Две тысячи километров

Почти две недели ушли на подготовку к сессии, и Люси честно повторяла все темы, учила, - составляла специальные шпаргалки, увешала все стены стикерами, на которых были написаны нужные ей термины, рисовала схемы и, наверное, попробовала все методы из ютуба по эффективной подготовке к экзаменам. Помимо учебы она с охотой бралась за дополнительную работу в магазине, помогала Леви с составлением эскизов одежды и в целом делала все, чтобы как можно реже оставаться наедине со своими мыслями. Подруга косо на нее поглядывала, удивляясь такой прыти, и спрашивала, все ли в порядке. Люси чувствовала себя ужасно, когда она с натянутой улыбкой отвечала «да». На самом деле не было смысла скрывать свое состояние, Макгарден и так заподозрила что-то неладное, когда Хартфилия все каникулы носилась как ужаленная и везде предлагала свою помощь без особой надобности. Зная подругу, Леви была уверена в том, что та все время будет лежать в постели, смотреть фильмы и гулять с друзьями, а о сессии вспомнит лишь за несколько дней до ее начала. Люси прожужжала все уши о том, как хочет отдохнуть и впервые за полтора месяца поспать до обеда, а тут у нее вдруг опять ни минуты свободного времени. Ясное дело, что что-то случилось. Об упрямстве Макгарден ходили легенды, и та не отлипла от подруги, пока не получила от нее честный ответ. — Лю, ты ведь помнишь наш уговор? Мы всегда говорим друг другу правду, какой бы она ни была. Верно? — сказала однажды Леви. — Прости. Просто не хочу, чтобы беспокоилась, — сокрушенно ответила девушка. — Беспокойство за близкого друга в порядке вещей. А когда ты утаиваешь что-то важное, я еще сильнее за тебя переживаю, — мягко произнесла она, обнимая Хартфилию. И Люси ее прекрасно понимала. Учитывая, в каком состоянии она была совсем недавно, совсем неудивительно, что Леви волнуется. — Это Нацу что-то натворил? Ты ведь после разговора с ним неожиданно ушла домой тогда. Вы поссорились? Люси с тяжелым вздохом обняла ее в ответ и вкратце поведала о своем состоянии, не раскрывая причины. Эта проблема касалась не только ее, но и Драгнила. Люси думала, что не совсем правильно рассказывать кому-то о произошедшем, когда они еще сами со всем не разобрались. — Ты беседовала об этом с психологом? — спросила подруга. Хартфилия мотнула головой. — Нет, мы пока что взяли небольшой перерыв, но через некоторое время возобновим занятия. — Но ты ведь можешь ей изредка писать и просить совета? Не думаю, что это запрещено. — Могу, — кивнула девушка. — Но мне кажется, я должна справиться с этим сама. Без помощи психолога. — Ладно уж, — вдохнула Макгарден. — Делай, как знаешь. Ты только, главное, оставайся целой. Мне большего не нужно. Люси только улыбнулась и прислонилась головой к плечу подруги. — Хорошо. *** Как бы она ни пыталась убежать от противных мыслей о парне и переосмыслении произошедшей ситуации, все равно так или иначе делала это. Днем Люси старательно занимала свои часы работой и учебой, вечером общалась с друзьями, а ночью с опаской брала все время молчащий телефон и с какой-то тоской на сердце читала старые сообщения. Каждый день Хартфилия клялась себе перестать заниматься этой ерундой и каждую ночь вновь открывала нужный диалог и таким образом делала себе еще хуже. Она знала, что поступила правильно, когда дала себе время на подумать. Знала, что только так сможет вынести из ситуации верные выводы и поступить так, как считает нужным. Однако, вспоминая потерянно-взволнованное выражение лица Нацу, его бегающий взгляд, грустную улыбку и готовность парня ждать и терпеть ее сколько потребуется, Люси чувствовала себя виноватой. Ее реакция на такую неожиданную новость казалась ей слишком резкой, бурной из-за чего она неприятно задела Нацу. Но, с другой стороны, почему она должна винить себя за свои эмоции? В подобной ситуации любой бы не знал, как нужно себя вести и что говорить. Да, может, она и вспылила где-то, ополчилась, начала винить Драгнила, но… в действительности ведь Люси так не считала. Тогда в порыве чувств она всякого наговорила о том, что не верит ему и прочее, но, если бы сейчас девушку спросили, доверяет ли она парню или нет, Хартфилия бы не задумываясь дала положительный ответ. Для нее Нацу по-прежнему оставался добрым и веселым парнем с большой мечтой, широкой лучистой улыбкой и вагоном нереализованных амбиций. Парнем, который однажды пролил свет на ее жизнь и разбавил красками тяжелую серость. Несмотря на то, что физически он был рядом с Люси всего лишь два месяца, она везде ощущала его присутствие с тех пор, как они начали близко общаться. К примеру, на работе, где Хартфилия стояла в центре книжного зала и консультировала покупателей, она четко видела его взлохмаченную макушку и слышала приятный глубокий голос.

