Ivan Kupala Day or The Search for the Fern Flower

- Это потому что твоё сердце наполнено восходами? Альфред только и мог, что смотреть в фиолетовые глаза Ивана. Когда же обрёл дар речи, голос звучал непривычно тихо. - Ого… это так… - Америка не знал, что сказать. Он вдруг забыл, как дышать, и сердце сжалось при взгляде в глаза России. Альфред не ожидал услышать таких слов от Ивана, так же как совсем не ожидал этого праздника, венка… ситуации… не ожидал возникшего чувства. – Гм, ну… э-эм, это довольно… мило. Россия улыбнулся, и его глаза засияли. - Я рад, что ты так думаешь. – Русский усмехнулся и игриво ткнул Америку в грудь. – Твоё сердце наполнено светом, поэтому ты такой оптимист, Америка! Даже когда не прав. - Спасибо... Эй! – Альфред понял, что имел в виду Иван. – Неправ? Я не ошибаюсь, приятель, и история это доказывает! – ответил Америка, подняв подбородок и подойдя ближе к России. Иван засмеялся и щипнул Альфреда за подбородок. - И такой гордый! По выражению лица американца, Иван понял, что должен разъяснить. - Нет, нет. Мне нравится это в тебе, Америка. – Он наклонился вперёд и внимательней взглянул в глаза Альфреда, надеясь передать искренность своих слов. Слова подействовали: вспыхнувший в голубых глазах огонёк утих. - О… тогда спасибо! «Что мне нравится в России? О, чёрт, может, рассказать ему?» - напряжённо думал Альфред. Он действительно восхищался упорством России, ведь тот прошёл через многое в своей долгой истории… а потом ещё поэзия. Альфред отвернулся, когда почувствовал, что краснеет и стыдится от мысли, что собирается выдать одну из своих тайн… тем более России! - Ну, гм, мне очень нравится, эм… - Какое слово лучше подобрать? Альфред быстро соображал, чувствуя на себе взгляд Ивана. Наконец, пришло на ум. – Твоя настойчивость, ну и, ты, гм, отлично владеешь, ну, - Америка не думал, что его лицо может ещё сильнее покраснеть, - слогом. - Да? – Россия придвинулся к покрасневшему Америке. – Ты читал русскую литературу? - Да… - Альфред избегал мягкого взгляда фиолетовых глаз и улыбки. Он пытался придумать и сменить тему, чтобы не было так стыдно. - Смотри, там не Украина с Беларусью? – спросил Америка, указывая в сторону костра. Несколько человек играли музыку, остальные же танцевали на цветущем лугу возле костра: кто-то в парах, а кто-то один. Сёстры, взявшись за руки, быстро кружились в танце и ударяли сапогом о сапог, когда подпрыгивали, отчего цветы и ленты в волосах тоже приходили в движение. Альфред не помнил, чтобы видел Белоруссию такой… обычной. Младшая сестра Ивана выглядела не такой неуравновешенной. - Они! – Россия повернулся и улыбнулся, заметив сестёр. – Когда заходит солнце, мы начинаем танцевать, пить, и, - он повернулся к Америке, - веселиться. Альфред широко улыбнулся. - Тогда чего мы ждём? – Он снова схватил Россию за руку, так же как когда они приехали сюда, и потянул его к кругу танцующих. Сердце у России подскочило, когда Америка потянул его за собой. Иван чувствовал тепло руки Альфреда, которая крепко держала его руку, и он снова вспомнил про венок. Ветер знает, что делает, Иван был уверен в этом. Будь он честен с собой, признался бы, что с Америкой не соскучишься, да и нравилось ему, когда тот, наполненный грозной решимостью, спорил с ним о политике и идеалах. «Может быть, Америка тоже так думает обо мне?» Поглощённый своими мыслями, русский очнулся только когда они приблизились к костру, возле которого расположились музыканты. Америка засмеялся и отпустил руку Ивана, указывая в сторону одного из инструментов. - Чувак! Смотри, какая огроменная гитара! – посмеиваясь, Альфред повернулся к Ивану, у которого на лице читалось замешательство. Русскому потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать, что сказать. Америка шутливо подтолкнул Россию и его смех обратился в хихиканье. Иван не смог сдержать улыбки. Смех Альфреда был заразительным и… очаровательным. Но, несмотря на это, Россия не мог позволить Альфреду смеяться над одним из национальных инструментов. Америка не переставал посмеиваться, держась за плечо России. - Америка, - начал Россия, но Америка стоял так близко, что он растерялся. Иван решил защитить свой инструмент и вдобавок утолить своё любопытство: что сделает Альфред, если он начнёт действовать? Всегда было интересно угадывать поведение других стран… Иван настроился