не имеет смысла. — Ты бы использовал против неё приёмы? — сомневалась Муромова. — Нет конечно. Ну, в обычной жизни. Но мой разум был затуманен. — Сильно же он был у тебя затуманен. — С укоризной посмотрела на него девушка. Оба и не заметили, что давно говорили вслух, хоть и негромко. — Сам себя корю. — Вновь сорвался тяжкий вздох с губ юноши. — Хорошо, что ты ничего не сделал. — Покачала головой Алёна. — Не надо об этом. — Зато, сказать надо. — Снова вела она к «своему». — Я не могу. — Почему? — Она вскинула бровь и подняла на руки, топочущего к ней сына. Сразу вставила ему в рот прогрызыватель, тот самый, в форме воробышка, ведь находиться здесь сейчас нужно было без ведома Киры. — Я боюсь. — Вздохнул Артём. — Мещеряков, не мучь ни её, ни себя, ни нас. Либо я скажу ей, либо ты. — Не надо, — Алёна была настроена решительно. — Тогда иди, будь мужчиной! Хватит прятаться за дружбу! — Но я её друг! — Не понимал парень. — Иди и скажи! — Алёнка так пихнула в спину, что тот с грохотом растянулся в проёме. Кира встала с кресла. — И давно ты здесь? — Здесь? — Он посмотрел на место, где лежит. — Только что, — почесал рукой затылок, всё ещё лёжа и смотря на нахмурившуюся девушку. — Да неужели? — Артём поднимался. На лакированном полу кроссовки разъезжались. — И что же ты тут забыл? — Меня… — парень оглянулся на дверь. Кира тоже. — Упал. — Там уже никого не было. Шатен с досадой представил, какая сейчас у Муромовой улыбка «чеширского кота» на лице. Чеширской кошки. — Хмм, меня… упал. Очень интересное словосочетание. Русский язык забыл?! — Брови всё больше сходились у переносицы. «Гроза надвигается». — Ну, Кира, ну извини. Я, правда, не подслушивал твой разговор. Я почти ничего из него не слышал. — Ладно. Что хотел? — Она вздохнула и отвернулась, сделав пару шагов по залу. — Я, . можно мне поговорить с тобой? — Пытался подняться Артём, но носки кроссовок не желали стоять на лакированном полу. — О чём? — Сложила руки на груди в привычном жесте Сменкина. — О тебе и Диме. — Так как он смотрел ей в ноги, девушка незаметно провела рукой по лицу. — «О Боже, опять, только не эта тема.» — А? — Он поднял голову. — «Я что, сказала это вслух?» — Два непонимающих взгляда столкнулись. Первым молчание нарушил Артём. — Я могу…? — Арт, это зал, а не моя комната, входи, конечно. — Мещерякову наконец удалось подняться из проёма. Он несмело вошёл и встал перед девушкой. — Так о чём ты там хотел поговорить? — Скучаешь по нему? — Что? — Признай это. Он ведь дорог тебе. Дороже меня. — Арт, ты о чём? — Она подошла ближе и провела ладонью по его щеке. И замерла, но не выдержала взгляда. Кира вздохнула: — Дороже. — Почти прошептала она. Артём тут же отдёрнул лицо от её руки и немного болезненно сжался, отошёл в направлении окна. Она с секунду, в недоумении смотря на Мещерякова, вздохнула. И подошла к нему, не замечая заинтересованных взглядов Алёны и Ильи у дверей, она легонько коснулась его плеча. Артём снова выдернулся. — Да прекрати ты! — Кира резко развернула к себе бывшего рыцаря. — Что? — Еле смог выдохнуть он. — Что прекратить? Что ещё тебе не так? Я вообще ничего не делаю в твою сторону. Давай! Договаривай! Что я делаю не так?! — Арт… — Она отшатнулась, но тут же возобладала над собой. — Прости, если обидел. Я не хотел, честно. Просто, будь осторожна, ладно? Я неуверен в твоём выборе. Твой парень, он… предаст тебя. Я этого не хочу. — Чтобы не схватить её, шатен отвернулся. — Не хочу, понимаешь? — Мещеряков снова резко развернулся к изумлённой девушке. — Арт, когда ты стал таким? — Вздохнула она, теперь сама отойдя. — Ревность застилает тебе глаза. — Какая ревность? Я никогда ни к кому тебя не ревновал! — Тогда в чём дело?! Или я чего-то не понимаю? — Она повернулась и увидела глаза парня в упор. Его руки держали её предплечья, он просто смотрел на неё. — Артём, что ты… — Я боюсь тебя потерять. Я не хочу, чтобы кто-то сделал тебе больно, я не верю Дмитрию. Он плохой. — Прекрати! — Девушка попыталась вырваться, но он держал крепко. — Дослушай… Однажды, я уже потерял тебя, поэтому ни на что не рассчитываю, поэтому ничего не делаю, когда ты просто уходишь… с ним, разрывая мне сердце. Ты не понимаешь и не поймёшь, как не понимал я. Пока сама не увидишь. Но почему ты веришь только своим глазам… ты не видишь меня, как я вижу тебя. Ты не помнишь, и закрыла наше прошлое. Но сейчас, посмотри, что происходит. Ты ведёшь себя как ребёнок, не я, а ты. Я пытаюсь удержать тебя от самой себя! Не от Димы. А от того, что происходит в тебе!.. — шатен выдохнул, наблюдая, как расширяются её глаза. — А внутри тебя идёт борьба, Кира. — Мещеряков, замолчи. — Прошипела она, не смотря в его гипнотические глаза. — Прости. Ты очень дорога мне, принцесса воровка. Я больше всего боюсь тебя потерять. А пока ты теряешь себя. Не замечаешь этого, и ничего вокруг. Как не замечала, что я… — Она вырвалась из его рук и пулей вылетела из зала, стационарный зазвонил очень вовремя для неё. — ДА! Ой, здравствуйте… Артём посмотрел на хлопнувшую дверь, слушая очередной деловой разговор. — Будь осторожна. — Шепнул он. В комнату вошли Муромовы. — Арт, я… — Не вини себя, Алёнка. Я всё равно бы рано или поздно это сделал. Не молчал бы вечно. Но она совершает ошибку и поплатится за неё. — Арт… — Поражённо вздохнул Илья. — Я постараюсь этого не допустить. Но… я не знаю, что мне делать. — Парень сел на подставленный другом стул. — Илья… — Да. — … Не важно. — Артём оторвал напряжённый взгляд от глаз мужчины и девушки. Где-то в доме заплакал Пашка. Очень громко, навзрыд. Как плакала душа Артёма. — Что же я сделал? — Он сжался на стуле так сильно, как только мог. Ему было холодно и больно. От того, что он снова причинил ей боль. От того, что хотел уберечь её от ошибок. Но человек всегда совершает ошибки, как совершил он. Если бы он остановил тогда девушку, она была бы сейчас рядом. Но тогда не было бы Павла Муромова и Алёнка с Ильёй не жили бы здесь в Москве долго и счастливо. Возможно, даже Дмитрия бы не было. Как всё изменил один случай. Но где же правда? Похоже, он и сам запутался. А может, он во всём и виноват? — Да. Не стоило приезжать сюда. — Артём Мещеряков желал слишком многого — быть с ней рядом.