«Я даже не удивлен тому, что тебе нравится «Унесенные ветром».

На улице, когда вечером возвращалась домой, Люси смотрела на небо и невольно сравнивала его с розовым цветом волос друга.

«Черт, ты живёшь на зефиром облаке?».

В собственной квартире, где Люси грелась под пледом и пила горячий чай, она словно чувствовала на себе тепло его ладони.

«Я жил в таком доме с семьей до того, как сам начал снимать квартиру. Подобные постройки напоминают о детстве».

В ванной, смотря на себя в зеркало, Хартфилия вместо своих карих глаз видела чужие, зеленые.

«— Ну да, ну да. Еще скажи, что я смелая и обворожительная. — Ты смелая и обворожительная».

В центре города, где ей однажды случилось пройти мимо ледового дворца и встретить парня, до безумия похожего на Драгнила.

«Когда мне было лет восемь, я впервые встал на лед…».

И даже, черт возьми, в интернете, когда она в ленте новостей натыкалась на арты общеизвестной манги и вспоминала о его коллекции фигурок из знаменитых киновселенных.

«У меня завтра первой парой стоит практика с преподавателем, который с первого курса зуб на меня точит, а я вместо подготовки смотрю наруто. Какова вероятность того, что завтра я буду себя ненавидеть так же, как препод?».

С детства Люси внушали уверенность в том, что она какая-то неправильная, странная, недостойная. Сначала ее самооценку подрывал отец, а затем одноклассники и бывшие приятели. С каждым разом только хуже. Именно по этой причине, именно из-за неуверенности в собственной значимости девушка поставила под сомнения те слова Нацу. Она боялась никогда не познать чувство взаимной любви и навсегда остаться одинокой и никому неинтересной. По ее мнению, даже Стинг любил ее не по-настоящему. Ей казалось, что они оба перепутали сильную дружескую привязанность и чуть ли не братскую любовь с романтическим чувством. Хартфилия понимала, что это всего лишь ее очередной пунктик, состоящий из одних комплексов и сомнений, которые она обязательно проработает вместе с психологом. Вот только проблема в том, что этот дурацкий пунктик мешает ей здраво мыслить и принимать верные решения. А для того, чтобы решить проблему, возникшую между ней и Нацу, нужно отбросить все страхи. Шагнуть вперед. Переступить через былую себя и загнать в угол противную тень под названием «Прошлое». Люси не знает, правильный она делает выбор или нет. В чем девушка точно уверена, так это в своем желании. Она хочет этого. И сделает, какие бы сомнения ни одолевали ее.

«Ты должна сама решить, доверять мне или нет».

