Сердце под снегом.

— Мещеряков… — парень потерял доли своего дыхания, замерев, только почувствовал тёплые руки, так крепко сжавшие его со стороны спины. Девушка с силой упёрлась лбом в его острые лопатки. Бывший рыцарь перевёл шокированный взгляд на знакомую до последних отголосков сердца макушку своего вора. Он ничего не понял, просто успокаивал её, взъерошивая пальцами мягкие локоны — рассыпая и ловя. Это было их отчаяние. Её, потому что она думала, что он уйдёт, его, потому что он знал, что никогда уйти не сможет, даже если мысли о ней, припорошенные на глазах снегом из окна, сжимали душу, как тиски. Сменкина ох как передрожала за это время, едва не перевернув чашку за общим «столом переговоров». Вопрос был серьёзным, речь шла об официальном Холдинге, о расширении индустрии, но её глаза упорно останавливались на зелёном цветке, прямо перед говорящим. Она совершенно не слушала этого человека, она заворожённо смотрела на эти тонкие, сочные листики, так забавно и неожиданно расположившиеся ёжиком, очень похожим на его причёску, только наушников и не хватало, о чём и думала Кира, пропуская мимо ушей уже наверное десять минут речи. Когда губ девушки уже коснулась невольная милая улыбка, представитель нахмурился. Михаил едва сдержался, чтобы не провести рукой по лицу, Сменкина сегодня точно была где-то не здесь, хотя вот он — её парень, сидит и недоумённо смотрит на то, как она разглядывает простой цветок, даже без самих цветов — будто это восьмое чудо света. Да ещё и улыбается. Мило конечно, но… но… кто-то пытается привлечь её внимание. Такой чудесный цветочек куда-то уезжает от глаз. Так и хочется воскликнуть: — «Ну не убирайте вы эту прелесть! Ну посмотрите только, какой он чуде…» — Вы слушаете? — Она резко отводит свои глаза, изо всех сил пытаясь сосредоточить их на человеке. — А, да, да — растягивает слово за словом и подпирает подбородок рукой. — Да, конечно. Очень интересно. — Заверяет Кира, понятия не имея, что мужчина предлагал невероятно дорогие золотые паркеры в каждый кабинет, сотрудникам, как поощрение за их «нелёгкий труд». Коломин вытаращил глаза на свою девушку, которая, похоже, совсем не понимала, о чём шла речь. — Она же всё прослушала. О чём она мечтает в такой момент? — Рыжик наклонился к Михаилу. — Тшш. — Шикнул тот. Дмитрий пожал плечами и поднялся. — Эээ, босс! Вы уверены?! — Дима выразительно посмотрел на Киру. Девушка поднялась. — Уверена в чём? — Резонно спросила она. На лицах некоторых «представителей» промелькнула улыбка. «Всё, тушите свет». — Так вы действительно считаете это интересным? — Всё более воодушевлялся мужчина с «золотыми» мыслями, раскручивая их на деньги. — Более того, Холдинг посредством объединения двух наших компаний… — Коломин выдохнул, садясь. Мужчина, было доставший из кармана свою, не менее дорогую сигару, выронил её, у остальных открылись рты. — Ааа, … так вы об этом?.. Но я… но мы думали, что… — Кира посмотрела на него, стушевавшегося, изогнув бровь и уже доставая какие-то плакаты, Дмитрий подошёл к ней, помогая устанавливать доску. — Что это Что? — Переспросила его девушка. — Экономически невыгодно для в… нас. Всех. — Пропотев и достав платочек, тот распрямился в кресле, лихорадочно думая. — Отнюдь. — Разом перерубила дальнейшие «мятия» Сменкина, приступая к «своей части». — Ааа, эммм… — «Представители» посмотрели на него. Михаил заметил эту манипуляцию глаз и кивков. Судья сжал пальцы, сцепив их на столе в замок, он повернулся для уверенности и незаметности самого себя, смотря на диаграмму. У Михаила глаза