Петля или сигареты?

«Когда мы встретились, я не знал, что ты станешь моим началом и концом»

Утро не будит. Утро заставляет мечтать о вечном сне. Пробуждение не является началом нового дня и глотком бодрости. Пробуждение — жгучая пустота и боль в висках. На лице огромные ямы в виде упавшей на пол «улыбки» и глаз завернутых внутрь. Поэтому, утро кажется очередной продолжающейся ночью и даже мелькающие лучи солнца не осветляют её. Толстые шторы, как большие ворота, никого не пускают в мир Чимина. Кто бы мог подумать, что эта маленькая комнатка является его целым миром. Чимин тоже не мог подумать. Его мир был большим и светлым, много ярких красок и сверкающих блёсток хранились в этом мире. Внутри сердца росли цветы невинности и детской наивности, росла несгибаемая вера в лучшее будущее. Это сердце хранило веру в настоящее, он изо всех своих сил пытался окрасить всё вокруг себя, улыбаясь новым лицам и даря нескончаемое тепло. Он любил делать людей счастливыми, любил, когда они поднимали уголки губ в улыбке, глядя на него. Он любил людей, любил обнимать их и говорить: "Всё будет хорошо!". Надежда в нем росла нескончаемым потоком. Его называли наивно-глупым, но именно это привлекало людей в нем - наивность и скромность, которые хранили в себе огромное лидерство за добро и счастье в этом мире. Он потерял родителей в раннем возрасте, оставшись с бабушкой. Она служила для него эталоном любви, именно у нее он научился любить. Она не чаяла в нём души, всё последнее самое лучшее, что у нее есть, она дарила ему. Её добрые глаза, нежные руки и теплая улыбка создали для Чимина большое чувствительное сердце, из-за которого он сейчас страдает. Он был хотел сейчас вернуться в детство и ощутить снова эту беззаботность. Он бы хотел вернуться в тот день, что до сих пор застыл в его памяти. В тот день мама приготовила ужин, стоя у круглого стола, папа только что вернулся с работы, не забыв принести ему фруктовый сок, а бабушка сидела на кресле и спорила о чем-то с мамой, но не со злостью, а любя. Он, только что вышедший из ванной, был завернут в большое полотенце, сидел в углу дивана, в больших, не по его размеру, махровых носках. Это воспоминание светлее лучей солнца, светлее ярких звёзд. Оно тепло хранится в его душе. Иногда он плачет, скучая и осознавая, что нет возможности вернуться, горькая тоска накрывает его. Не только Чонгук душит его по ночам, вся его жизнь в целом душит его по ночам. Он всегда терял тех, кого любил. Детство было прекрасным, все были дома, все дарили ему свою безграничную любовь, но потом этой любви становилось все меньше и меньше. Первым умер отец от опухоли в мозге, он упал, ударился головой и умер. От удара опухоль в голове лопнула. Чимин тогда не полностью осознавал, что отца не стало. Было ощущение, будто кто-то из родных куда-то внезапно уехал и долго не возвращается, именно это он чувствовал. Но, становясь взрослее, он понял, что отца у него нет. И его воспитанием тесно занялась мать, она отдавала ему всё, что могла дать. Всё светлое, что было у нее в душе, она передала ему. Он помнит, как они ездили с ней на машине в кафе и гуляли по паркам, помнит картину, который нарисовал уличный художник. Чимину понравилась картина, на которой художник нарисовал лицо его мамы, а вот ей она наоборот почему-то не пришлась по вкусу. Куда потом делась эта картина он не знает. Сейчас бы он её оберегал, сдувая пылинки. Но она исчезла, как и позже исчезла его мама. Она попала в автокатастрофу, за час до гибели он разговаривал с ней по телефону, с просьбой купить ему йогурт. Она тогда уехала куда-то далеко решать важные дела. Решила, но так и не вернулась. А позже он узнал, что йогурт она не купила, но купила шоколадку. Её ему отдали, он сидел ел её и плакал. Он понимал, что мамы больше нет. При взрослых он не плакал. Боялся. Чимин боялся, что его осудят, скажут: «Такой большой, а плачешь». Поэтому, он запирался в комнатах и тихо исцелял свои боли там, парень осознал, что у него осталась только бабушка, и теперь он уже не маленький. Он решил взяться за учебу, все надежды были только на себя, он резко стал отличником и радовал учителей. Он зубрил книги и жрал бумажки с формулами и правилами. Ничто и никто больше не интересовал его. Друзья? Нет. Игры? Нет. Мультфильмы? Нет. Нет, нет и нет. Только книжки и улыбка учителя. Бабушка гордилась