Петля или сигареты?

«Я бы хотел быть воздухом, что задерживается в тебе лишь на секунду. Я бы хотел быть столь же незаметным и столь необходимым»

Насколько же безнадежна душа человека? Насколько низко она способна пасть, проигравшая и извергнутая, лететь в самую глубь, где нет ни света, ни воздуха? Великому богу не нужно стараться, чтобы вы упали в самое чадо горячих котлов. Когда как взбираться вверх, мы ломаем себе руки и ноги, сворачивая свои тонкие шеи. Безжалостно скидывают нас с обрыва нелепые секунды убивающего момента, сдирают кожу и сжигают внутренности дотла. И где же пламя справедливости? Почему, почему нужна всего секунда, чтобы разбиться вдребезги? Почему кому-то, чтобы бросить курить, нужно не выкурить тысячу сигарет, терпеть и держаться целых два года, чтобы в день, когда знакомый предложит стрельнуть по одной, можно было с твердой уверенностью сказать: Нет. Но спустя пять лет по стечению невероятных обстоятельств, меж губ сжимается, казалось бы, всего одна сигарета и мои поздравления! Снова статус "бесстыжий курильщик", который утратил свой пятилетний стаж в никуда. Но по истине мучительно, когда одно слово, одна фраза способна убить тебя. Становится стыдно, что тебе понадобилось тысячу слов, чтобы стать сильным и всего лишь одно, чтобы осознать насколько ты слаб. Одна секунда, одна сигарета, одно слово, один взгляд, один шаг, один вздох. Всего один момент разрушит всё, что ты строил, заберёт всё, что у тебя есть и уничтожит всё, что тебе дорого. Против всех законов математики, один намного больше, чем тысяча. Сильнее.

Сильнее Чимина.

Ему понадобился всего один день, одна ночь, одна бутылка вина, чтобы потерять себя. В очередной бесконечный раз. Но, кое в чём Чимин выиграл. В момент разрушения обещалось падение души, в его случае падения не было, ведь его душа уже на дне. *** Заплетающаяся змейками тропинка ведёт в неизвестность, если смотреть вперёд, видна нескончаемая даль и неизвестно куда она ведёт, где ее конец? А может, у этой тропинки нет конца, может Чимин нашел бесконечность и теперь будет идти всю свою жизнь? Неважно. Он не смотрит вперёд, его глаза завязаны серой пеленой, весь мир давно потерял для него краски, превратившись в бесцветные пятна. Он идёт, словно парит сквозь воздух, будто ноги скользят по льду и их невозможно остановить, они живут своей жизнью, норовя уйти как можно дальше. Убежать. Его заносит из стороны в сторону, он похож на грязный, скомканный пакет гуляющий по ветру, которого полуслепые путают с человеком. Да, он потерявшийся пустой пакет, который издалека напоминает что-то живое. А может, он маленькая, пушистая птичка упавшая с дерева и теперь со сломанной ножкой ходит по земле и ищет свое гнёздышко. Может, он что-то запредельно маленькое, очень-очень маленькое, безобидное и грустное. Может, он паучок, которого прибили тапком. Заметили? Всё маленькое и безобидное, страдает больше всех, потому что в этой жизни есть так много больших вещей, которые они не вынесут. Такие огромные вещи как: целая семья, лучшие друзья, хорошее общение, добрые дни, и, особенно, большая любовь. Такие вещи, они не вынесут. И откуда Чимину было знать это? Что он не вынесет, что сломается, без возможности починиться. Откуда он знал, что такая большая любовь убивает маленьких и беззащитных. А говорят: светлое чувство! Спасёт! Поднимет на ноги! Возвысит до небес! А потом...а потом с этих же небес долбанет тебя лицом об асфальт и хорошенько так придавит. Светлое это чувство, да, пока оно есть, а когда любовь уходит, то уносит весь свет, который есть на этой планете: и ментальный, и физический. И от испуга, что наступила нескончаемая тьма, у тебя лопаются ушные перепонки. Вот и ходишь ты безумный слепец, не слышащий этот мир. А зачем ему это надо? Среди этих звуков нет его любимых. Нет этой утренней хрипотцы, что сладко будет по утрам, нет этих нежных тянущих слов во время крепких объятий, нет этих низких бархатных стонов, что давят на сердце. Нет звуков любимого. *** - Чимин, ну давай! Лёгкий холодный