округлились, тут же удивление всех сменилось в его чайных очах восхищением. И когда она успела? Хотя, увидев кипу бумаг — доклад, Миша только улыбнулся. Типичная Сменкина. Что бы ни творилось с этим миром — всегда во все оружии. Мысли путались, слова, не доходя до горла, сплетались в невероятный клубок, ей почему-то казалось, что здесь безумно жарко и лампа светит слишком ярко, прямо над головой, учитывая, что в самой голове только «ленивый игроман», а остальное — ветер. Ей даже хотелось ослабить рабочий галстук, даже может, попросить об этом Диму, с ожиданием и обожанием смотрящего на неё, но тишина настала, рот приоткрылся и губы стали говорить то, что даже ещё не до конца сформировалось в медленно холодеющем разуме, как и полагается. Спасибо Энвеллу. Мерзкое чувство постоянной опасности научило её потрясающей концентрации. На доске был надёжно установлен первый лист с какой-то линией и точками и множеством цифр. Многоуважаемые гости вертели и крутили головами, пока адвокат представляла доклад за год, который она сделала всего за несколько часов после этого срочного звонка, когда они двое и потом третий, сорвались с места и помчались сюда, «забыв» о своих делах. Михаил вновь не сдержал лёгкой усмешки, тут же удовлетворённо отпив под пытливыми, орлиными взорами некоторых из тех, кто не сверлил девушку, в безумной надежде, когда же она сделает ошибку. Но Кира Сменкина не была бы собой, если бы не делала всё без сучка и задоринки. Всё же, судье было и забавно и всем им на руку, понимать, что эти люди ничего не смыслят в том, что сейчас вещает им их лучший адвокат. Но… представитель также не являлся бы представителем, если бы не продвигал свою компанию. Даже нечестным путём, в принципе, при честном у них не было ни шанса. Впрочем, судите сами. Посреди блестящей речи, заставив Диму за спиной сжать кулак, а Сменкину лишь вздохнуть про-себя, дверь отворилась и тяжёлыми шагами в зал прошествовал довольно грузный мужчина, пожилого возраста, за ним летел смазливый эдакий «маменькин сынок» с кейсом. «Представители сразу как-то «растеклись в своих креслах», победно посмотрев на судью. Михаил тихо кашлянул, Дмитрий чуть не смял в руке лист. — Сначала? — Он посмотрел на девушку. Кира вынужденно кивнула, вдруг, так вовремя почувствовав его успокаивающую тёплую ладонь, потому что по спине пробежали мурашки. Бывшая воровка вдохнула, мысленно посчитала до десяти, едва не нервно прикусывая губу, пока пришедший, усевшись со скрипом в центральное кресло, надевал очки, казалось, совершенно не слушая своего помощника, он отложил бумаги, даже почему-то не беря ручки, зато второй — тот самый парнишка, схватил сразу две, пробив Сменкину, дёрнувшуюся, уверенным взглядом ястреба перед аппетитной мышкой. Кира быстро взяла себя в руки. Гость с сединами на висках кашлянул: — Начинайте. — И начала по новой. Дмитрий так же поставил первый лист на доску, закрепив. Пока остальные переглядывались и ухмылялись, она… вдруг вспомнила: «Лодка, лето, парнишка обнимает её за плечо. — Ничего не бойся. Я буду с тобой. — И отталкивает лодочку от берега, они плывут по сияющей в лучах солнца воде, а через некоторое время, когда он смеётся, правя лодку, от того, что бабочка села ему на немного курносый нос, она понимает, что бояться ей действительно нечего, и смеётся вместе с ним». Такое неправильное сейчас, но так согревшее душу воспоминание вновь, словно запускает без единой запиночки её речь, хоть Кира и опустила половину того, что хотела сказать, из-за потерянного и как всегда, ограниченного времени их встречи, слава