Ты — моя память

Рюноске за секунду преодолел разделяющее их расстояние и схватил Осороши за воротник пальто, резко натягивая на себя. Ему хотелось разорвать его на куски, вырвать сердце, язык за всё, что успел сделать. Когда-то он был рад и благоволил его существование, а теперь ненавидел всей душой. — Что ты ему сказал?! — едва ли не плюясь ядом прошипел Акутагава в чужое лицо, в порыве злости толкая парня назад, пока тот не приник спиной к дереву. — Повторяю ещё раз: что ты ему сказал? — Тц! Всего лишь рассказал то, что он должен знать! — разозлился в ответ брюнет. В глазах всколыхнулись злые всполохи прошлого и желание отмщения, которое проигнорировать и заметить было невозможно. По крайней мере, Рюноске, который слишком хорошо знал Осороши. Слишком, так что сейчас хотелось забыть, повернуть время вспять и никогда не встречать. — Не смей к нему приближаться ни на шаг. — зло произнёс Рюноске, встряхивая парня и одним видом показывая: угроза будет воплощена в жизнь. Хотя уже был веский повод, чтобы накинуться на Осороши и сделать всё, что было в его мыслях на данный момент. — А то что? — высокомерно произнёс Осороши. — Я ведь обещал вернуться и отомстить, я это сделал. Неужели твой драгоценный Чуя тебя всего лишь бросил? Или сам сбежал? Какая жалость, а я надеялся, сдох и-... Договорить ему не дали, незамеченный удар кулаком в челюсть заставил проглотить все слова. Резкий ответный удар под дых для Рюноске стал неожиданностью, отчего он на секунду потерял контроль. Этого хватило, чтобы Осороши нанёс следом второй. Оба взвинченные, на эмоциях, старались выпустить всё, что долгие годы копили в себе. Удары, в которых не читалась ни капля жалости, молниеносно вбивались в чужое тело, стараясь причинить больше боли. Одежда испачкалась в крови и грязи, где-то ахнули люди, кто-то набрал номер полиции. Рюноске не видел ничего, кроме злых ожесточённых глаз напротив, в которых читалась такая же жажда крови, как и у него. Боль отдавалась в местах, попавших под чужой удар, но ни один не обращал на это внимание, не желая сдаваться. Хотелось одержать победу, выставить свои правила игры и заставить покинуть поле боя. И последнего победителя можно было бы выяснить, если не с криком устремившаяся к ним полиция. Оба рефлекторно отскочили и подорвались с большой скоростью прочь, едва ли не врезаясь друг в друга по пути; пробираясь сквозь переулки, узкие места в садах, сбивали прохожих на пути, стараясь лишь скрыться с места преступления. Стоило бы понадеяться, что их лица не запомнили, проблемы с законом им явно не нужны. — А ты не потерял хватку. — со сбитым дыханием напомнил Осороши, когда оба остановились у другого квартала. «Хвоста» за ними не было, так что можно было позволить себе минуту отдыха. Или начать второй раунд. — Всё ещё хочешь отомстить? — спросил Акутагава, прислоняясь к стене напротив и подтирая рукой текущую кровь с носа. Он даже не знал, себе ли адресован вопрос или Осороши, ведь драку затеял он и желал отомстить за состояние Чуи — тоже. — А ты бы не хотел? Рюноске замолчал, сквозь нежелание ставя себя на место Осороши. О да... Он бы определённо захотел отомстить, но, зная свой характер, не выжидал столько лет для мести, а попытался убить Осороши. Слишком вспыльчивый, склонный к агрессии, он не смог бы выжидать так долго, и при при ближайшем удобном случае накинулся на него. — Я не виноват в её смерти. — тяжело произнёс Акутагава. — В предательстве тоже. И повторял это много раз. — Не верю! Ты не остановил её! — мигом вспылив Осороши толкнул Рюноске к стене, замахиваясь для удара, но не опуская руку. — Ты единственный, кого не было с нами в тот момент! Ты предал нас всех! Слил информацию копам, а сам сбежал, как последняя крыса! Верить в обратное Осороши не желал. По его щекам текли слёзы обиды, горечи, сожаления. Он носил это в себе столько времени, саморазрушал себя внутренне, мыслями, в мелочах повседневной жизни, подобием отсутствия сна, не в силах причинить себе боль, чтобы уйти вслед за любимой. — Я хочу, чтобы ты испытал тоже самое... Поэтому не убил тебя. Я жил с этой болью. И ты будешь жить с таким же чувством. Поверь, это хуже смерти. Усталость вновь сменилась слепой яростью. Акутагава резко оттолкнул от себя парня: — Он уже на волоске от смерти по твоей вине, идиот! Я никого не предавал и ушёл молча, даже не предупредил никого. Все твои обвинения беспочвенны! Удар так и не достиг цели, Осороши вовремя увернулся, а после и крики полицейских неподалёку заставили замереть и, с оглядкой друг на друга, разойтись в разные стороны. Они не поймут друг друга, не вернутся к тем близким отношениям, которые были раньше. И этот разговор