Ivan Kupala Day or The Search for the Fern Flower

Америка слышал, как невольно стонет в поцелуе с Россией. Губы Ивана оказались мягче и теплее, чем он ожидал. Подняв руки и запустив их в серебристые волосы, он провёл по гладким лепесткам розы, которая всё ещё была в волосах России. Их языки танцевали друг с другом, как танцевали они всего пару минут назад. Всего ненадолго забыли, что некогда между ними была вражда. Коммунизм. Капитализм. Что ещё? Холодная война? И… Кубинский ракетный кризис? Да какая теперь разница? Вместо этого в голову приходили воспоминания о праздновании конца Второй мировой, сотрудничестве на международной космической станции и подписании договора о сокращении стратегических вооружений. Две великие страны продолжали целоваться, ни на что не обращая внимания. Ни Иван, ни Альфред даже не взглянули на дрожащего Литву, который прикрыл глаза Латвии, или на хихикающего Польшу, не обратили и внимания на старшую сестру России, которая вздыхала от того, что младшая рыдала и срывала цветы и ленты с волос. Воздух в лёгких закончился, Россия медленно открыл глаза и почувствовал, как от улыбки Америки сердце вырывается из груди. Иван выпрямился и потянул за собой Альфреда. Америка ни на секунду не отводил взгляда от полюбившихся фиолетовых глаз. Полуулыбка превратилась в усмешку, когда Америка отступил и поднял подбородок. - Кто бы мог подумать, Иван? Ты устроил потрясающий праздник. Россия протянул руку и снова ущипнул гордо поднятый подбородок американца. - Он ещё не закончен, любовник. Иван не мог до конца поверить в то, что только что сделал, не мог поверить в то, что так сильно бьётся сердце и что после такой вражды Америка испытывал те же чувства. Иван стоял рядом, не отпуская подбородок Альфреда, а у того мысли были схожи. Он ощущал, как Техас соскальзывает с носа, норовя отделиться. Не отрывая взгляда от России, Америка поправил очки указательным пальцем. «Не сегодня», - мысленно наругал он их. Так они бы простояли, наверное, целую вечность, если бы не крик, который отвлёк Россию от его новообретённой любви. Украина держала Беларусь, чьи глаза горели, по щекам текли слёзы, освещённые огнём, а она вырывалась и кричала сначала на своём языке, затем на английском, чтобы понял Америка. - Нет! Мой брат! – она повернула голову к России. – Я забью его! – а затем бросила полный ненависти взгляд на Америку. – Я убью тебя, я убью, убью тебя, Америка! Альфред насторожился, подошёл ближе и, расправив плечи, положил руки на бёдра. - Это объявление войны? Украина испугано раскрыла глаза и сразу же встретилась взглядом с братом. Новоиспечённая любовь или нет, если Америка говорил о войне, Россия не мог такое списать на шутку. Украина поторопилась и громко ответила: - Нет, нет, Америка, она не это имела в виду! Тем временем Россия обнял всполошившегося Америку. - Альфред, ты ещё не пил Хванчкара? Моё любимое вино у Грузии. – Он надеялся, что эта тема не была щекотливой. Грузия и в этом году не был на празднестве. Иван поспешно добавил: - Оно сладкое, попробуешь, да? К счастью, Америка улыбнулся и расслабился в его руках. - Ой, думаешь, что скоро снимут запрет? - Не всё зависит от меня, Альфред, - ответил Иван, когда они проходили мимо костра к столу с вином. – Ты ведь знаешь, что у меня было очень много правителей, больше сорока четырёх. И у каждого своё видение ситуации. Америка почувствовал, как возросло напряжение русского, развернулся к нему и, сцепив руки за широкой спиной Ивана, лучезарно улыбнулся: - Не переживай! Я всё понимаю! Напомни мне, как оно называется? Хванч… что-то там. Россия расслабился, обрадовавшись, что не был затронут давний спор. Полуулыбка вернулась, и фиолетовые глаза замерцали, когда Иван неохотно отступил от