и, закинув руку Альфреду на плечо, притянул его к груди. Заметив, что Альфред перестал хихикать и его голубые глаза удивлённо уставились на Ивана, русский решил продолжить: - Это не гитара. Это балалайка-контрабас, она должна быть такого размера. Россия посмотрел вниз на Америку и улыбнулся. Альфред хотел было сказать России, что ему не важно, как она называется – для него всё равно она останется огроменной гитарой, но темп музыки поднялся, и полуулыбка Ивана превратилась в усмешку. Молодые люди собрались между невысокой сценой и костром, когда танцоры прошли на другую сторону. Мимо прошёл Польша с венком на голове, ведя за собой взволнованного Литву. Феликс ухмыльнулся, глядя, как Иван смотрит на американца. - Давай, Иван, неужели не хочешь показать Америке, как ты двигаешься? Торис побледнел и быстро отвёл взгляд, пока Феликс, смеясь, уводил его на поляну. Иван посмотрел на Польшу, словно задумался над его словами, а затем снова на Альфреда. - Знаешь о казачьем плясе, Америка? Альфред покачал головой. - Это который вприсядку? По-моему, я видел его однажды… - И, прежде чем Россия ответил, Америка выбрался из-под руки и улыбнулся ему в ответ. – Ты танцуешь? - Да. Я танцую в разных стилях, Америка. - Правда? – Альфред никогда не видел, чтобы Россия танцевал. Обычно Иван просто сидел на заседаниях, смотрел своим зловещим взглядом и противостоял его гениальным идеям. Он не хотел признаваться, но ему было интересно посмотреть на танцующего Россию. – Иди! Покажи, на что способен! Не говоря ни слова, Иван удивлённо поднял бровь и посмотрел на Америку, загадочно улыбнулся и пошёл к русским и украинским мужчинам, которые уже набирали темп в танце. «Чёрт», - единственное, что пришло Альфреду на ум, когда он смотрел на Ивана. Россия подпрыгнул. Выбросил ногу вперёд, развернулся и хлопнул в ладоши. Высоко прыгнул и ударил рукой по стопе, а тем временем за его спиной мужчины хлопали и топали в такт музыке. Подпрыгнув, Россия встал вместе с остальными в линию и давай вприсядку, поочерёдно выбрасывая то левую, то правую ногу, да так быстро, что Альфред признал – выглядело впечатляюще. Америка начинал понимать, что не может игнорировать своё «впечатление», которое было не единственное, что он чувствовал. Кровь бросилась по телу, и он знал, что даже для июля стало невыносимо жарко. Иван продолжал танцевать. «Чёрт возьми, он сейчас сальто назад сделал?» - Глаза Америки расширились, когда он увидел, как Россия перевернулся. И в ту же секунду Альфред почувствовал, что его сердце снова, как тогда после слов Ивана, замерло. Россия быстро проверил на месте ли шиповник, раскинул руки и со всеми громко крикнул: - Эй! Россия нашёл его взглядом и широко улыбнулся, в голове у Америки тут же всё прояснилось. Когда Иван надел ему венок на голову, когда настоял на том, чтобы Альфред оставил один цветок, когда сказал те слова, когда надулся… надулся! То чувство, когда Россия приобнял его… и как Альфред взялся за его прохладную руку. Осознание всего ударило в голову - он почувствовал прилив крови к щекам, и стало трудно дышать… «Вот проклятье… меня привлекает Россия». Альфред сомневался в том, что именно это их боссы имели в виду, когда говорили, что они должны сдружиться. Он рассеяно провёл пальцами по мягким лепесткам подсолнуха на его шляпе. Когда танец закончился, пара человек одобрительно похлопали Ивана по спине; кто-то передал ему бутылку водки. Его замучила жажда и он сделал глоток. После танца Иван вспотел немного, но всё же остался бодрым. От России не скрылось, как Америка наблюдал за ним, когда он танцевал. «Интересная выдалась ночка Купалы». – Россия не ожидал вызванных чувств, но ещё меньше - что Америка ответит взаимностью. Иван повернулся к Альфреду и широко улыбнулся, видя погружённого в мысли Америку, который касался лепестков подсолнуха, прикрепленного к его западной шляпе. Россия пробрался сквозь толпу танцующих возле костра. Заметил, что щёки у Америки покраснели, и когда он подошёл ближе, тот смущённо опустил руку. - Хочешь выпить, Америка? – спросил Россия, предлагая ему бутылку. Альфред почувствовал, что должен показать свою мужественность. Он не собирался отказываться от выпивки и выглядеть бабой, даже если вовсе не хотел пить эту водку. - Конечно! – уверено ответил он, беря бутылку и делая большой глоток, словно это была кока-кола или будвайзер. Россия