наверняка не последний, Осороши не отступится, а Рюноске будет охранять возлюбленного всем, что есть в арсенале. Даже если это собственная жизнь. Сейчас им помешали, но в следующий раз так просто они не разойдутся. Опасаясь нарваться на правоохранительные органы, Рюноске переулками спешно направился домой, чтобы сменить одежду. По пути успел уяснить для себя несколько вещей: Осороши следил всё это время за его жизнью и желает отомстить за смерть возлюбленной, считая, что Рюноске виноват; а также за предательство, которое Рюноске не совершал. Переубедить без доказательств его невозможно. Единственное, что Акутагава может сделать — не подпускать его и близко к своей жизни. Сдерживая в себе эмоции, Акутагава мельком глянул на время. «Ещё два часа, я успею», — сделал для себя вывод Рюноске. Он хотел встретиться ещё раз с Чуей и полностью объясниться, в особенности, попытаться внушить ему тому то, что он не злится за встречи с Осороши. Это было самым главным. Как ему казалось, именно из-за этого, Чуя переживал больше всего, ведь он ещё после их первой встречи с Осороши заваливал вопросами и старался помочь. Считает себя виноватым, хотя является лишь пострадавшей стороной. Дома пришлось задержаться, смывая кровь и тщательно скрывая нанесённые увечья, Чуе волноваться за него ни к чему. Медсестра в больнице уже хотела было вновь возмутиться, но Рюноске её опередил, сбивая весь настрой: — Поговорите с ним! — Что?.. — опешила женщина, отступая от неожиданности на шаг назад. Она явно не ожидала такого напора; чужие глаза, в которых читалась непоколебимая решимость, невольно подкашивали желание отказать. — Передайте Чуе, что я всё знаю. И не злюсь на него! Это очень важно, прошу Вас! Женщина недоверчиво покосилась на парня, словно решая: верить ему или нет. Она повидала достаточно людей в своей жизни, выслушала их истории, так что по одному взгляду могла определить: что принесёт этот человек пациенту — лечение или горе. И брюнет напротив желал лишь помочь, улучшить состояние Накахары. А спасение жизней пациентов стояло для неё в приоритете. — Пожалуйста... — посчитал разминку за сомнения Рюноске и с мольбой в голосе попросил снова. — Это важно... Я... Я люблю его... От произнесенных слов Рюноске сам невольно замер. Ни Чуя, ни Рюноске не признавались в любви друг другу, не было даже такого этапа, как признание влюблённости. Они просто связали жизни, молча признавая правила этой вселенной о принадлежности соулмейтов друг другу. Но именно сейчас, когда высок шанс потерять Чую, Рюноске понял, как сильно в нём нуждается и как боится потерять. Как мало ему его объятий по утрам, сонных поцелуев, аромата выпечки дома после работы, лёгких подзатыльников в целях профилактики, потому что забыл надеть шапку; ему не хватает его дыхания на груди и осознания, что он жив. Женщина уже скрылась за дверью палаты, а Рюноске всё не мог отойти от шока, прижимая руку к груди и чувствуя, как бешено колотится собственное сердце. Признание ощущалось правильным и тёплым. Словно оно всегда было рядом, окутывало его, побуждало заботиться, но осознание, что это действительно любовь, пришло только сейчас. Чуя боялся. Боялся увидеть осуждение в родных глазах, быть отвергнутым, поэтому предпочитал ложь вместо правды. И когда услышал от медсестры, что Рюноске всё знает... Его чуть не накрыло снова. И лишь её заверения и принятые ранее успокоительные помогли не впасть в истерику. Он с опаской поглядывал на дверь, ожидая, когда войдёт Рюноске. Этот момент хотелось и ускорить, и отдалить одновременно. С одной стороны, он не желал тянуть, хотел вымолить прощение и всё также быть вместе, а с другой отдалить всё как можно дальше, чтобы не знать о возможном желании Рюноске расстаться. — Поговорим?.. — Рюноске незаметно вошёл в комнату, так что Чуя вздрогнул поначалу, и без приглашения сел на край больничной койки. — А, хотя, подвинься, будет долго. И не смотри так, я не злюсь на тебя. — властно подвинув притихшего Чую, Рюноске лёг рядом с ним, делая пару глубоких вдохов, чтобы настроиться на разговор. О том, что он собирался рассказать не знал никто ранее, и это стоило определённых сил и нервов: переступить через себя, данную в прошлом клятву. — Честно не злишься?.. — робко подал голос Накахара, боясь даже касаться возлюбленного, хоть и до боли хотелось. — Честно. — ответил Акутагава, наконец собираясь с силами. — Я могу догадаться, зачем ты соглашался с ним на встречи. — Я всего лишь хотел узнать о тебе больше! — перебил Чуя, боясь услышать, что тот обвинит в предательстве. — Мне... Мне было интересно, что с тобой было в прошлом... — Любопытство никогда до добра не доводило. — ухмыльнулся с