Петля или сигареты?

«Человек умирает столько раз, сколько раз он теряет дорогих ему людей»

Бешеный адреналин разрывает его на две части: он идёт, а ноги дрожат, как у побитой дворовой собаки. Хвост у него точно поджат. Волнение отдаёт лёгким уколом. Будто маленькой иголочкой тыкают в подушечки пальцев. Темнота играет свою роль - она нагнетает на мысли о страшных свершениях, которые могут случиться этой ночью. Для Чимина может случиться только два варианта: либо он разворачивается и идёт домой, либо идёт дальше, если честно, не понятно куда. Вы спросите зачем, он ответит чуть позже. Чимин оделся в черные брюки и огромную толстовку, надел поношенные жизнью кеды и сверху накинул пальто: холодок явно собирается сегодня морозить его сердечко. И морозит. Не плохо так. Пальцы сводит, но уже не от холода, а от возбуждения и нервозности. Вчера он никуда не собирался идти, планировал лежать дома и смотреть в потолок, курить сигареты, пить кофе и спать - всё так и было, в принципе. Но вдруг под вечер где-то часов в восемь ему звонит незнакомый номер. Он решает ответить - и его душу отводит назад, в самую глубь. Он услышал его голос, того до кого яро пытался дозвониться вчера. Он уже решил похоронить эту идею, но тут он позвонил сам. Первое, что он услышал - это сухие, хриплые слова, точнее вопрос: - Чимин, это ты? После его положительного ответа, ему назначили встречу, сказали подойти к половине двенадцатого часа к указанному месту. Чимин молча согласился - и трубку сбросили. Не знает, что там подумал звонящий, но Чимин реально дурачок и после пары фраз погнался по холоду, на ночь глядя, непонятно куда. Он сначала проходил мимо высоких домов, прошел тот самый парк, потом спустился в самый низ города, где уже идёт кладбище и мусорная свалка, ему нужно найти второе, в первое он только вверх ногами зайдёт. По пути его встретила широкая длинная дорога, по которой он шёл прямо, и она резко оборвалась маленькими тропинками. Они привели его к большим зелёным воротам, которые были немного приоткрыты, он зашёл и понял, что на месте. Повсюду был мусор, ржавые железки и один включенный на всю территорию фонарь. Ему было дико не комфортно, он даже дошел до мысли, что его убьют, но тут вдруг его окликает тот самый сухой, хриплый голос: - Чимин, привет, - он подходит ближе. - Я рад тебя видеть. - Привет, - поворачивается к нему Чимин. - Я тоже соскучился.

