Случившегося не изменить, Принцесса

Крутя маленький кулончик в виде золотого цветка в руках, Николь Аллен задумчиво хмурила брови. После потасовки в кафе, Седрик поспешил увезти свою «испуганную» даму сердца на улицу, где и вручил ей это украшение. Да, оно было милым, но к сожалению для Николь эта была лишь очередная безделушка, которая возможно подойдёт к ее золотым серьгам из Эмиратов, а вот для Седрика это было символом начала их любви. Сославшись на головную боль, когда тот потянулся к ней за поцелуем, девушка фактически унеслась от новоиспечённого ухажёра. Как бы ей не хотелось сбежать от прошлого — оно все равно будет преследовать ее. Казалось, что его влюблённый взгляд сменится на ненавистный, и Седрик ударит ее. Сидя на кровати в комнате девочек в полном одиночестве, Николь чувствовала лишь опустошение и… шок. Там был Поттер, он слышал, он все видел. Зачем он вообще сидел под мантией, он следил за ней? Нет. Бред какой-то. Поттер хоть и придурок, но уж не как не сталкер. Хотя… зная ее тягу к больным на голову парням, будет неудивительно, если мальчишка окажется психом, учитывая, как они поругались в последний раз. Она до сих пор помнила его обезумевший взгляд, руки, которые так грубо оттолкнули ее от себя, слова, ранившие девушку в самое сердце. Николь не могла до сих пор поверить, что человек, которого она полюбила почти что, как родного брата, просто взял и бросил ее. С ней так всегда будет? Ее всегда будут бросать и обижать? Если так, то Аллен казалось, что смысла в дальнейшей жизни нет, и… — Все, прекрати, — сказала та сама себе, мотнув головой, — Аллен, ты уже задолбала, — выйдя из спальни, девушка направилась в коридор, так как в Гостиной сидеть не хотелось из-за вечно недовольной морды Поттера. По крайней мере, Николь не горела желанием его там встретить. Все говорили, что парень свихнулся, кто-то даже говорил, что застал его однажды плачущим, отчего Аллен почему-то вздрогнула. С ним определённо что-то не так, а это значит, что Николь должна держаться от него как можно дальше. Вдруг он для неё опасен? Подсознание конечно же твердило ей о другом, но девушка даже не желала его слушать. Поттер ей больше никто. Гарри Поттер? Кто это? Она его не знает. Холод пробивал до костей, когда Аллен, выйдя на улицу, вздохнула полной грудью. Осенний, почти что даже зимний уже ветер, больно бил по лицу, и блондинка поспешно закуталась в свой разноцветный шарф. Небо было серым, что сказывалось на настроении окружающих. Недаром же говорят, что погода действует на людей. Но завидев девушку, все будто бы вышли из своей хандры и начали мерзко шушукаться. На устах девушек появились хитрые улыбки, и Николь, нахмурившись, продолжила свой путь в никуда. — Шлюшка, — послышался голос Панси Паркинсон, и Аллен, остановившись, обернулась. Слизеринка, гаденько хихикая со своими подругами, смотрела прямо на неё, отчего у Николь зародилось внутри неприятное, колющее чувство. Отвернувшись, девушка вдруг снова услышала: — Она ещё и тупая, — резко развернувшись, блондинка процедила сквозь зубы: — Извини? — Извинения приняты, — хмыкнула та, и подруги ее снова захихикали. — Мопсик, лучше не зли меня, — рыкнула Николь, чувствуя, что теряет контроль. — Иначе что? Пройдёшь трахаться со своим Диггори? Или Поттером? А может быть со всеми вместе? — А тебе завидно что ли? — хмыкнула девушка и почувствовала, как ногти ее впиваются в кожу, — Какое тебе вообще дело до моей личной жизни? — С того, что о тебе сегодня утром написали, — вручив ей газету, слизеринка прошептала перед уходом, — Шлюшка. — Николь, смотря на оглавление, почувствовала, как глаза ее застилает пелена слез. Огромными, чёрными буквами было написано то, что заставляло сердце больно заболеть. «ПОЗОР И ШОК! НИКОЛЬ АЛЛЕН КРУТИТ РОМАН С ДВУМЯ ЧЕМПИОНАМИ!» Дрожь в коленках дала о себе знать, и Николь, поспешно оперевшись на колонну, почувствовала, как сердце ее заколотилось, словно бешеное. Твою мать. Только этого ещё не хватало. Ее итак все считали не самой добропорядочной особой после первой газеты, но что будет после новой «сенсации»? Кто вообще дал право этой тупой бабенке ломать репутацию девочке-подростку? Тяжело задышав, Аллен почувствовала, как начала стремительно краснеть от злости. Сжав кулаки и не заметив упавший на пол вязаный шарф, девушка, яростно пыхтя, ринулась подальше от любопытных глаз и сплетен. Смотря себе под ноги, Николь не заметила зовущего ее человека, и стоило Седрику коснуться ее плеча, как девушка вдруг резко оттолкнула его и закричала диким голосом: — Ну чего ещё?! — Н-Николь, — чуть испуганно проговорил юноша, завидев ее покрасневшее от злости лицо, — Я тебя искал, чтобы… — Бросить?! Ну да, никому же не нужна тупая американская шлюха! — Милая, успокойся, пожалуйста, — ласково пролепетал тот, пытаясь отвести ее в сторону. — Я тебе не милая, мать твою! Какого черта она вообще смеет писать такое об учениках?! Кто ей дал на это право? Какого черта вообще это разрешают публиковать, покажите мне это придурка! Что она дальше напишет, а?! То что мы все втроём траха… — Николь, да успокойся уже наконец! — прикрикнул на неё Диггори, и девушка прикусила губу от негодования, — Я со всем разберусь, я обещаю. Пожалуйста, не расстраивайся. — Знаешь, вначале я смеялась над этим. Вместе… с ним. Мне казалось, что это смешно, и… — Она больше не посмеет портить тебе жизнь, — чуть слышно прошептал тот, успокаивающе глядя ее по плечам. — Не получится, Седрик, — хмыкнула грустно Николь, — Моя жизнь и без того разрушена.