ветерок слегка морозит кончик носа Чимина, на его лице выступают румяна в виде розовых щек. А белая пушистая шапка делает его схожим со снежинками, что танцуют повсюду, красиво ложась на ещё не засыпанный снегом асфальт. Чонгук же больше похож на клоуна: у него ярко-алый нос и торчащие из под шапки красные уши, бедная шапка едва висит на голове. Его пиджак раскрыт нараспашку, а длиннющий шарф в полоску чуть ли не катается по земле. Он не любит холод, но сейчас буквально горит пламенным огнем и испускает из себя жар. Чего не скажешь о Чимине, тот стоит весь укатанный и в варежках. Но, от него тоже пылает яркий трепет жара, но не от веселья вовсе, а от стыда. Как было сказано ранее, Чонгук похож на клоуна, так вот и пытается показать свои клоунские фокусы. На Чимине. - Ну, давай запрыгивай! - Чонгук сильно нагибаясь, вытягивает руки через спину вперёд. - Давай, Чимин, я тебя покатаю. На улице поздняя осень - начало холодной зимы. Деревья облысевшие стоят как сиротки, дожидаясь когда их укроют белым пледом. Дожидаются когда засохшую ледяную землю согреет снежное одеяло. В последнем месяце осени вся природа будто застыла в ожидании чуда, и только мелкие жители пытаются спастись от холода. Птицы поздним рейсом летят на юг, умершие листья высыхают безжалостно, дрянная дворовая собака идёт поджав хвост. Будто наступает одиночество: гнезда пустеют, углы дворов не обтираются кошками, все спрятались. Для людей же наступило время приятных моментов: семейные прогулки, игры в снежки, катание на санках и коньках. Для Чимина же - это теплая кружка шоколада, снежинки за окном и красивый замёрзший Чонгук со своими глупостями. - Ну, я долго буду так стоять? - парень подпрыгивает на месте, ещё сильнее наклоняясь к земле. - Господи, Чонгук, - Чимин, оглянувшись вокруг, ловит взгляды прохожих и немного убавляет тон голоса, твердо произнося: - Хватит страдать глупостями! Чонгук, выпрямляясь, поворачивается к Чимину с лицом вселенских вопросов. Поправив шарф и шмыгнув носом, намеренно шагает к Чимину, вытягивает красные от холода руки и начинает приставать к нему. Тот в свою очередь, немного смутившись, начинает смеяться. Холодные руки дотрагиваются до тёплой шеи, заставляя зажмуриться и сложиться пополам. - Чонгук! А тому без разницы, он продолжает доводить Пака, щекоча его и дёргая за куртку. Лезет руками к лицу, за что получает кулаком по плечу, но это не оттолкнуло его, наоборот придало сил для того, чтобы окружить собой Чимина и взять на руки, отрывая от земли. Так мало того, ещё и начал кружить, делая тому сотрясение мозга. Пак, поднятый выше небес, устраивает бой в варежках, со всей силы ударяя Чонгука по груди и как змея шипя, чтобы тот отпустил его. - Почему ты стесняешься? - бесстрашный Чонгук, тянет его только выше, крепче держа за талию. - Мы же пришли сюда играться. Разве нет? - Ты пришёл, а я нет, - парень давит на руки упрямого любителя поиграться, еле как соскальзывает и отбегает от него на пару метров. - А зачем ты меня в парк позвал тогда? Просто ходить? - расставив руки по бокам, Чонгук пытается отдышаться: Чимин всё же не пушинка. - Гулять, - пушинка, надув губы и сложив руки на груди, устремляет обиженный взгляд прямо на захватчика. - Гулять, держась за руки, а не строить из себя дураков. Отвернувшись, он шагает противоположно от Чонгука. И, не успевая отойти на пару метров, снова попадает в руки "злого хищника" только уже со спины. - Нууу, Чимин, - злодей, нежно приобняв Чимина (взяв в охапку), аккуратно шепчет на ушко, пытаясь усмирить его пыл. - Я же просто играюсь с тобой, не злись. И, отпустив, отходит назад, протянув руку, влюбленным голосом шепчет: - Да, малыш. Давай погуляем. Чимин, смотря на всё это, начинает смеяться, примагнитившись к земле, из-за чего пушистая шапка падает. Ну где он его такого красивого нашёл, а? Чимин не первый раз задаётся таким вопросом. Да, он знает ответ, но просто не верится. Не верится, что такое чудо света ему досталось. Пока он давится смехом, Чонгук снова забирает его в свою ловушку, нагибается