Случившегося не изменить, Принцесса

Желание провалиться сквозь землю настигло Николь ровно с того момента, как Гермиона и Рон решили, что они актёры мыльной оперы, а все люди, находящие вокруг них — зрители. Помимо посторонних шумящих подростков, на глазах у Поттера и Аллен разыгралась целая трагедия. Причина проста — Рональд Уизли трусливый идиот. Николь было ужасно неудобно и обидно за Гермиону, ведь этот рыжий сейчас оскорбляет не только ее, но и ее выбор, ссылаясь на то, что Виктор Крам им не друг. И сразу же был забыт тот факт, что сам Уизли бегал и упрашивал Крама дать ему автограф. — Он наш враг, ты что, не хочешь, чтобы Гарри победил?! — Уизли не на шутку разносило, и Николь на мгновение показалось, что его покрасневшее от злости лицо сейчас лопнет. Многозначительно вытаращившись на Гарри, девушка тяжело вздохнула и подбородком указала на дверь. Как бы там ни было, и как бы она теперь не относилась к Гермионе, но слушать этот бред, чтобы наутро проснуться с мигренью, ей не хотелось. Кивнув, Поттер, наклонившись Николь, прошептал, оперевшись рукой о спинку сиденья: — Тебя проводить? — лёгкие красные пятна, выступившие на маленьком лице Аллен, заставили ее нервно замельтешить и невнятно побурчать: — Нет, я сама дойду, — резко встав с кресла, Николь слегка кивнула на прощание почему-то нахмурившемуся Гарри и двинулась прочь, все больше и больше ускоряя свой шаг. Несмотря на то, что она ничего такого за эту ночь не сделала — ее ноги словно онемели, впрочем, как и все ее тело. Для Николь это было странно и как-то даже грустно, ведь когда-то она могла плясать и развлекаться до утра, а сейчас она словно постарела на тысячу лет. Это наверное не было связано с ее страхом, ведь как известно, что если Гарри Поттер топчется рядом — ее жизнь налаживается. Возможно, что просто вечеринка была отстойной. Да, музыка была неплохой, а закуски приемлемыми на вкус, с чем кстати не согласилась Флёр Делакур, орущая из-за этого на весь стол под влюблённым взором своего тупоголового спутника. Но как то все было… пресно что ли. Все держались, как могли, старались показать себя с наилучшей стороны, ведь один шаг в сторону, и им придёт нагоняй от преподавателей. На мгновение Аллен показалось, что она находится на очередном приеме своего отца, от чего ей вдруг стало мерзко на душе. Под конец конечно все расслабились, и Парвати даже сказала, что видела как какие-то студенты Хогвартса были пойманы Снейпом за неприличным делом, на что Николь лишь хмыкнула и мысленно пожелала им удачи. Хоть кому-то везёт в личной жизни. Тяжело вздохнув, Аллен отворила дверь в спальню и рухнула на своё место. Все тело ломило, девушке невыносимо хотелось спать. Расстегнув своё горе — платье, которое чудом не разошлось во время танца, Николь откинулась на подушку и хотела было прикрыть на мгновение глаза, как вдруг что-то бумажное треснуло у неё под причёской. Слегка вздрогнув, Николь приподнялась на локтях, и повернув голову к источнику звука, застыла, как вкопанная. На подушке лежало помятое письмо. Спустя секунду Николь осознала, что это явно не от ее отца, иначе конверт был бы до не приличия идеален, и даже не от ее матери, иначе бы комнату пропитал запах ее маггловских дешёвых духов, а на бумаге было бы приклеено куча марок. Кто это, черт подери? Сердце девушки запульсировало, и та, взяв в руки письмо, повернула его, и тело ее словно онемело. Кривыми и наспех выведенными буквами было написано лишь одно короткое имя: Сириус Блэк. Николь ощутила, что не может дышать. Ей не было страшно в этот момент, возможно, что чуть чуть, но все же ее больше накрывало чувство недоумения. Какого, простите, черта? Нахмурившись, Николь на всякий случай обернулась к двери, чтобы убедиться, что над ней не застыла вездесущая Лаванда, и снова опустив глаза к письму, наспех разорвала его, и колючее плохое предчувствие словно окутало ее конечности. «Здравствуй, Николь. Не пугайся, я ничего плохого тебе не сделаю, хотя думаю, что Гарри про меня много чего хорошего тебе успел рассказать. Наверное, ты удивилась почему я написал именно тебе, а не Гарри, ведь мы с ним близки. Признаться, я сам не собирался тебе писать, если бы не одно «но». Ты, Николь. Думаю, что ты хорошо помнишь ту ситуацию, когда появилась информация, что вы не Аллены. Прости, милая, но это правда. Ещё тогда я сказал Гарри, что узнаю кто ты, ведь он тебе не доверял, и если быть честным, то он напугал меня в тот момент до чертиков своим поведением. Но сейчас не об этом. Николь, пожалуйста, попробуй понять, не бойся и не злись. Если только не на своего отца, ведь этот идиот все это натворил. Твоё настоящее имя Николь Маргарет Малфой — Блэк. Твоя бабушка моя мать, а твой дедушка отец старшего Малфоя, Люциуса. Я не буду тебе рассказывать, что между ними было, ты девочка большая, но после их непродолжительного романа на свет появился твой отец. И моя ненавистная матушка от него отказалась, впрочем, и Малфоям он был не нужен. Мы все о нем знали, но его никто не принимал. Бастард — есть бастард, но когда я попытался с ним подружиться, он меня отверг. Я не знаю почему ты Аллен. Если честно, то о твоём существовании вообще не знал по известным тебе причинам. Я не знаю, что там произошло и почему вы исчезли, но я попытаюсь все выяснить. Единственное, что я точно могу тебе сказать, так это то, что твой отец является одним из самых ненавистных личностей среди нашей элиты. На этом, наверное, пока все. Но последнее о чем я хочу тебя попросить — это беречь себя и Гарри. Впрочем, ты и сама об этом знаешь, учитывая последние события. Знай, что в любой момент можешь заручиться моей поддержкой. Как бы там ни было, но я рад, что у меня есть ещё и племянница. Хороших тебе каникул. Сириус Блэк. P. S. После прочтения сожги письмо. » Голова сильно загудела. Николь Аллен показалось, что она попала в очередной ночной кошмар, что это все какой-то дурацкий сон. Мозг отказывался принимать эту информацию, как должное. Николь впала в ступор, и на мгновение ей почудилось, что она не чувствует своего тела. Девушка не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ее будто бы парализовало. Это что, шутка? Мысли закрутились, словно вихрь в ее голове, казалось, что ещё секунда, и ее мозги окажутся на стене от перенапряжения. Одни те же фразы то и дело всплывали у неё в голове, закапывая девочку все глубже в яму. Нет, это явно чья-то глупая шутка. Хоть ее отец и неоднозначная персона, но не настолько же. Глаза метались из стороны в сторону, и Николь позеленела. «- Ты позор нашей семьи!»  — вдруг прогремел голос того загадочного незнакомца у неё в голове, и Николь стала по цвету схожа с вялым огурцом. Пазл медленно начал складываться в одну цельную картинку, от чего девушке становилось все дурнее. Мозг начал лихорадочно предоставлять ей аргументы, но сердце пыталось оградиться. Николь пыталась оградиться. Это не может быть правдой. Она — Николь Аллен, дочь Карлайла Аллена, их род очень древний, который прославился тем, что изобрёл первое лекарство для фестралов, которое за сутки по цене выросло на экономическом рынке до небес. Ее бабушки и девушки мертвы, про родственников мало что известно, лишь то, что они были чистокровными англичанами. Отцу предложили работу, и он уехал в Америку и развёлся с ее мамой. Все же ведь логично, да? Да ведь? Но вот только в глубине души она всегда знала, что это все ложь. Она чувствовала это, ее даже посещали мысли, что история из рода — глупая сказка, ведь лекарство изобрели в 1690, а сейчас 1995, и они чисто физически не могли до сих пор быть такими богатыми. Там определённо было что-то ещё, ведь отец всегда пропадал дома и мало общался с ней. Но вот с приездом в Англию все изменилось. Картинки замелькали в голове девушки, и ее мозг спроецировал забытый фрагмент ее жизни: «Медленно шагая по коридору, Николь что-то тихо насвистывала себе под нос, и в ее глазах горел хитрый огонёк. Наступило лето и ей исполнилось целых четырнадцать лет, а это значит, что пора наконец утереть нос Клариссе Зигмунд, которая на каждом углу хвасталась, что встречается с восемнадцатилетним, и найти себе парня в сто раз круче. На губах мелькнула озорная улыбка, и Николь Аллен выпорхнула в свою комнату. Удивлённо застыв в проёме, девочка обнаружила кучу домовых эльфов, судорожно собирающих ее одежду по многочисленным сумкам. — Ух ты, — девочка смахнула прядь с лица, — А куда это мы едем? — Мы не знаем, Госпожа, — пискнул эльф, складывая ее рубашку, — Нам было приказано собрать ваши вещи для долгой поездки, — вытаращив глаза, Николь озарила своё лицо счастливой улыбкой, и ноги ее понесли вниз по лестнице к отцу, который явно что-то знает. В голове вырисовывались морские пейзажи, и Николь сразу ощутила, как волны бьют ее по ногам, и какие лица будут у ее «подружек» от ее красочных рассказов. Резко открыв дверь, Николь тонким голосом прокричала вглубь комнаты: — Папочка, а куда мы едем? Ты что, всё-таки решил отвезти меня на тот греческий остров? — ответа не последовало, и Аллен, озадаченно хмыкнув, прислонилась ухом к другой двери, как вдруг раздался жуткий рев: — Мне надо вернуться туда, пока не поздно. Тёмный Лорд… — дверь дёрнулась, и Николь с грохотом рухнула на пол, тихо выругавшись. Повисла тишина. Девочка, слегка испугавшись, виновато окинула взглядом своего отца, а после пискнула: — Прости, папуль, я просто хотела убедиться, что ты здесь и… — Зачем пришла? — грубо спросил тот, и Николь на мгновение поёжилась, а после бодрым голосом ответила: — Домовики сказали, что мы куда-то едем и начали собирать мои вещи. Мы едем в Грецию? — Нет, — коротко ответил ее отец, и глаза девочки вмиг потускнели, и ее взор переметнулся на притихшего работника отца, который стал схож с их статуей в саду, — Мы едем в Англию. В Лондон. Там… мне предложили работу, — на секунду какое-то странное предчувствие Аллен слегка екнуло, но та, мысленно отмахнувшись, поблагодарила отца и выскочила из комнаты, словно ошпаренная. Признаться, она была не в восторге, что едет в эту холодную страну, она даже слышала, что там ходят по улице огромные медведи, хотя, кажется, речь шла больше про Россию. Впрочем, не суть, ведь зачем ей медведи, если она может познакомиться с безумно красивым и очаровательным англичанином? Хитрая улыбка вновь мелькнула на ее губах, и Николь поняла, что ее лето будет незабываемым и насыщенным.» Что же, лето и вправду было незабываемым. Пустые глаза горели на ее лице, и ком глубоко засел у Николь в горле. Она столько всего видела, но не хотела замечать. Тот незнакомец — все-таки Люциус Малфой, отец — лжец, Алленов никогда не существовало. У Николь появилось резкое желание ущипнуть себя, забавно, но ей все ещё казалось, что это глупый сон. Но вот только походу вся ее жизнь — это глупый, выдуманный сон.