***

Тепло от свеч отдавало слабым уютом, освещая полностью кабинет директора. Запах лимонных долек, пропитавший всю комнату, будто бы попал в ДНК всех присутствующих. Из-за запаха появлялась неприятная тошнота, но всех это не так волновало, как одна серьезная проблема с одним парнишкой. Декан Гриффиндора, хмурясь, поджимала в тонкую нить губы, в то время, как Снейп и Грюм поглядывали то друг на друга, то на мрачного директора. — Альбус, — подала голос Минерва, — Поттеру нужно в Мунго. Ты сам все видишь, он не в порядке. Ты слышал, что о нем говорят? Что он творит? — Снейп, скривив лицо, заставил Макгонагалл недовольно на него посмотреть. — Милая моя, я не могу, — выдохнул Дамблдор, опустив понуро голову, — Мальчик участник Турнира. Это опасно. — А ещё опасно отправлять психически нестабильно подростка на этот Чертов Турнир! Гарри Поттеру нельзя там участвовать! — Мы можем попросить Поппи приготовить ему успокоительные, — в том же спокойном тоне прошептал директор, и женщина, наконец вспыхнув, подобно зверю ее факультета, вдруг закричала: — Да не успокоительные ему нужны, а поддержка! Он подсесть на лекарства может, ты понимаешь?! — Разве… Аластор, разве у мальчика… — Он всех избегает, Дамблдор, — прохрипел мужчина, — Даже меня теперь. Он прогуливает уроки и… — Бьет учителей, — язвительно вставил свои три копейки Снейп, но под усталым взглядом директора, замолчал. — Есть… один вариант. Я напишу кое-кому, но это не отменяет того факта, что за мальчиком перестанет вестись наблюдение. — Ну это понятно. Минерва права. Поттер взаправду может сойти с ума, а псих нам тут не нужен, — хмыкнул Снейп. — Мерлин, как же я боюсь за мальчика. Он же совсем ещё ребёнок. А вдруг он что-то с собой сделает? — голос Макгонагалл предательски дрогнул, и Дамблдор поспешно протянул ей платок. — Я вас умоляю, Минерва, — закатил глаза Зельевар, — Мальчишка слишком самолюбив, чтобы пытаться вскрыть себе вены! — Снейп, ради всего святого, закрой свой рот! — рявкнул Грюм, — Ну дал он тебе по морде, ну и что? Ты своим поведением сейчас точно так же нарываешься. — Как вы… — Господа! — крикнул директор, и мужчины, отойдя друг от друга, лишь ненавидяще покосились друг на друга, — Я понимаю… понимаю вас. Мы все переживаем за мальчика, все нервничаем, — Северус закатил глаза, но волшебник лишь проигнорировал его,  — Гарри сейчас не в форме, но… это не единственная проблема, — преподаватели, удивленно уставившись на директора, застыли в немом вопросе, — Николь Аллен. Она была с ним рядом, когда все произошло. Она… — Девочка лжёт, Дамблдор, — грозно поговорила Макгонагалл, — И мне кажется, что там не один секрет. Поттер влип во что-то ещё, — Пожилой волшебник лишь устало вздохнул и потёр глаза. Разойдясь по своим кабинетам, учителя Хогвартса оставили Дамблдора в полном одиночестве. Боже, как же все запутано. Гарри действительно погибает, от него осталась лишь блеклая тень. Тень, от того храброго и светлого мальчика, заполняющего своей энергией все пространство. Долго расхаживая по кабинету, волшебник все же сел обратно, и достав перо, промокнул его и принялся писать единственному человеку, который способен вытащить мальчика из болота. Сириусу Блэку.