и обнимает. Начинает быстро целовать по голой коже на шее и проводить носом по вкусно пахнущим волосам на затылке. - Чонгук, пойдём попьём шоколад? - Чимин, успокоившись, просит немного притихшим голосом, потому что ему тяжело, когда на него практически ложится такая дылда. А Чонгук не слышит, продолжая прижиматься, совершенно не обращая внимания на прохожих. А за какой это сырный квадратик они ему сдались, а? Не нравится смотреть? Не смотрите. В чем проблема? Вам тошно? Так это ваши чувства, разбирайтесь с ними сами. У Чонгука между прочем любовь, да не просто любовь, а большая вселенского масштаба любовь всей его жизни. Поэтому на чужое мнение ему плевать, Чимин конечно немного другой точки зрения, но за Чонгука сожжёт всю эту планету и их мнения заодно. Поэтому, уже не обращая на прохожих внимания, наслаждаясь лёгкими поцелуями Чонгука и немного шатаясь из стороны в сторону, мягко настаивает: - Ну пойдём, я замёрз, - он тянется к шапке, как кенгуру, передвигаясь на месте и катая на себе Чонгука. Он же, наконец, отлипнув, разворачивает к себе Чимина, поправив на нём шапку, быстро дарит поцелуй в губы, берёт за руку и ведёт вперед. Чимин, покрасневший от холода и не только, чувствует себя как самый счастливый ребёнок, которому подарили новую машинку. Вот такой он, Чонгук заставляет чувствовать себя ребёнком, заставляет задыхаться от смущения и счастья вместе. Вот такой он дурачок-дурында. - Шарф завяжи нормально, прошу, - Чимин тянет к тому руку поправить шарф, чтобы хоть немного прикрыть горло. Но Чонгук все делает сам, застёгивает пальто и укладывает красиво шарф, чтобы смотрелось гармонично. Увидев неподалеку кафе под названием "sweet doughnut" и крепче сжимая руку Чимина, он бросается в лёгкий бег. - Давай пробежимся! Чимин не против, только у него вот эта пушистая шапка спадает, поэтому приходится во время бега её придерживать. Кафе со стороны похоже больше на пекарню или булочную, но, судя по названию, так оно и есть. Они запыхавшиеся заходят вовнутрь, тут же расслабляясь. Их встречает в первую очередь тепло и запах ванильной булочки. Они проходят в самый конец помещения, садятся возле окна. Справа на стене висит картина человека в виде пончика, что немного смешит, выглядит мило. Они смотрят друг на друга и улыбаются, одобряя увиденное. Не успев сесть, к ним тут же подбегает официантка: стройная девочка лет девятнадцати с забавным розовым фартуком, на котором тоже изображены пончики. Она приветливо улыбается и предлагает сделать заказ, подавая меню. Пока Чимин снимал куртку, а девушка стояла сложа руки, Чонгук быстро пробежался по меню глазами и тут же принялся делать заказ: - Нам, пожалуйста, две пары шоколадных пончиков, одно капучино и одну чашку молочного шоколада, - быстро протараторив на одном дыхании, тыкая пальцем в лист. - Все. Больше ничего. Бедная официантка, не успев ничего записать, невинно улыбается, переспрашивая: - Две порции шоколадных пончиков, молочный шоколад и капучино, верно? - Да, - командой подаёт Чонгук. - Хорошо, - девушка, сделав пометки, быстро удалилась выполнять заказ. - Ты так хорошо знаешь, что я люблю, - отвлекает Чонгука Чимин. - А? Ну, ты просто это очень сильно показываешь, то есть, намеренно как бы говоришь, что вот "это" мое любимое, - объясняет Чонгук, снимая с себя пальто и шарф. - А я плохо знаю, что нравится тебе. - Как так, ты что? Разве не знаешь, что мое любимое - это ты? Я же так намере... А-ах.. - притворно вдыхает Чонгук, слегка бьет кулаком по столу. Чимин, подняв уголки губ, успокаивает: - Не, ну это-то я знаю. Всей душой и сердцем знаю. Они опять смотрят в глаза друг другу, улыбаясь. Чонгук, перегибаясь через стол, тянется за поцелуем. И когда получается его наконец урвать, к ним подходит та самая девушка в розовом фартуке и приносит заказ. - Вот ваши две порции пончиков, капучино, - она расставляет всё на столе, делая вид будто ничего не видела: - и молочный шоколад. - Спасибо, - негромко бросает Чонгук, получив лёгкий испуг. - Позже принесут ваш чек, - девушка