***

День сегодня был прекрасным. С утра отправились завтракать в соседнее кафе, где подают горячие вафли с шоколадом. Чимин с Чонгуком обожают их, после того как насытились, они отправились гулять. Бродили по своему любимому парку, на автобусе доехали до центра и гуляли среди больших небоскребов, зашли в парк аттракционов и пол дня провели там: катались на колесе обозрения, на водных машинках, заходили в комнату страха и еще наелись сладкой ваты. Домой приехали под вечер, уставшие, но счастливые. Посмотрев друг другу в глаза, на них нахлынула страсть. Они прижались к стенке, жадно целуясь. Чонгук первым делом полез снимать штаны с Чимина одновременно и с себя, чуть не падая на пол. Чимин именно срывал с себя пальто и разрывал на Чонгуке куртку. Они, как голодные псы, сцепились за кусок мяса и не могут поделить его. Одежда летела в разные стороны, всё вокруг накалялось. Квартира вдруг стала горячее ада, убежищем для двух сумасшедших, которые пылают синем пламенем. Их глаза наполнены дурным блеском, они облизывают губы и показывают свои клыки, желают укусить и выпить сладкую кровь любимого. Чонгук себе в этом не отказывает, прижимаясь к шее Чимина, тот еле дыша тянет руку к паху и стремится сделать приятно своему ненасытному вампиру, но Чонгук тут же перехватывает руку и прижимает ее силой к стене, отбирая у Чимина свободу. Он подхватывает полуголого Чимина под ягодицы и несёт в спальню на кровать, по пути сбивая тумбочки. Всё падает и рушится. Им всё равно, их душа наполнена любовью, их глаза закрыты пеленой безумства. Всё, что сейчас нужно Чимину - это Чонгук; всё, что сейчас нужно Чонгуку - это его ненаглядный Чимин. Они валятся на кровать, снова целуясь, но на миг отрываясь, чтобы снять оставшуюся одежду. И вот он, голый ангел, перед Чонгуком, он готов его ласкать и целовать его крылья. Для Чимина же он - голый демон, но не боится, он хочет лишь прижаться к этому тёмному, горячему телу. Тихая комната наполняется неровными вздохами и слишком громкими для этой тишины стонами, Чимин просто дышит и местами срывает дыхание от рук Чонгука. Они нежно ласкают его тело, словно касаются лепестков роз, боясь помять цветок. Так же нежно Чонгук проводит языком по животу Чимина, делая влажную дорожку и чувствуя во рту соленый вкус кожи. Но все равно для Чонгука Чимин - сладость. И он хочет полностью испробовать его: с головы до пяток, хочет расцеловать все тело, больше всего мечтает о звонких стонах, ведь стоны Чимина - слаще мёда. Они тонко ложатся на уши и доходят до самого сердца. У Чонгука оно во власти обладателя сладкого голоса. Одна щепотка любви со стороны Чимина - и его сердце забито в угол и кричит, как маленькое дитя. Он не властен над собой, он отдал власть своему любимому. А любимый сейчас, словно кошка, вытягивается в его руках и шепчет его имя. Любой псих ещё раз сойдёт с ума, если увидит эту картину, как Чимин катается в его руках, закатывая глаза и кусая губы. Его руки блуждают по голой горячей спине Чонгука, он уткнулся лицом ему в грудь, атакует слабые места Чимина. - Боже, Чимин, ты такой сладкий, - шепчет снизу Чонгук, задыхаясь. Он проводит носом по шее Чимина, вдыхая его запах, потом касается языком маленьких сосков, целует и кусает, наслаждаясь вздохами сверху. Пока Чонгук шепчет ему нежные слова и касается его сосков, он сходит с ума. Воздуха явно становится мало, комната стала в четыре раза меньше, и кислород потихоньку испаряется. Он задыхаясь, тянет за волосы к себе Чонгука и, смотря ему в глаза, дрожащим голосом шепчет: - Я люблю тебя. И это сносит окончательно голову Чонгуку, он закидывает на себя Чимина, садясь и придерживая одной рукой его за спину, другой лезет в промежность. У него длинные красивые пальцы, и он ими стремится сделать приятно Чимину, поэтому тот тут же начинает тихо стонать, кусая его за ухо. Чонгук, уткнувшись в плечо и ловко шевеля пальцами внутри Чимина, задумался насколько же сильно он любит это тело. Совершенно неожиданно он отрывается от плеча, но не останавливая руки, слишком близко подвёл лицо к лицу Чимина, и начал пересказывать строки из прочитанной им книги, они внезапно вспомнились, но он уверен эти строки написаны для них. Он тихим бархатным голосом, говорит безумные слова Чимину, точь-в-точь цитируя диалог: - А если бы сейчас умер я, что бы ты почувствовал? — Я бы хранил твой труп у себя в холодильнике. Он подносит губы к уху и шепчет ещё тише: —И что бы ты чувствовал? — Я бы тобой всё время любовался. Теперь уже обнимает, прижимая