***

Гермиона Грейнджер была готова убивать. Причиной ее гнева был никто иной, как Рон Уизли, у которого решимость была размером с мозг улитки. Как можно не уважать и осуждать выбор человека? Как можно так оскорблять? Гермионе казалось, что если бы она была менее сдержанной, то Рональд получил бы смачную оплеуху. Безусловно, он ее друг, но когда речь идёт об отсутствии уважения, то обоюдное уважение вмиг испаряется. Если бы Рональд был хоть немного решительней, то она бы конечно же пошла бы с ним, она изначально этого хотела. — Идиот, — рыкнула Грейнджер, шумно ввалившись в спальню, после чего ее туфля с глухим стуком оказалась на ее постели. Глубоко вздохнув, девочка обернулась в строну знакомого ярко — красного силуэта и обнаружила неподвижно сидящую Николь Аллен. Весь вечер Гермиона только и слышала какое у неё платье, какая причёска и бесконечные догадки, что же делали Гарри Поттер и Николь Аллен так долго. Естественно, что не обошлось без грязных шуточек, из-за которых у неё уши свернулись в трубочку. Но Грейнджер по сути было все равно, что они там делали, ведь она знала, что они могли попасть в абсолютно любую ситуацию, но только не в ту, что связана с сексом. Недавно, привычно читая очередной учебник, Гермиона вдруг осознала, что ее поведение было неправильным. Чувство омерзения к своей персоне окутало ее с головой, из-за чего появилось невыносимое желание смыть себя в унитаз. После, когда она наблюдала за ребятами на уроках и во время пиршеств, она была готова поклясться, что невзирая на весь ум и рассудительность, в последнее время она вела себя, как абсолютная идиотка. Слова Гарри въелись в кору ее головного мозга после того вечернего разговора. Да, Николь убила человека, но по сути, если бы Гермиона оказалась на ее месте, безоружная и напуганная, она бы, возможно, сделала бы точно так же. Да, Николь это сделала, но это все затмевало, стоило ей оказаться рядом с Гарри. Гермиона понимала, что у них возможно уже что-то наподобие созависимости, но Николь Аллен сделает для Гарри Поттера абсолютно все, а это дорогого стоит. Вместе они становятся единым целым. Гарри словно оживает в ее присутствии, он словно светится. Настолько погрузившись в свои мысли, Грейнджер не сразу поняла, что что-то здесь не так. На мгновение показалось, что блондинка не дышала, и Гермиона бы прошла мимо, оставив ее наедине со своими мыслями, но вот только в обычных ситуациях люди так не сидят. Казалось, что ее заморозили. Подойдя на несколько шагов чуть ближе, Гермиона спросила: — Ты сейчас спать? — ответа не последовало, и Гермиона насторожилась, — Николь? — обойдя кровать, девушка настойчиво уставилась на блондинку, и сердце ее встревоженно ухнуло, стоило ей заметить зеленоватый оттенок лица Аллен. Ее пустые глаза устремились куда-то в пустоту, и Грейнджер была готова уже бежать к Гарри, чтобы тот со всем разобрался, как вдруг взор ее упал на слегка смятый листок бумаги, чудом удерживающийся в слабой хватке девочки. — Что это? — спросила та, хотя по сути понимала, что разговаривает сейчас сама с собой. Аккуратно взяв письмо, девушка, встревоженно глянула на Николь в надежде, что она хоть как-то отреагирует, и не заметив ни один дрогнувший мускул на ее лице, опустила глаза к тексту. И в этот момент пришёл черёд Гермионы зеленеть. Лицо ее удивлённо вытянулось, а брови тотчас поползли наверх, словно пытаясь дойти до самой макушки. Глазные яблоки то и дело начали скакать между письмом и Николь, и Гермиона, по видимому взяв пример с Аллен, так же грузно плюхнулась на кровать рядом с девушкой. О господи Боже. Гермиона впервые в жизни не знала, что ей делать в сложной ситуации. У неё на руках пугающая правда и девушка, которая находится в глубоком шоке. Было бы разумно сейчас поспешить к Поттеру, но эта затея чревата плохими последствиями, учитывая возможное пошатнувшееся психологическое здоровье Аллен. — Вот черт, — шикнула та, встревоженно поглядывая на блондинку, — Я… — Это не может быть правдой, — вдруг раздался тихий голос Николь, и Грейнджер подпрыгнула на кровати от неожиданности, а после приложила руку к сердцу, — Это не правда, — ее плечи пробила лёгкая дрожь, а голову рухнула вниз, — Что… что мне делать? Что я скажу Гарри? — вмиг покрасневшие глаза устремились на Гермиону, ожидая помощи. — Правду? — хмыкнула та, словно это был самый глупый вопрос в мире, — Николь, я не думаю, что Сириус врет. Я не знаю, возможно, что это не он, надо уточнить где нибудь про твою семью, но Гарри обязательно должен об этом узнать. Это его право. — А ещё его вполне логичное право разорвать со мной дружбу после этого, а я не хочу, ведь если я Малфой, то все. Пиши пропало.  — Николь закрыла лицо руками, — Я не знаю, не понимаю. Я теперь вообще ничего не понимаю, я определённо сошла с ума. — Николь… — прошептала было девочка, но та ее перебила: — Я не знаю, наверное я была тогда поглощена мыслями о сексе и парнях, но я действительно многое не замечала. Причём, я фактически догадалась, когда увидела Драко после встречи с его отцом у меня дома, но мне все ещё хотелось верить, что… черт. Серьезно, возможно, что мой мозг проецирует вещи, которых не было, но я точно помню, что когда я узнала о поездке в Англию, то сразу прибежала к папе и услышала, как он сказал «Тёмный Лорд», — глаза Гермионы чуть не вывалились из орбит, и она была готова поклясться, что сейчас это и произойдёт. Сознание не хотело до конца прописать ее слова, словно боясь их, — Я не знаю, наша история семьи какая-то… это просто сказка, я всегда знала, что это сказка, но почему я не хотела этого признавать? Боже, моя голова сейчас лопнет, я точно свихнусь, я… — Николь, Николь, — испуганно залепетала Грейнджер, аккуратно прикоснувшись пальцами к ее плечу. Блондинка была на грани срыва, ее губы хватали ртом воздух, и у Гермионы в голове мелькнул образ разбитого Гарри, и видит бог, но снова, сквозь колотящееся от ужаса сердце, ей не хотелось вытаскивать кого-то ещё из депрессии, — Послушай меня, — Аллен издала рваный вздох, и глаза ее взметнулись вверх, — Я знаю, что ты напугана, но так ты себя изматываешь, а это не дело. Я сама не знаю, что правда, а что нет, но надо выяснить, а уже потом плакать. Ну не с твоими проблемами сейчас тратить свои нервы на пустые слёзы, — Николь, молча сглотнув вязкую слюну в горле, с трудом опустила голову вниз. Гермиона права, впрочем, как и всегда. Пора уже наконец узнать правду.

