Петля или сигареты?

Всё вертится вокруг сравнительного анализа ран. Если тебе больно, убей это чувство или же убей себя.

Море любви вдруг затрепетало в его сердце. Теплота обняла и заласкала своими нежными руками всё тело. Он так давно не чувствовал этого. Засохшие цветы внутри вновь расцветают, сгоревшие птицы, от которых остался лишь пепел, вновь поют песни. Мир внутри оживает и требует любви и тепла. Требует Чимина сделать то, что он не делал все эти три года. Требует открыться всему живому и чувствовать это каждой клеточкой. Он был закрыт на тысячи замков, и сегодня они все сломались. Он освободился. Он смотрит на Чонгука и улыбается, тот тоже дарит ему яркую улыбку. Чимин не касается его, боится, что он исчезнет, испарится. Если это галлюцинации, пусть они будут вечными. Он по его велению встаёт с пола, открывает дверцу с разбитым зеркалом и берет с полочки бинт и перекись (да, в его тумбочке целая аптечка благодаря Юнги, конечно же). Обработав руку, он неровно обматывает ее бинтом, обмотав, смотрит на Чонгука и получает одобрительный кивок. Потом Чонгук выходит, рукой зовя Чимина, тот как собачка быстро выбегает из ванны и следует за ним. Чонгук каким-то образом уже стоял одетый в джинсы и кожаную куртку. - Чимин, одевайся, - сам обуваясь, приказывает Чонгук. Чимин без вопросов начинает собираться. - Чимин, стой, на надень мою майку, - раздевается и, снимая с себя майку, протягивает Чимину, а сам застегивает куртку до самого горла и выходит из квартиры. Чимин быстро переодевается, забыв про пальто, обувает кеды и бежит за Чонгуком, также забыв закрыть дверь. Он обо всём забыл, как увидел его. Чонгук спускался по ступенькам, Чимин пытался его догнать. - Чонгук, а куда мы идём? - задаёт вполне уместный вопрос Чимин. Чонгук, не поворачиваясь, даёт странный ответ: - Увидишь, главное не задавай никаких вопросов. Чимин всё понял и просто решил следовать за спиной Чонгука, конечно же хотелось задать тысячу вопросов, хотелось поговорить с ним, но он сейчас, словно мумия, боится сделать лишнего движения. Они шли долго, прошли их любимый парк, Чимин в этот момент чуть не заорал, но Чонгук велел молчать. На улице прохожих не было, скорее всего уже настолько поздно, что все люди спят, ну не все: кто-то так же, как и Чимин, страдает от бессонницы. Ночь впервые показалась Чимину красивой: звёзды, лёгкий ветер, так легко дышать. Впереди идёт его любимый, а сзади их провожает сладкая тьма, в которой он и Чонгук словно парят. Вот бы сейчас каждому, кто потерял свою любовь, увидеть ее вновь. Некоторые готовы отдать ради этого все. Чимин отдал свой разум и разбитую душу. Если эта ночь последняя, а завтра не настанет, то он не против. Он забудет в этом мраке вместе с Чонгуком, больше ничего ему не надо. - Ты скучал, Чонгук? - все же не выдерживает Чимин. - Да, а ты, Чимин? - не поворачиваясь, говорит Чонгук. Чимин хочет сказать, что он умирал, а не скучал, но все же говорит второе. - Да. Над ними снова повисла тишина. На лице улыбка до ушей и никаких слёз, только счастье. Он даже холода не чувствует, ему тепло - и он готов согреть собой всю планету. - А как там, Чонгук? - решает спросить следующее, - в Раю. - Одиноко без тебя, - уверенно идя вперёд, честно признается. Чимин хочет подбежать и обнять, но вместо это говорит то, что всегда мечтал сказать: - Мне тут тоже одиноко без тебя, - говорить это тяжело, но признается, наконец открывая душу. Чонгук на это ничего не отвечает, он просто ведёт Чимина не понятно куда. Они идут уже минут двадцать не