горечью Рюноске. — Пожалуй, мне стоило рассказать тебе раньше, и не было бы этого всего. Но я боялся. Всё началось ещё с подросткового возраста, я забрёл в один из ночных баров, хотел просто сбежать от всего. Там встретил Осороши. Он узнал меня, мы виделись пару раз в школе, но были в разных классах. Предложил попробовать что-то новое и добавил мне в напиток наркотик. Я узнал об этом позже, но и тогда не был против. В тот момент мне нужно было к кому-то податься, а они не казались такой уж плохой компанией. И я до сих пор так считаю. — Рюноске покосился на дверь, словно прислушиваясь, нет ли кого за дверью, и сделал голос приглушенным, на случай ненужных свидетелей. — Я присоединился к ним. Их бар был местом крупных нелегальных сделок, они обеспечивали их безопасность и получали с этого крупный процент. Я не стану перечислять всё, чем мы занимались, но... Денег было много. Осороши стал мне как брат, мы даже сделали парные татуировки. Неплохо разбогатели, у нас было много связей, но... Один раз мне пришлось выехать на сделку вместо него. В качестве моего второго компаньона стала его девушка и... Рюноске зажмурился, шумно сглатывая. Было видно, что те воспоминания ещё причиняют ему боль. Чуя мягко погладил его по руке, стараясь показать, что всё в порядке. Рюноске лишь сильнее стиснул зубы. Он помнил запах горелой плоти, резины, как заложило уши от взрыва, а жар обжег кожу; помнил, как пытался кричать, встать, но тело не слушалось; помнил, как кричал Осороши и его самого увозили на скорой. Вернувшись в реальность, Рюноске продолжил разбитым голосом: — Сделка была в другом городе, такое было первый раз на чужой территории, и она прошла удачно, мы выкупили товар. Но на обратной дороге нас подставили. Отказали тормоза, мы вылетели в кувет, и... Я пострадал больше, так что не смог сам выбраться... Машина загорелась, она вытащила меня и полезла за товаром, я... Я пытался сказать ей не делать этого... — голос стал более охрипшим, а плечи сгорбились. В отдалении он снова услышал, как кричал её имя, пытался ползти, но бестолку. — Она не послушала и... Машина взорвалась вместе с ней... Я выжил благодаря ей, а... Не в силах договорить, Рюноске зажмурился, проглатывая эмоции в себе. Он жалел о её смерти, о том, что не удержал тогда рядом с собой. — Осороши посчитал, что виноват ты?.. Рюноске отрицательно качнул головой и шумно выдохнул: — Не совсем. Изначально он радовался и тому, что выжил хотя бы я. Но я не мог простить себе её смерть, видел как в тайне от всех калечит себя Осороши и пытается смириться, так что... Я ушёл. Я никому не рассказывал ничего про эту деятельность, лишь взял свои деньги, чтобы прожить дальше, и залег на дно. Спустя время после моего ухода мне пришло смс от Осороши. Он говорил, как сильно меня ненавидит и лучше бы я умер вместо неё. А ещё то, что предателей не прощают... Я не понимал почему, поэтому решил вернуться в бар. А когда пришёл, то увидел, как он был опечатан полицией. Кто-то сдал нас, взяли всех, кроме, видимо, Осороши. — То есть, предатель он? — Нет, тогда бы ему было незачем так ненавидеть меня, тем более за смерть своей девушки. Скорее всего, его убедили, что я нарочно не помог его девушке и сдал после. Кто его убедил и есть предатель. — Ты знаешь кто? — Предполагаю. У него был друг, хакер, очень тихий. И он постоянно ревновал Осороши ко всем. Он мог подстроить всё это, но утверждать не стану. — Рюноске, ты не виноват... — попытался успокоить возлюбленного Чуя и погладил ладонью по щеке. — Осороши хочет мне отомстить, поэтому связался с тобой. — высказал очевидный вывод Рюноске взглянул в глаза Чуи, крепко сжимая его ладонь в своей. — Он хочет, чтобы я тоже испытал боль утраты. Не удивлюсь, если хотел подстроить такую же смерть. Я догадывался об этом, поэтому не желал, чтобы ты с ним встречался. Ради твоей же безопасности. А не хотел рассказывать из-за криминального прошлого, потому что это не моя тайна. Извини. — Рюноске, прости! — стиснул того в объятьях Чуя. Осознание, насколько всё могло закончиться плачевно, подкосило его и без того разбитое моральное состояние. И как же хорошо, что он узнал об этом сейчас, а некуда позже, когда могло быть уже поздно. Но... — Я... Я тоже виноват... Я должен был послушать и... — Тогда мы в расчёте? — с улыбкой произнёс Рюноске, поглаживая Чую по спине. Высказав всё, что так долго нёс в себе, ему стало легче. Пусть не полностью, но хоть чуть-чуть тяжесть тайны ослабила груз на спине. — Да. — Я люблю тебя... — тихо, почти неслышно прошептал Рюноске. Накахара вздрогнул, крепче стискивая объятья. Он определённо хотел сказать тоже самое. — Я тебя тоже до безумия люблю, Рюноске...