сильнее к своей груди. — Нет. Что бы ты чувствовал? Чувствовал. Ты же умеешь чувствовать. — Я бы лёг рядом. Делает интонацию на этой фразе Чонгук. — Правда? Правда-правда. — Обнял тебя. Целует в ушко и продолжает: — Мёртвого? Самого мёртвого. — И укрыл землёй. Сжимает, чуть ли не ломая кости. Чимин, перестав стонать, слегка оттолкнув его с непониманием в глазах, задаёт немой вопрос. - Это диалог из одного произведения, - задумывается Чонгук, вспоминая. - Несколько лет назад я читал это и мечтал, чтобы у меня появился тот, кому я бы смог сказать эти слова. Чимин молчит и смотрит. - Ты бы видел, как я плакал, читая это, - дотрагивается пальцами до волос Чимина и убирает локоны за ушко. - Но сейчас так счастлив сказать тебе это. - Боже мой, - стонет Чимин, но уже не от удовольствия. - Нашел момент, блин. Он двигается обратно, утыкаясь носом в ключицы и немного смеясь, говорит: - Ты такой странный. Напугал меня, блин. - Напугал? Почему? - тоже смеётся Чонгук. - Ты вдруг заговорил, что было бы если бы ты умер, я подумал, что ты спрашиваешь это у меня, а я растерялся и, слушая дальше твои слова, растерялся ещё больше, - честно выдаёт Чимин. - Я подумал: "Что за бред он несёт?". - Бред? - удивлённо спрашивает Чонгук. - Бред, значит? И, состроив обидное лицо, полез руками щипать Чимина за бока. Тот, кривляясь и смеясь, повалился на кровать, Чонгук вместе с ним. Немного остановившись, он даёт отдышаться и начинает снова: - Бред, говоришь? Уже не жалея, лезет руками под мышки. Чимин буквально захлёбывается смехом, просит остановиться. Щекотки - это его слабое место, он безумно их боится - и Чонгук это знает, совершенно не жалея его. - Смеёшься? - тоже улыбается. - Бери свои слова обратно! - Хорошо, хорошо, - быстро сдаётся Чимин. - Это не бред, это золотые слова. Чонгук перестаёт щекотать, вместо этого вновь обнимает и целует в лоб, наслаждаясь теплом. Чимин же пытается отдышаться, но, забывшись в тепле, тянется губами к телу Чонгука и целует его в подбородок. Повисла нежная тишина, та, которая греет души, об этой тишине мечтают многие, каждый мечтает, чтобы был человек, с которым можно помолчать и согреть свое сердца от жестокого холода. Страсть, что пылала в них переросла в нежность - теперь им хочет просто валяться и греться об тела друг друга. Это именно те моменты, которые делают их счастливыми. Сегодняшний день самый лучший, и никакого секса не надо, чтобы заткнуть пустые дыры, достаточно иметь друг друга, смотреть в глаза и смеяться. Звонко и невинно. Честно говоря, Чимин задумался над тем, что сказал ему Чонгук, он бы тоже спрятал его в холодильник, залез бы туда сам и остался бы там навсегда. *** Теплая вода смывает горячие слёзы с щёк безжизненного лица, которое плачет от острой боли внутри, слёзы катятся сами, боль растет сильнее. Сама по себе. Распутица. Чимин стоит под душем и пытается скрыть водой свою соленую воду, которая течёт без остановки. Он вспоминает - и всё, что крутится в голове - это не спрятал, не залез, не остался. Он ничего не сделал, даже не положил на его могилу цветок. Его не было рядом, когда Чонгука хоронили, он сошёл с ума сразу: он впал в ступор, такой ступор, что он три месяца лежал в психиатрической больнице, парень после фразы "Чонгук умер" забыл всё. Он реально ходил три месяца и спрашивал: "А когда Чонгук приедет? Он должен приехать, скоро". И его держали в психушке, вкалывая в него всякие психотропные и пытаясь привести в чувства, если честно Чимин бы предпочел никогда не приходить в чувства, но его привели. И, когда он понял, что произошло, Чонгук не приехал. И всё. У него начались страшные истерики, он переворачивал эту больницу вверх дном, Юнги, когда приходил, его чуть не убивали. Чимин ему орал: " Забери меня, сука, забери!", "Я хочу увидеть это, хочу увидеть, что он мертв". А Юнги стоял и плакал, а потом уходил. Честно, он много чего тогда кричал, уже сам не помнит, но он порвал все волосы на себе, когда приходил в "чувства". Потом его, предварительно сделав двести уколов, выпустили наружу. Радовался он? Нет. Он тихо шел под руку Юнги и тихо плакал. К тому времени, он уже пришел в себя, уже все осознал и понял. Он отказался ехать на могилу, и не был там по сей день. Чимин не может, у него нет сил увидеть это. Нет сил. Он до сих пор не может признать, что Чонгук разбился. На машине. Нет, разбился он. На части. А Чонгук просто ушёл и оставил его одного, в этом темном мире. Воспоминания снова врываются в голову, как иглы прокалывают сердце.