удивлённо уставился на него и с улыбкой произнёс: - Ничего себе, Америка. Удивил. Горло обожгло, и Альфред закашлялся, а на глазах выступили слёзы. - То-то же! – он пару раз кашлянул и ощутил, что раскраснелся не только из-за смущения, но и от алкоголя. Ему необходимо сменить тему. - Слушай, - начал Альфред, сняв шляпу и начав обмахивать её покрасневшее лицо, - классный танец - чтобы так танцевать нужна, эм, выносливость. «Чёрт, почему стало ещё жарче?» - Америка понял, что сам себе роет яму. Не умел он заигрывать с Россией. Америка прослушал, как Россия пробормотал тихое «спасибо», и не заметил, что у Ивана вспыхнули щёки, также как и у него. Вместо этого его глаза загорелись, когда он увидел, как один из музыкантов достал из футляра скрипку. - Скрипка… - негромко сказал он, словно случайно высказал мысль вслух. - Что? – спросил Иван, сделав ещё один глоток водки. Америка надел шляпу и, как ни в чём не бывало, повернулся к России. - Иван, ваши ребята знают, как исполнить музыку в стиле вестерн размером 4/4? - этот ритм сойдет для техасского тустепа. - Ты будешь танцевать, Амер... Альфред? – Россия заметил, что Америка обратился к нему по человеческому имени, поэтому тоже решил обратиться также. - Неа – мы будем танцевать! – хитро улыбнувшись, он взял за руку удивлённого русского. После того, как Иван перевёл музыканту просьбу Альфреда, он обрадовал американского гостя, что скрипач посещал американскую школу и, к счастью, мог сыграть, что хотел Альфред. Встав с Россией, Альфред взялся за руки, одну руку России положил себе на плечо, а сам уверено положил свою ему на пояс. Он был Америкой, чёрт возьми, а Америка все дела доводил до конца. Если Альфред признал возникшие чувства, значит, он не свернёт с выбранного пути. - Гм, Америка, по-моему, должен вести я, у меня рост выше. – Россия посмотрел на Америку, который рассмеялся и подвинулся ближе. - Ты знаешь тустеп, Россия? - А… нет. Понял, к чему ты ведёшь. И всё-таки Россия немного огорчился. Его американский партнёр по танцу усмехнулся и, пытаясь развеять неуверенность, утешительным и героическим голосом сказав: - Не волнуйся, просто делай, как я! – Улыбка осветила лицо, а глаза заискрились весельем. Но каким бы… милым не был Америка, у России было нехорошее предчувствие от его слов. И всё же идти на попятную не собирался, поэтому русскому оставалось только тяжко вздохнуть и согласиться, чтобы вёл Америка. Когда русские музыканты заиграли кантри-музыку, Альфред лёгким шагом закружил вокруг костра. Быстро, быстро, медленно, медленно, быстро, быстро, медленно, медленно, быстро, быстро, медленно, медленно. Он крутил Россию при каждом шаге, а на третий отступал, чтобы притянуть к себе и раскрутить обратно, снова продолжая шаг. Поднимался на цыпочках на каждом первом «быстро» и скользил по кругу со слова «медленно». Альфред наслаждался каждой минутой. Выражение лица Ивана было неподражаемо! С хмурого от того, что ему не дали вести, сменилось на смущенное и потрясённого от того, что Америка крутил его. Американец усмехнулся, танец был в самом разгаре и, похоже, он начинал нравиться Ивану! Поначалу Россия пытался вторить шагам, но теперь Альфред чувствовал, что он не просто следует, а понимает, как двигаться в этом танце, когда они разворачивались и шагали по кругу спина к спине, бок о бок, лицом к лицу. Россия решил для себя, что ни за что не расскажет Америке, как ему понравилось. Ни за что. Сначала сама мысль была невыносима, что вести будет не он. Он - Россия. Он крупнейшая страна на Земле, а ещё он мужественный, сильный, это он должен был вести! Однако когда шаги немного запомнились, уловился ритм, а лучистая улыбка не сходила с губ Альфреда, Иван понемногу начал наслаждаться происходящим. Ветер знает, что делает. Фиолетовые глаза то и дело заглядывали в голубые глаза, потом смотрели на подсолнух на шляпе. Каждый раз, когда они оказывались лицом к лицу, Иван хотел наклониться и узнать, как отреагирует Альфред, если он возьмёт его за подбородок и попробует поцеловать. И каждый раз, когда Россия набирался смелости, Америка снова крутил его, они становились бок о бок и продолжали шаги. И вот, песня закончилась, Америка со сбившимся дыханием отступил, чтобы передохнуть. А после чуть приподнял шляпу, глядя на русского. - Альфред, - Иван подошёл ближе и положил руку Америке на