***

Утро, на удивление, выдалось лёгким. Гарри проснулся с приятным ощущением внутри себя, которое он назвал «послепраздничной слабостью». Невзирая на все эти тяжёлые дни, Гарри осознал, что впервые за долгое время он может спокойно дышать. Из постели совершенно не хотелось вылазить, и мальчик, уютно укрывшись одеялом, расплылся в улыбке Чеширского кота. Ему никуда не надо было идти и он мог бы вполне спокойно проспать весь день, пока громкое урчание не раздалось в его животе. Медленно разлепив глаза, Поттер поднял их к потолку, как вдруг резко вздрогнул. Застыв, словно статуя, перед ним навис растрёпанный и опухший ото сна Рон. Сонно зевая, мальчик расплывчато окинул взглядом брюнета и хрипло проговорил: — Пошли завтракать, там сейчас приготовили мой любимый пудинг. — Тебе лишь бы пожрать, — буркнул недовольный Гарри, за что получил сильный шлёпок по ноге, — Эй! — грозный взгляд Гарри устремился на Рона, и тот от неожиданности даже вздрогнул, — Больно же. — А скоро будет вкусно, — хмыкнул рыжий, — Серьезно, друг, там будет Гермиона, а я не хочу, чтобы она меня сожрала вместо пудинга, так что давай быстро поедим и уйдём. — Ты не поместишься ей в рот, — саркастически улыбнулся Поттер и с горем пополам поплёлся в ванную. Собственно, как Рон и говорил — пудинг стоял в центре Гриффиндорского стола. Зал гудел ещё громче, чем обычно, и Гарри уже успел пожалеть, что вышел наружу. Можно было и домовика попросить взять ему еду. Но невзирая на весь этот шум, Гарри все же чувствовал до кончиков пальцев уютную атмосферу. Дух Рождества пропитал каждый угол замка, и мальчику на мгновение захотелось напялить на себя костюм Санты. Везде сияли бесконечные украшения, развешанные по всему Хогвартсу, доходило вплоть до того, что яркие рождественские игрушки висели на Зачарованном потолке среди горящих свечей, и Гарри натолкнул себя на мысль, что либо последние три года их всегда туда вешали, либо Дамблдор хотел произвести впечатление на иностранцев своими непонятными и даже в какой-то мере чудаковатыми украшениями. Окинув взглядом дверь, Гарри вдруг почувствовал резкий укол в сердце, после чего его встревоженный взор переметнулся к Рону, счастливо поедающего третий кусок пирога с черносливом. — Что? — спросил недоуменно тот, и несколько маленьких кусочков вывалились у него изо рта, — О Боже, да спит твоя прекрасная фея, чего ты нервничаешь? — Если честно, то я совсем про неё забыл, — виновато сошёл на шёпот тот, — Но может ты и прав, вчера был бешеный вечер, у меня до сих пор болят эти чертовы пальцы из-за платья и… — Гарри вдруг прервался писклявое шушуканье двух девочек, которое разносилось чуть ли не через весь стол. Решив не выслушиваться, Гарри снова было открыл рот, как вдруг глаза Уизли стали размером с два половника, и его шея стала единым целым с плечами. Панически заметавшись на месте, Рон прошипел так, словно его преследовали некто до жути опасные: — Черт, она пришла! Она здесь, Гарри, спаси меня! — Как? — раскинул удивлённо руками тот, и его ленивый, переметнувшийся на Гермиону взгляд вдруг переминился нескрываем удивлением, и его брови поползли наверх. Им навстречу шагала не только Грейнджер, но и сама Николь. Ну… как шагали, скорее переминались с ноги на ногу, что, если быть откровенным, смотрелось довольно странно и немного настораживающе. Гарри был искренне удивлён откуда не возьмись появившейся храбрости Аллен, ведь в последнее время лишь он был ее «собакой — поводырём». Но вот Николь была в ужасе. Ей всегда было не уютно там находиться из-за свеч на потолке, на которые та старалась не смотреть, но сейчас ей казалось, что она либо разрыдается, либо убежит в дамскую комнату не со всем по «дамским» делам. Лучше бы еду в спальню заказала, ей богу. Николь понимала, что не сможет спокойно смотреть на Гарри, зная, что возможно все ее подозрения и факты Сириуса верны. Она не только на эмоциональном, но и на физическом уровне не могла с ним контактировать. Слишком сложно и боязно, ведь его реакция может быть любой. — Он тебя не съест, — шепнула ей Гермиона, — Не трусь и иди, я очень хочу есть, чего и тебе советую. — А если я все же… — Ну вот тогда и поговорите. Не нервничай понапрасну, пока что ничего не ясно, — мягко произнесла Грейнджер, — А сейчас давай уже позавтракаем, иначе видит бог, Аллен, но я сама тебя съем.