Альфреда, чтобы налить вина в два бокала. Америка пригубил вина. - Ммм! – оценил он вкус, а потом залпом выпил красно-рубиновую жидкость. – Малина! Обернув руки вокруг шеи и припав к губам Ивана во втором поцелуе, Альфред наслаждался малиновым ароматом, задержавшимся на губах и языке русского. Россия страстно ответил на поцелуй. Пока они целовались, Иван взял бутылку у Альфреда, а когда оторвались друг от друга, наполнил бокал американца. - Так как оно называется? – спросил Америка, отходя от стола. - Хванчкара. Оно выиграло две золотых медали, - ответил Иван. – Я рад, что оно тебе понравилось и что ты хорошо проводишь время. – Он посмотрел на Америку и увидел, что тот допивает уже второй бокал. – Альфред, может, притормозишь? – спросил Россия, а сам по просьбе Альфреда наливал ему следующий бокал. Про «притормозить» Альфред пропустил мимо ушей, зато обратил внимание на другое: - Хорошо провожу время – это ещё слабо сказано, чувак! – рассмеялся Америка, но вдруг стих, покраснел и отпил ещё глоток. – Гм, - начал он, - я… эм, полагаю, что «чувак» это не то слово, которым должен теперь тебя называть, ага? - Правда? – Россия насмешливо посмотрел на Америку, который явно впал в глубокие раздумья. Иван допил первый бокал и налил ещё, в ожидании ответа стоявшего перед ним и постукивающего пальцем по подбородку Америки. Наконец решение пришло в голову. Улыбнувшись, американец приблизился к России и прошептал: - Милашка. «Милашка?» Иван помотал головой. Так называли домашних животных, детей и девушек. - Ну уж… нет. - Нет? – обиделся Альфред, но тут же придумал новое: - Пышка? У России сердце ухнуло вниз от мысли, что кто-нибудь мог слышать, как его назвали пышкой. - Альфред, - сдержано начал Иван, - зови меня по имени, как и все близкие. - Что? Не нравится, когда называют пышкой, пышка? – Америка шире усмехнулся и повернулся, чтобы опереться спиной о грудь России, пока наливал сладкое грузинское вино. – Ты никогда не говорил об имени, которым зовут тебя близкие. Что за имя? Назови его Альфред ещё хоть одним смешным прозвищем, Иван взялся бы за кран, но то, как он наклонился к нему спиной и как тепло спросил о его имени - успокоило Ивана. - Ваня, - тихо ответил Россия. - Ваня? – Америка повернулся к Ивану и обвил руками его шею. – Ваня, - повторил он, заметив румянец на щеках Ивана. – Мне нравится! – Америка продолжил, сверкнув голубыми глазами. – Я супер потрясающе провожу время, Ваня! Сердце ускорилось от того, что Америка позвал его по уменьшительной форме имени. Россия не успел сказать ему об этом, потому что слова вылетели из головы, а внимание Америки привлекла машина с бочонком, на котором по-русски было напечатано «вишнёвый квас». - Что это? – живо спросил Америка, заинтересовавшись ещё до того, как машина остановилась. Россия улыбнулся и прочитал слова с бочонка: - Вишнёвый квас. – Альфред всё ещё вопросительно смотрел на него, и Иван продолжил: - Вишнёвый квас. У Альфреда загорелись глаза, и он подпрыгнул так же, как когда сказали про пончики. - Это как лимонад, только вишня! О мой бог, Ваня, я обожаю вишню! - радостно закричал он. При том Иван обнаружил, что его энергичный американец утаскивает за собой. - Да, я тоже. Как оказалось, Америка действительно любил вишню, судя по тому, как он кружку за кружкой выпивал сладкий прохладный квас, а после мягко улыбнулся русскому. - Иван, этот праздник невероятно удивительный. Ты знаешь, как нужно праздновать! – с улыбкой произнёс Альфред, допивая последний стакан вишнёвого напитка. – Какие ещё удивительно вкусные русские напитки ты скрываешь, Ва~ня? – Альфред игриво растянул его имя. Россия улыбнулся и обнял Америку. - Что бы ты хотел попробовать? – Иван махнул рукой, показывая на столы с разнообразными