Богу, лишь раз в год, но страх и дрожь уже так не сжимала сердце, это всё словно испарилось, она не думала ни о чём, вспоминая годы, проведённые с человеком, которого так любила, пусть и безответно. Тёплое чувство разливалось в груди и бывшая воровка сама не замечала, насколько уверенно говорит. — Итак, без лишних слов, уважаемые господа и дамы. Хочу представить вам наглядную концепцию нашей работы на следующий год, начиная с первого января. В случае, если слияние наших компаний будет допущено к, я надеюсь, мирному сосуществованию. Да-да. Как говориться, наша работа не знает отдыха, так почему должны знать мы? — Дима и Михаил улыбнулись этому. — Шутки в сторону. Рассмотрим диаграмму. … Спустя 20 минут подробных разъяснений. — Результат очевиден. — Это очень рискованно. — Сказал пожилой мужчина. — Да, и с чего вы взяли, что ваша, как вы говорите кОнцепция сработает? — Его юный секретарь поправил очки. — Вы слишком молоды для специалиста. — Снова он. — Я считаю, что опыт не зависит от возраста. Ты приходишь на работу и никогда не знаешь, что тебя ждёт, верно? Но ты просто начинаешь работать. Начинаешь однажды и не перестаёшь никогда. — Ну хорошо. Хотя, вопрос спорный, но… — Позвольте, я всё же закончу и дам вам слово. — Вышла из ситуации Сменкина. — Мы выбрали нашу работу потому, что чувствуем её. Это наше призвание. Мы, так сказать, крутимся в судебной индустрии, как белки в огромном колесе, и если каждый винтик в этом колесе не будет взаимосвязан с другими, то всё это просто не нужно. И не стоит тратить на такую профессию свою жизнь. — На бег в колесе? При чём здесь колесо? — Парировал парень. — Колесо — это всего лишь метафора. Проще говоря, сравнение. Для вас должно быть очевидным, что говорить прямо о нашем, своего рода бизнесе, то есть, о различного рода помощи людям, невозможно. Здесь есть свои нюансы. — От чего же? — Что такое бизнес? — Эээ… нууу… — Это часы. — Дмитрий всё больше дивился её хватке, готовый поаплодировать даже ногами, но вынужден был только крепче сжимать листы, подрагивая внутри от нетерпения. Юноша непонимающе изогнул бровь и тут же самодовольно улыбнулся: — Часы? Часы всегда работают только в одном направлении, слева направо. Исход каждого дня нам известен и это начало нового дня. Я скажу вам как сама понимаю значение слова «бизнес». Это рулетка. — Что? Вы издеваетесь? Здесь собрались серьёзные люди и они не намеренны слушать ваши детские бредни! — Прекратите! — Шикнул на него Дмитрий. — Нет, от чего же? Каждый имеет право на своё мнение. Я пожалуй, продолжу. Так вот, бизнес это рулетка, ведь недаром говорят, что жизнь — игра. И рулетку тоже можно раскрутить в одну сторону. — Тогда чем она отличается от часов? Часы намного практичнее и педантичнее. — Согласна, но не совсем. — Вот как… — Педантичность и даёт нам знать, что будет завтра, а именно, 24 часа, 1440 минут или 86400 секунд. Что же касается практичности, часы необходимо чинить, иногда смазывать и обратно заводить. — Хм! — Мы можем разобрать часы, разберёте ли вы рулетку? — Продолжала Кира. — Да легко! — А будет ли она работать так же, когда вы её соберёте? — Он замолчал, явно недовольный. Зато как светились глаза её подчинённого и начальника. — Вот так и в жизни. Мы не знаем, что нас ждёт сегодняшним утром, но мы рискуем. Каждый раз, каждую минуту и каждую секунду, ничего не расценивая и не зная, а только предполагая, мы убеждаем себя, что поступаем правильно, это ли не риск? — Ну и как же я рискую утром? Разве что сейчас мы с господином Бергером рискуем репутацией Нашей компании