***

Чимин от нехватки воздуха, поднимается чуть выше, ложась на плечо Чонгука. - Чонгук, а если бы я правда, умер, - немного неприятно говорить об этом, но Чимин все же спрашивает. - Что бы ты сделал? Чонгук задумался и несколько секунд спустя, серьезно посмотрев в глаза, сказал: - Помнишь, ты сказал, что сойдешь с ума, если меня не станет, - делает паузу. - Я тоже сойду с ума, если тебя не станет. И обнимает, носом утыкаясь в носик, делая милые движения, качая им туда-сюда. Это тоже согревает сердце.

***

Сейчас его согревает только теплая одежда, душ и мягкий плед. И в итоге-то с ума сошел Чимин. В очередной раз убеждается он. Ладно, хватит стоять под душем, уже два часа прошло. Он выключает воду, подходит мокрый к раковине и смотрит в свои пустые красные глаза, из которых всё ещё льются слезы. Рот ломается: то дрожит, то сжимается. Он бы много сейчас сказал своему отражению, обматерил бы с ног до головы, но не может. Устал. Поэтому, открыв дверцу, избавляя себя от своего лица, он берет лекарства, глотает их, запивая опять водой из-под крана. Накидывает на голову полотенце, голый мокрый идёт в спальню, и в таком виде прыгает на кровать. Сил нет. Он сегодня ревел целый день, что только не приходило в голову. Конечно же пол дня он спал, но это делает его ещё более вялым. Он думает может к врачу сходить, а что ещё ему делать? Надоедает такое состояние. Хочется либо сдохнуть, либо сдохнуть, но Чимин выбирает что-то между, например жить, пожирая таблетки. Он не против даже лечь в психушку, честно говоря. А что? Его там накормят, укольчики сделают и уложат спать. И это всё, что нужно Чимину, вечный сон, где желательна одна темнота. На телефоне раздаётся звонок, он не спеша тянется к нему, думая, что это Юнги, но вместо этого видит незнакомый номер и, не думая, берет трубку - и умирает тут же. На услышанное в телефоне он отвечает: - Да. После абонент быстро проговаривает время и адрес мусорной свалки, отключается. Он не ждал, он не думал, что ему перезвонят. И он лежит сейчас голый, прижимая телефон к уху, и офигевает. Чимин впервые за долгое время услышал голос брата. Он всё такое же: сухой и хриплый. Их у мамы было двое. Джонхён и Чимин. Джонхён первый сын, старший брат Чимина. Хотя Чимин не видел его всё своё детство, потому что тот сидел за торговлю наркотиками. Отцы у них разные и характеры, собственно говоря, тоже. Когда он вышел из тюрьмы, мамы уже не было, осталась бабушка. Она любила их обоих, не разделяя любовь. Чимину на тот момент было лет двенадцать, они вроде поладили и не плохо общались, но Чимин не знал какой его брат на самом деле. Он доверился ему и действительно почувствовал братскую любовь. Но позже он узнал, что Джонхён наркоман, и столкнулся с тем, что тот воровал у него вещи в виде телефонов и других дорогих вещей, чтобы продать и купить наркоту. Это подпортило их отношения - Чимин перестал ему доверять. Он похоронил для себя брата, как и всех умерших родственников, не смотря на то, что тот был жив. Он испытывал ненависть к нему и хотел, чтобы он ушёл из его жизни. Ушел. Спустя два года он снова сел в тюрьму. Чимин знал, что ему дали на этот раз десять лет, и что-то там про него ему доходило от бабушки, но сам с ним больше не разговаривал. После смерти бабушки вообще забыл. Но в последнее время начал вспоминать, случайно узнал, что он - бывший друг Юнги, и решил связаться. Каким образом он друг Юнги? Обычным. Когда он два года был на свободе, как-то познакомился с Юнги, потом что-то украл у него и поэтому "бывший" друг Юнги. Но за то станет другом Чимина.