***

Тисовая Улица буквально горела рождественскими украшениями и гирляндами. Каждый дом стал похож на пряничный, и из каждого окна шёл чудесный запах жареного гуся и печенья. Лишь у Миссис Фигг пахло сосисками с клюквой, которые не выносил младший Дурсль, из-за чего его вопли были слышны на другом конце Великобритании. Но вот только у Кейтлин дом был скромен и тих. Оттуда лишь еле слышно раздавалась рождественская музыка, а из слегка заледеневшего окна поблёскивала маленькая ёлка. Женщина не могла позволить себе роскошные украшения, и если быть честной, то она боялась, что через пару лет ей придётся продать дом, ведь на зарплату медсестры очень сложно жить в таком районе. Дурсль всегда тихонько хмыкала в ее сторону, глядя на ее темно — желтое платье в цветочек и старые туфли, хотя ее семья никогда не отличалась большим количеством денег, но сейчас она буквально изничтожала Смит взглядом на улице и в магазинах. И все из-за того, что ее дочь волшебница. Признаться, Кейтлин даже не подозревала, что на ее улице живет волшебник. Она думала, что нашла обычный район, где нет ни намёка на все… это. После всего, что произошло, ей не хотелось более связывать свою жизнь с магией. Этот мир приносит лишь боль. Для неё было загадкой, как она не сразу поняла, что Гарри Поттер — не просто мальчик с фамилией, которая связана с ее прошлым. Она даже видела его от силы раз пять или шесть, но когда он заявился к ней в дом, этот тихий и долговязый подросток с огромным шрамом на лбу, у женщины на мгновение мелькнула мысль, что у неё могут быть проблемы. И нет, она безусловно не винила его, Гарри — ребёнок, он не виноват во всем этом кошмаре. Но вот только эта мысль не покидала женщину довольно долгое время. Пока на пороге ее дома не появился детектив. Мало того, что у неё украли этим летом машину, так ещё и оказалось, что «безобидный соседский кутёнок», с которым так носилась ее дочь, уже успел принести в их дом проблемы. Разумеется, вначале она подумала на него, но потом, вооружившись логикой и здравствым смыслом, Кейтлин решила, что и Николь может быть не таким уж и ангелочком, но после женщина до ужаса испугалась за ребят, ее тело словно окоченело лишь от одной мысли, что ее ребёнок мог во что-то вляпаться. Во что-то опасное. В голове сразу замелькала грязная Николь с испуганными, как у котёнка глазами, и Кейтлин осознала, что дело пахнет горелым. Прям как ее машина. Закрыв глаза, бывшая Миссис Аллен судорожно вздохнула и отпила какао из бирюзовой чашки. Она планировала написать своей дочери, но она не имела ни малейшего понятия, как ей отправить письмо. В своё время она спрашивала об этом своего… бывшего, но как и всегда не получила нужного ответа. Самое печальное, что она даже не успела спросить ее об этом, тем более, что лёд ее тронулся, и Николь решила помириться. Кейтлин разрывало от боли, когда Николь отталкивала ее от себя. Головой она понимала, что ребёнок возможно на нее обижен, ведь они не виделись большую часть жизни девочки. Мисс Смит понимала, что ребёнок воспринимает ее за чужака, и женщина била мысленно себя по щекам, когда из ее уст вырывались сюсюканья в сторону дочери. Но как бы там ни было, у неё в голове сохранился вопрос. Почему Николь все же никогда не пыталась ей написать? Кейтлин посвятила свою жизнь ожиданиям. Вдруг она напишет, вдруг она решит жить с ней. И как же Кейтлин прыгала, как ребёнок, когда узнала из холодного письма Карлайла, что ее дочка едет к ней, казалось, что в неё вселились бесы. Слёзы полились из ее глаз прямо в чашку, и уставшая откинулась на спинку дивана, пытаясь отдохнуть в свой первый настоящий выходной. Она знала, что Николь не вернётся. Ей хорошо в Америке, она довольна своей жизнью, у неё беззаботная жизнь и… И вдруг ее мысли прервал деликатный стук в дверь. Несколько капель упали ей на фартук, и женщина, вздрогнув, процедила: — Вот черт, — сняв с себя фартук, Кейтлин поставила чашку на стол и поспешила к двери, — Секунду! — отворив дверь, Смит оцепенела. — Доброго дня, Миссис Аллен, — вежливо улыбнулся старик, и сердце женщины забилось чаще. — Кто вы? — настороженно спросила та, сжав со всей силы дверную ручку. Невзирая на его серый поношенный костюм, мужчина выглядел довольно странно, ведь одежда всегда делилась на два пункта: старая и «их». — Меня зовут Альбус Дамблдор и я… — вытаращив глаза, Кейтлин захлопнула дверь прямо перед его носом. Альбус тяжело вздохнул и печально опустил свой взор вниз. Что ж, кажется, их диалог выйдет непростым. — Проваливайте с моего крыльца! — тело женщины пробило дрожью, и та до боли вцепилась в ручку двери. — Миссис Аллен, это очень важно, пожалуйста, пропустите меня, — так же спокойно произнёс тот, и Кейтлин почему-то стало ещё страшнее. — Я повторять не стану! — рявкнула блондинка, ударив ладонью по двери, — Я не хочу иметь ничего общего с вашим миром. Убирайтесь! — Боюсь, Миссис Аллен, я не смогу последовать вашей просьбе, ведь только вы сможете мне помочь, — схватив трубку, женщина гневно прокричала: — Я считаю до трёх, и если ты не свалишь, то я вызову полицию! — Миссис Аллен… — Один, — угрожающе прохрипела та, сжав до боли свои зубы. — Прошу вас, это очень… — Два! — рявкнула та, и ее голос эхом понёсся по дому. Чисто логически она понимала, что мужчине не предоставит труда вынуть свою волшебную палочку и через пару мгновений оказаться в ее доме. Кейтлин прекрасно понимала, что ее угрозы — это чушь, и если он не дай Боже ее убьёт, то об этом никто не узнает. Голос ее мужа вновь зазвучал в ее голове словно эхо, эти мерзкие слова въелись в ее кору головного мозга, и страх настолько поработил женщину, что единственный инстинкт, который в ней появился — это неконтролируемый гнев на фоне страха. Она — одинокая женщина, не имеющая близких друзей, которые в любой момент могут заявиться к ней поболтать. Он — волшебник, который в два счета может ее прикончить. Ну и кто тут кому угрожает? — Миссис Аллен, если вы не откроете, то мы не сможем помочь вашей дочке, — раздался вдруг печальный голос мужчины, и сердце женщины пропустило глухой удар. Чего? Слова эхом пронеслись у неё в голове, и Кейтлин отошла на пару шагов от двери в оцепенении. Голова сильно загудела, и женщина, будто бы от чего-то отряхнувшись, снова злобно уставилась на дверь и процедила: — Моя дочь давно вернулась домой. Уходите. — Николь давно перевели в Хогвартс. Вы в любой момент можете ей написать, если хотите, — сердце женщины на мгновение остановилось. Глаза лихорадочно заметались по паркету, но Кейтлин все же не спешила сдвинуться с места, — Миссис Аллен, я директор этой… — Я знаю кто вы, — недовольно буркнула та. — Ну вот тем более, — послышался снова мягкий голос мужчины, — Я желаю вашему ребёнку лишь добра и очень хочу помочь. С Николь и Гарри кое что произошло, и мне показалось, что это как-то связано с летом, ведь именно тогда они познакомились. Или я ошибаюсь? Поймите меня правильно, Миссис Аллен, сейчас очень сложное время, происходят очень странные и даже страшные вещи, и я очень не хочу, чтобы с Николь и Гарри снова что-то произошло. — Какие вещи? — раздался вдруг голос Смит, и все ее тело охватило секундной вспышкой боли, словно от молнии. Неужели там и вправду что-то ужасное? Неужели ее ребёнок в опасности? Чувство инстинкта самосохранения отступило назад, и блондинка, медленно подойдя к двери, прокрутила влево замок, и перед ее взором снова предстал Дамблдор. Его лицо было искажено в слегка встревоженной гримасе, а в глазах вообще горел страх. Не спеша пропустив мужчину в свой дом, Кейтлин с концами подавила в себе страх перед своей безопасностью. Если этот директор говорит правду — то нужно как можно скорее помочь. Присев на диван, Альбус сложил руки в замок, и дождавшись, когда Кейтлин сядет напротив, тихо, но очень четко спросил: — Скажите, вам известно что нибудь о произошедшем? — Д-да, — вздрогнув ответила Смит, но тут же закачала головой, — То есть, не совсем. Этим летом… эм… Николь приехала ко мне домой, познакомилась с вашим мальчиком. Если честно, то я и не знала, что Гарри живет здесь, я видела его всего несколько раз, и то не вблизи. Вообщем… — напряжённый взгляд мужчины застыл на ее персоне, от чего женщине вновь стало не по себе, — Кто-то угнал мою машину, когда я уехала к подруге на метро. Там… неудобно было парковаться, вообщем… наутро я приехала и обнаружила погром у себя дома, дочки не было, машины тоже. Я вызвала полицию, а после… Николь вернулась такой грязной и напуганной, что я не знала, что и думать. Разумеется, она ничего мне не сказала, но она вела себя… странно… — А Гарри был рядом в этот момент? — спросил острожно Дамблдор. Сердце его болезненно сжалось, словно старая пружина. — Нет, — коротко ответила та, — Как она сказала позже, она его чем то обидела, а потом… потом приехал какой-то очередной бульдог Карлайла, и больше я ее не видела. Позже, ко мне пришла полиция и сказала, что когда мою машину угнали, то произошёл несчастный случай, и угонщик вроде как не справился с управлением и погиб. Машина тоже сильно пострадала, загорелась, — Кейтлин сделала большой глоток воздуха, — А потом ко мне пришёл детектив Купер и стал расспрашивать о случившемся, будто бы в этом был замешан мой ребёнок. Я не знаю, что думать, я так переживаю за неё и… — А я могу с ним поговорить? — перебил ее вдруг Альбус, — С детективом Купером? — Я слышала, что он умер от сердечного приступа, — вздохнула Смит, — Жаль, говорят, хороший был человек. — Миссис Аллен… — Я давно не Аллен, — закачала устало головой та, — Не надо меня так называть, я давно Смит после развода. — А ваш бывший муж знает что нибудь? — Я не говорила лично с этим ублюдком ровно с того момента, как он увёз моего ребёнка, — ядовито произнесла та и опустила свой взор к слегка подрагивающим рукам. — Мисси… Мисс Смит, — поправил себя быстро Дамблдор, — Полагаю, что вы не просто так не хотели меня впускать. Не расскажете мне о вашем муже?

***

Глаза буквально разрывало от боли, если не говорить про голову. Николь казалось, что ее мозг превратился расплавленное железо, растекшееся по всему пространству. Аллен точно не знала сколько времени они проторчали в библиотеке, но одно можно было сказать абсолютно точно — про ее семью ни слова не сказано ни в одном учебнике и ни в одной старинной книжке. Гермиона даже ходила к преподавателю по истории магии, но, как и ожидалось, ничего не было. Николь до сих пор не могла этого осознать, хваталась за каждую ниточку, за каждую фамилию, начинающуюся на букву «А». Но ничего не было. Закрыв глаза, Николь громко простонала, на что получила строгий взгляд от библиотекаря. — У тебя есть что нибудь? — в надежде спросила та, повернувшись лицом к сгорбленной над книжкой Гермионе, но подруга лишь измученно показала головой ей в ответ. — Мне жаль, Николь, ничего нет, — шёпотом произнесла Грейнджер, ободряюще прикоснувшись к ее руке. — Мы должны продолжить поиски, не может быть такого, чтобы ничего не было, — снова завелась блондинка, на что Гермиона лишь устало вздохнула. — Николь, ничего… — Мы должны! — слишком громко взвизгнула Аллен, — Он мой папа, он же столько всего мне рассказывал, это было так правдоподобно. Ну должно же быть хоть что-то, я уверена. Я знаю, что папа мутный человек, но мне все же так хочется верить, что то, во что я всю жизнь верила — правда. Я вчера даже поверила во все, решила, что это не ложь. Мы должны все ещё раз перепроверить, это определённо была чья-то дурацкая шутка и… — Николь, мне жаль, — прошептала Грейнджер, печально улыбнувшись, как вдруг лицо ее сменилось, стоило библиотекарю выглянуть из-за стеллажей и погрозить им пальцем. Николь была полностью разбита. Опустив голову на огромную книгу, девушка почувствовала, что она абсолютно обессилена. Она даже не могла спокойно дышать без хрипоты в горле, она не могла пошевелить пальцами рук. В ней вмиг взыграло сильное желание разрыдаться прямо на месте, но она даже этого не могла сделать. Твою мать, это невозможно. Это все ещё гребаный кошмар, очередной страшный сон. Николь так хотелось, чтобы сзади неё мелькнула вновь тень Роберта, чтобы вновь указать на то, что ее подсознание проецирует то чего нет. Как… как теперь с этим жить? Смириться? Рассказать все отцу? Что ей делать?! Николь каждый раз думала, что с какого-то переломного момента в ее жизни все полетит к чертям, но чем было дальше — тем хуже, а теперь ещё и это. Это и есть ее переломный момент. Ни Роберт, ни пожар. Этот момент. С этой самой секунды она осознала, что ее жизнь — это чертова насмешка. Она не способна создать здоровые отношения, она круглая неудачница, а теперь ещё фактически и без имени. Без фамилии. Хотя, подождите, фамилия есть. Малфой — Блэк. Получается, Сириус не лгал, это был точно он. Он вывалил на неё то к чему она вообще была не готова. Она — не Аллен. Ее отец — мутный человек, и если ещё окажется, что он например кого-то убил, то она просто с ума сойдёт. Грейнджер, встревоженно поглядывая на застывшую девушку, тихо сказала: — Николь, иди поспи. — Не хочу, — раздался сиплый голос Аллен. — Ты сейчас не в состоянии что либо делать, ты измучена. Тебе надо лечь поспать, иначе ты просто потеряешь сознание! — не отставала Грейнджер, и Николь, усмехнувшись, медленно повернулась к девочке: — А что мой сон может изменить? Он вернёт мою нормальную жизнь? Он вернёт мою фамилию? — хриплый стон вырвался из ее горла, и Николь болезненно зажмурилась, — Я не знаю, что мне делать. Твою мать, получается, что я фактически безымянная. — Но ты ведь… — Кто? Малфой — Блэк? Ты серьезно думаешь, что Малфои примут меня? Да я им вообще не нужна. Вспомни, я полукровка, дочь «бастарда», — девушка показала «кавычки», — Я им не нужна. Получается, что и отцу по сути я не нужна, — голос девочки дрогнул, — К кому мне идти? Я же фактически чуть ли не изгой магического мира, если так подумать. — У тебя же есть Сириус. Думаю, что… Но вдруг Николь выпучила глаза и громко охнула, и голова ее чуть не взорвалась из-за буйного потока мыслей. Как же она с самого начала об этом он догадалась? — Гермиона, — вдруг перебила ее резко девушка, вскинувшись, от чего ее подруга испуганно подпрыгнула на месте, — Ты гений, черт возьми, я же ведь могу снова написать Сириусу и предложить ему встречу! Это же гениально! — Николь принялась судорожно наворачивать круги по библиотеке, из-за чего у Гермионы закружилась голова. — Так, спокойно, — Грейнджер выставила вперёд руку, — Ты уверена? — Да! — А Гарри… — Так, нет, — закачала головой та, — Гарри мы не будем в это втягивать. Ну… может быть позже… — секундный страх мелькнул на лице блондинки, на что Миона скептично окинула ее взглядом. — Ладно, допустим, — устало вздохнула Гермиона, — Но одна ты точно не пойдёшь. Я пойду с тобой, и это не обсуждается, — поджав губы, Николь напряжённо уставилась на девочку, и поняв, что та настроена решительно, кивнула головой в знак согласия.