опять невинно улыбнулась и, поправив фартук, ушла. - Господи, Боже мой, - Чимин, кладя руку на лоб и закатывая глаза, облокачивается на стол. - Хватит молиться, - Чонгук немного саркастично посмотрел на него. Но Чимин и так подразумевает, что тот не в серьез говорит. - В монахи подался? Который раз за день это слышу. Он смотрит на пончики и, облизнувшись, принимается их есть. На вкус очень мягкие и нежные, после укуса из них вытекает шоколад. На вид они воздушные и присыпанные сахарной пудрой. - А ты куда подался? В извращенцы? - Чимин тоже начинает есть пончики, это одно из любимых его блюд. - Прямо на людях целоваться лезешь. - Ты меня растрогал, - отпивает капучино Чонгук. - Растрогал, - спускает смешок Чимин. - В каком месте? Между ног? Чонгук, давясь, устремляет на Пака прожигающий взгляд своих чёрных глаз. - Ну, вот видишь? - он опускает одну руку под стол, потянув её к ноге Чимина и пальцами сжимая мышцы. Теперь давится Чимин, подпрыгивая на месте, и в свою очередь глазками стреляет. С таким Чонгуком и в прям Богу начнешь молиться. - Чонгук! - шипит сквозь зубы. - Если кто-то увидит, я тебя убь... - Ваш чек, пожалуйста, - официантка, силой скрывая усмешку, кладёт папку с чеком на стол. - Приятного аппетита, и приходите ещё. Рука Чонгука пулемётом вернулась назад. Он продолжил пить кофе, будто ничего и не случилось. А что случилось-то? Ну видела и видела, и что? "Пусть завидует!" - решает Чонгук. - Чонгук, - еле выдыхает Чимин. - А? - состроив удивлённое лицо, откусывая пончик. - Платишь ты. Вот так вот всё решили, побаловался, а теперь плати, ибо нервишки Чимина не вечные. - Ладно, - да ему и не сложно, он ему хоть целую галактику купит. Выйдя на улицу, они немного съёживают плечи, привыкшие к теплу. За время, что они просидели в кафе, на улице потемнело и ещё больше похолодало. Они прижались к друг другу ближе, Чонгук украл у Чимина одну варежку, а обворованную руку сцепил со своей и засунул себе в карман. - Пошли домой, - шепчет продрогший Чимин. - Идём, - Чонгук с ним полностью согласен, он сейчас в ледник превратится. - Ты знаешь, мне понравилась эта кафешка, - задумался Пак. - Уютненько. - А официантка? - решает подразнить его Чонгук: - официантка понравилась? - Ну и официантка, - пожав плечами, решает тоже поиграть над Чонгуком: - красивая. Тело сзади остановилось, Чимин чувствует как сжали его ладонь, у Чонгука появился жар в теле от резко навалившейся, словно цунами, ревности. - Ты со мной так шутить собрался? - нахмурив брови, Чонгук на полном серьёзе спрашивает. Чимин, посмотрев на него пару секунд, решает подойти, протянув ладошку в варежке, кладёт её ему на щеку и встаёт на носочки. Все же Чонгук - дылда. Хитро смотря в глаза, касается губами его зажатых губ. И стоят они так секунд десять, а потом Чимин отворачивается, толкает Чонгука за руку в кармане вперёд, не наигравшись, шепчет: - А я и не шучу. Эмоциональные качели сбили Чонгука с толку, он просто идёт за Чимином - за своей любовью, ангелом и самым прекрасным созданием на цвете. Может эта официантка и красива, но не красивее Пака. Он такой один. Равных ему нет. Никто не обладает такой чистой, невинной душой, при этом храня в глазах острый жар пламени, что манит окунуться. Ни у кого нет пушистых сладких губ, что дарят потоком льющиеся стоны. Никто не хранит в себе чистоту и страсть так, как хранит Чимин. Он - дитя бога, ангел среди тысяч демонов, он способен влюбить в себя Чонгука настолько, что тот разорвёт грудь и отдаст сердце и лёгкие. Он готов ради него не дышать и не существовать. Он желает забрать у Чимина все его боли, мечтает защитить от этого грязного мира и согреть в своих объятиях от жестокого холода. Его любовь нельзя назвать любовью. Такие чувства, как у него, называют: помешательство, одержимость, зависимость. А он и не отрицает, он одержим и зависим, он никогда и ни за что не отдаст его никому. Они вместе, обручённые в могилу уйдут и на этом месте будут расти цветы их любви. Он любит его до вот таких сумасшедших мыслей. - Чимин! - вдруг