до определённого момента. Чимина вдруг повело не в ту сторону. Он связался с плохой компанией. Потеря родителей дала о себе знать. Нет, он не съехал по оценкам, он съехал крышей. Чимин начал курить и пить, употреблять слабые наркотики, но всё равно был отличником. Он кайфовал и гордился. Как же тогда ему было хорошо. Дело дошло до воровства. Он, как и любой подросток, не понимал ответственности, которую в последствии за него понесла его бабушка, заплатив за вещи, которые он стащил. Да, их поймали, и что тогда делал Чимин? Он смеялся. Он был под лёгким «кайфом». А вот его друзья "по банде" плакали, и он понял, что ошибся в выборе компании. Вообще во всём ошибся. После того момента его жизнь снова изменилась: он бросил пить, курить и общаться с теми людьми, что звались крепкими товарищами. Рядом остались только верные приятели, которых он позже тоже потерял, но не сам бросил - он уехал жить в другой город, и расстояние перечеркнуло их общение. В этот период он стал заядлым эгоистом, не понимающий других людей. Он сильно обижал бабушку своими острыми словечками, своими ядовитыми поступками. Обижал. А потом... А потом не стало и её. У неё остановилось сердце. Последнего самого близкого человека в его жизни, не стало. Честно говоря, именно в этот раз Чимин поехал крышей окончательно. Горе съело его, он заболел неизлечимым. Заболел депрессией — это был сильный удар. Он был полумёртвым. Его мучило глухое одиночество. Нет, он не стал тогда снова курить или пить. Чимин увлекся музыкой: начал учиться играть на фортепиано, дальше увлекаясь скрипкой. Три года он выплёскивал свою боль благодаря музыке. Жил спокойно и тихо, никому не мешая. Пил кофе, играл Баха, гулял по паркам и встретил его. Встретил своё спасение, надежду и любовь. Чонгук заменил всех, кого он потерял, поэтому потеря Чонгука сравнилась с потерей нескольких. Чонгук построил вокруг него целый мир, забирая все его боли себе. Глухое одиночество он раздавил, как букашку, не давая больше повода беспокоить. Сначала они были просто собеседниками, которые обсуждали музыку и её прекрасные черты. Чонгук играл ему на гитаре и Чимин потихоньку влюблялся. Позже они стали ближе и могли называться друзьями, Чонгук познакомил его с Юнги, и у них образовалась маленькая компания, иногда присоединялась сестра Юнги. Он не играл на инструментах, не обладал музыкальным слухом, он просто был хорошим. Он являлся самым весёлым в их кругу. Чонгук и Чимин вечно шутили над ним. Чимин, зовя в гости Чонгука и Юнги, играл для них на рояле. И пока Юнги грыз ногти, в этот раз влюблялся Чонгук. И закружился между ними вальс влюблённых. Конечно же, об этом вальсе догадывался только Юнги. Он пытался всеми силами соединить этих двух влюблённых. Соединил: отправил их ночью гулять по темному парку, обещая подойти чуть позже. Конечно же, не пришел. Они были наедине, говорили о своих любимых вещах, а потом Чонгук подошёл чуть ближе, и у них случился первый поцелуй. С той ночи их любовь росла и задевала всех живых на этой планете, особенно Юнги, но он был счастлив за них. Они были похожи на двух влюбленных, которые потеряли друг друга в прошлой жизни и в этой им удалось встретились вновь. У них было много общего, много разного. Они были словно огонь и вода, но знали, что безумно подходят друг другу. Мысленно Чонгук с Чимином уже давно обвенчались, сыграли свадьбу и наделали себе кучу детей, но серьёзным шагом в их отношениях была покупка новой квартиры возле того самого любимого парка для совместного проживания. Именно после этого они вели себя как муж и жена. Ссорились из-за немытой посуды, закупали вместе продукты, делили душ и занимались горячей и нежной любовью в постели (и не только), шепча друг другу на ушко: Я люблю тебя  Они прожили в этой квартире три года, чего только в ней не было: и побитая посуда, и тысячи расставленных букетов цветов, и совместный романтический ужин, и «Чонгук! Сегодня ты спишь один». И это все у них называлась нерушимая любовь. О, а как Юнги-то повезло: то один придет поплачет, то второй, то вместе, то спорят и просят его доказать кто прав, а Юнги на всё отвечал одной и той же фразой: — Идите сексом займитесь - полегчает. И так оно и было, действительно легчало и снова любовь до гроба и в этой, и в следующей жизни вместе и навсегда. Чонгук изменил мир Чимина — он стал его миром.