***

Карлайл вначале принял тот факт, что его дочь не хочет ехать домой, решив, что Николь просто хочется отпраздновать Рождество с друзьями и на балу. Ее желание вполне себе логично, под стать четырнадцатилетнему неугомонному подростку. Карлайл рассчитывал забрать ее на каникулах, и в этот день как раз собирался это сделать, устроив перед этим себе прекрасное утро. Как бы там ни было, но ему необходимо было подготовиться к разговору, как морально, так и в каком-то смысле физически. Аллен хотел поговорить со своим ребёнком, спросить, как она себя чувствует, ведь как бы там ни было, но ее пытались убить. Карлайл плохо помнил себя в гневе, стоило ему узнать о происшествии, в его памяти лишь врезалась сцена ноющего от боли Люциуса и верещащей в ужасе Нарциссы: «— Как ты посмел?! — закричала женщина, и ее глаза словно загорелись огнём от злости, — Мы не имеем к этому отношение! — Ты зря сюда пришёл, брат, это было глупо, — прохрипел Малфой, запрокидывая свою голову назад, чтобы кровь стекла обратно в нос, — Полагаю, что ты теперь прекрасно понимаешь, что твоё появление в Англии — опрометчивое решение, не так ли? — То что я сделал — не касается моего ребёнка! — рявкнул тот. — Карлайл, своим поступком ты подверг опасности не только себя, но и свою семью. Жену, Николь. Что будет с девочкой, когда она узнает? Ты об этом подумал?! Она ещё совсем малышка, а ты уже успел втянуть ее в свои интриги, — лицо Нарциссы исказилось в яростной гримасе, но невзирая на весь гнев, сидящей в ее груди, даже в это мгновение ее осанка была до невозможности идеальной, что придавало ей некий шарм. Откашлявшись, Карлайл подошёл к женщине и прошипел: — Не надо меня учить, дорогуша, я знаю, что делаю. — Не надо так разговаривать с моей женой, дорогуша,  — прошипел вдруг Люциус, встав впереди своей супруги, — Тебе здесь не рады, уходи, — испепеляюще пронзив взглядом своего брата, Карлайл выпорхнул из комнаты, громыхнув напоследок дверью.» Шумно вздохнув, Аллен со стоном откинулся назад на спинку дивана. Все его конечности от чего-то болели, что было довольно загадочным явлением, ведь его работа заключалась далеко не в физической нагрузке. Мужчине почему-то вспомнилось, как его бывшая жена что-то лепетала про какую-то психосоматику, но резко отбросив эти воспоминания в самый дальний ящик своего сознания, Аллен лениво потянулся к чашке ароматного турецкого кофе. — Принесите мне газету, — махнул рукой тот, тихо вздохнув. Огромный кусок бумаги тотчас повис у него на ладони, и Карлайл, переведя медленно глаза на буквы, вдруг резко застыл. Чашка с дорогущим кофе через мгновение оказалась на полу, и мужчина, чуть не сбив с ног эльфа, который побежал все убирать, встал посередине комнаты и завопил: — Какого черта?! — его глаза буквально почернели от злости, и вся прислуга чуть ли не начала прятаться под столы и стулья. На первой полосе жирным шрифтом горели буквы, которые не навевали ничего хорошего: «СКАНДАЛ НА СВЯТОЧНОМ БАЛУ! ЛЁГКАЯ ВЛЮБЛЁННОСТЬ ГАРРИ ПОТТЕРА И НИКОЛЬ АЛЛЕН ПЕРЕРОСЛА В СТРАСТЬ!»

***

Гарри был готов поклясться, что у него выработалась аллергическая реакция при виде заголовков в газетах, начинающихся с его имени. Поттера буквально вымораживал тот факт, что всю эту поганую ересь без проблем публиковали на первую полосу. Было такое ощущение, что тайные отношения двух подростков — это главная тема Магической Британии. Гарри не знал какую власть имеет эта неугомонная женщина в тошнотворных кофтах, но ему казалось, что либо она чья-то, как говорила Николь, «лапочка», либо родственница. Других логичных аргументов Гарри просто не видел. Но самое раздражающее было то, что она откуда-то знала некоторые подробности их жизни. Непримечательные, но все же имеющее право на некую конфиденциальность. — Слушай, да не обращай ты на это внимание, — устало протянул Рон, то и дело вертя в своих руках шахматную фигуру, — Давай играть. — Меня просто бесит, что это без проблем публикуют, — раздраженно выпалил Гарри, — Я конечно понимаю, что даже в этом мире есть что-то наподобие «жёлтой прессы», но какого черта эта Скитер решила отыграться именно на Николь? Ей итак достаточно насолили и без этой жабы. — О Боже, Гарри, ты конечно мой лучший друг, но можно мы хотя бы во время игры в шахматы не будем говорить про твою Николь? — взвыл Уизли, закатив глаза, — Я ничего не имею против твоей подружки, но если честно, то меня уже тошнит от бесконечных разговоров о ней, ты не обижайся, но вы правда выглядите, как влюблённая парочка, — Гарри понуро опустил голову, и его брови сдвинулись в грубую ложбинку: — Почему тогда никто не сводит меня с Гермионой? Она так же, как и Николь мой друг, почему ее никто не изводит? — А ты фотографии ваши видел? — фыркнул Рональд, выгнув выразительно свою лохматую рыжую бровь, — Ты смотришь на неё, как щенок на косточку. Естественно, что Скитер взялась именно за вас. Гарри впал в ступор. Он и вправду никогда не замечал, как это выглядит со стороны. Хотя… как это ещё может выглядеть? Во-первых, они друзья. Во-вторых, у них много дерьма произошло за это время, что можно было понять по их измученным бледным лицам. Ну а в-третьих, он банально за неё беспокоится. Точно так же, как и за Рона и Гермиону, потому что она его лучший друг. Вымученно вздохнув, Поттер уставился на шахматную доску и снова нахмурился. Ему не хотелось признаваться самому себе, но именно эту самую секунду игра в шахматы — это было последнее, чем он хотел сейчас заниматься. Большой Зал застыл. Время словно остановилось, и на Гарри вдруг напало полусонное состояние. Оперевшись рукой о подбородок, Гарри лениво передвинул пешку в середину шахматной доски, как вдруг громкий и пугающий до чёртиков голос, от которого чуть ли не все присутствующие подпрыгнули от испуга, раздался в глубине Большого зала: — Гарри Поттер! Резко вздрогнув, Гарри удивлённо обернулся к источнику звука и обнаружил высокого мужчину, облачённого в чёрный костюм, который мерк на фоне его свирепого, практически убивающего взгляда. Недоуменно переглянувшись с Роном, Гарри нахмурился, и каждая клеточка его организма насторожилось. Как бы там ни было, но этот незнакомец явился к нему явно не с добрыми намерениями. Медленно встав со семьи, Поттер хотел было подойди к мужчине, но охваченный удивлением, Гарри застыл, как статуя, стоило этому мужчине угрожающе надвинуться на его персону. Глаза Уизли чуть не вывалились от испуга. — Здрасьте? — пискнул тот, но быстро откашлялся, — Я могу вам чем то помочь? — Ты уже помог! — рявкнул тот, и Гарри краем глаза увидел, как за его спиной столпилась куча народу, — Если моя дочь доверчивая идиотка, то пользоваться этим не смей, ясно?! Моя дочь беременна! — Гарри выпучил глаза, и на стороне послышалось оханье Рона и всех подслушивающих,  — Что, думал, что если ты Гарри Поттер, то избежишь обязанностей? Ты обязан извиниться перед Николь, ты опозорил ее, наш род! — Гарри, вновь взглянув на Рона и подавив смешок в горле, тихо произнёс: — Дяденька, вы о чем? Какая Николь? — Гарри прекрасно осознавал, что «подшучивать» над взрослым человеком, которого ты не раз поливал грязью, неразумно, но у Поттера вместо инстинкта самосохранения включилась кнопка: «сарказм». — Не валяй дурака, мальчишка! — рыкнул мужчина, надвинувшись на мальчика, как вдруг позади него раздался удивлённый, но при этом до ужаса сиплый голос: — Какого черта тут происходит?