***

С трудом разомкнув глаза, Гарри медленно напялил на себя очки и с тихим, почти что беззвучным стоном приподнялся на локтях с тёплой кровати. Сознание все никак не могло понять какой сегодня день и что вчера произошло. Все будто бы слилось в одну кучу. После разговора со слишком шумной Гермионой и встречей с… не важно, Гарри вдруг осознал, что последующие события превратились в обыкновенное лежание на кровати под прохладным одеялом. Боже, какой сегодня день? Воскресенье? Оглядев комнату, Поттер удивлённо нахмурился, осознав, что находится в помещении совсем один. Даже в ванне не было шороха и криков. Взглянув на будильник, Гарри тотчас попытался встать с кровати, но запутавшись в одеяле, с грохотом упал на пол. — Черт! — зарычал тот, потерев ушибленный лоб. Покачиваясь, мальчик недоуменно поднялся с пола, все ещё озираясь по сторонам, — Какой… какого… какой сегодня день? — вопросы навалились на него, словно град, и парень, выйдя из своей «норы», спустился вниз, как вдруг увидел двух проходящих мимо него девочек. — Эй, девочки, — пролепетал тот, и второкурсницы остановились, испуганно на него глазея, — Эм… что… какой сегодня день недели? — Понедельник, — пропищала темноволосая. — Понедельник?! — удивился мальчишка, и дети, испугавшись, поспешно сбежали от «ненормального», — Как… почему… почему меня никто не разбудил… твою мать, — поспешив в ванную, Гарри судорожно открыл тюбик с пастой, и поднеся щетку к зубам, поднял глаза к зеркалу и застыл. Почти что чёрные синяки под глазами в сопровождении с белым лицом, навевали ужас и отвращение. Он выглядел так, будто семь лет сидит на героине. Исхудавший, с выпирающими скулами, глаза тусклые, как угли. Мерзость. Сморщившись, Гарри поспешно закончил утреннюю процедуру, и плеснув на себя ледяной водой, вышел из ванны навстречу завываниям Профессора Трэлони. Боже, повезло, что сейчас урок с ней, а не со Снейпом. На часах было почти что два часа, прошёл до этого урок Травологии, который он, конечно же, пропустил, поэтому, плетясь, как уточка, Гарри надеялся успеть хотя бы на Прорицания. Да, ему конечно никуда не хотелось, но Гарри надеялся, что хоть так он перестанет чувствовать жуткую слабость и недомогание, от которой сводило судорогой все внутренние органы. Хотя подождите. Это же голод. Осознав, что еда не поступала к нему в желудок дня так три, Гарри, закатив глаза, думал уже вернуться обратно, но жуткой слабости, понял, что путь до кабинета ему короче. — Твою мышь, — зашипел тот, и постучав в дверь, услышал мерзкое: «Кто там?» Отворив дверь, Гарри наткнулся на множество любопытных глаз, и нахмурившись, извинился за опоздание и хотел уже поспешно сесть, как вдруг снова услышал будто бы загробный голос Трелони: — Ты скоро умрешь, мой дорогой мальчик! — Кто-то поперхнулся воздухом и ахнул. Николь, оторвавшись от книги, недоуменно уставилась на преподавательницу. Ей… все равно на Поттера, он безусловно ее настораживает и бесит, но…как можно такие вещи говорить своему ученику?! — Жду не дождусь, — буркнул мальчик, и проигнорировав взволнованный взор Гермионы, плюхнулся подальше ото всех. Быстро посмотрев на мальчишку, блондинка поджала губы и отвела взгляд. Внутренний голос что-то нашёптывал ей, что-то тревожное, но девушка и не думала его слушать. Мальчишка уже на людей бросается, от него нужно держаться подальше. Сердце, отбивая чечётку, заставило Николь вздрогнуть и на миг застыть, как вкопанная от нахлынувшего воспоминания: «Громкий смех проходящих мимо людей неистово заглушал уши. Магглы, словно мыши на корабле заполнили парк развлечений. Объевшийся до невозможности Гарри с упоением рассказывал своей новоиспечённой подруге во всех подробностях свои приключения на втором курсе. Солнце, жаря промокших от пота ребят, даже не собиралось их щадить, поэтому, купив водичку, Николь протянула ее брюнету. — Они идиоты, или да? — хмыкнула та. — Отчасти, я могу их понять, — вздохнул Гарри, — Но было не очень приятно когда шептались за твоей спиной. — Поттер, — заправив локон за ухо, проговорила девушка, — Если кто-то будет тебя обижать — сразу давай ему в морду. — А ты добрая, — усмехнулся мальчик, отпив ещё немного из бутылки. — И сексапильная, — хмыкнула блондинка, с хитринкой наблюдая за тем, как уши Поттера начинают стремительно краснеть, — Пошли, Принцесса. — Куда? — Фотографироваться в кабинке, — девушка протянула ему руку, — Не бойся, приставать не буду.»

***

Еле отсидев весь урок, девушка нервно ерзала на стуле и старалась не смотреть на мальчишку. Она убеждала себя, что в этом нет необходимости. Зачем ей на его смотреть? Чтобы ещё больше настроение себе испортить? Но к сожалению, у людей так заведено, что чувства иногда сильнее здравого смысла. Но иногда чувства способны настолько сильно взять контроль над твоей жизнью, что эта жизнь и разрушится. Нет. Ей нет до него дела. Совершенно. Кто он ей вообще, муж что ли? «Ну посмотришь ты на него. Ну и что. Это всего секунда.»  — шептало ей сознание, будто бы дьявол на плече, и Николь, слегка склонив голову, из-под лба посмотрела на задумавшегося мальчика, как вдруг он поднял свои глаза на неё. Его расплывчатый взор тут же преобразился в яростный, и казалось, что зелёные глаза его вмиг почернели. Запаниковав, Николь быстро отвернулась и случайно уронила перо, про себя сквернословя. Сердце бешено колотилось, и липкое чувство страха подкатило к самому горлу. Пора это прекратить это, Аллен. Пора обо всем забыть. Стоило уроку закончиться, девушка пулей вылетела из класса, попутно чуть не сбив с ног рассеянного Невилла, смотрящего куда-то в пол. Обида на счёт статьи немного угасла, да и как бы странно это ни было, сплетен стало гораздо меньше. Похоже, Седрик постарался. Но стоило ей о нем на секунду подумать, как смех мальчика пронёсся сзади неё. Девочка, застыв, поджала губы и краем глаза посмотрела на юношу. Диггори, в окружении пуффендуйцев, что-то энергично рассказывал, в то время, как девушки наматывали мечтательно локоны на свои пальцы, а парни кивали на каждое его слово. Может подойти? Всё-таки она дала ему надежду, назвала себя его девушкой. Да, целоваться пока невыносимо, настолько, что начинается паническая атака, но… можно же попробовать, да? Она же сама себе пообещала, что все поменяет в своей жизни, излечится в конце концов, так пора действовать. Если что-то пойдёт не так — она сразу сбежит. Кивнув самой себе, девушка повернулась лицом к компании, и Седрик, сразу ее заметив, влюбленно улыбнулся и подозвал к себе. Глубоко вздохнув, Николь шагнула вперёд, и пуффендуйки, завидев ее, недовольно поджали губы и поспешно отошли подальше от Диггори. — Привет, красавица, — прошептал улыбчиво тот, слегка прикоснувшись губами к ее лбу, и девушка, на миг забыв, как дышать, зажмурилась. Все хорошо, Николь. Это просто легкий поцелуй. — Привет, — приподняла уголки своих губ та, и друзья мальчишки заинтересованно вскинули свои брови. — Знакомься, это мои друзья, — глянув на ребят, девочка нервно сглотнула. Кажется, она им не нравится. Напряжённо поджав губы, пуффендуйцы переглянулись. — Седрик много рассказывал нам о тебе. Все уши прожужжал, — хмыкнул какой-то пацан, и юноша посмотрел на него страшными глазами. — Да и не только Седрик. Газеты тоже не утихают, — хихикнула Аббот. Диггори умоляюще на неё уставился. — А я думала, что пуффендуйцы не настолько тупые, чтобы верить всякому бреду в газетах. — усмехнулась Аллен, вздёрнув гордо подбородок, и уши Ханны покраснели от гнева, но девочка, стараясь не поддаваться агрессии, продолжила: — Но ты же таскалась везде с Поттером. Все это знают. А сейчас он свихнулся, и ты странным образом оказалась тут. — Ханна… — прохрипел было Седрик, но Николь его перебила: — Малышка, а кто тебя учил лезть в чужую жизнь? То что происходит между мной и Поттером — не твоего ума дела. Это всех касается, — повисла напряжённая тишина. Диггори, красный как рак, уже сто раз пожалел, что познакомил свою девушку с ребятами. Немного испуганно смотря на разгневанных девушек, юноша пропел: — Какая отличная сегодня погода, да, ребята? — Но все же это странно. Ведь как только у этого выскочки начала ехать крыша — ты сразу оказалась тут. Он тебя обижал, совсем свихнулся, да? — Ханна, прекращай! — рявкнул на неё Диггори, но девушка не унималась: — Кстати, хочешь ему отомстить? У меня осталось несколько значков… вот, — протянув ей тот самый идиотский значок, блондиночка хмыкнула. Глубоко вздохнув, Николь прикрыла глаза, и подавив в себе желание врезать этой девчонке, лишь мягко улыбнулась и «ласково пропела»: — А вот теперь слушай меня внимательно, мартышка, и попытайся вникнуть. Я ни за что на свете не надену эту дрянь. Во-первых, это тупо, а во-вторых, травля человека — это омерзительно. Каким бы он не был. Ты не имеешь право его судить, не зная его. Хотя… кому я это говорю, с твоими куриными мозгами этого не понять, — резко развернувшись, разъярённая Николь Аллен покинула застывших от шока подростков. — А она горяча, — ошеломлённо проговорил пуффендуец, и Седрик недовольно пнул его в бок.