***

Открыв глаза, первым делом он чувствует головную боль, как и всегда в принципе, следом за ней следует тупая пустота в районе груди. Анализ своих чувств и своего состояние - прекрасное занятие утром после пробуждения, хотя сейчас уже где-то полдень. Он, тяжело поднимаясь с кровати, выныривает из своего пледа, оглядывается вокруг: в комнате темно и тихо. Идеально. Шторы, кровать и шкаф - всё, что нужно Чимину для спальни, ну и для жизни. Он совершенно не планирует выходить куда-то за пределы своей квартиры, только спальня, кухня и ванна. Может быть полежит на коврике у порога, а что? Бывало и такое. Его состояние от одного до десяти ровняется нулю. Он всего лишь хочет посмотреть который час и лечь обратно дрыхнуть. Следом, после анализа себя, приходится анализировать место нахождения телефона. Чимин понял: его телефон всегда прячется, в надежде, что хозяин его не найдёт. А кому такой нужен, как Чимин? Жалкий, дряхлый, больной и бесчувственный. Никому. Даже самому себе. Он вяло тянет руку, хлопая ею по кровати, рука, словно сделанная из теста, лениво болтается туда-сюда. Косым взглядом ещё раз осматривает кровать, чуть приподнимая тяжёлую, как гиря, голову и замечает телефон на тумбочке. Заметили ли вы, что занятие под названием «нахождение телефона» как целое испытание, как бой без правил, борьба на смерть? Он переползает через большую кровать, которая застелена бордовым постельным бельем и красным пледом. Смотрелось бы красиво, но Чимин всю ее измучил, устроив на ней полный бардак: одна подушка лежит на полу, простынь свернулась в трубочку, оголяя матрас. Плед — это просто бедный плед, который согревает душу Чимина, он принадлежал Чонгуку. Обнимая плед, он представляет его - и становится чуточку легче. Чимин, даже не беря телефон, просто включает его и смотрит время. Без двадцати два. Классно. Надо вставать пить таблетки, но ему всё равно, он валится обратно на подушку, укрываясь пледом. Сегодня он без ног и рук, сегодня он - спящий медведь. Истерика выбила все силы, нужно их немного набрать, поэтому спать сегодня он будет до вечера и наплевать, что ночью будет сходить с ума. Сейчас ему ничего не снится, пустой сон, а это единственный шанс поспать. Другие сны сопровождаются кошмарами и воспоминаниями. Если вы спросите, что Чимин ненавидит больше всего в жизни? Так это спать и ностальгировать. Но при всей своей ненависти, он буквально живёт ностальгией. Когда его врач спросил у него: — Чимин, как вы думаете, что с Вами случилось? Можете ли Вы описать своё состояние? Чимин ответил: — Я остановился, а всё вокруг меня движется, что-то произошло внутри меня, а я не могу понять что. Что-то остановилось. Доктор его понял, а вот он сам себя нет. Что остановилось, Чимин? Что? Сердце? Ну тогда ты бы умер. Жизнь? Как ни странно, ты живой. Время? Так оно как раз-таки бежит и скачет, как лошадь, впереди тебя. Может быть остановились чувства? Нет. Они наполняют тебя целиком. Причем негативные. Может быть остановилось твоём мышление, Чимин? Твоё сознание осталось в прошлом. И ты не видишь будущее, какие бы тебе супер-очки не одели. Даже настоящее у тебя тонет в прошлом. А ты и не против да, Чимин? Конечно, да. Ведь если не будет прошлого, не будет Чонгука, а Чимин без Чонгука не-не-не, никуда. Он заблудился в прошлом. Ёжик вышел из своей норки, ёжик заблудился, ёжика больше не вернуть. *** Звонок в дверь резко будит Чимина, что тот аж дёргается. Он прислушивается, думая, что это звонит телефон, но тут же следом раздаётся повторный дверной звонок. К нему пришли? Первый вопрос в голове Чимина: "Зачем?". Он планировал сегодня быть сонной амёбой. Парень решает