меньше, Чимин оглядываясь вокруг, все меньше и меньше видит вокруг себя знакомые места. Они спускаются в самую глубь центра, где начинается бешенный ритм жизни: бары, клубы, азартные игры, девушки лёгкого поведения и не только девушки. Они пришли в место, где бесы вселяются в людей. Здесь люди ломают головы и выворачивают свои тела. Здесь всем всё равно кто ты и что у тебя есть. Все знают зачем ты сюда пришел, потому что они пришли по этой же причине. Пришли освобождать души, затыкая чувства. Все сходят с ума и всех это устраивает. Никто не посмотрит на тебя косо, если ты пришёл сюда, наоборот встретят и покажут самое заветное в этих местах. Здесь люди открыто заявляют, что они грязные и их души поломаны. Таких, как Чимин, здесь море, океан, многие после смерти любимого идут блуждать по барам и клубам, чтобы заткнуть боль внутри себя. Как бы странно не звучало, но Чимину уже нравится, ему нравится куда они пришли. Он хочет познакомиться со всеми и каждому отдать частичку своей любви и боли. Вот зачем эти места существуют. Это психотерапия только в ином виде - более грязная и раскрепощённая. Эти места сильнее тьмы, они освещают ее своими неоновыми софитами, переливают её с красным и синим цветом, делая ярче лучей солнца. Они подходят к одному ночному клубу, около которого собралась большая очередь. Очень много молодежи. Почему именно в этом возрасте хочется сойти с ума? Дьявол любит только молодые души? Или молодые души любят Дьявола? Понять целое поколение довольно трудно. "Что ими движет?" - вот такой вопрос в голове Чимина. Чонгук стоит рядом, дожидаясь своей очереди. Чимин же оглядывается вокруг и никак не может привыкнуть: он в таких местах впервые. Мимо проходят пьяные студенты, пьяные здоровые мужики, которые идут драться; разодетые девчонки и мальчишки. Сейчас в интимных запросах много чего встретишь. Мужчин стали предпочитать больше, чем женщин. Особенно дорогой сорт - это трансгендер. Людям надо забыться и они выберут то, что удивит и отвлечет их мозг. Главная цель всех присутствующих здесь - забыться. Психика человека всегда пытается выжить и она пробует все способы отвлечения от проблем. Но есть кое-что сильнее. Саморазрушение - оно не даёт функционировать человеку полноценно. Всегда есть склонность к самоуничтожению. Человека так или иначе тянет к плохому и худшему, особенно, когда ему самому плохо и хуже, чем было. Придумано ли это природой, заложено ли в генах? Или это и вправду бесы? Чимин не знает. Их очередь скоро подойдёт, Чонгук готовит паспорта, откуда они у него внезапно появились Чимин тоже не знает. Сегодня волшебная ночь. Решает он и подходит вместе с Чонгуком к охраннику. Тот, проверив документы и посмотрев на них, пропускает их в клуб. Они заходят и первое, что их встречает, это узкая дорожка со стенами, на которых фотографии разного жанра. Дорожка длинная, она ведёт в сам зал, где все и происходит. Отдаленно слышна резкая музыка. Звук похож на электронное звучание вперемешку с битами. Он идёт разглядывая картинки. На одной замечает полуголую женщину, которая показывает язык, на другой изображены два парня близнеца, которые одеты в платья. "Весьма экстравагантные фотографии", - подмечает Чимин, но ему, несмотря на необычность, нравится. Вдруг фотографии на стенах обрываются, а музыка становится громче, они заворачивают и звуки оглушают их. Сердце забилось сильнее. Он быстро посмотрел на Чонгука, тот кивнул ему, чтобы Чимин шел в толпу танцевать. Чимин слушается. Он отходит и идёт прямо в толпу, сливаясь с ними