***

Остановив Николь посреди полупустого коридора, Диггори, аккуратно взяв ее за руку, подвёл ее к холодной стене. Затаив дыхание, девочка забыла, как дышать. Сердце снова начало отбивать чечётку, и Аллен почувствовала лёгкое головокружение. — Никки, ты в норме? — ласково спросил тот, слегка коснувшись ее плеча, — Ты прости за это. Я поговорю с Ханной… — Седрик, да плевать мне на эту идиотку! — раздраженно рыкнула та, но смягчившись, натянуто улыбнулась, — Все в порядке. — Николь… — Да? — Что между нами происходит? Ты… мы… прости, но ты то мила со мной, то не даёшь себя поцеловать, то говоришь, что ты моя девушка. Ты… не хочешь меня целовать, или… — Эй, — пролепетала та, — Не кипятись. Все хорошо. Мы… эм… вместе,  — сознание буквально кричало об обратном, но девушка, снова заглушив его, улыбнулась. Диггори, счастливо улыбнувшись, не долго думая, потянулся к девушке. Сердце на миг остановилось, и Аллен, зажмурившись, не могла пошевелиться, чувствуя бешеный страх в своей груди. Он тебя не тронет, успокойся. Коснувшись ее губ своими, юноша породил у девушки панику, и та, задрожав, зажмурилась ещё сильнее. Он не злой. Но стоили его рукам заблуждать у неё по талии, как девушка, не выдержав, оттолкнула его, крикнув: — Прости, мне надо идти!  — рванув с места, испуганная блондинка оставила ничего не понимающего мальчика в полном одиночестве. Смотря недоуменно ей в след, Седрик вдруг осознал, что возможно она чего-то боится. Или кого-то.