игнорировать звонок в дверь, пусть думают, что дома никого нет, но тут же раздаётся звонок на телефоне. И одновременно в дверь. Второй вопрос, волнующий Чимина, он сошёл с ума? Это триллер, фильм ужасов, он не против конечно, но дайте поспать. Он продолжает настойчиво игнорировать все подряд. Но тут слышит орущий писклявый женский голос. Что?! Он спрыгивает с кровати, босыми ногами летит в прихожую и со всей силы открывает дверь, видать, прижимая кого-то. — Ну вот видишь, Юнги, — перед ним стоит девушка небольшого роста с двумя хвостиками, которые подходят к синему сарафану, и он знает её, это если бы коротко описать Юнги с длинными волосами, он не шутит - они с сестрой как две капли воды. - Он дома. — Чимин, отпусти дверь, ты мне сейчас кишки выдавишь, — Юнги, кряхтя за дверью, толкает её от себя, но у Чимина сил, когда не надо, перебор. — Отодвинь дверь, - уже моля и чуть не плача. Чимин, несколько секунд поглядев на Джину, все же отпускает дверь, разворачивается и уходит с прихожей. Бесполезно их прогонять, они не уйдут, особенно, если к нему пришла сама Джину - маленькая упрямая козявка. — Братец, дядя Чимин нас не рад видеть, — грустным голосом произносит Джину, поправляя волосы. — Рад-рад, — вылезая из-под двери, шепчет Юнги. — Просто он только что проснулся, наверное. — Братец, его лицо выглядело так, будто он пил четыре дня без остановок. Юнги, зная Чимина, проходя внутрь бросает: — Ему и одного дня хватит. Идём. Они проходят на кухню, знают, что Чимин, молчаливо их встречавший, ждёт их там. Он включил чайник, вытащил из-под стола третий стул для Джину, она не могла прийти с пустыми руками. — Дорогой, Чимин-оппа, — заигрывает девушка. Чимин закатывает глаза, глядя на Юнги. — Мы с братиком купили тебе тортик, — Джину встаёт перед Чимином и протягивает маленький пакетик, в котором лежит небольшая коробочка с тортиком. — Не называй меня оппа, — берет пакет и ставит на стол. — Спасибо. — А как называть? — девушка, моргая левым глазом Юнги, говоря о том, что она сейчас будет играть роль приставучки. — Оппачка? Чимин, садясь в своей манере на стул, грозно смотрит на Юнги, прося того заткнуть сестру. — Чимин. — Юнги тоже садится за стол, дёргает сестру за косичку. — Вот так его называй. Девушка надувает щеки и, садясь на стул, как и все, отворачивается в другую сторону, показывая всем, что обиделась на брата. — Чего ты надулась? — Зачем ты дёргаешь меня за волосы? Я уже не маленькая, ты меня позоришь. — Перед кем? Перед Чимином? — Юнги начинает смеяться. Чимин, ничего не слушающий, распаковывает тортик. — Ну и обижайся, — бросает смехотворно Юнги. — Нам больше торта достанется. Джину, опустив тонкие плечи, всё же разворачивается к столу и облокачивается на него локтями, кладёт румяные уже не надутые щеки себе на ладошки. Делает такое выражение лица, чтобы всем на этой планете стало ясно, что Джину обидели — и ей теперь грустно. — Ладно, извини, — уже разрезает торт, Чимин. — Можешь называть как хочешь. Пока Юнги ловит инфаркт от удивления, он идёт наливать всем чай. — А ты чего такой добренький? — спрашивает удивлённо Юнги. Очевидно, не получая ответа. — Не с стой ноги встал? — продолжает, уже усмехаясь. — Вот это да-а! Чудеса! — Хватит, а? — отрубает холодным голосом Чимин, ставя три кружи на стол. — Жри торт давай. Ну вот тебе и добренький. Юнги всё понял: у Пака ночка была так себе, и решает не приставать, просто спрашивает: — Ты ему звонил? Чимин выгибает одну бровь, не понимая. — Я же тебе номер скинул, — напоминает. — Потом позвоню, — кидая в рот кусок шоколадного торта. — Сегодня как-то не получилось. — Да ты спал, небось, весь день, да? — догадывается