воедино. Оборачивается, Чонгук стоит, смотрит на него и улыбается. Отворачивается и идёт глубже, решает снова посмотреть на Чонгука, но не находит его. Куда он делся? Паника ударила в голову, либо он потерялся среди толпы, либо Чонгук ушел, но почему? Почему он ушел? Он снова бросил его? Сердце забарабанило, как сумасшедшее, он закружился, принимаясь его искать. Он оглядывает толпу в попытках найти знакомые лицо, но ничего не получается. Сквозь весь шум кричит его имя, но его голос сливается с музыкой, Чонгук навряд ли услышит. Чимин начинает пробираться сквозь толпу, желая выйти. Может он вышел покурить? Задевая горячие тела, он рвется наружу, кто-то его окликает, но он не обращает внимания, ему нужен только Чонгук, Чонгук, Чонгук. Он не может просто так потерять его, он скучал, не видел его три года и вдруг счастье нашло его, и дать ему оборваться Чимин не хочет позволять. Он всё вырывается из толпы и бежит со всех ног к выходу. Выйдя в этот длинный коридорчик, он замечает туалет и с надеждой, что Чонгук там, заходит туда. В отличии от разрывающего шумом зала, здесь тихо и никого нет. Последнее расстраивает его. Он принимает попытку позвать его - может Чонгук в кабинке. Он не громко зовёт его по имени, но никто не отзывается, он делает это ещё раз, но опять лишь убеждается, что никого нет. Недолго длилось его счастье. Он поворачивается к зеркалу и смотрит на себя. Все такой же вялый и тухлый. Чонгук ему показался, но на нём его футболка. Как они пришли сюда? Чонгук говорил с ним. Он просто ушёл, снова взял и ушел. Это ранит сердце сильнее, чем обычно. Он. Всё ещё глядя на себя в зеркало, начинает плакать. Так легко его бросить. Так легко оставить Чимина одного. Слёзы на этот раз не горячие, а холодные. Он обмерзает холодом и слепое одиночество вновь подкрадывается, он собирается уходить, но вдруг его зовут: - Эй, чего ты плачешь? Все нормально? Чимин поворачивается и разбивает холод и одиночество лицом об стенку. Он не уходил. Не уходил. - Чонгук. Он подбегает и, не думая ни секунды, обнимает его. - Эм, извините, но вы меня с кем-то путаете. Я Тэджу. - Не неси глупости, ты меня и так напугал, я чуть не умер со страху, больше так не уходи резко, - и он прижимается к этой крепкой груди, о которой мечтал все эти три года, он так скучал. - Я не понимаю. Это подкат такой новый что-ли. - Ага. Подкат. Ты бы знал как я скучал, я умирал, Чонгук. Поехали к нам домой, а? - Слушай, ты скорее всего обдолбанный. Но повторюсь, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я, конечно, приехал сюда потрахаться, но не явно с обдолбан...... Чимин затыкает его долгожданным поцелуем - и вы бы видели, как он растаял. Он от одного касания губ застонал. Чонгук пытался вырваться, но Чимин прижал его к стенке и сладко зашептал на ухо. - Я люблю тебя. Я так хочу тебя. И тут Чонгук, подхватив его на руки, сажает на стол где раковины, Чимин со всей силы ударяется головой об зеркало. - Ах, Чонгук. Он цепляется за его вещи когтями, сжимая его кожу, и снова тянется к поцелую. Ему не отказывают, а наоборот лезут целоваться с языком, опошляя этот момент. Чимин не против, он готов прямо здесь разложиться, лишь бы Чонгук продолжил касаться. - Куда ты хотел поехать? - обрывает поцелуй Чонгук. - К нам на квартиру, - шепчет опьянённый Чимин. - Может ко мне домой? - У тебя есть дом? - немного не понимает Чимин. - Ахах, конечно, - прижимается к нему Чонгук. - Ну так что? - С тобой хоть в ад. Чимин не знает, что за дом, да пусть это будет хоть убежищем дьявола, он за ним в огонь.