напитками: от сладких цветочных чаёв из сафлора, шиповника, черного чая до прозрачной охлаждённой бутылки водки в ведре со льдом, где небольшие кусочки фруктов, впитав алкоголь, чуть придавали водке своего вкуса. Они попробовали все напитки. Звучала музыка. Все веселились, как могли: танцевали, смеялись, общались, выпивали, пировали. Альфред, опираясь на плечо Ивана, настоял ещё на нескольких бокалах вкусного грузинского вина и пытался выпить по рюмке водки каждого вида. Америка вздохнул России в плечо, они оба, покачиваясь, держались друг за друга. В руке у Ивана была одна из любимых водок. Сделав глоток «Столичной», он поймал зубами ежевику, плавающую в прозрачной жидкости. Почему этот день не настал раньше? Иван поднёс бутылку к небу. - За ветер! Альфред оторвался от плеча Ивана и, подняв на него голубые глаза, криво улыбнулся: - Чего-о? - Я благодарен ветру за то, что он свёл нас, мой американец. – Иван с любовью посмотрел на Америку, который опирался на него. Россия был рад своему опьянению, которое избавило его от нерешительности. Он даже не пытался скрыть, что прикосновения Америки волновали его кровь. Как и сейчас. Криво улыбаясь, Альфред отстранился от плеча Ивана и опёрся спиной о грудь, а сам потянулся за бутылкой водки и, взяв её из рук России, поднял кверху. - Твоё здоровье! – Поднёс к губам бутылку и, позабыв о обжигающем ощущении, прилично отпил из неё. Когда вернул бутылку, Америка взял зажатую между зубов ежевику и повернулся к России, прижавшись вплотную. Альфред взглянул в яркие фиолетовые глаза и невнятно с южным акцентом пролепетал: - Ваня, спасибо. Я чу-чуточку пьян. – А затем поднёс ежевику к губам России. - Мм, да. – Иван взял тёмную ягодку, и губы задержались на кончиках пальцев чуть дольше, чем следовало. – Я тоже. Альфред недоумённо моргнул. «А… снова сказал на русском» - Я тоже, - улыбнулся Америке Россия, когда они добрались до покрытого мхом бревна. По обе стороны на других таких же брёвнах сидели и веселились друзья, пары целовались и шептались друг с другом, люди отдыхали везде, празднуя вместе середину лета. Россия не стал садиться рядом с Америкой, вместо этого он решил действовать и, осмелев, оседлал его колени. Россию лишь немного волновало, что давние военные дела помешают их сближению. Ему не стоило волноваться. Что касаемо Америки, это давняя история. Останется так или нет, он всё равно хотел создать военную оборону в Европе, в этом Альфред даже не сомневался. Протянув руку, Америка коснулся лепестков розы за ухом. Фиолетовые глаза встретились с сапфировыми, когда Иван обхватил подбородок Америки, чтобы захватить его губы губами в третий раз за этот вечер. Сердце забилось быстрее, когда их языки переплелись и Америка застонал в поцелуе. Иван оторвался от губ Альфреда, на которых остался вкус ароматизированной водки, а когда взглянуть на покрасневшее лицо, почувствовал, как у самого заалели щёки. Плавным движением руки Россия снял шляпу с краснеющего Америки и положил её на бревно за спиной. Глядя на красивого, мощного, но такого наивного Америку, охмелевшего от его водки и вина, одетого в его красные штаны и расшитую рубаху, глядя на большие голубые глаза и покрасневшие щёки, Иван чувствовал, что его сердце вот-вот остановится от такого зрелища. Боже, если бы он знал, что Америка может быть таким… несомненно, история была бы другой. Иван нагнулся и поцеловал Альфреда, снова слыша гортанный стон. Когда он прижался к Америке, то ощутил тепло и почувствовал через мягкие льняные рубахи, как быстрее забилось сердце Америки. Иван распахнул глаза, чувствуя, как Альфред углубляет поцелуй, приподнимается и обхватывает спину руками. Иван не обратил внимания на чьи-то удаляющиеся в лес шаги, пока не услышал