***

Холодная улица, насквозь пропахшая летним дождем, отдавала каким-то уютом, когда Гарри, судорожно запихивая ногой грязные майки под кровать, жутко краснел, осознавая, что ему ужасно неловко перед своей гостьей. Попутно успевая собирать осколки, мальчик то и дело поглядывал на помогающую ему девочку, которая, сидя на коленях, складывала куски стекла в отдельный угол. — Извини за лампу, — прошептала та, то и дело бросая на парня виноватые взгляды. Его зеленый взгляд упал на изгиб ее губ, и Гарри, откашлявшись, лишь отмахнулся. То ли от секундного наваждения, то ли от смущения по отношению ко всей этой ситуации. Юноша, положив все осколки на деревянный стол, грузно плюхнулся на кровать с тихим, почти что беззвучным вздохом. Комнату освещал лишь слабый свет от лампочки на люстре, которая вот вот могла лопнуть. Заправив локоны за ухо, Николь села рядом с мальчиком, и мимолётно взглянув на него, почувствовала, как дыхание ее почему-то сбилось. Тишина, давящая на ребят, заставляла их чувствовать себя максимально некомфортно. Казалось, что между ними встала будто бы электрическая невидимая преграда. Лишь коснёшься и отлетишь сразу назад. — Что делать будем? — спросила Николь, откинувшись к стенке. — Не знаю… у меня вроде оставался пирог под кроватью. Друзья прислали… если хочешь, то… — Я не голодна, Принцесса, — улыбнулась девушка, и взгляд парня снова примагнитился к ее ярко — розовым накрашенным губам. Она их постоянно прикусывала, облизывала, и парень, почувствовав жар по всему телу, отвёл взгляд. — А ты тут всю жизнь живёшь? — спросила снова девушка, и Гарри, будто вынырнув из холодной воды, немного удивлённо на неё уставился. — А? — Але, земля вызывает Гарри Поттера! — щелкнула Аллен пальцами перед его лицом, и заметив абсолютную отрешённость мальчика, захихикала, — Ты такой смешной, когда сонный. Прям как насупившийся воробушек. — П-прости… просто… просто… — его глаза судорожно забегали по комнате, и девушка, на миг напряглась и легонько коснулась его плеча. Зрачки расширились. Тело пробило дрожью. Огромный ком засел в горле, и парнишка ощутил жгучий жар где-то в животе. Что это с ним? Повернув голову к удивлённой девушке, Поттер, снова опустив взгляд к ее губам, опустился чуть пониже, и стоило его глазам зацепиться за испуганно вздымающуюся грудь, как вдруг все внутри скрутило узлом, и Гарри, отключив сознание, не выдержал и наконец припал к губам девушки. «Немного» опешив, девушка выпучила свои глаза и хотела было оттолкнуть навязчивого парня, но какое-то горячее, разлившееся по венам тепло не дало ей это сделать. Сердце, быстро забившись, заставило Аллен саму задрожать всем телом. Мозг отключился, сознание унесло куда-то далеко. Перед глазами появились маленькие фейерверки, и девушка, громко охнув, вдруг неожиданно осознала, что находится в лежачем положении, а рука Поттера находится где-то у неё на бедре. От его рук хотелось выть. Они были буквально везде, мать вашу. В комнате становилось все жарче, было невыносимо терпеть. — Г… Гарри… — сквозь поцелуй прохрипела девушка, и стоило его руке спуститься к животу, как вдруг девушка почувствовала сильное, жгучее… — Аллен! — вдруг пронёсся какой-то голос над ухом. — Аллен!  — подпрыгнув на кровати, Николь испуганно начала озираться и осознала, что лежит в своей постели в спальне девочек, — Ну наконец-то, — закатила глаза Лаванда, — Я уж думала тебе плохо. — Ч-чего? — Говорю, ты металась на кровати, чуть ли не стонала и… о Боже, — остановившись на полуслове, Браун расплылась в хитрой улыбке и промурлыкала, — Николь, Николь! Как же я сразу не догадалась. — А? — все ещё растерянно промямлила блондинка. — Тебе снился пошлый сон. — Что?! Нет! — Гневное отрицание — знак согласия! Мать моя женщина, Аллен, да ты извращенка! — воскликнула Лаванда, и Николь, заметив навострившиеся любопытные уши, шикнула на девчонку. — Тише, черт… Боже мой. — сознание было в ужасе, и блондинка схватилась за голову, — О Боже. — Тебе снился Седрик? — подняв на подругу глаза, Аллен застыла. Да, уж лучше пусть думает так, чем… Боже. — Ага-а, — протянула та, — Скажешь кому нибудь — покалечу, — проигнорировав подошедшую к ним Падму, которой стало интересно из-за чего сыр бор, Николь спряталась в ванне и судорожно заперла дверь. Умывшись холодной водой, девушка в ужасе уставилась на себя в зеркале. Что ей приснилось, мать вашу?! Боже. Черт. Кошмар! Как вообще такое возможно? Из-за чего ей это приснилось? Николь стала судорожно вспоминать завывания Трелони про сны. Она говорила, что сны — это ненастоящие события, основанные на том, что было в реальной жизни. Звучит бредово, но это так. Но… почему именно Поттер? Возможно она думала о нем, да и после событий с Диггори это могло все объяснить. Ее жизнь буквально крутилась вокруг него. Естественно мозг отдаёт отголоски воспоминаний в ее воспалённом сознании. Стыд, накрывший с головой, заставил ее взвыть. Шум от воды заглушал ее кошачьи вопли, поэтому можно было их не заглушать. Перед глазами все ещё мелькала его улыбка и руки, и почувствовав, как уши ее краснеют, Николь ударила ладонью по холодной поверхности. Тряхнув головой, Аллен зажмурилась и чуть слышно прошипела: — Твою мать, до чего ты докатилась. До чего ты докатилась, дура?

***

«Девчонка». Гарри однажды услышал это определение в свою сторону со стороны каких-то Гриффиндорцев и усмехнулся. Боже, даже смешно. Кроме вялой улыбки, оскорбления не вызывали никаких других эмоций. Его постоянно пытались задеть, но… вместо типичного эмоционального гриффиндорского характера у него осталось чёрное, пустое ничто. Гарри не помнил какой сегодня день, сделал ли он домашнее задание, сколько сейчас времени и опаздывает ли он на занятие. Поттер часто чувствовал тошноту, чувствовал, как его голова все чаще и чаще становится тяжелой. Он вообще ел сегодня? Ослабевшие ноги отдавали болью, и мальчик, сев на краешек скамьи, откинул голову и блаженно прикрыл глаза. Шум, раздававшийся отовсюду, бил по вискам, и Гарри, сморщившись, пошатывающейся походкой направился в Большой Зал, так как вроде он слышал от Симуса, что тот готов проглотить слона. Ему нужно поесть. Нужно набраться сил. Мозг слабо соображал, Поттер опирался лишь на свои ощущения. Мысли будто бы покрыл густой чёрный туман, медленно уничтожающий шанс на нормальное существование. Живот болезненно скрутило в болезненной судороге, и Гарри, выдохнув, на ватных ногах пошёл сквозь толпу каких-то девочек. Надо поесть и все будет хорошо. Хоть хлебушек, хоть сэндвич. Как бы то ни было, но анорексия — это страшно. Так что надо подкрепиться. Он поест и все будет замечательно. Он все контролирует. Яркий свет ударил в глаза, и громкие голоса разрезали его уши в кровь. Боль эхом отдавала в затылке, и Гарри ощутил, как его ведёт. Его все сильнее шатало, казалось, что будто бы он на той маггловской карусели. Казалось, что его сердце вот-вот остановится. Из горла вырвался тихий, хрипловатый стон, и мальчик, будто бы поскользнувшись на месте, полетел вниз. Перед глазами мелькнул Зачарованный потолок, и где-то отдаленно послышался испуганный визг. У него все под контролем.