кричит. Чимин, дрогнув, поворачивает голову, ожидая услышать продолжение игры. - Я люблю тебя, - вырывает из своего сердца и бросает к самым ногам Чимина. Вот он Чонгук - раб страстного ангела. "А вот это не игра", - пролетает в голове у того самого ангела. Сердце вмиг застучало как бешеная кобыла, делая тысячу ударов в секунду. Слышать каждый раз эту фразу, равно как получать каждый раз выстрел прямо в грудь. И не было момента когда попадали мимо. Опять этот Чонгук делает из него маленького ребёнка. Его без того красные щеки алеют, ресницы опускаются вниз и на лице рождается глупая улыбка. - А я тебя... Нууу... Подумаю, - вот так решает сделать Чимин, а то Чонгук сегодня что-то сильно по его словам "растрогался". Ну вот тебе и любовь всей жизни, Чонгук, твой ненаглядный ангелочек. Сейчас думается, что это маленький чертёнок в костюме с приклеенными крыльями. Этот чертёнок вот так вот взял и отшил Чонгука, который от всей души и сердца говорил горячие слова любви. Он вырвал руку из кармана, следом отпуская и руку Пака, подошёл притык, нагнувшись прямо к лицу и прошептал: - А ты что, меня не любишь? - дышит прямо в лицо, обжигая горячим дыханием. - Чимин, что ты чувствуешь? Чимин... Что ты чувствуешь?... Что чувствуешь?... *** Звук машинных колес выбивает из ступора, в глаза резко светят фонари и вообще свет всего города, он пришел на улицу своего дома. Он даже не понял как здесь оказался. Он вроде вышел из парка и шел просто прямо с опустевшей головой, а сейчас стоит в самом центре улицы возле пешеходного перехода. Уже посветлело. Кажется, ночь прошла, прогулялась. Рядом стоят люди: кто-то одет в строгую одежду, скорее всего после ночной смены, кто-то стоит весь разукрашенный, явно после бурной ночки, чуть впереди стоит старая женщина с собакой на поводке - видать вышла ее выгуливать. А ведь в старом одиночестве неплохо завести себе мохнатого друга. Он уж точно заметит твою смерть. Ведь близких рядом не будет: дочь замужем, сын уехал на учебу, сестра пошла на работу - и ты один посреди целого мира. И когда ты будешь умирать, твой мохнатый друг проводит тебя в мир иной, даже если ты в него не веришь. Он мысленно скажет: "Спасибо, что кормила!". А ведь этого мы всю жизнь и ждём, чтобы нас поблагодарили за то, что мы есть. Мы не ценим свою жизнь, но хотим, чтобы ценили другие. А Чимин не хочет, ему ничего не нужно, ни собак не надо, ни других. Ему бы сейчас прикурить сигарету. В горле давит, хочется вдохнуть в себя сизый дым с надеждой, что он пробьёт всех тараканов в голове у Чимина. Алкоголь не помог, лишь нагнал жуков побольше. Он вроде бы отошёл от истеричной пьянки, а вот тело не очень. Глаза горят, мышцы ноют, живот скрутило, голова ходит кругом, будто ударили тяжёлым молотком. Чувствует, что его вот-вот стошнит и все содержимое выйдет наружу. А там и выходить нечему: вино, сок желудка и кокосовый батончик. Он знал, что будет такая реакция, он прекрасно знал, что нельзя психотропные смешивать с алкоголем. Он знал, что можно откинуться, этого ли он хотел? Пока нет. Пока. Он просто устал, устал быть трезвым и хотел хоть на миг отключиться от всего живого. Отключился. Бурной истерикой и сломанной детской песочницей. Лучше не стало, только хуже, он разбит ещё больше, словно расколотая ваза - еле держится, чтобы не осыпаться. На светофоре горит зелёный, окружающие командой идут вперед, бабушка с собачкой принимается в лёгкий бег, боясь опоздать. А Чимин стоит. Куда идти? Зачем? Зеленый говорит, что можно, а Чимин делает всё, что нельзя - он ждёт красный. Он смотрит на колёса машин и представляет, как они будут давить его тело, как будут ломать его тонкие косточки, представляет, как его голова ударяется об асфальт и из нее растечётся красная лужа. Он приподнимает одну ногу, готовый прыгнуть. На светофоре начинает мигать как в истерике зелёный, предупреждает о скорой смене цвета. Водители поджимают руль, даже не догадываются, что кто-то хочет лечь под их машину. Идёт последний отчёт. Чимин подаётся немного вперёд. Один. Два. Три.