знакомый польский смех и на удивление уверенно отвечающий голос литовца. Внезапно его лицо покраснело, на сей раз не от выпитого алкоголя, а от осознания, что он пошёл на поводу у желаний. Медленно Иван отдалился от опьяняющего поцелуя Америки. Он протянул руку за голову Альфреда и снял цветок с ковбойской шляпы. Опьянённый, он старался сосредоточиться, чтобы провести лепестками по лицу Америки, наклонился и сказал: - Знаешь, мой красивый американец, легенда гласит, что папоротник цветёт только этим вечером. Никому не удавалось найти этот цветок. Поговаривают, что цветок папоротника приносит небывалую удачу тому, кто найдёт его в сердце леса… Любящий конкуренцию Альфред оживился и мигом выпрямился. - Чёрт возьми, идём! Мы найдём его! Поднявшись с колен, Иван помог Альфреду подняться. Америка цепко обнял Россию. - Герой никогда не свернёт с пути! Россия усмехнулся, чувствуя, как неестественно нагревается тело, от мысли, что они, старые враги, тайком целовались на краю леса, пока верхушки елей и дубов незаметно, но ощутимо гнулись на ветру. Когда они дошли до места, где тёмные листья деревьев плотно смыкались над головами, Америка остановился, посмотрел широко раскрытыми глазами на Ивана и приблизился ближе к его груди. Полный решимости не показывать свой страх, Америка опустил глаза и потеребил края шарфа, прежде чем обернуться и посмотреть на Ивана. - Хм, не то, чтобы мне было страшно или ещё чего. – Он заставил себя героически рассмеяться. – Но, знаешь, гм, мне тут стало интересно. Здесь же нет, к примеру, призраков или кого ещё? Я слышал, что в лесах Японии и Германии обитают странные существа… - А, - наклонив вниз голову, Россия загадочно улыбнулся Америке, догадавшись, что скрывается за напускной храбростью. - Мои леса не похожи на Шварцвальд на западе или на Аокигахара на востоке. На моей земле тебе не стоит бояться оборотней, тёмных эльфов или мертвецов. - Нет? – взбодрился Альфред. Если ему нужно было волноваться только о Йети или кто там был у России, то ничего страшного. К сожалению, Россия не закончил. - Нет. Ничего подобного. – Россия обнял и притянул Америку к груди. Наклонившись нос к носу, стало ясно, что Россия хочет, чтобы слова прозвучали убедительней. – Духи леса празднуют сегодня и у них хорошее настроение. Баба-Яга не тронет нас и дождётся настоящих людей, Леший, царь леса, сегодня в добром расположении духа. Только не тревожь лес, и можешь не волноваться, что он схватит тебя своими длинными кривыми пальцами. Даже утопленники в ночь Ивана Купала не причинят вреда. Иван улыбнулся, не видя скрытое тенью леса поражённое лицо Альфреда. - Ко всему прочему, - продолжил он, - кроме них существуют по-настоящему страшные духи. - Уг-у. – Америка начал трезветь от невидимой угрозы, которая, несомненно, существовала. – А утопленники, Баба-Яга и Леший точно существуют? Россия медленно продвигался вперёд в кусты, всё ещё обнимая Америку, когда ответил: - Баба-Яга, ну, их много. Если простым языком, то они ведьмы-каннибалы. Иногда помогают и всегда хитрят. Леший – хранитель леса. Он любит блины, которые как тонкие оладьи, и если ты дашь ему их, то он не защекочет тебя до смерти. А вот нечистые духи на самом деле существуют. И, если честно, это очень печально. Америка отпрянул от России, потрясённый тем, что тот говорил о таких ужасах… как ни в чём не бывало. - Ведьма-каннибал? Дух, который может защекотать до смерти, если не накормить его блинами? И приведения, будь они нечистыми или какими там! – Альфред кашлянул и выпятил грудь. – Эм, ты только не подумай, что я боюсь! Но именно в этот момент длинный судорожный вздох донёсся из-за куста справа, Америка истошно вскрикнул и прыгнул на Россию, обхватив ногами талию и уткнувшись лицом в шарф.