Люси решила. Давно решила. Осталось только ему сообщить об этом. *** Субботним утром девушке поступил ранний звонок от матери с неожиданным предложением. Явно взволнованная Лейла щебетала в трубку и спрашивала у дочери, как ее дела и не занята ли она тем же вечером. — К вечеру как раз буду свободна. А что такое? — поинтересовалась Хартфилия, нарезая себе сыр для утренних бутербродов. — Ох, дорогая, видишь ли… Джуд сегодня впервые за долгое время взял себе выходной и решил провести семейный ужин, — под конец предложения мать от волнения опустилась на еле слышный шепот, но Люси сумела уловить одно важное слово. — Ужин? Какой еще ужин? — от удивления девушка аж замерла стоя посреди кухни с небольшим ножом в руках. — Отец хочет повидаться с тобой, посидеть вместе… — Чтобы снова попытаться промыть мне мозги и уговорить на какую-нибудь ерунду по типу свадьбы по контракту? — язвительно проговорила Люси. — Мы это уже проходили. Если он опять будет нести всякий бред, я молчать не буду. В прошлый раз, по-моему, все уяснили. — Поверь мне, он не будет тебя ни за кого выдавать, — вздохнула женщина. — Судя по тому, как много он последний год работает, я уверена в этом. Пожалуйста, милая. Я бы хотела, чтобы ты пришла. Люси недовольно скривилась от мысли об обществе нелюбимого отца, но, подумав пару секунд, с тяжелым вздохом согласилась. Если уже мать об этом просит, значит, это все-таки важно. На какое-то время ей придется запастись огромным терпением и выдержкой, чтобы в лишний раз не провоцировать Джуда на ссору и не расстраивать Лейлу. Хотя также стоить учитывать и настроение старшего Хартфилия. Если он будет морально давить на дочь и напускать страх, Люси не выдержит. Из-за волнения о предстоящей встрече девушка не могла нормально сосредоточиться на создании проекта по учебе и все время отвлекалась на непрошенные мысли. Все сложные экзамены были сданы на четыре и пять, остались самые пустяковые, но тем не менее, важно было все сделать вовремя и быть внимательнее, чего у Люси никак не получалось. Устав перерисовывать сотню раз один и тот же макет, Хартфилия раздраженно откинула карандаш в сторону и поднялась с места. Быть может, чашка кофе придет ее мысли в порядок. Отец уже однажды хотел прийти к ней, но Нацу и ее враждебный настрой явно помешали его визиту. Может, у него действительно к дочери было какое-то дело, и Джуд решил снова вывести ее на разговор? Но зачем? В тот день, год назад, когда Люси со скандалом ушла из дома, они все понятно другу объяснили. После этого мужчина не выходил с ней на связь. Так какого черта она ему понадобилась сейчас? Девушка усмехнулась от неожиданно возникшей мысли о проснувшейся у Хартфилия совести. Нет, этот вариант отпадает. У такого человека, как он, нет совести. В этом Люси убедилась давно. *** Чувство дискомфорта начало преследовать Люси, едва она подъехала к особняку. Она заранее подготовилась к провальному вечеру, знала, что уйдет из семейного дома с поганым настроением и желанием сменить отцовскую фамилию. Знала, тяжело вздыхала, но покорно выходила из машины, заранее расплатившись с водителем, и с гордо поднятой головой поднималась по ступенькам к массивной входной двери. Снаружи особняк выглядел все так же устрашающе и уныло, однако Хартфилия знала, что весной это серое место буквально расцветает и преображается. Мать ухаживала за садом и каждый год садила новое красивое растение. Благодаря ее стараниям территория дома оживала и радовала глаз. Из-за огромного количества зелени и различных цветов особняк не был похож на старое здание из фильма ужасов и не пугал своим видом соседей. Внутри же более-менее чувствовался уют и теплая, благоприятная атмосфера. Если бы Лейла активно не занималась внутренним убранством дома, он выглядел бы таким же пустым и безлюдным, как и снаружи. Чистым, ухоженным, но унылым. Джуд возвращался с работы поздно вечером, его не интересовал интерьер собственного жилища, главное, чтобы была еда и чистота. Этим занималась прислуга, но ей также нередко помогала и миссис Хартфилия, которую данные занятия ничуть не смущали. Лейле нравилось заниматься разработкой домашнего интерьера, а огромный особняк давал волю нереализованной фантазии и творческим порывам. Благо хоть все попытки жены украсить это место не были приняты Джудом в штыки, и Хартфилия с удовольствием меняла обои в каждой комнате, закупалась мелкими декорами для уюта, сама переставляла и меняла мебель и таким образом