Крик

- Так что ты ко мне чувствуешь, Чимин? - Чонгук встаёт ближе, твердо смотря в глаза. - Неужели не любишь? - А вот я не хочу говорить, - Чимин отворачивается с глупой улыбкой на лице, собирается идти дальше. Но идти вперёд ему мешают, Чонгук тут как тут обгоняет его и опять встаёт впритык, только уже наклоняясь лицом к лицу. - Так любишь или нет? - О, Господи, - думает опять Чимин. - Чего ты пристал? - аккуратно толкая его от себя. - Опять молишься? - снова загораживает ему путь, не давая даже шаг сделать. - А отвечать не хочешь? Он, крепко схватив Чимина руками за плечи и притянув к себе уже без лёгкости, жадно вцепился в его губы. Чимин от неожиданности аж подпрыгнул, принимаясь бить того по груди. Чонгук настойчиво лезет языком в его рот, прижимаясь ещё ближе. Чимину как бы всё равно, но на них смотрят. Ну и пусть. "Пусть завидуют", - решает Чимин. Он расслабляется, позволяя Чонгуку яро целовать себя. Чонгук уже не сжимает плечи, а приобнимает за лопатки, чуть сжимая куртку. Чимин тоже ухватился за подол его пальто и наслаждается теплотой вокруг них. На душе так хорошо, будто он живёт тысячу лет и все это время был счастлив, будто плохого не существует. Будто существует только он и Чонгук, который отрываясь, прикасается лбом ко лбу Чимина и тихо шепчет: - Так что ты чувствуешь? - повторяет одно и то же, как попугай. - Я чувствую... Что... *** Крик маленького ребёнка будит Чимина из своего суицидального сна. Он оглядывается по сторонам: рядом опять скопилась толпа, среди них женщина с плачущим ребенком на руках. Он смотрит вперёд: на светофоре горит красный, машины движутся вперёд. А Чимин немного отходит назад, испуганно глядя по сторонам. Он только что мог попасть под машину. Сердце стучит в сумасшедшем ритме, громко крича Чимину о том, что он безумец. А Пак в принципе и не отрицает. Да, он безумец. Бедный безумец, у которого отняли жизнь. Он безумец с пустой оболочкой. Он тот безумец, который уже давно валяется сбитый под колесами машины, он там лежит и истекает кровью. Он уже убит. Он уже давным-давно мёртв. Светофор даёт зелёный, Чимин идёт вперёд, мысленно оставаясь распростертым мертвым телом на асфальте. Дом встречает приятным сумраком и спокойствием. Всё стоит на местах, из-за тяжёлых тёмных штор света не так уж и много, что и радует Чимина. Он прямо на ходу снимает с себя одежду, прямиком проходя в ванну, и забирается в душ, включая прохладную воду. Ладонями проводит вверх по лицу, забираясь пальцами в волосы, и лбом утыкается в стекло кабинки. Вместе с каплями прохладной воды по лицу льются и горячие слёзы, только уже не в виде истерики, а в виде отчаяния. Он открывает рот, набирая в него воду, прополаскивая, и выплёвывает, пытаясь перебить сухость в горле. Слёзы настойчиво игнорирует, они утекут вместе с водой в канализацию. Собирая волосы в кулак, как бы собирая себя по частям, Чимин резко и тяжко выдыхает. Прикрывает измученные глаза и подставляет их под воду, поднимая подбородок. Пусть вода заберёт хотя бы частичку боли. Он будет благодарен. Чимин надел на себя чистую одежду, выпил таблетки, поставил кипятить чайник и сел на своё излюбленное место - за стол возле окна. И вроде настигло долгожданное спокойствие, внутри него такая тишина, что любой маленький звук будет равен взрыву. Вчерашний пьяный вечер был наполнен обиженным сердцем и болезненным шумом вокруг. Сейчас глаза еле держатся, он мечтает провалиться в вечный сон. Поскорей бы уснуть, окунуться в омут без сознания. Дать душе расправить плечи и коснуться берегов спокойствия, где волны будут облизывать почерневшие от синяков ноги, которые, на удивление, всё ещё способны стоять и идти по жгучим пескам и раскаленным стёклам. Он поддерживает голову рукой, медленно моргая. Думать ни о чем не хочется, ощущение, что произошла вспышка, которая быстро погасла, будто зажглась спичка и быстро сгорела. За пару секунд. Ему