***

- Боже мой, я так рад тебя видеть, - Джонхён улыбается и подходит ещё ближе, расставляя руки. - Иди сюда, я обниму тебя. Чимин не противится и поддается объятиям брата. Брат, если честно, выглядит не очень. Худой, помятый, щетина на бороде и кривой нос, видимо, его сломали. Когда он обернулся, то первое, что он заметил - это голубые, пустые глаза. Он даже испугался, но вспомнил, что у него такие же, только карие. Джонхён одет в широкие ботинки и не менее широкие, не по его размеру, джинсы, белую футболку и чёрную кожаную куртку. Волосы неровно подстрижены - и чёрная кепка на голове совершенно не скрывает этого. Чимин, обдумывая его образ, вспоминает себя и никакого отторжения не чувствует. Брат оболочкой похож на него, это точно. - Ты так вырос. - Джонхён, выпустив его из своих рук, слегка проводит Чимина по волосам. А вот это было неприятно. - Вот такой маленький был, - показывает, опустив руку. Чимин немного наверное рад, что брат его помнит, но его интересует совершенно другое. - Как ты понял, что это я? - Чимину это не понятно, он вчера не дозвонился до него, как брат узнал, что это он. - Я звонил Юнги, - честно отвечает Джонхён. Ясно. Понятно. - Я редко беру незнакомые номера и позвонил ему, спросил давал ли он кому-то мой номер, он сказал, что мне должен позвонить ты, если честно, я так обрадовался, - с улыбкой на лице говорит последние слова, он не лжет: действительно был рад услышать голос Чимина. - Понял, - неловко чешет макушку Чимин. Звонил он брату не просто так, а по определённой причине. Эту причину он уже обдумывает долго и, терпя свою боль, решает, что ему падать некуда, он уже весь засох, как цветок без воды. Таблетки уже едва помогают. Юнги и доктор ему уже не нужны, они не заменят его. Но кое-что может. И он решает спросить это у брата, но сразу как-то говорить об этом ему не очень. Поэтому, он начинает с простого. - Ну, как у тебя дела? - ведёт ногой по земле. - Как жизнь в целом? Джонхён, видя, что брату немного некомфортно, решает быть с ним искренним и идёт на диалог открыто: - Да, неплохо вроде бы, - не хочет давить на жалость. - Здесь работаю, квартирку снимаю, так и живу. А ты как? - решает тоже узнать Джонхён. Чимина этот вопрос ставит в ступор. И что отвечать? Женился? Дети есть? Бизнесменом стал? Что? - Ну, - он все же растерялся. - Живу как-то. Это всё. Он не знает что сказать. Это самый честный и правильный ответ на заданный вопрос. Это истина Чимина. Это описание всей его жизни. Это вся его правда. - Чимин, - мягко отзывается брат. - Ты же хотел со мной о чем-то поговорить, да? "Почему он такой догадливый?", ненароком крутится в голове. - Мне Юнги рассказал. Ясно. Понятно. Злость подкатывает к горлу, но тут же испаряется - с Юнги он потом разберётся. - И я многое узнал о тебе, - продолжает Джонхён. - И я немного не понимаю почему ты был с мужчиной, да и это уже не важно. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. О, вот как мы заговорили. - Слушай, Джонхён, я уже не маленький, ты в моей жизни практически не был. Мы только встретились - и ты уже хочешь сделаться лучшим братом. - Чимин всё-таки зол. Обида детства? Или все же, мать его, Юнги? - Я не буду на тебя тратить время, мне нужно только одно. - Подожди, подожди, - пытается перебить его брат, но перебивают его самого: - И если ты действительно хочешь отплатить мне братский долг, то ты дашь мне это, - давит Чимин. - Что? - не понимает Джонхён. - О чем ты говоришь? Чимин, сделав глубокий вдох, на одном выдохе всё проговаривает: - Мне нужны наркотики. Тишина. - Что? - что-то Джонхён не понял. Чимин, немного выдержав паузу, говорит более четко: - Мне нужны наркотики. Сказать, что Джонхён офигел, ничего не сказать. Вот и приехали. Здравствуй, дорогой братик, дай-ка нам наркотики, будь добр. И улыбочка. Он готов сейчас сходить три раза нахуй, но не понять эту просьбу. - Ты серьезно, Чимин? - Джонхён, навострив уши, заламывает бровь. Может ему всё же послышалось, а? - Ты серьёзно? - переспрашивает. - Да. Мне нужны наркотики. Джонхён опускает голову, ставя руки по бокам. Он многое видал в своей жизни, но не думал, что доживёт до этого. - Слушай, Чимин, - он вытирает ладонью лицо, тяжко выдыхая. - Я не могу тебе это дать. - Почему? - спокойно спрашивает Чимин. - Тебе это не нужно, - твердо решает Джонхён. Эта фраза бьёт кулаком по лицу, тут злость стучит в самое сердце вместе с болью. Почему? Почему все знают что ему нужно, а что нет? Почему все знают? А они спросили его об этом? Спросили ли: "Чимин, любимый наш, убитый наш, чего ты хочешь?" Сдохнуть. Сдохнуть он хочет. Почему никто не знает, что ему нужен Чонгук, а его нет. Почему? Суки. Не нужно значит. - Джонхён, - еле держится. - Слушай, ты не был со мной и ты не знаешь, что мне не