***

Куртки падают на пол, майки рвутся, а штаны сползают вниз. Чужие губы блуждают по телу, а Чимин думает, что свои родные. Он от переизбытка чувств падает, вставая на колени - сил нет стоять. Чонгук поднимает его и, прижав к стене, снова целует. Всё его тело становит искусственным, оно давно такого не чувствовал и просит большего. - Укуси меня, - умоляюще выдыхает Чимин. Чонгук разворачивает его к себе спиной, а лицо Чимина прижимает к стенке, спускает с него трусы. Он встаёт на колени и кусает за лодыжку, рукой хлопая по второй. Чимин теряет дар речи, он стонет, как будто умирает от боли, но ему безумно приятно. Чонгук начинает кусать вторую лодыжку, сося кожу - это позволяет оставить красные следы, он кусает сильно, чуть-чуть не хватает для того, чтобы пошла кровь. Его возбуждают стоны сверху, поэтому сложно остановиться. - Чонгук, я хочу тебя. Так хочу, - Чимин тянет через спину руки и ладонью хватается за волосы Чонгука, выпячивая задницу. Чонгук выхватывает его ладонь дёргает на себя и ставит на колени. Снимая трусы, хватает за волосы Чимина и взглядом указывает на свой член. Чимин, задыхаясь, руками обхватывает орган и подносит к губам, он совсем забыл как нужно это делать. Он решает первым делом лизнуть, а потом взять в рот, но Чонгук дёргает на себя, заставляя не медлить. Он выбирает в себя член и давится, тут же выпуская его, слюни текут по щекам и шее. Он, откашлявшись, смотрит наверх в глаза Чонгука. Тот смотрит властно и, обхватив шею Чимина за затылок двумя руками, произносит: - Я тебе помогу. И насаживает Чимина на свой член, настойчиво пихая его ему в рот. Чимин давится, но ничего сделать не может, так как его держат крепко за шею. Чонгук начинает двигаться, вызывая рвотный рефлекс Чимина. Тот, как онемевшая статуя, застрял в одном положении. В участках шеи жутко ноет, а внутри рта всё горит, но терпит ведь это Чонгук. Его любовь. Чонгук, глубоко толкнувшись, резко выходит. Чимина выворачивает наизнанку и он, падая на локти, еле дышит. Обдолбанный, голый, весь в блевотине: Чимин счастлив. Его сердце прыгает и сжимается, он так скучал - и наконец касается любимого. А любимый снова поднимает его на ноги, ловя под руки, и несёт к кровати. Чимин обнимает его за шею, утыкается в ключицы и тихо-тихо произносит: - Не уходи больше. В ответ ему ничего не говорят, но он знает - Чонгук не уйдёт. Его любимый вернулся голодный и остервенелый, он так же скучал. Там наверху тоже смотришь и не имеешь возможности дотронуться. Он с силой бросает Чимина на кровать и стягивает с того трусы, не забывая стянуть и с себя тоже. Разворачивает его опять к себе спиной, зажимая шею и без всяких прелюдий и ласк пытается войти в него, но не получается. Чимин сжимается, он буквально задыхается из-за того, что его уткнули носом в кровать, и он не готов так сразу впускать в себя. У него не было секса три года, он даже не дрочит, что там говорить о физическом контакте с кем-то. Но ему не дают отдышаться, как пихают в него пальцы, всё ещё удерживая за шею. Чимин пытается приподняться, но у него не получается. Рука на шее словно тысяча камней - лишает его сил. Он немного в замешательстве. Чонгук не был таким грубым, да он был настойчивым и ненасытным, но не проявлял в постели такую жёсткость. Он пугается и в кровать мычит отзывая его, прося отпустить. - Чонгук! - звук получается глухой, потому что он слишком сильно прижат. - Тихо, тихо, - но его слышат, отпуская руку и поворачивая к себе лицом, резко раздвигая ноги. - Твой Чонгук соскучился, поэтому расслабься - и все будет хорошо, - Чонгук сверху гладит его по бёдрам, прося успокоиться. - Мне больно. У меня просто да... - Давно не было секса, - перебивают его, чуть двигая к себе. - Да, я понял, но сейчас расслабься, и я аккуратно постараюсь войти в тебя. Чимин наоборот сжимается, пытаясь расслабиться, Чонгук проводит ладонью по щеке и просит его ещё раз: - Ну же, малыш, давай. Слово "малыш" отняло все силы: он тут же автоматически расслабляется, напряжение уходит прочь, взамен приходит полное очарование