меняла дом до неузнаваемости. — Мы рады вас видеть, мисс Хартфилия, — у порога ее встретила милая невысокая горничная с короткими волосами. Она приняла женскую куртку вместе с шапкой и аккуратно повесила одежду на рядом стоящую вешалку. — Здравствуй, Вирго! — Люси радостно обняла женщину, которая помогала ей с самого детства. — Я скучала. — Мы все тоже по вам скучали, мисс. Без вас здесь нет той радости, что была раньше. Миссис Хартфилия одна тут пытается вернуть дому былой семейный уют, — с мягкой улыбкой проговорила она, обнимая девушку в ответ. — Я надеюсь, вам и остальным здесь комфортно и безопасно, — искренне произнесла девушка и отстранилась. — Вполне, — кивнула горничная. — Ох, милая, как хорошо, что ты пришла! — в прихожей неожиданно возникла мать в перемазанном мукой фартуке и в нетерпении схватила дочь за руки. — Всего-то неделю не виделись, откуда такая радость? — засмеялась девушка и приветственно обняла женщину. — Ну как же? Свою дочь я всегда рада видеть! Люси вместе с Лейлой и Вирго прошла на кухню, где уже вовсю бегал от кастрюли к кастрюле их семейный повар по имени Боб. Он тут же позвал на помощь Вирго и попросил ее нарезать закуски, Лейла же проверила на готовность яблочный штрудель, что румянился в духовке, а после сняла фартук и прошла к дочери. — Минут через сорок можно будет накрывать на стол, а пока мы с тобой выпьем чая и отдохнем, хорошо? — озорно подмигнула женщина и схватила недалеко стоящий поднос с чашками и маленьким чайником. Люси ничего не ответила, только согласно кивнула и прошла в сторону гостиной, где они раньше вместе с мамой сидели так же, пили какао или чай и разговаривали о всяком. Хартфилия даже почувствовала еле ощутимый угол ностальгии по детству и редким счастливым спокойным моментам. Жизнь в особняке можно было бы назвать радостной и тихой в те дни, когда отец был в хорошем настроении, не пил и не скандалил с женой по поводу и без. Во время ссоры родителей маленькая Люси всегда запиралась в своей комнате и пыталась отвлечься рисованием или игрой в кукол. Но выходило не всегда. — Как там Леви поживает? — спросила Лейла, протягивая к себе чашку. — Нормально, — пожала плечами девушка. — Шьет, создает, носится как белка в колесе. Кажется, скоро парнем обзаведется. В общем, живет полной жизнью. — Правда? — удивилась женщина. — Он хороший? — Наверное. Я его плохо знаю, но Хэппи говорит, что парень он неплохой. Мать многозначительно хмыкнула и сделала глоток чая. Люси заметила ее подозрительный взгляд и вопросительно подняла бровь. — Что? — Ничего. Я же молчала, — непринужденно ответила Лейла. — Да, но зато смотрела на меня так, будто я тебе должна сообщить новость о своей помолвке. — Люси, не утрируй. Ты же знаешь, что я от тебя ничего не требую. — Знаю. А еще я знаю, что ты была сильно расстроена моим расставанием со Стингом. — Конечно расстроена! — всплеснула руками она. — Такой парень был! Добрый, заботливый. Любой бы на моем месте расстроился. — Но мы же с ним остались друзьями и у нас все отлично. — Я рада этому, — вздохнула мать. — У тебя хорошие друзья и я счастлива от того, что ты не одна. Люси улыбнулась, отложила чашку и подвинулась ближе к маме, прислоняясь к ее плечу. Лейла крепко обняла дочь одной рукой и прикрыла глаза. — Ты же понимаешь, что я не пытаюсь навязать тебе мысль о необходимости мужчины в твоей жизни? Да, мне радостно, когда у тебя появляется любящий молодой человек, но я вовсе не требую от тебя его наличия. Есть он или нет, не важно. Главное, чтобы у тебя все было хорошо, так ведь? — на последних словах Хартфилия чмокнула девушку в ее светлую макушку и улыбнулась. — Да. Я знаю, мам. И от этого люблю тебя еще больше. Женщина на это только счастливо рассмеялась. За разговором они не заметили, как уже наступило время ужина и пришла пора накрывать на стол. Хартфилия отправилась вместе с матерью на кухню, чтобы помочь перетащить блюда в широкую гостиную. За этим занятием Люси вдруг впервые за вечер поняла, что все это время не видела отца, который и был инициатором семейного вечера. — А отец еще не приехал? — Он у себя в кабинете, — объяснила Лейла, раскладывая тарелки. — Занимается какими-то бумагами, отсчетами, в общем, взял работу на дом. К назначенному времени спустится. Кто бы сомневался. Он даже не удостоился спуститься вниз и встретить собственную дочь. И зачем тогда нужно было ее звать на ужин? Черт знает, что в его голове творится. Когда стол был накрыт и все