Юнги. — Угу, — молча жуёт Чимин, не желая активничать в разговоре, они пришли посидеть, торт поесть, ну и пусть сидят и едят торт. В чем проблема? — Ясно, — соглашается Юнги и тоже приступает к поеданию торта. Джину молча ест в сторонке, наблюдая за диалогом двух друзей, если честно, она всегда считала их странными: один вечно молчаливый и хмурый, другой вечно приставучий и гиперактивный, даже она устает от своего брата, как его выдерживает то ли живой, то ли мертвый Чимин. Честно признается, ей жалко его, наверное она все же понимает Юнги: хочется такому человеку дать немного тепла, чтобы тот хоть раз улыбнулся. Она помнит Чимина ещё с маленьких лет, вроде он всегда был тихим и стеснительным, но не таким каким он сейчас стал на протяжении трёх лет. Она всегда боится видеть эту разбитость, пустоту и игнорирование всего. Поэтому, когда Юнги зовёт ее съездить вместе с ним в гости к Чимину, она редко соглашается, ведь после поездки к нему её голова забита мусором, и в сердце ощущается тревога за этого человека. Мысленно, она считает брата сильным: раз он способен выдерживать все это, да и так брат для нее является идолом. После потери родителей он стал для нее всем сразу и делал все, чтобы она не сломалась и не теряла свою детскую наивность. Он оберегал её, защищал, всегда во всем поддерживал и стоял на ее стороне. В будущем она хочет стать фотографом, и брат разделяет ее идею вместе с ней. Она сейчас в восьмом классе и планирует после средней школы начать фотографировать уже профессиональнее, участвуя в конкурсах. Брат говорит: "Расти, набирайся сил и идей, а потом ты все это воплотишь в реальность". Она любит его за всё, что он делает для нее, да, иногда ругает, но она все равно любит своего самого умного и сильного братика. Потому, когда он поднёс ей ложку с тортом ко рту, она сразу откусила, переставая обижаться. Она знает, что кроме брата, её кормить никто не будет. — Вкусный торт? — спрашивает у потухшего Чимина Юнги. — Ага, — сухо бросает. Юнги, посмотрев на сестру, которая засмущалась, с гордостью заявляет: — Джину приготовила, очень старалась, —  в глазах улыбка и на самом лице улыбка до ушей. — А, вот как, — Чимин, немного прокашлявшись, неловко обращается к Джину. — Очень вкусный, молодец. — Смотри-ка, — хлопает по столу Юнги. — Это что такое? Джину, ещё больше смутившись, опустила голову, улыбаясь, и стала есть свой впервые приготовленный торт. — Что тебе нужно от меня? — лениво интересуется Чимин. — "Что нужно", — выделяя слова, Юнги обиженно, но всё же наигранно, выдаёт. — С другом значит: "Ага", "Ясно", а с Джину значит: "Молодец, умничка, красотулечка" Чимин, опять нахмурив брови, хочет сказать, но его перебивают: — Да. Ты не говорил двух последних слов, но интонация голоса такая, — указывая пальцем. — Что за дела? Чимин, семь секунд молча смотря на друга, решает его не немного задеть: — Ревнуешь? — Что? Что? Нет, — давясь тортом. Юнги не ожидал такого. — Ревнуешь, — утверждает Чимин и, глядя на Джину, подмигивает и просит подыграть. — Ах и правда, — крикнула девушка, закрывая рот и глядя на Юнги. — Мой братик ревнует. — Да не ревную я, чего пристали?! — уже злясь, кричит Юнги. — Ревнуешь, — стоит на своем Чимин. — Да-да, — продолжает подыгрывать ему девушка. Они смотрят на друг друга и улыбаются, Чимин, конечно, вяло, но улыбается: всё же ему приятно видеть Джину. Юнги надулся, как рыба-шар, поняв, что он один и все против него. И, не став ничего отрицать, просто показывает Чимину средний палец, а после обращает все свое внимание чаю. - Ах, Юнги-Юнги, при сестре такое, - качает головой парень, мысленно смеясь над другом. - Совсем