***

Гневные шаги эхом проносились сквозь полупустой коридор в сторону Гриффиндорской башни. Карлайла буквально разрывало от злости, он ждал чего угодно, но только не этих мерзких сплетен о не романтической связи его дочери с человеком, который посмел оскорбить его с помощью дряхлого куска бумаги. Карлайл жаждал ответов, правды, ведь это переходило все границы. Аллен чудом оказался на лестнице, ведущей в когда-то в юношестве ненавистную гостиную. Ему хотелось в каком-то смысле застать Николь врасплох, ведь паника — это идеальный ключ к открытию всей правды. Губы собеседника поджимаются, глаза предательски бегают, а зрачки сужаются, и человек тут же начинает щуриться или даже сильно жмурить глаза. Какая-то часть Карлайла осознавала, что «пытать» своего ребёнка в такой момент — неразумно, но чувство страха и даже гнева затмило его разум. Малфою было необходимо сидеть, как можно тише, как можно осторожнее и не привлекать внимания. Он прекрасно понимал, что если кто-то начнёт копать под Николь для новой дрянной статейки — ему конец. Во-первых, их могут убить. А во-вторых, Карлайлу не нужна дочь, которая влюбилась человека, который является фактически его потенциальным врагом. Пусть они и одна семья, пусть она и его родная дочь, его ребёнок, но война — есть война, и если Николь встанет на другую сторону, то Карлайлу не предоставится возможность оставить ее рядом с собой. Имея врага поблизости — ты можешь погубить и себя. Очутившись у портрета Полной Дамы, мужчина сухо произнёс: — Я отец Николь Аллен, мне нужна моя дочь. — Без пароля не пущу, — хмыкнула нарисованная толстушка, и брови Карлайла сдвинулись: — Там моя дочь, я обязан с ней поговорить! — Без пароля вход закрыт, — закатила глаза та, и Карлайл рявкнул: — Это приказ! — но вдруг дверь открылась, и из неё выскочили две девочки, хитро между собой перешептывающиеся. Заметив злого мужчину, те притихли и опустили глаза в пол, словно чего-то испугавшись. Пройдя мимо застывшего незнакомца, Гриффиндорки вновь зашушукались между собой, как вдруг Карлайл услышал громкое: — Ну слушай, учитывая, что они проводят много времени друг с другом, то не удивительно, что Аллен могла залететь. — Да ну понятно, что с Поттером они далеко не друзья, — пискнула вторая, — Ты вспомни, они были такие помятые и притихшие на Святочном балу, как будто что-то натворили, да и у Поттера на все лицо был след от ее помады и… — Как вы определили, что она в положении? — резко перебил их Карлайл, подскочив к девочкам. Гриффиндорки, удивлённо переглянувшись, просипели: — Так ее тошнит, Николь выглядит больной. — Я убью его, — просипел мужчина и скрылся на лестнице, оставив двух девочек стоять в недоумении. Но неожиданно за их спинами послышались тихие шаги, и брюнетка, обернувшись, обнаружила бледную, как поганку Николь Аллен с жуткими красными глазами и болезненными пятнами на щеках. Ей снова стало нехорошо, ее организм буквально выплеснул весь негатив, накопившийся за этот день. Девушка уже всерьёз подумывала обратиться за помощью в Мунго, ведь ещё один такой выплеск, и ее можно будет спокойно класть к Локонсу, о котором с неприкрытым раздражением когда-то рассказывал Гарри. Но все это в каком-то смысле отходило на второй план, ведь видит бог, но либо у неё уже начинаются какие-то отклонения, проявляющиеся в виде галлюциногенного бреда, либо ее отец находится в замке. Настороженно взглянув на девочек, Николь сделала пару шагов вперёд, и приподнявшись на цыпочках, словно кого-то высматривая, спросила: — Эм… — девушка болезненно зажмурилась, — Вопрос странный, но я слышала один голос, эм, мужской. Тут никого не было? — Мы… — замялась брюнетка, — Мы… — Мы решили, что ты беременна и… — Что вы сделали? — взгляд Николь почернел, и ей безумно захотелось отбросить те догадки, что пришли в ее голову. Боже, только не это. — Это что, был твой папа? — испуганно пролепетала Гриффиндорка, и Николь, позеленев, тихо просипела: — Идиотки! — грубо убрав с пути девочку, Николь со всех ног понеслась в пустоту. Она не знала где сейчас находится Гарри, возможно, что в Большом зале, но в любом случае она обязана найти его первой, иначе ее отец просто заживо его сожрет. Она знала, что Гарри может усугубить ситуацию лишь одной своей необдуманной фразой, но ещё она знала, что ее отец — монстр.

***

Гробовая тишина окутала помещение, и в груди зародилось чувство того, что сейчас вдруг все свечи погаснут, и через пару мгновений ты окажешься в каком-то странном мешке. Впрочем, уж лучше оказаться в мешке, нежели наедине с озлобленным отцом. Николь, настороженно взглянув на друга, тихо повторила: — Что за шум? — Я ещё с тобой не разобрался, так что уходи, — рыкнул на неё тот, и Николь испуганно дёрнулась. — При всем уважении, Мистер Аллен, — при звучании этой фамилии, сердце Николь громко ухнуло, — Но не надо так разговаривать с Николь. — Ах, прости, я забыл, что девицам в положении нельзя нервничать! — в голосе его просочился яд, и блондинка сморщилась: — Пап, ты конечно извини, но верить каждой плешивой статейке — это тупо, — Гарри опустил взгляд, — Мы с Гарри просто друзья. — Мне сказали, что тебе плохо и… — Пап, у меня болит живот, но это не значит, что я беременна! — всплеснула руками та, — Ты серьезно подумал сейчас на Гарри? Да Гарри Поттер и секс — это две совершенно несовместимые вещи, да я бы его даже не раздела! — А я и подавно, — подал голос Поттер, и где-то на стороне послышалось тихое скрипучее хихикание Рона, а Николь мысленно обматерила в ответ парня, но судя по его слегка виноватому взгляду, кажется, он понял, что она имела ввиду. Ситуация становилась слишком неловкой, и Гарри почувствовал, что все его лицо обступает красными пятнами. Он уже пожалел о своих словах, пожалел, что вообще открыл рот, черт возьми, лучше бы он промыл рот мылом. Толпа становилась все гуще, и Гарри, заметив позеленевшее лицо Аллен, медленно пододвинулся к девушке, а после обратился к ее отцу: — Вам незачем так нервничать, мистер Аллен, ведь мы же пока что дети. — Я перестану нервничать лишь тогда, когда ты оставишь мою дочь в покое, — прошипел Аллен, наклонившись над Гарри, на что тот, сузив взгляд, язвительно бросил ответ: — А что если я этого не сделаю? — выпучив глаза, Николь испуганно взглянула на притихшего от напряжения Рона, и прикоснувшись к отцу, с тяжестью сглотнула ком в горле и прошептала: — Пап, пожалуйста, давай поговорим в менее людном месте и… — Что вы тут устроили?! — послышался вдруг голос злой Макгонагалл, и все трое обернулись к ее персоне. Расставив руки в боки, женщина гневно оглядела всех участников этого спектакля, и Гарри вдруг заметил, что зрители позади неё поспешно шагают прочь: — Живо в мой кабинет. Вас это тоже касается, Мистер Аллен, — прошипела та, и подростки, в ужасе переглянувшись, осознали, что это были ещё цветочки.