нужно? - Да, я не был с тобой всю жизнь, но знаю, что уж точно не в этом ты нуждаешься. Чимин начинает потихоньку срываться. - А в чем? В чем я нуждаюсь, а? - ему интересно узнать, все же знают, ну-ка, что же скажет братик? - Точно не это. - Джонхён? Что? Что мне нужно, а? - настаивает на своём Чимин. Настаивает и рушится. Он-то знает ответ, а другие знают? Молчание. Со стороны идёт молчание. Нет, не знают. Другие могут только учить. А понять? Чисто по-человечески понять? - Вот смотри, а если бы я не был твоим братом, ты бы дал? - не знает для чего спрашивает это. - Только за деньги, - Джонхён тоже не понимает суть вопроса. - У меня есть деньги. Очень много денег, Джонхён. Давай я куплю, а? - дрожащим голосом спрашивает Чимин, стоя на своем. - Хватит. Нет и нет, Чимин, - отмахивается брат, строго глядя в глаза с презрением. - Джонхён, пожалуйста, - уже умоляет Чимин. - Хватит! - уже кричит Джонхён. Он не может это слушать. Да. Юнги говорил, что Чимин болен и что он потерял человека, которого любил, но Юнги не предупредил, что ему придется слушать эту просьбу. Да. Чимин болен. Он понял. И сейчас этот Чимин плачет, губы дрожат, он же говорил, он еле держится. Всё, больше не может. Сломался. Он подходит близко к брату, хватает его за края куртки и тянет на себя. Рыдая, прямо в лицо рычит: - Ты же знаешь. Ты знаешь, что мне нужно! - кричит, неровным голосом. - Юнги, - здесь спускает истерический смешок. - Он же сказал, что я схожу с ума. Сказал же? Я не могу. Джонхён. Я умираю. Я хочу... Дыхание сбивается к чертям, он давится слезами. - Я хочу увидеть его, хочу почувствовать, а его нет, понимаешь? Что мне ещё делать, раз ты такой умный, как мне жить скажи, как?! - он кричит и его не останавливают. - Ты же знаешь, что такое зависимость, а я зависим от него, я скучаю. - Голос ломается, переходит на шепот: - так скучаю, Джонхён. Он умолк, с мольбой смотрит в глаза брату, но всё, что тот делает - это отталкивает его от себя и шепчет: - Уходи. Разворачивается и уходит. И Чимин остаётся один в свету одинокого фонаря, среди мусора и железок. Мусор здесь он, ведь с ним, как с тряпкой, кинули и все. Он падает на колени, ладони кладёт на землю и в позе собаки рыдает, именно рыдает. Сколько он уже плачет? Откуда в нем столько воды? Откуда столько слёз? Сейчас его переполняет ненависть и боль. А чего он ждал? Что ему дадут наркоту? Ха-ха. Смех и грех. Он утыкается лицом в грязную землю, обнимая себя за живот: там крутит и ломит, бабочки жрут органы, а он не в силах терпеть. - Чимин. Он не слышит, продолжая глотать слезы. - Ты же Чимин, да? Кто-то зовёт его, он прекращает реветь, быстро поднимает голову и глядит вперёд. Перед ним стоит незнакомец, одет также как и его брат, только майка серая. Он подходит прямо к Чимину и наклоняется, чтобы в пол голоса сказать: - Наркотики всё ещё нужны? - и улыбается. - Нужны, - как в бреду шепчет Чимин. - Тогда вставай и идём за мной. Незнакомец разворачивается и идёт за пределы света - в самую глубь тьмы. Чимин быстро встаёт, даже не отряхнувшись, идёт за ним и задаёт вполне логичный вопрос: - Кто ты? - глядя незнакомцу в спину. - Напарник по работе твоего брата. Мы охраняем эту территорию, и так получилось, что я слышал весь ваш разговор, поэтому для тебя я - бог спустившийся с небес, - говорит, продолжая идти. И правда, для Чимина будто ангелы послали спасение, услышав его мольбу. Незнакомец останавливается и говорит: - Стой здесь, жди. А сам уходит непонятно куда. Чимин стоит и вытирает грязными руками лицо, они же трясутся. Может его сейчас убьют? Ну и пусть. Надоело все. Он даже сопротивляться не будет. Пусть его сейчас ударит молния. Он сгорит и всё. Зачем мучиться? - Чимин. Он дёргается и оборачивается, к нему подходит тот незнакомый парень с маленьким прозрачным мешочком в руках, содержимое которого похоже на порошок. - Смотри, это экстаз. Его нюхают, - как раз трёт нос незнакомец. - Ты мне деньги, а я тебе это. Все понятно, это не ангельское послание, это человеческая жизнь. Чимин тут же достает все деньги и тянет своему "спасителю". - О-хо-хо это много, - спаситель перебирает две купюры, заворачивает их и кладёт в карман, остальное отдаёт обратно. - Ну всё, - тянет пакетик, - всего доброго. И, подмигнув, разворачивается и идёт обратно. - Кстати, - останавливается, - что бы брат не палил, ты можешь выйти там, просто иди прямо, - указывает рукой. Ещё раз улыбается и теперь точно оставляет его одного. Чимин, держащий пакетик в руках, суёт его себе в карман и со всех сил бежит, желая скорее попасть домой. Он бежит - и на ветру летят его слезы от счастья. Экстаз. Экстаз - это то, что нужно ему. Он знает что это. Это означает, что он увидит его. Спустя три года, он увидит его. Он бежит. Бежит и не останавливается.