нет совести. - А у тебя члена, - необдуманно выдает Юнги. Сестра, поперхнувшись чаем, устремляет большие глаза, которые полны вопросов на брата, Чимин делает то же. И они все трое, смотря на друг друга, начинают смеяться. Да, Чимину, тяжело: у него есть член, но нет радости в душе, а он бы с удовольствием променял одно на другое. Несмотря на то, что они с Юнги недавно спорили, сейчас они обычные, как и всегда, старые друзья. Они много прошли вместе, очень много. Их дружба определялась не временем, а событиями, которые ломали им ноги. Они не бросили друг друга, остались вместе. До сих пор их ноги рассыпаются на маленькие косточки, но они стоят и держат друг друга. Чимин знает, что Юнги нуждается в нем, а он признает, что прямо сейчас, сидя с ним и с его сестрой, ему чуточку легче, что-то теплое внутри немного лечит его раны. - Может быть Титаник посмотрим? Тут Юнги уделал всех по-настоящему. Убил. Своим Титаником, все, кто знают Юнги, ненавидят этот фильм. Джину с Чимином закатывают глаза и всеми силами пытаются отговорить от этого мероприятия: - Слушай, я устал, - начинает Чимин, вяло махая руками. - Всю ночь не спал, я рад, что вы пришли, но хотел бы отдохну... - Братик, ты обещал, что просто отвезем торт и обратно, - поднимает указательный палец Джину, спасая при этом Чимина. - И мне уроков дофига делать, поэтому, пей чай - и пошли. Нашему бедному дядюшке Чимину без полового органа надо отдохнуть, - заканчивает как в ничем не бывало. Тут давится Юнги, Чимин начинает ржать впервые за долгое время, а Джину, состроив серьезное личико, отпивает из кружки, как мадам из разрядов аристократов. Да. Да, определенно тепло этих людей спасает его. *** - Давай, пока, Чимин, - жмёт у выхода руку другу, прощаясь, Юнги. - Пока, Чимин, - прощается с ним Джину, помахав ручкой. - Пока, спасибо за торт, - благодарит Чимин и уже, собираясь закрыть дверь, как тут его перебивают: - Не, ну ты сегодня даёшь, - хмурится его надоедливый друг. - Юнги, я не спал всю ночь. - Ну ладно-ладно, - отмахиваясь, парень, обращается к Чимину чуть серьезней: - Если позвонишь ему, скажешь мне об этом, ладно? Чимин резко выдохнув, бросает: - Да. Хорошо. Ладно. Спасибо. Пока. И, закрывая дверь, чуть мягче на лету прощается с Джину. Только что захлопнувшая дверь перед носом Юнги дала понять, что им и вправду пора домой. Они разворачиваются и идут к лифту, нажимая на кнопку. Пока дверь не открылась, Джину решает спросить: - А почему он на тебя кричит, а на меня нет? - да, она заметила, и это для неё немного странно. - Потому что я много видел, даже то, что не требовалось, - тяжко выдыхает парень, честно отвечая на вопрос сестры. - Что ты имеешь ввиду? - Вот прямо сейчас, - Юнги поворачивается к сестре и смотрит на нее серьезным взглядом, не менее серьезно говорит: - он наверняка забился в углу кровати и плачет. Девушка, открыв рот ничего не поняла, с вопросом смотрит на брата. - Раз так, - Джину сжалась, перебирая ногами, не зная что сказать: - то пойдем успокоим его, мы не должны его брос.. - Джину. Брат заталкивает ее в лифт, нажимая нужную цифру, и облокачивается. Она же просто встала рядом и впала в ступор. И впала, и въехала. - Таких людей не успокаивают, таких только лечат. Ему кроме таблеток не помогает ничего. В лифте родилось молчание и оно сопровождало их до самого дома. И только у порога девушка решила высказать надуманное за все это время: - Лечат не только таблетки, но и человек человека тоже лечит. Даже лучше. И ушла. А Юнги промолчал. Он с ней согласен, но он и она не те люди, которые смогут вылечить Чимина, того человека, уже давно нет. Этот человек лечил сильно, лечил всех.