с такой сомнительной, как Ваша. Да ещё и с таким руководством… — он усмехнулся. — Вы секретарь, даже не заместитель. Вы варите кофе и проверяете уже заполненную документацию. Не так ли? — А вот это высказывание понравилось мужчине, который бросал не раз неоднозначные взгляды в сторону препирающегося молодого помощника. — Да как вы смеете?! Я… я ухожу из этого балагана! — Данил. — Строгий голос старика остановил молодого невежу. — Сядь… — Но господин Бер… — Сядь. — Несмотря на ваше поведение, я всё же отвечу на ваш вопрос. Вы рискуете даже утром, когда выходите из дома на работу. — Да? Интересно… — А какова вероятность, что вам не упадёт кирпич на голову? — А… э… — он даже не знал, что ответить. — Молчи, Данил. Не позорь меня. — Я вас не позорю! Я всего лишь… выражаю своё мнение! А вот эта, с позволения сказать, девушка, явно не того сорта! В короткой юбке стоит и что-то там рассказывает, а у самой небось в голове… — Позвольте мне процитировать вам баснописца Крылова, возможно, вы поймёте, господин Даниил… — Сифов. — Сифов. Невежи судят так: в чём толку не поймут, то всё у них пустяк. — Ответила девушка, разом заткнув болтливый рот, вызвав подобие улыбки, растянувшихся губ мужчины и одобрительные аплодисменты всех коллег. — Так вот, мы рискуем и сами того не осознавая, не просчитываем все варианты того, что будет с нами дальше. Но поставив перед собой цель, мы стремимся к ней, несмотря ни на что. Мне кажется, слияние наших компаний это благородная цель, достижение которой приведёт к светлому и успешному будущему, а главное, сотрудничество позволяет нам не только расширять бизнес, но и собственный кругозор, если вы поняли о чём я. — Ещё раз намекнула Сменкина на болтливого и заносчивого паренька. Михаил и Дима вновь одобрительно тихонько посмеялись. Михаил, «рыжик» и тот мужчина наблюдали за её улыбкой. — Что ж, — он вдруг поднялся со своего места. — Г… господин Бергер! — Вскочил парень. Мужчина только глянул на него, испепелив взглядом, как неразумного мальчишку. Данил пристыженно сел. — Я полностью согласен с вами, Кира Андреевна. И по поводу рулетки и по поводу Невежи. — Посмотрел на Данила. — Возраст действительно не имеет значения. Если вы умеете так подходить к делу, то я думаю, дальнейшие слова не имеют смысла. Я мог бы и дальше осыпать столь прекрасную во всех отношениях девушку и заместителя комплиментами, но хочу сказать главное — Союзу быть. После этого успешного «дела» Михаил приглашал к ним в дом на пироги, приготовленные «Алиночкой», Дмитрий предлагал отпраздновать в кафе, в этот раз точно гарантируя ей свидание, но Кира давно знала, благодаря кому всё это, кто был рядом даже тогда, когда возможно, был уже за километры от неё, десятки и сотни. А ещё и когда не так уверенно открыла дверь своей машины, оглянувшись и встретившись с глазами Димы, но вдруг услышала во, почему-то включенном радио: «Если он уйдёт — это навсегда, так что просто не дай ему уйти». — Сменкина решила окончательно. Девушка оглянулась, садясь: — Дим, прости, мне нужно домой. Пока, Миш. Дмитрий грустно, но с пониманием посмотрел на неё. Михаил кивнул: — Пока. А теперь они просто стояли вот так вместе, слушая чарующую тишину снега за окном, когда Муромовы с сыном ещё не вернулись с прогулки, он давно обнимал её, лишь ближе прижимая к себе и покачиваясь, словно в такт снегу. Узнав о причине: — Я думала, ты уйдёшь. — Шептала она. Артём просто развернул её в своих руках и обнял так крепко, как мог, сдвинув мягко носом её локон и так до сих пор и шепча на ухо: — Глупышка. — «Моя глупышка».