понадобилось три. Перед первой секундой в нем кипели котлы, горела душа и сердце, что он готов был прыгнуть. А после третьей его не хило так электрическим зарядом стукнуло, будто в лицо водой плеснули. Да что там водой, кислотой, что у него все внутренности лопнули. От первой бутылки вина и до момента, который течет сейчас, Чимин будто тридцать три жизни прожил. Он опустошен. Словно чистый лист бумаги, словно пустая колба или вакуум. Он просто опустошен. Ему ужасно плохо физически - болит все, жуть как тошнит, но морально ему совершенно нейтрально на всё: на раскалывающую боль в голове, на раскалывающую боль в сердце. У него нет никаких сил на контакт с этим, чтобы вызывать доктора, звонить психотерапевту. Он, как губка, еле держится. Поэтому, он не спеша поднимается со стула, а точнее соскальзывает, и идёт в свою спальню похожую на гробницу, ибо там постоянно темно и намного холоднее, чем в кухне. Зайдя, он заглядывает в шкаф, надевает чёрное худи с розовым крестом, откидывает телефон на тумбочку (как он его не потерял, удивительно) и, завернувшись в красный толстый плед, прыгает на кровать, обставленную пятью подушками. Во сне ему нужно чувствовать, что он обнимает кого-то, поэтому водится по ночам то с одной, то с другой. Как только он расслабляется и проникается постельным теплом, вдруг звонит его телефон. Он не обращает внимания, он поспит, потом встанет и перезвонит. Как только гудки заканчиваются, они тут же снова начинаются. Но Чимин продолжает лежать с закрытыми глазами, представляя себе десятый сон. И вообще, кто так рано звонит-то? Хотя Чимин не знает который сейчас час. Третий круг гудков все же доходит до его сердца и заставляет податься к телефонной трубке. Перед тем, как принять вызов, он глубоко вдыхает и прикрывает глаза, спокойствие и опустошённость немного дёргаются со своего места. - Да, Юнги, - плюхаясь обратно на кровать, говорит парень. - Привет, - голос звучит неуверенно, потому что Юнги знает, что Чимин может сбросить в любой момент, особенно после вчерашнего, он удивлён, что у него получилось дозвониться. - Привет-привет, - выдыхает Чимин, расслабляясь в теле. - Ты как? - пытается выстроить коммуникацию Юнги. - Нормально всё? - Я никак, Юнги, всё как всегда, - быстро проговаривает, подводя к следующему. - Что ты хотел сказать? - Я хотел извиниться, - в трубке повисла секундная пауза, - я вчера перегнул палку, - опять молчание. - Прости. - Хорошо, Юнги, прощаю, - утыкаясь лицом в подушку, честно признается Чимин. - Надеюсь, ты тоже в норме, кладу трубку. - Подожди-подожди, - перебивает его Юнги, боясь, что его сейчас бросят. - Ты не хочешь со мной разговаривать? Чимин закатывает глаза и спокойным голосом, чтобы не обидеть друга, говорит: - Я хочу спать, Юнги. - А... Ааа, да понял, - запинается, - ладно, хорошо. - Юнги мигом успокаивается, понимая, что Чимин его не возненавидел. - Тогда позвони позже, окей? - Окей, - даёт обещание Чимин, все же им стоит нормально поговорить, просто он сейчас не в том духе, чтобы вести переговоры. - И... Это, Чимин, - продолжает Юнги. - Я подумал и решил, что дам тебе его номер, позже в сообщениях скину ладно? - Ладно... - немного удивляется Чимин, все же расслабляясь и понимая, что друг серьезно решил ему об этом сказать. - Ну, пока. - Пока, - тихо произносит Чимин. Он откидывает телефон на кровать и, как гусеница, заворачивается в плед, испытывая лёгкий трепет сердца. Новость о номере взволновала его, он не был готов к тому, что Юнги так легко даст ему этот номер. Они вчера неплохо поругались, хотя в большей части это был монолог Юнги, его поток мыслей, но все же некоторые его слова обидели Чимина. Всё, что как-то говорится о Чонгуке обижает Чимина. Губы сжались, в глазах собралась влага. Ну вот, он только успокоился, как снова его распирает на куски. Ох, эта чёртова любовь! Почему он ушел? Почему оставил его? Почему он сейчас должен лежать