***

Горький запах трав ударил неприятно в нос, стоило Гарри медленно распахнуть свои глаза. Мягкий вечерний свет не ударил больно ему в глаза, поэтому, мальчик, расслабившись, облегченно выдохнул. Он до дрожи боялся яркого света, стон вырывался с его уст, когда ядовитый белый свет резал на части его и без того плохо видящие глаза. Но страх перед солнцем сменился на испуг, стоило Поттера осознать где он находится. Больничное, мать его, Крыло. Лишь в этом месте так пахнет, он уже способен определить это без очков. Голова сильно запульсировала, поэтому, парень, закрыв лицо подушкой, чуть слышно взвыл. — Гарри, наконец-то ты очнулся, — послышался испуганный голос директора, и мальчик подпрыгнул от неожиданности. Отбросив от себя подушку, юноша напялил на себя очки, и поджав губы, опустил виновато глаза, — Как ты себя чувствуешь? — Голова болит, — честно признался Гарри. Что уж скрывать то? — Гарри, Мадам Помфрм сказала, что ты долгое время ничего не ел, — продолжил донимать его Дамблдор, — Что с тобой? Почему ты не обратился ко мне? К друзьям? — У меня больше нет друзей,  — захрипел осипшим голосом Поттер, и директор, на секунду недоуменно застыв, вдруг снова смягчился, и наклонившись к Гарри, прошептал:  — Это не так. Я написал кое кому, он тебе поможет, — шагнув в сторону двери, старик остановился, и взглянув на остолбеневшего подростка, ласково проговорил, — Выздоравливай скорее, Гарри. Покинув наконец больничное крыло, мальчик ближе к ночи направился в Хогсмид. На улице было довольно прохладно, поэтому, закутавшись в свой шарф, парень тихо простонал. Идти никуда не хотелось, ноги буквально отваливались от усталости. Гарри знал кто его ждёт. И какая-то часть его души разрывалась от счастья, а другая… Поттеру не хотелось, чтобы Сириус видел его в таком состоянии. Не сейчас. Не когда он похож на трупа. Гарри понимал, что так нельзя. Нельзя себя убивать, но хроническая усталость и абсолютная пустота методично уничтожала мальчишку. Чувство ненужности разрасталось с каждым днём. Да и кому нужен очкастый псих? Он отказался ото всех, стараясь оградить их от страданий в виде своей никчемной персоны. Симус был тогда прав. Гарри Поттер никому не нужен. От него одни проблемы, его жизнь состоит лишь из грязи, боли и крови. Ничего хорошего, ничего позитивного. Лишь чёрная пустота. Вздохнув, Гарри тряхнул головой. Ему необходимо успокоиться. Ему необходимо заверить Сириуса, что с ним все хорошо. — Малец?  — понёсся голос крёстного сзади, и Поттер, подскочив, чуть было не споткнувшись, обнял Блэка. — Сириус! — воскликнул тот, стиснув сильно мужчину в своих объятиях, — Ты пришёл. — Гарри, — похлопал его по спине тот, и мальчик отодвинулся от него, — Дамблдор сказал мне, что ты не в порядке, что ты на грани депрессии. Что случилось? — Все хорошо, — судорожно начал кивать головой парень, и Сириус недоверчиво сощурился, — Со мной все путём. Я очень рад тебя видеть, но у меня все путём. — Гарри… — У меня все просто потрясающе, и… — Гарри! — остановив свой поток речи, мальчик застыл и затравленно уставился на крёстного, — Уж мне то врать не надо. Что с тобой? Сердцебиение заметно участилось, стоило Гарри осознать, что бежать ему некуда. Сириус настиг его с расспросами, что ответить, соврать? Сказать, что все замечательно и он зря беспокоится? Но вот пока эти мысли назойливо посещали голову парня, сердцебиение все учащалось, а горло будто сжимали чьи-то сильные пальцы. В ушах разнесся свист, и Гарри, прислонившись спиной к какому-то столбу, закрыл лицо руками и из его уст раздался хрип. — Гарри, — сильные руки легли ему на плечи, и мальчик, проглотив ком в горле, искоса посмотрел на крёстного и безжизненно промолвил: — Мне очень плохо. Я… я везде их вижу… она… я… я вижу маму и папу, я с ума схожу, мне очень больно. Я… я никому не нужен, больше никому. Они все правы,  — Сириус принялся судорожно гладить крестника по спине, что-то при этом успокаивающе тараторя, — Я… я не знаю кому доверять. Я не знаю можно ли ей доверять, ведь я так привязался к ней после всего произошедшего, я думал, что она мой друг, а Николь… — Так, так, — перебил его Блэк, — Помедленнее, прошу. Я ничего не понимаю. Ты порвал с той девочкой? — Да, — кивнул Гарри, — Ты ведь тогда сказал, что она лгунья, а она та ещё лгунья. Я думал, что после того, что случилось, мы сможем доверять друг другу. — Ты про… ритуал? — аккуратно, как смог подошёл к этой теме Сириус, и Гарри, потупив взгляд, прикрыл глаза, — Боже, о чем я ещё не знаю? — Это… не важно. Там правда нет ничего… — Гарри, ради всего святого, прекрати врать! Дамблдор бы мне не написал, если бы у тебя все было «хорошо». Он сказал, что ты в жутком состоянии, всех избегаешь, плачешь. Я волнуюсь за тебя, парень! — стыдливо опустив голову, Гарри зажмурился и закусил губу. Если он скажет ему — то об этом автоматически узнает Дамблдор. Он