блюда расставлены, слуги покорно покинули гостиную, а мать и дочь сели на свои места. Спустя пару минут старший Хартфилий неожиданно появился в дверях комнаты и сел за стол. — Здравствуй, Люси, — от его холодного тона она невольно напряглась. — Здравствуй, отец. Атмосфера в комнате сразу накалилась, стала тяжелой и неприятной. Витавшее в воздухе напряжение, казалось, можно было потрогать руками. Несмотря на потрясающий запах и аппетитный вид приготовленного ужина, есть уже не сильно хотелось. Под пристальным взглядом Джуда и его тягучим молчанием девушке и кусок в горло не лез. Настроение моментально скатилось к нулю. — Рыба очень вкусная. Боб готовил? — Нет, я, — сипло произнесла Лейла и потянулась к графину с морсом. Мужчина на это ничего не ответил, только кивнул головой в знак одобрения. Люси ковырялась в тарелке и еле как запихнула в себя несчастный кусок рыбы, которая действительно была объедением. Хартфилия медленно потягивала бокал сухого вина и морщилась его неприятного привкуса. Все же лучше, чем ничего, иначе она умрет от напряжения. — Как дела в университете? — Нормально, — угрюмо ответила девушка, не горя желанием хотя как-то взаимодействовать с отцом. — У нее сейчас тяжелая сессия, экзамены непростые, но Люси справляется, на хорошие отметки сдает, — вставила Лейла, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Другого я от нее не ожидал. Люси усмехнулась про себя. Как обычно. Ни похвалы, ни поддержки, только сухое «старайся лучше» или «на меньшее ты не способна». Джуд никогда не разбрасывался словами одобрения, словно все заслуги дочери достаются ей по умолчанию, словно Люси не имеет права на ошибку и всегда должна выкладываться на полную. Аж тошно. Почему он хоть иногда не может быть нормальным человеком, а не бесчувственным роботом? Дождавшись подачи десерта, Хартфилия для вида съела пару кусочков и сделала глоток чая, чтобы потом скорее покинуть это место. Зачем нужно было звать ее домой, если все это время отец только сказал пару дежурных фраз? Поиздеваться решил? В таком случае она лучше поедет обратно к себе в квартиру. — Спасибо за ужин, все было очень вкусно. Мне пора домой, в понедельник экзамен и работа, нужно еще подготовиться, — сказала она и встала из-за стола. — Уже уходишь? — разочарованно произнесла Лейла. — Погоди, чай хоть нормально попей, Люси. — Не стоит. Мне правда пора, — девушка уже развернулась по направлению к выходу из комнаты, как громкий голос отца ее остановил. — Погоди, Люси. Останься на пару минут, у меня есть важный разговор. Хартфилия вздохнула. Так просто отвертеться не получилось, придется все-таки выслушать родителя. И что это, интересно, за разговор, который нельзя обсудить по телефону? — Я тебя слушаю, — девушка уселась обратно на свое место и твердо посмотрела на Джуда. Тот слегка недовольно взглянул на ее в ответ, но промолчал на ее язвительный тон. — Из-за некоторых событий, о которых тебе не положено знать, я передаю свою фирму преемнику и ухожу на пенсию. Мое заявление на уход вступает в силу в апреле, и в это же время тебе, по моему поручению, будет передана часть доходов от компании. Другую часть я отдаю Лейле, и это не обсуждается, — ровным голосом произнес Хартфилий. В помещении повисла звенящая тишина. Люси пораженно смотрела на отца и совсем не понимала, что происходит. Какая еще пенсия? Ему всего пятьдесят девять! Джуд вообще производил впечатления человека, который будет до последнего вздоха сидеть за бумагами и перебирать многочисленные отчеты. А тут еще и прибыль. С чего такая щедрость? В груди поднималась волна злости, раздражения и непонимания. Как же он бесил ее своим невозмутимым видом! Сначала делает одно, потом другое, и хрен поймешь мотивы его поступков. Так еще и сидит, как ни в чем не бывало! Что за цирк он опять тут устроил? Решил отдать ей все, чтобы потом этим же и манипулировать? Ага, как же. Они это уже проходили! — Это что, шутка какая-то? — тихо начала девушка. — Ты же меня сам год назад всех денег лишил и сказал, чтобы я в этом доме больше не появлялась! А сейчас что? Совесть проснулась? — Следи за выражениями! — А я говорю, как есть! — Я сказал, что это не обсуждается. Мне от тебя ничего не нужно, компанию я тебе не передаю, замуж не выдаю, а всего лишь прошу подписать бумагу на право пользования доходами. И ты ее подпишешь, ясно? — Джуд и сам уже еле держался. Губы сжимались в тонкую линию, кулаки сжимались. Глядишь, скоро и ударит по столу от всплеска эмоций. — Надо же, какая забота, — язвительно улыбнулась Люси. — Если замуж насильно не выдаешь, значит имеешь право на получение звания отец года? Мог бы хоть раз проявить себя, как настоящий родитель, а не бросаться деньгами в лицо и молча уходить. Ты даже не можешь нормально объяснить причину своих поступков, постоянно уходишь от темы, а потом требуешь понимания и подчинения. Почему я должна тебе верить? Откуда мне знать, что ты не будешь потом обманом заставлять меня сделать что-то? Это ведь в твоем духе. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Я тебе пол компании просто так отдаю, а ты еще и обвинениями кидаешься? — не выдержал мужчина. — Всю жизнь тебя содержал, и так ты меня благодаришь? — Какая еще благодарность? За что? За то, что все время откупался от меня? — крикнула она. — Ну что ж, огромное тебе спасибо! Вот только ты не учел одну вещь: мне нужен был отец, его внимание и забота, а не кусок пластика в виде какого-то подарка. С этими словами Хартфилия рывком поднялась с места и быстрым шагом направилась к выходу. Злые слезы душили ее, руки подрагивали от переполняющих ее чувств несправедливости, гнева и обиды. Почему он ведет себя так холодно с собственной дочерью и женой? Что они ему сделали? Почему он считает, что все вокруг ему чем-то должны и обязаны? — Люси, подожди! — когда девушка уже надевала на себя куртку, в прихожую вбежала мать. — Послушай, пойми отца, он просто… — Серьезно? И ты еще защищаешь после всего, что он сделал? — Люси, послушай, вся эта ситуация с компанией неспроста, и Джуд действительно хочет, чтобы ты подписала эту бумагу. Он не будет тобой попрекать, не будет донимать, я уверена… — Почему? Что за тайны? — Все дело в его здоровье… из-за этого он не сможет управлять фирмой, — тихо произнесла Лейла. — А что не так? — Видишь ли… твоего отца недавно, месяц назад, увезли в больницу в бессознательном состоянии. У него случился приступ из-за осложнения сахарного диабета. Выяснилось, что на фоне этой болезни появились еще несколько, почечная недостаточность, проблема с сосудами, в общем, букет целый и…. и… ты понимаешь, врачи сказали, что… уже все… — Что? Внутри все похолодело. Что за день такой? Одна новость страшнее другой. Что значит «уже все»? — Погоди, ты же не хочешь сказать, что он… — Хартфилия не смогла произнести это слово. Все казалось слишком нереальным. — Да, Люси. Вся история с пенсией выдумка сплошная, его к тому времени, пока договор вступит в силу, уже не будет… — Но... но почему? Что изменилось? Отец ведь все время принимал лекарства и обследовался у врачей. — Последний год он совсем себя запустил. Пил постоянно, питался плохо, на работе днями и ночами пропадал, все это копилось месяцами и вот результат, — с обреченным видом продолжала женщина. — Ему с его диагнозом ни в коем случае нельзя было себя запускать, а он взял и забыл про свое лечение. Я... я чувствую себя виноватой, потому что вовремя не уследила, не настояла на поход ко врачу, не контролировала его пьянство и... и... Люси, пожалуйста, — мать не сумела договорить и сдержать слезы. Она вся дрожала не то от сотрясающих тело рыданий, не то от холода. Девушка крепко ее обняла. — Я ужасная мать и жена, которая не смогла ничего сделать, — между всхлипами продолжала женщина. — Не говори так. Ты всегда будешь лучшей матерью на свете, и никто не заставит меня в этом усомниться. Кто меня всегда поддерживал и любил, а? Кто всегда защищал? Без тебя я бы всего этого не выдержала, — Люси гладила Лейлу по спине и сама пыталась не заплакать. Происходящее не укладывалось в голове, все чувства перемешались, и девушка уже просто не знала, как на все это реагировать. Единственное, что она явно различала из запутанного клубка чувств это страх и растерянность. Хотелось, чтобы все это было лишь плохим сном. — Люси, пожалуйста, исполни его просьбу, подпиши эту чертову бумагу. Я тебя больше ни о чем не прошу. Хартфилия не смогла что-либо произнести, лишь согласный кивок послужил ответом. В груди словно зияла огромная дыра, которую медленно, но верно заполняла противная и скользкая чернь. Злость, обида, разочарование, потерянность, удивление, страх. Как все это выдержать? Что делать? Что думать? Как вести себя? Почему с ней вообще все это происходит? Люси до боли закусила губу и зажмурилась. Этого не может быть. Неправда. Однако дрожащее тело матери в ее руках и боль от крепких объятий давали понять ей, что все это реально.