***

Тишина окутала кабинет Макгонагалл, и Николь ощутила жгучее желание сбежать из комнаты. Ей казалось, что она попала в свой самый страшный кошмар: сейчас ее отчитают и отправят домой. К отцу. К человеку, который лжёт. Карлайл стоял, угрюмо пялясь на какие-то книги, стоящие в углу комнаты, и Аллен, исподтишка взглянув на отца, не заметила в его взгляде ни намёка на какую-то эмоцию. И Боже, как же это пугало. Девушке хотелось, чтобы он уже сделал хоть что-то. Накричал, ударил, сделал замечание. Хоть что нибудь, но отец просто молчал. Испуганно вздрогнув, девушка после перевела взгляд на притихшего Поттера, которого, по сравнению с ее отцом, можно было прочесть, как открытую книгу. В его глазах метался и стыд, и волнение, и страх. Николь на мгновение показалось, что мальчика сейчас разорвёт. Вдруг, переведя взгляд на подругу, Гарри виновато поджал губы, и мизинцем прикоснулся к ее руке, мол: «не бойся». И Боже, если бы все было так просто, то она была бы самым счастливым человеком на земле. Но тут из-за стеллажей выглянула злая, как собака (что наверное было бы для неё оскорблением), Макгонагалл, громко стуча каблуками по паркету, по всей видимости выказывая своё абсолютное негодование. — Я могу понять поведение Поттера и Аллен, их реакцию, я могу понять, — неожиданно заговорила та, и Гарри передернуло, — Но я лишь не могу понять вас, Мистер Аллен. Я многие годы нахожусь в близком общении с детьми и знаю каждый их шаг и мысль, но вот какого, простите, Мордреда, вы, Мистер Аллен, взрослый человек, состоятельный, ведёте себя не лучше одиннадцатилетнего малыша? — лицо Николь вытянулось, словно у засохшей мумии от удивления, и глаза ее испуганно метнулись на обомлевшего отца. Откашлявшись, Аллен выпрямил спину и проговорил: — При всем уважении, профессор Макгонагалл, вы не имеет права меня осуждать. — А вы, в свою очередь, не имеете права устраивать шоу на глазах у всей школы! Не мне ли вам это объяснять? Если есть проблема — решите ее наедине или обратитесь за помощью ко мне, но не устраивайте этот беспредел! — сжав скулы, мужчина резко взглянул на притихших подростков, и холодно, почти что даже безжизненно прохрипел: — Выйдите отсюда. — Пап, но… — Николь, выйди! — рявкнул вдруг тот, от чего девочка, чуть ли не отлетев к другой стене от испуга, взволнованно посмотрела на хмурую деканшу, и взяв за руку Гарри, выбежала из кабинета, словно ошпаренная. Как только дверь захлопнулась, Николь ощутила, что сейчас задохнётся. В ней тотчас зародилось бешеное желание того, чтобы этот весь кошмар был сном. Заметавшись по коридору, словно полоумная, Николь на мгновение показалось, что ее будто бы тянет ко дну. Сердце забилось в конвульсиях, и девушка, судорожно вкачивая в себя кислород, резко повернулась к Поттеру, и налетев на него, будто бы какая-то кобра, по всей дури дала ему затрещину. — Ай! — воскликнул от неожиданности тот, потерев больное место, — За что? — За то, что ты идиот! — рыкнула Аллен, — Тебя кто за язык тянул?! Ты понимаешь, что меня сейчас отправят домой, индюк тупоголовый! — девушка ударила его в грудь, а после с глухим звуком обессиленно приземлилась на скамейку. Руки дрожали, будто бы девушка сидела на глыбе льда, а сердце и вовсе готово было разорваться на части. Николь осознала, что если ее отправят к отцу — ее жизнь разрушена. Наверное, лучший выход — эти сбежать из дома, стать отшельницей, но она больше никогда, ни на одну секунду не задержится в доме человека, который лжёт. Голова вдруг заболела, и девочка жалобно захныкала, из-за чего у Гарри заболела душа. Закусив губу, парень медленно присел рядом с подругой, будто бы боясь, что она на него набросится (хотя она может это сделать), и тихо прошептал: — Я правда облажался, прости. — Как ты догадался? — прыснула сарказмом девушка, скорчив рожицу. — Мне правда неловко и… — Гарри, пожалуйста, заткнись, я больше не хочу ходить по кругу, — произнесла устало та, и мальчик озадаченно наклонил набок голову и нахмурился, — Мне, кажется, пора уже привыкнуть, что с тобой спокойно не бывает. Ты во что-то вляпываешься, лажаешь, я на тебя ору, мы миримся, и и так бесконечно, так что… мне пора привыкнуть. Повисла давящая тишина. Николь, закрыв лицо руками, слегка дрожала, а Гарри в свою очередь не сводил глаз с кабинета. Они сидели довольно далеко от двери, так, чтобы их вопли не услышали, но Гарри казалось, что чем дольше идёт время — тем ближе их скамейка подбирается к комнате. — Господи, они точно меня уже решили отправить домой, — прошептала та, наклонившись, чтобы получше разглядеть узорчатую дверь, и из ее горла вдруг вырвался рваный вдох, — Тебе лучше сейчас уйти, — проговорила вдруг девушка, и Гарри сморщился от недоумения: — Почему? — его вечно бледноватое лицо стало почему-то светло — красным. — Потому что ты бесишь моего отца, а твой труп закапывать под Гремучей Ивой я не хочу и… — застыв, как тушканчик, Николь прислушалась к звуку, и ее глаза, вмиг округлившись до размера двух громадных монет, испуганно устремились на Гарри, — О Боже, он сейчас придёт, свали отсюда, живо! — девушка грубо толкнула его в сторону затемнённого коридора, и Поттер, недовольно одернув мантию, напряжённо глянул на дверь и поспешно скрылся за стеной, показательно громко топая. Разумеется, что у него и в мыслях не было послушаться Николь. Он прекрасно осознавал, что своим идиотским характером испортил Аллен настроение на целый день, а в худшем случае, и на оставшийся учебный год, зная миловидный нрав ее папочки. Гарри точно не знал, что ему делать, но если что-то пойдёт не так, то он обязательно выскочит и оградит Николь. Что ж, звучит, как план. Застыв, словно греческая статуя, Гарри на носочках подкрался поближе и навострил уши. Коленки Николь, по всей видимости, решили исполнить мексиканский танец. Обняв их руками, девушка затаила дыхание, стоило двери резко и довольно громко стукнуться о стену, после чего в коридоре тотчас оказался тёмный силуэт ее отца. Медленно, словно в замедленной съёмке из какого-то фильма, мистер Аллен направлялся к своей дочери, и в глазах его горел совсем недобрый огонь. Девушка почувствовала, что приступ тошноты вот вот подкатит к ее горлу, но сглотнув судорожно слюну, она лишь надменно произнесла: — Все? Ты закончил? Ты достаточно опозорил меня на сегодня? — слова вырвались из ее уст быстрее, чем она смогла осознать их смысл. Да, Николь хотела показаться сильной, но не так. Сердце ее громко ухнуло, и девочка вновь ощутила мерзостный комок в горле. — Не смей мне хамить, Николь, — рыкнул Карлайл, надвинувшись на своего ребёнка, — Это твоя вина. — Пап, а если бы в газете написали, что у меня ослиные уши, то ты тоже бы понёсся проверять, да? Не моя вина, что в издательстве работает одни олухи. — А знаешь о чем я сожалею, в чем моя вина? — прохрипел холодно тот, и Николь поёжилась, — То, что я не воспитал тебя сам. Ты была бы тогда нормальной,  — слова настолько громко прозвучали в ее голове, что у девочки заложило уши, — Не пиши мне, не пытайся со мной сейчас как-то пытаться контактировать. Я даже видеть тебя сейчас не могу, ты меня опозорила. Опять. — громко удалившись, Карлайл не оставил Николь долго сидеть на месте, и та с грохотом рванула туалет. А Гарри Поттер, все это время подслушивая, вдруг осознал, что в какой-то момент он просто не выдержит и убьёт ее родного отца. И с этой самой секунды ему показалось, что его желание становится не просто пустым звуком.

***

Время пролетело незаметно для всех. Пронеслись каникулы, стало не так холодно, а второй тур казался все более устрашающим с каждым днём. Гарри и Николь, на удивление Рона и Гермионы, не избегали друг друга и не старались игнорировать. Они продолжали общаться, но Гарри все равно чувствовал отчуждение со стороны Николь. Она говорила, что он конечно же идиот, но не настолько, чтобы она от него отдалилась, ведь все обошлось. Но все же, Поттер каждой клеткой своего тела чувствовал, что что-то не так, что-то не в порядке. Николь, как ему казалось, стала какой-то скрытной, и возможно, что он бы проследил за ней, но чувство вины все же грызло его душу, и Гарри понимал, что ещё один неверный шаг в сторону, и она взорвется и уж точно от него отвернётся. Гарри настолько из-за этого переживал, что совсем забыл в яйце дракона, за что вечно получал по шапке и от Гермионы, и от самой Николь. — А если там, например будут тролли? Или оборотни? Они же рехнутые, взрослые эти, им плевать на твои покалеченные конечности, им нужно шоу. Не будь дураком и иди готовься, — ругала его в очередной раз Аллен, злобно постукивая каблучком по каменному полу. — Я знаю, — грустно вздохнул тот, — Просто… — Просто ты ленивая задница, — закатила глаза Аллен, а после, ее взгляд упал на часы, та встрепенувшись, схватила сумку и тихо выругалась. — Что такое? — недоверчиво спросил Гарри. — Я… я помогаю Гермионе с… зельями, — помахав на прощание Гарри, Николь вновь скрылась в коридоре, оставив разочарованного и растерянного Поттера в одиночестве. Логика в ее словах была, но его больше тревожило ее поведение. Он не был против ее общения с Грейнджер, Гарри был даже рад, но… все было слишком странно. — Гарри, — вдруг раздался за его спиной голос Симуса, и парень, заторможенно отреагировав, повернулся на его голос, — Слушай, хочешь мы поможем тебе с яйцом?