Он бежит к Чонгуку.

*** Он врывается домой, как бешеный пёс. Скидывает с себя пальто: то падает на пол; сбрасывает кеды: те летят в разные стороны. Не включая свет, сквозь тьму бежит в ванную и, зайдя, забивается в самый уголок душевой кабины. Достает пакет с наркотиками, высыпает, не зная сколько, себе на ладонь и сильно вбирает носом в себя. Первые ощущения неприятные: в носу неприятно чешет, и в груди какая-то тупая тревожность. Он опустил голову, обнимая себя за колени, закрывает глаза в ожидании эффекта. Но ничего не происходит. Он просидел так минут семь. Может ему просто фигню какую-то подкинули, может реально стиральный порошок? Он не реагирует на это никак. Просто встаёт, подходит к зеркалу, смотрит и сквозь сумрак видит свои пустые глаза. Как же они заебали. Он берет и со всей силы ударяет об зеркало, что-то аж трескается - и вместе с трещиной растекалась кровь с руки. Он даже не почувствовал боли. Резкими движениями открывает дверцы берет таблетки для сна, три штуки. Насрать. Запивает, как всегда водой из под крана, и идёт в спальню, плюнув на свою руку. Он снимает с себя толстовку, оставаясь в штанах, и падает на пол, раскидывая руки и ноги, становясь похожим на звёздочку. Такую маленькую звёздочку, которая вся в трещинах. Как же ему больно, куда ему деться? Куда податься? Его душа рвется на куски, а не на части, голодным волком дрожит и воет. И нет конца этим мучениям. Снова льются слезы, он привстает, чтобы пойти и прикурить сигарету, но вдруг по башке дают молотком - и он падает обратно, в голове закружились вертолеты, мозги смялись, вдруг он ощутил все чувства, которые можно было ощутить, он трёт глаза и поднимает голову. И душа его крошится. Он видит его. Видит. Это не сон. - Чимин, ну чего ты валяешься, идём обработаем тебе руку. Чонгук стоит около прохода в черной майке и в трусах, как всегда любил ходить по дому. Волосы его немного помятые, пушистые, торчат в разные стороны, и он улыбается. А Чимин... А Чимин ощущает конец всему. Он ощущает счастье. Он впервые дышит без боли. Впервые все закончилось. Это конец. А он знает, что конец - это новое начало.

К сожалению, печальное.