***

Стоило бесам немного успокоиться, как они снова лезут наружу, съедая Чимина целиком. Он бросает грязную посуду в раковину, плевать на нее, бежит в ванную, закидывается таблетками и идёт ложиться в спальню снова спать. Он выпил и для сна, поэтому должен уснуть быстро. Без таблеток сон - словно глупая игра в адском царстве: его скручивает пополам, ему в голову лезут проклятые мысли, кости трясутся, руки ломит, губы дрожат. Он похож на наркомана, которому не дали дозу, по сути оно так и есть. Эти лекарства и есть наркотики, только психотропные, от них так же ловишь зависимость и, когда нажрешься их, ловишь пустой кайф. Тебе становится до звездочек на всё. Ты рукой махал на все проблемы и ножкой дрыгал на все боли этой земли, ты просто хочешь спать и все. Это самое лучшее, что есть на земле. Ты становишься зависим от этих чувств и ощущений. И, если ты не принимаешь, то тебя так же, как и наркомана, ломает изнутри, скручивает все кости, будто ты сейчас сдохнешь. Его сначала бесило это состояние, но теперь он без таблеток и дня прожить не в состоянии, ну, а если в состоянии, то в очень плохом. Как замечательно. Чимин - это двадцативосьмилетний, потерявший всё и себя, психотропный наркоман. Боже мой. Он молится. Он не верит в бога, но молится, ведь такая боль заставит не только молиться, но и в церковь ходить, и священнику ноги целовать. Боль гигантская, и не знаешь куда от нее деться, если ранки немного друзьями лечатся, таблетки немного спасают от реальности, а что делать с болью? Она так и остаётся - большой и несгибаемой. Болит, болит и болит, не переставая. День и ночь она его душит. А когда-то он не знал о такой масштабной боли. Он жил буквально в раю до этих времён. Отец и мать не допускали его к этому чувству, бабушка оберегала, а Чонгук спас и приказал забыть об этом. Но, как ушел, все навалилось горой: и боли детства, и юности, и то, от чего прятал его спаситель - вся боль навалилась разом. Чимин встаёт с постели, подходит к окну, немного облокачиваясь на подоконник. Зажигает меж губ сигарету, глубоко втягивает и выдыхает, одновременно утыкаясь лбом в стекло. Он вспоминает цитату одного персонажа из фильма и усмехается ей.

Зачем нужно окно, если из него нельзя выпрыгнуть?

Нет. Из окна Чимину все-таки можно выпрыгнуть, просто ему лень, да и так себе такая смерть. Паришь секунды и превращаешься в лепёшку. Ему по душе залитая кровью ванна, словно лепестками роз. На руках красивые узоры, в виде вскрытых вен, и кровь сладко и плавно вытекает из них. Медленно и осторожно душа покидает тебя, забирая все боли и разнося их по ветру. А тело, наконец, скинув гири, обретает свободу. Все чувства становятся пустыми, и глаза тихо и медленно закрываются. На лице поистине легкая счастливая улыбка. Именно о таком мечтает Чимин, но почему-то не может осуществить мечту. Нет, он пробовал, он конечно пробовал, но не получилось. Получилось довести Юнги до обмороков и доктора до истерики, и всё. А если задуматься, в голову только что пришла эта мысль, а ведь у него никого нет, кроме Юнги, Джину и доктора. В его мире так мало людей, которые рядом с ним. Ну, как говорится, друзей много не бывает. Бывает много врагов в виде себя и своих истерик, если их считать - пальцев не хватит. Есть ещё один друг - враг, любимый и ненавистный. Он есть в твоей жизни и, нет, он разрушает тебя, и ты в какой-то момент нуждаешься в нём. Прекрасно. Он далеко, до него не дотянуться, не достучаться, только дозвониться. Он участвовал в жизни Чимина и калечил, и лечил. Спасал и бросал в пламя жадных огней. Чимин его и ненавидел, и любил одновременно. Хотел возвести в боги и убить одновременно. Он подпрыгивает к тумбочке, берет в руки телефон (ох уж этот бедный телефон) и набирает номер, который скинул ему Юнги. Пальцы дрожат, нервы шалят. Ему хочется орать, набирая этот номер. Но он понял, он понял, что нуждается в нем. Он нажимает кнопку "Вызов" и перестает дышать, слушая. Секунды стучат по голове молотком, гудки истерично вбиваются в уши, сердце в припадке. Абонент недоступен. Его душа упала в пятки, голова резко закружилась, он выдохнул, но круг немой истерики продолжается, поэтому он набирает снова. Абонент недоступен. Режет по сердцу, как ножом по маслу. Он не сдается и набирает ещё раз. Абонент недоступен. Чимин начинает смеяться, либо Юнги ему дал не тот номер, либо тупо не отвечают. Истерика серой мышкой подкрадывается к нему, уже соскучившись. Он нервно бьёт пальцами по экрану и бросает телефон от себя, благо тот падает на кровать. Истерический смех сопровождается горькими слезами. Нахлынула обида, злость, несправедливость. Он нуждался. Он нуждался. Но, видать, это нужно только ему одному. Он знает, что этот человек сделает ему больно, на протяжении всех малых лет делал, пока Чимин не ушел с Чонгуком.

Этот человек - отправная точка, которая, в последствии привела к гибели