под одеялом и мычать себе в ладони, крепко жмуря глаза. Мать-ненависть поедает клетки внутри него, заставляя ненавидеть все живое, что было до него, что есть сейчас и что будет потом. Его ненависть размером с галактику, он ненавидит жизнь за то, что в ней нет Чонгука. За то, что по земле ходят миллиарды людей, но не Чонгук. Агрессия пожирает его целиком, как яд, отравляя мозг. Он лежит и плачет как дитя, уже не зная который раз за сегодня. Ситуация в парке выжгла все его нервы, что он сейчас как на ниточке: то спокоен, то ревёт. Приветствуем биполярочку! Хотя это совсем другое расстройство. Его болезнь называется "любовь", "умершая любовь" и, чёрт, он говорит об этом тысячу раз. Он будет и ещё тысячу, и ещё две тысячи и не выговорится. Мобильник издаёт вибрацию, оповещая о сообщении. Чимин, догадываясь что там, медленно берет телефон и, лениво на него глядя, читает сообщение: "Вот его номер", - и дальше одиннадцать цифр одни за другими вытягивают дух из Чимина. Он получил этот номер. Получил. И не знает, что с ним теперь делать? Глядя на этот порядок цифр, он не чувствует ни радости, ни боли. Отчаяние? Возможно чувствует отчаяние от того, что не сможет просто так взять позвонить, а номер есть и теперь он будет крутиться вокруг него и танцевать танго. Какой же он слабый. Он выключает телефон насовсем, чтобы не слышать и не видеть что там. Нервно откидывает его на тумбочку и, завернувшись, как ёжик под одеяло, утыкается лицом в подушку, наверняка грязную и пропитанную потом и слезами. Те всё ещё продолжают литься, он их практически не замечает, для него они уже - пустая вещь. Боль - для него равносильна пустоте, он привык чувствовать это, и уверен, что спокойно может жить с ней. Тоска. Тоска и одиночество заставляют выть, словно волку, и лезть на стену, карабкаться ногтями по коже, пытаясь причинить себе физическую боль, бить себя по коленям в попытках успокоиться. Тоска выбивает из него все силы, все живое, от тоски следом идёт боль, а потом отчаяние, а потом пустота и всё остальное. Вот он весь спектр чувств заболевания "Умершая любовь", побочный эффект этого заболевания заключается в том, что вы будете тосковать всегда. Всегда. Вы постоянно будете сравнивать все происходящее вокруг с этим человеком, по которому скучаете. И это будет происходит до такой банальности и абсурдности, что точно считаешь себя сумасшедшим, поехавшим на всю голову. Самое смешное, что вам кажется, что вокруг спектакль, вы не можете поверить в реальность и находиться в ней, ваша реальность - это кровать с теплым пледом, тусклая кухня с вечно кипящем чайником, скатерть на столе. Это ваша реальность. А, ну и конечно же ванна, душ, большое стекло, где происходит грань между вашим сознанием и флешбэками, вы реальный подходите, наглатываетесь таблеток и снова ваш мир ссужается, становится маленьким, темным и заплаканным. Чимин выползает из своей норки, ибо становится душно, и вспоминает как он задыхается по ночам, потому что чувства схожи. Он перележал под пледом и начал задыхаться, тоже самое происходит и во сне, он переспит, а потом устраивает домашнюю реанимацию, чтобы успокоить дыхание и всегда напуганное сердце. Пытаясь отдышаться, он вспоминает, что ему предвиделось во время алкогольной отключки. Он помнит, как наяву, прогулку в парке, но он не помнит последнее, что-то в конце, да и воспоминания могут быть бесконечными, но Чимин думает про другое, там Чонгук что-то спросил у него, а он не помнит, что ответил. Время крутило двадцать первую минуту от начала погружения в своё сознание, он лежит с лицом, на которое снизошло озарение. Из маленьких пухленьких глаз всё ещё еле льются слёзки. Он, добыв сигарету, прикуривает, давясь дымом. Он вспомнил, он вспомнил и осознал, насколько честен был тогда.

- Так что ты чувствуешь? - повторяет одно и то же, как попугай.

- Я чувствую... Что, если ты исчезнешь, то я сойду с ума, Чонгук.