уже жалеет, что рассказал Гермионе. — Я… только пообещай, что не скажешь Дамблдору, — пискнул мальчик, и мужчина, настороженно кивнув, заставил его сердце упасть в пятки от страха, — Между мной и Николь… кое-что произошло этим летом. Мы… — подняв свои глаза полные стыда на крёстного, Поттер покраснел от волнения и судорожно спрятал дрожащие руки в карманы. Сириус, как показалось Гарри, немного побелел. Его лицо вытянулось, а нахмуренные брови поползли наверх. — Вы… что? — Мы… с Николь… мы… — Гарри, чем быстрее ты скажешь, тем меньше у твоего крёстного будет седых волос на пузе, — нетерпеливо взвыл мужчина, нервно теребя пальто. — Мы убили человека, — чуть слышно прошептал Гарри, и Блэк почему-то расслабился, отчего мальчик недоуменно на него уставился. У него уже крыша поехала, или это с Сириусом что-то не так? — Ох, ну слава богу, — отмахнулся было тот, но стоило ему осознать суть сказанного, как его глаза расширились от ужаса, и мужчина воскликнул, — Стоп, что?! — Не говори Дамблдору! — взмолился Поттер, схватив его за рукав. — Так, — ничего не понимающе произнёс Сириус, — Я ничего не понимаю. Расскажи все по порядку. Что между вами случилось этим летом? Какой человек? — Пообещай, — прохрипел парень, и мужчина, вздохнув, дал поспешное согласие. Сердце, бешено колотилось, и Гарри почувствовал, как ноги его подгибаются. Быстро найдя какую-то хлипкую лавочку, мальчик устало плюхнулся на неё, и стоило громадному телу сесть рядом с ним, как Гарри продолжил, — Это… произошло в июле. Я тогда познакомился с Николь, она приехала к маме на месяц. Мы много тусили. Точнее… она меня везде таскала. Я был так рад, что у меня появился новый друг. Она была совершенно не похожа на Гермиону. Слишком громкая, слишком дерзкая, слишком… слишком. Но я был не против, мне было скучно летом, но… она… была какой-то напуганной. Не знаю… она вечно нервничала, назад всегда оборачивалась. Будто была какая-то опасность. — И эта опасность была в виде… человека? — тихо спросил его Блэк, с мальчик судорожно кивнул. — Ее преследовал ее парень. Бывший. Он был гораздо старше и судя по ее рассказам Роберт… бил ее. Она рассказала мне об этом, ещё сказала, что… он звонил ей домой к маме, говорила, что ей страшно. И потом мы… разошлись по домам. Я хотел уже лечь спать, но мне вдруг позвонила Николь и кричала, что Роберт объявился к ней. Она была до смерти напугана, да я и сам испугался. Она умоляла меня прийти. Я не мог оставить ее одну, понимаешь? Не мог! Я… пришёл к ней, совершенно безоружный. Мы не могли себя защитить, у Николь была истерика, я сам был напуган. Вообщем… мы пришли к решению взять ее палочку в машине. Я… я не знаю, как… как он туда проник, но он фактически похитил нас. Мне пришлось вести. Было страшно. Я безумно боялся, что он что-то с ней сделает, — руки задрожали от нахлынувших воспоминаний, и Гарри судорожно задышал, — Мы… попали в аварию. Машина врезалась в дерево, а потом мы… сбежали. В лес, он был рядом. Мы бежали, голова соображала плохо, но… он поехал за нами, и… Николь… она… она произнесла заклинание, и машина загорелась, а тело… вылетело. Мы… ничего не соображали, это было безумно страшно. Будто бы в чертовом сне. — Гарри, ты не виноват, — Сириус положил свою ладонь ему на руку, — Эта девочка нарушила закон. Тебе не стоит… — Сириус, я сжёг тело. Я соучастник. — вымученно прохрипел Поттер и закрыл лицо руками. Из его уст послышался всхлип, и Блэк, выпучив глаза, в ужасе уставился на крестника, — Я не знаю, не знаю, что мне делать. Я будто бы… не до конца понимал, что мы натворили. Будто бы моя психика блокировала это. Я лишь занимался тем, что успокаивал Николь от ее истерик и… — Гарри, послушай, она должна сесть в тюрьму, — прошептал грозно Сириус обняв его за плечи, — Она должна ответить за содеянное. Она может быть опасна для тебя. — Нет, — твёрдо произнёс Гарри и прямо посмотрел на крёстного, — Она этого не заслуживает. Она не хотела. Николь сама мучается от этого. — Гарри, можно задать вопрос? — Да. — Ты ее любишь?  — Поттер впал в ступор. Любит ли? Как друга — да. Как сестру, но… она лгунья. — Она обманщица, но… я… вижу в ней себя. Она — это маленький я. Она стала мне очень близком человеком, почти что сестрой. — В чем она тебе сорвала кстати? Я так и не понял, — нахмурился Сириус. — Ну как же, — хмыкнул Гарри, — Ты же сам сказал. Она не Аллен, а значит она врет, — мужчина вздохнул и хмыкнул. Ох уж эти подростки. — Так, малец. Я дам тебе совет, — Гарри поднял голову на крёстного в ожидании, — Поговори с ней. Может она и скажет. И прошу тебя, начни кушать, вернись к друзьям. Прекрати это. У тебя все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо. Я тебя очень люблю, мне больно на тебя смотреть. Ты не один, милый, — прижавшись к мужчине, Гарри зажмурился и почувствовал, как соленая слеза стекает по его носу. Он не одинок.