Чонгуком, он чувствует, как тот мажет слюнями по коже и приставляет член. - Я вхожу, расслабься, - предупреждает его Чонгук, не имея желания долго возиться с этим. Чимин смотрит на него и кивает, он тут же давится воздухом, в глазах засверкали звёздочки - в него вошли на половину сразу. Очень больно и безумно приятно, что любимый там внутри него. Чонгук продолжает двигать тазом вперёд и тянет за руки Чимина - так он полностью проходит внутрь. - Ах, - ощущение тугости, заставляет Чонгука издать стон. Чимин же, закатив глаза, лежит словно ему по голове ударили палкой: губы открыты в немом стоне, а грудь поднимает с бешеной скоростью. Он давно не чувствовал этого, эту заполненность внутри себя. Поэтому он шепчет, едва держась, чтобы не отключиться: - Двигайся. И Чонгук начинает, не медленно и не быстро, он проталкивается в него, ловя кайф. Чимин начинает стонать очень громко и на высоких нотах, то, что он сейчас чувствует разрывает его и ему приятно. Он хватается ногтями за плечи Чонгука и пытается поймать его взгляд. Чонгук, смотря ему в глаза, ускоряется. Чимин, бросая эту идею, всем телом откидывается на кровать, все силы покинули его. - Делай это и не отводи от меня взгляд, - но терять связь с Чонгуком не хочется, хочется чувствовать его каждой клеточкой. Сейчас он будто в космосе, будто миллиарды звёзд коснулись его, его душа приобрела крылья и улетела в этот космос в самую высь. Ему хочется плакать, и он плачет впервые не от дыры в груди, а от ее отсутствия. Чонгук касается его снаружи и внутри. Руками, губами, глазами касается его до самого сердца. А все боятся умирать, когда теряют смысл жизни, а зачем мучиться? В самый последний момент, в последнюю секунду ты выдохнешь спокойно, и это всё, что тебе нужно: дышать свободно без боли в груди. Чимин готов умереть двести раз, чтобы навсегда остаться в этом дне, когда любимый здесь рядом с тобой. Его руки, ноги, спина, лицо, губы и глаза, всё. Всё здесь, снова с тобой. Боже, боже любимый! "Любимый мой", - кричит внутри себя Чимин. Он плачет. Плачет, вспоминая как скучал. Он произносит это уже в сотый раз и не перестанет. Глухое одиночество и тоска душили его, а сейчас он свободен. Любимый его спасение, его мир и его жизнь. Зачем? Зачем жизнь отнимает у людей любимых? Зачем оставляет их одних? Зачем разрушает их миры? Зачем причиняет самую мучительную боль? Когда любимые умирают - умирает ваша жизнь и ваш смысл жизни. Вы становитесь пустой оболочкой. Вы двигаетесь, функционируете, едите, пьёте, говорите и делаете всё, что делает живой человек, но вы все равно мертвы. Все равно вас нет. Вы ушли вместе с любимым. Кто бы вам не сказал, что жизнь продолжается, что это нормально. Да они правы жизнь продолжается, но не у вас, а вокруг вас, и все нормально не у вас, а вокруг вас. Невозможно, потеряв человека, жить. Когда часть того, что было с ним испаряется, всё, что связанно с ним становится ничем. Всё вымирает, и Чимин не понимал и даже злился, когда ему говорили, что ни смотря ни на что надо продолжать жить дальше. Какой жить? Где он вам эту жизнь найдет? У него ничего нет. Всё отобрали. Он пустой. Любимый унес всё с собой. А сейчас эта жизнь возвращается, потому что он открывает глаза в блаженстве и видит эту жизнь перед собой. Она смотрит на него красивыми глазами и улыбается. - Чонгук, поцелуй меня, - ласково просит Чимин. Чонгук, перестав на секунду двигаться и посмотрев на Чимина, наклоняется и нежно целует, вновь начав двигать бедрами. И Чимин забывается в этом моменте, в этой нежности. Он, опираясь на локти, привстаёт и тянет руку к щеке Чонгука. Сначала проводя по ней подушечками пальцев, потом гладит ладонью и, отрываясь от губ, прямо в лицо шепчет: - Я тебя люблю. И душа расползается по разным уголкам этой комнаты. День благословления нашел его. Он осознаёт, что сегодня день разрушения всего. Всего хорошего и плохого. Подсознательно он понимает, сегодня день саморазрушения. И, задыхаясь от горячего тела, забывшись в наркотиках и острых толчках, он может сказать:

Саморазрушение - приятная штука.