пояс. – Передохни немного, и я тебе покажу вальс на два па. Америка, сдавшись своим чувствам и ускорившемуся сердцебиению, расслабился в руках Ивана. Опустив шляпу на голову, в ответ двинул рукой по пояснице Ивана, как во время танца. - Ладно, и что же такое вальсна двапа? - Вальс на два па, - поправил Россия. – Моя версия твоего тустепа. Вальс в два счёта. Иван не понимал, но что-то в Альфреде определённо изменилось, потому что не было сомнения во взгляде Америки, того что их руки были чуть выше талии друг друга, и как Америка наблюдал за его танцем. «Нет, никаких сомнений, что Америке так же любопытно, как и мне… он думает так же». Россия наклонился ещё ближе, чуть касаясь губами уха, прошептал: - Он давно стал моим любимым, так что я поведу, подсолнух. Альфред, помедлив, кивнул, немного напрягая руку, лежавшую на поясе Ивана. - Но, меня жажда замучила. Есть что попить? Иван дал ему охладиться лимонным квасом, а сам с удовольствием наблюдал, как энергичный Америка с наслаждением выпивает этот квас. - На вкус как ферментированный лимонад! Чувак, просто офигенно! Ещё несколько больших глотков из бутылки России «малая вода», и щёки Альфреда порозовели, а глаза заблестели. - Слушай, - американец наклонился ближе, - этот праздник просто удивителен. Я его и в следующем году отпраздную! Чёрт, у меня же за два дня до него день рождения, давай тогда затусим на целую неделю! - Америка, ты выпил совсем немного и уже охмелел? – рассмеялся Иван, а затем внимательно посмотрел на Альфреда. – Потому что звучало, будто ты пригласил меня на свой следующий день рождения, да? - Конечно, пригласил! – засиял Америка, положив руки на плечи России. – Обязательно приходи! – Альфред обернул руки вокруг шеи Ивана. – Слушай! А давай ты приедешь ко мне на Хэллоуин! Россия не знал, что ответить, когда сердце быстро забилось, и он не мог оторвать взгляда от Америки; Иван одновременно почувствовал счастье и тоску. Почему же раньше они так хорошо не ладили? Почему не удержали дружбу, зародившуюся после американской революции? Не успел он ответить на эти вопросы, как пальцы Альфреда переплелись у него за шеей, а у костра заиграл вальс. - Не передумал танцевать? – спросил Иван у Альфреда, обеспокоившись за подвыпившего американца. – Ты не перебрал? - Нет! Трезв, как стёклышко! – довольно усмехнулся Америка. «По крайней мере, его ещё не шатает», - подумал Иван. Сердце подскочило к горлу России от мысли, что он собирался сделать. Поднеся бутылку к губам, он залпом допил остаток водки. - Чёрт возьми, Иван! Оставь и нам тоже, я думал, ты коммунист и делишь всё поровну! – Альфред рассмеялся от своей шутки, и на секунду опустил голову на грудь Ивана. Подводя своего подвыпившего партнёра по танцу к кругу возле костра, где уже многие подошли танцевать, Иван с усмешкой произнёс: - Говорил же тебе, Америка, что технически я больше не коммунист. Приблизившись к танцующим, Иван взялся за талию и почувствовал, как холодные руки согреваются от тепла Альфреда. Попав в такт, они плавно закружились в танце. Сердце у России тоскливо сжалось. Как же давно он не танцевал этот вальс. Россия кружил Америку, поддерживал при наклоне, и когда их взгляды встречались, он смотрел на Ивана, словно видит впервые. Россия всё не мог выкинуть из головы слова Америки о том, что он может его поцеловать, и поэтому наблюдал за ним, чтобы уловить момент. Конечно, Иван знал, что Альфред мог ляпнуть, не подумав, но если он сказал при ком-то, то выполнит. Иван надеялся, что думает верно. Музыка затихла, и он низко наклонил Альфреда. Сердце по-прежнему бешено колотилось в груди от мысли, что он совершит задуманное. Россия, как и Америка, всё доводил до конца. Когда он настроился, то всё остальное не имело значения, так же, как и когда другие страны не одобряли его действий, а он всё равно поступал по-своему. Он решился, дороги назад нет. Иван взглянул Америке в глаза, такие голубые, цветом летнего неба, на его волосы, подсолнух на шляпе, а потом на мягкие розовые губы. Прикрыв глаза, он настроился и, наклонившись, коснулся губ, притянув Америку ближе. Губы Альфреда оказались такими же сладкими и мягкими, как Россия и представлял. Но он и подумать не мог, что сверхдержава ответит на его поцелуй, запустив руку в его волосы, или что вздохнёт и откроет рот, чтобы Иван смог проникнуть в него языком. Этого он не ожидал.