***

Звук от поезда раздражающе раздавался где-то с улицы, пока «Уилсон», нервно наворачивая круги вокруг потрепанного столика в маленьком номере, ждал свой единственный шанс на то, чтобы отомстить. Прошла почти неделя с тех пор, как домовой эльф Сини исчез с места их последней встречи. Нервы мужчины неумолимо сокращались, словно струны. Он ощущал, что вот ещё секунда, и они порвутся. С каждым мгновением желание убить этого нерадивого домовенка лишь нарастало. — Где этот тупой идиот? Я бы уже сам обо всем узнал, — Собственно, Гойл времени то и не терял. Он узнал в каком доме жила Аллен, в каком доме жил Поттер, но дальше заходить не решался, опасаясь, что на Тисовой улице могут быть «защитники великого мальчика». Ах да, и ещё он в розыске вот уже тринадцать лет. Но мужчина точно знал, что они как-то связаны, услышав это сквозь нечленораздельную речь какого-то жирного мальчишки. Но вдруг за его спиной неожиданно раздался хлопок. Повернув голову, Ник увидел дрожащего от испуга домового эльфа, и исказившись в яростной гримасе, подлетел к нему и закричал во всю глотку, сбив эльфа с ног: — Ты где все это время был, гаденыш?! Я бы сам все узнал. Где ты был, я тебя спрашиваю? — Простите, — заплакал Сини, поднимаясь с пыльного пола, — Сини выполнял много работы. Стирал, убирал… — Да плевать мне, что ты там делал, грязное отродье! — взревел рассвирепевший Ник, и домовой эльф сжался от испуга, — Ты узнал?! Они связаны? Где Аллен, отвечай! — Господин… Хозяин, — губы эльфа судорожно тряслись в истеричном плаче, и тот, отойдя от злого мужчины, щёлкнул пальцами и на деревянном столе оказались какие-то газеты. — Что это? — Газеты, сэр, — пискнул тот, поджав уши. — Я вижу, что не туалетная бумага! Какого… твою мать, — взяв газету в руки, мужчина, исказившись в пугающей улыбке, прокряхтел, — Я так и знал. Так и знал. Черт возьми, Сини, я теперь знаю где эта стерва. — Это… ещё не все… — прошептал эльф, подойдя к бывшему Гойлу, — Я… кое-что нашёл. — Боже, если ты скажешь, что они приехали сюда, то я тебя расцелую, — эльф, услышав это, покраснел до кончиков своих громадных ушей, и щёлкнув пальцами, отдал Нику какие-то непонятные документы. — Это… документы, сэр. Я украл их. Ненадолго. Не наказывайте меня! — Я не собираюсь тебя наказывать, Сини. Ты поработал на славу, — невзирая на похвалу, его лицо было чёрным от гнева. Сминая документы, мужчина яростно зарычал. Было не сложно догадаться. Это было у него под носом, а он не хотел видеть и верить. Все так просто. Злость закипала в нем все сильнее с каждой секундой, и Уилсон, взревев, опрокинул стол, от чего Сини испуганно вжался с стену, боясь побоев. Метаясь по номеру, мужчина издавал звуки раненого зверя. Да, пусть их не посадили и дело закрыли. Он знает, что они сделали. Знает, что они натворили и уничтожит их. Боже, теперь его даже не заботит то, что его могут поймать. Они убили Роберта. — Сини, — прохрипел тот, трясясь от удушающей злости, — У меня к тебе будет ещё одно задание.

***

Шум в Большом Зале был невыносим. Счастливый смех болезненно давил на виски и хотелось попросту застрелиться. Медленно ступая по холодному кафелю под напряжённым взором Дамблдора, Гарри, опустив голову, приближался к шумному столу Гриффиндора. Ученики, стоило им увидеть парня, тихо зашушукались, вспомнив последний инцидент. Гарри даже удивился, как об этом ещё не написали в газете. Поттер чувствовал на себя тысячи глаз, от чего становилось банально не по себе. Мальчик был угрюмым, его брови были сомкнуты. Перед его глазами все ещё мелькал Сириус и их диалог. Гарри не понимал почему, но этот разговор помог ему… прийти в себя, что ли. Ком из горла испарился, словно песок, Поттеру будто бы стало легче дышать. Да, ощущение усталости никуда не ушло, страх, глубоко засевший в сердце все ещё болезненно давил на него, но Гарри четко осознавал, что пора возвращаться к друзьям, поговорить… с ней. Пора вылезать из кокона и перестать трястись и плакать от страха. К слову о Николь. Сириус пообещал, что найдёт о ней какую нибудь информацию. Если она и вправду лгунья, то скатертью ей дорога, но вот если она не виновна, то возможно Гарри удасться с ней поговорить. Юноша не был до конца в ней уверен, червь неуверенности и настороженности все ещё сидел его сердце. Плюхнувшись рядом с Гермионой, мальчик неуверенно улыбнулся ей, отчего та опешила и улыбнулась в ответ. Но вот в отличие от постепенно приходящего в себя парня, Николь Аллен ощущала лишь ужас. Напротив нее сидел мальчик, которого она старается по возможности избегать, мальчишка который целовал ее во сне. Николь благодарила всех богов на этом свете за то, что они не позволили ей простонать имя Гарри Поттера в присутствии самой невыносимой болтушки во всем Хогвартсе. Серьезно, Аллен уже успела сто раз пожалеть о том, что сказала ей. Оставалось лишь понадеяться на благоразумие Лаванды, иначе Аллен навсегда будет опозорена. Прикрыв глаза, девушка склонила свою накрученную голову, и поджав свои ярко — красные губы, застонала. Боже, а что ей делать с Седриком? С этим милым, юным мальчиком, который буквально растворяется, стоит ей на него хоть на секунду взглянуть. Девушка ясно понимала, что ей с ним…некомфортно. Не то, чтобы она жутко его боялась, да, страх из-за прошлого был, но разум твердил ей, что это не ее человек. Она нуждается в ком-то другом. Мотнув снова головой, девушка подняла глаза, и вздрогнув, поспешно опустила свои ресницы в тарелку. Поттер на неё посмотрел. Вздрогнув всем телом, блондинка попыталась отогнать от себя воспоминания самого жуткого кошмара в ее жизни, как вдруг перед ее носом что-то упало. Нахмурившись, девушка недоуменно уставилась на какой-то непонятный конверт. — Что это? — буркнула себе под нос та, совершенно не заметив, что юноша, сидящий напротив неё, сделал точно такой же жест с точно таким же посланием. С неприятным шуршанием раскрыв конверт, подростки, непонимающе развернули листок и застыли. Мир ушёл из-под ног. Дыхание, сбившись, заставило ребят нервно заглотить кислород в лёгкие, и почувствовать лёгкое головокружение. Глаза бегло забегали по тексту, и к горлу подкатил приступ тошноты. Резко взметнув свои глаза наверх, подростки перепуганно уставились друг на друга, не в состоянии отвести взгляда. Зелёные глаза исказились в гримасе ужаса, в то время, как голубые глаза почти что окутала пелена слез. Там было написано то, от чего стыла в жилах кровь, казалось даже, что она сварилась от напряжения. Сердце, бешено колотясь, вынуждало тяжело задышать. Кривыми буквами было выведено то, что вырыло для ребят глубокую могилу. «Я знаю, что вы сделали этим летом.»