***

Да, она избегала Гарри, да, она вела себя стервозно и неправильно, но черт возьми, она не могла иначе. Колючий, гнойный страх глубоко засел в горле девушки, из-за чего она не могла физически спокойно дышать. Головой она понимала, что Гермиона права, и Гарри не обидится на неё просто из-за того, что в ее крови течёт кровь Малфоев, но сердце буквально рвало на куски. Как бы там ни было, но она втихаря сейчас пишет письмо его крестному с предложением о встрече в Хогсмиде в день второго тура, так как все пойдут смотреть, как калечат детей, и у Николь, Гермионы и Сириуса будет шанс спокойно поговорить. Привязав маленькую записку к еле заметному сычу, девушка выпустила его в окно, и оперевшись рукой на холодную каменную стену, судорожно выдохнула. Николь точно теперь знала, что ее отец боится, что через неё до него могут добраться и как-то навредить. Что он натворил, мать вашу? Почему его так ненавидят? Прикрыв веки, Аллен с трудом откинула голову назад и громко выдохнула. Она не знала, что хуже: быть Малфой или быть родственницей человека, которого разыскивает вся магическая Британия. В любом случае, ее положение невыгодно с обеих сторон. Тихо шагая вдоль холодного коридора, единственное, что Николь сейчас хотела, так это выпить какао и уснуть. Ей богу, но ее превращение в старушку все не переставало ее пугать. Она становится скучной, а это нельзя допустить, она же Николь Аллен, черт возьми и… Остановившись посередине коридора, девочка задумчиво хмыкнула. Интересно, а как ее будут называть, в том случае, если не дай бог все вскроется? Точно не Аллен. Кажется, теперь ее официально зовут просто Николь, она для всех станет просто девочкой со светлыми волосами. И больше никем. Лениво проходя мимо кабинета, блондинка вдруг услышала какой-то непонятный шум, и недоуменно нахмурившись, заглянула в щель. Какие-то подростки метались из стороны в сторону, девушке на секунду подумалось, что там замышляется что-то, схожее на вечеринку, и та, заинтриговано оскалившись, вошла в комнату. Пора вернуть старую Николь, как никак. В классе было шумно, и девушка, краем глаза заметив Гермиону, хотела уже было подойти к подруге, как вдруг, холодный ветерок дунул на ее персону, и Аллен расфокусированно переведя туда взгляд, вдруг осознала, что окончательно потеряла свой разум. Сердце забилось с бешеной скоростью, и мозг девочки словно окунулся во тьму. Кажется, что из горла ее рвались хриплые вопли, пока те самые глаза, глаза, которые она не хотела бы увидеть снова, пялились на неё с неприкрытой усмешкой. Перед ней стоял Роберт. Он не моргал, но его довольное лицо заставляло Николь ещё больше испугаться. Разум помутился, и девочка даже не заметила, как перед ней выскочил чей-то силуэт, и после ей показалось, что вылетел дементор. Николь колотило, девушка даже не до конца осознала, что все это время кричала во все горло, сидя на полу, и совершенно игнорировала попытки Гарри и Гермионы успокоить ее. — Уходите отсюда! Пошли вон! — раздавались где-то позади вопли Поттера, после чего Николь была прижата со всей силой к чьему-то костлявому плечу.

***

Гарри был готов поклясться, что ещё секунда, и у него случится инфаркт. Он ее даже не заметил, он не смог ничего предпринять. Поттер уже успел сто раз проклясть и этого чертового Симуса с его дурацкой идеей, и близнецов Уизли, которые притащили эту дрянь в класс, и самого боггарта, из-за которого сейчас так много проблем. В первые секунды мальчику подумалось, что на девушку напали. Видимо, у него уже выработалась привычка искать в каких-то вещах что-то угрожающее, имеющее тайный смысл. Гарри чуть не умер вместе с Николь в тот самый момент. Ее вопли до сих пор сидели в его голове, и Боже, до него неожиданно дошло, что крики Николь были абсолютно идентичны крикам его покойной матери. Гарри судорожно поёжился, и перевёл взгляд на притихшую Николь. Кажется, что вместо этих двух часов прошла целая вечность, пока они пытались ее успокоить, пока Гермиона все объяснила перепуганной Макгонагалл, пока слёзы Николь Аллен наконец не высохли. Ей богу, но Гарри был готов растормошить ее, встряхнуть за плечи, лишь бы не видеть этих пустых глаз, уставившихся бездумно в пол. — Может отвести ее в Больничное Крыло? Хоть ей и дали успокоительное, но ты посмотри на неё, она же совсем… никакая, — наклонился к нему Рон, наблюдая за тем, как Гермиона легонько поглаживала девушку по спине и встревоженно поглядывала на парней, будто бы моля их о помощи. — Я не знаю, — сухо произнёс Гарри, не сводя глаз с подруги, — Я вообще к ней прикасаться сейчас боюсь. Мне кажется, что ее еще больше так сломаю. — Когда ты стал так выражаться? — удивлённо выгнул бровь Рон, — Я же не предлагаю ее взять подмышку и потащить в силком Больничное Крыло, я просто хочу… — Вы можете заткнуться, ради всего святого! — быстро подошла к ними Гермиона, и у Поттера по спине пробежал холодок от ее яростного шипения, — У неё шок, она не в порядке, да, но это не значит, что надо шуметь. Вы делаете только хуже! — Да я как лучше хотел и… — Давайте не устраивать балаган! — рыкнул Гарри, и ребята тотчас смолкли, — Гермиона, просто отведи ее в спальню для девочек, и она поспит. Ей сейчас нужен сон, я по себе знаю, — подростки нервно сглотнули и опустили глаза в пол, — Она выспится, а потом уже посмотрим. Мы все должны сейчас прийти в себя, мы зря вообще затеяли все это. Это было ошибкой, моей ошибкой. — Гарри, никто не мог предположить, что… — Гермиона, ради Бога, просто отведи ее спать, — взвыл Поттер, и не в силах больше смотреть на белую, словно призрак девушку, двинулся быстрым шагом к выходу. Это его вина. Он ничего не сделал, не предпринял. Снова. Зайдя за угол, Гарри, резко остановившись, подлетел к каменной стене, и ударив ее ногой, яростно крикнул: — Кретин! — ударив кулаком в несчастную стенку, Гарри прильнул к ней лбом, в попытке выровнять дыхание. Сердце колотилось, словно бешеное, а кровь бурлила в организме неистово, от чего становилось даже физически больно. Гнев раздирал его изнутри, казалось, что ещё секунда, и Скитер предстоит писать про то, как его разорвало на части от ненависти к самому себе. Идиот. Он снова за ней не доглядел, и плевать насколько странно это звучит. Как бы там ни было, но теперь одна из его обязанностей — это спокойствие и безопасность Николь, но как только он что-то пытается сделать, то все летит к чертям. Закрыв лицо руками, Гарри обессилено спустился по стене вниз.

***

Наступил день икс. Второй, мать его, тур. В Хогвартсе вновь стало до невозможности шумно, что Николь было на руку, ведь никто больше не шушукался за ее спиной, размусоливая тот случай. Им пришлось сказать, что Николь снится этот страшный человек, и как ни странно, это прокатило, но от сплетен, как и ожидалось, не избавило. Гарри тщетно пытался поговорить с ней, обсудить все, но она, как и всегда, уходила от разговора, отнекиваясь глупыми отмазками. И как бы она не пыталась мягко улыбнуться и сказать ему, что все хорошо, Гарри все же видел, что что-то не так. С ней что-то не так. Отогнав лишние мысли, девушка мотнула своей слегка волнистой гривой, и скрылась за колонной. Сейчас нужно исполнить то, что она так долго ждала. Разговор с Сириусом. Она все выяснит, а уже потом можно думать и об остальном. Николь казался ее план великолепным, осталось лишь уложиться по времени и успеть к Гарри. Выйдя на улицу, девушка напряжённо обернулась назад, и после снова двинулась вперёд. Странное предчувствие запрыгало в ее груди, и девочка вновь обернулась назад. Где Гермиона? Они же договорились идти вместе, а теперь девушка неприлично опаздывает. — Какого черта? — прошептала блондинка, поёжившись от холода. Где-то вдалеке заиграла музыка, и Аллен, осознав, что шоу начинается, понеслась со всех ног в деревню. Из-за непривычки, у девушки разболелся бок, и Николь, болезненно простонав, согнулась пополам, а после вновь в надежде окинула взглядом затуманенную улицу. Она знала, что он ее дядя, но без Гермионы ей было до чёртиков страшно. На мгновение, ей показалось, что лучше всего ей стоит вернуться назад, к Гермионе и Гарри, а не подвергать себя опасности, ведь кто знает, вдруг это не Сириус. — Не будь трусихой, — шикнула сама себе девушка, и из ее рта вывалился густой пар. Стоя в темном переулке, Аллен ощущала, как ее клетки заполняет паника, и сглотнув ком горле, Николь сжала зубы и прикрыла глаза, как вдруг резко подпрыгнула от хриплого голоса за ее спиной: — Николь?