50 килограммов счастья

Первым моим порывом становится трусливый побег, но всё же я остаюсь в кабинете, смиренно ожидая продолжения разговора. Я ведь сама этого хотела, но почему-то не думала, что наша следующая встреча состоится при таких условиях. Одногруппники потихоньку расходятся, оставляя меня наедине со Стрельниковым. Лукьянов предлагает подождать в коридоре, но я уверяю его, что всё в порядке, и сама могу добраться до кабинета литературы, где проводится следующая пара. Чувствую, я застряну здесь надолго. - Надо же, Принц Салат беспокоится о тебе, - бросает Паша небрежно, но в его голосе чувствуется раздражение. Я подхожу ближе и скрещиваю руки на груди в защитном жесте. – Что происходит между нами? – спрашивает он неожиданно, и этот вопрос слегка выбивает меня из колеи. Я думала, диалог будет строиться немного по-другому и даже заранее продумала несколько вариантов ответов. - Я не знаю, - пожимаю плечами, нервно покусывая нижнюю губу и прислоняясь спиной к столу напротив. Парень смотрит на меня испытующе. – Это ты завалился домой пьяным в полпервого ночи и даже не объяснился со мной! - А я должен? – повторяет он свой недавний вопрос, и я раздраженно хмыкаю. Я ожидала, что он хотя бы извинится. – По-твоему, я не могу отдохнуть с друзьями? Мне жаль, что ты решила устроить для нас романтическое свидание, а я его испортил, но, с другой стороны, у меня должно быть время на друзей, и я не обязан отчитываться тебе о каждом шаге. Конечно же, свобода для него превыше всего, и я должна это принять. Должна смириться с его загулами, с количеством бывших, с отсутствием гарантий. Должна, должна, должна… Мне надоело. - Ты мог хотя бы извиниться, - выдыхаю, чувствуя, как собирается комок в горле. Усилием заставляю себя сохранять спокойствие. – Но ты даже не позвонил мне на следующий день, а сегодня заявился в универ, чтобы унизить меня и моего одногруппника перед всей группой. Высокие у нас отношения, ничего не скажешь! - Я давал тебе время остыть. И я не унижал тебя, я вёл учебную дискуссию, и если ты не понимаешь этого, может, действительно не стоило поступать на журналиста? – хмыкает Стрельников, чем, кажется, переполняет чашу моего терпения. Я устала это слушать. – А что касается извинений… Ты ведь должна была понимать, что я не из тех парней, которые заявятся к тебе на следующий день с букетом в зубах и упадут на колени, моля о прощении. - Банального «извини» было бы достаточно, - шиплю, глядя ему прямо в глаза. Лицо Паши остаётся непроницаемым. – Но ты так сильно держишься за свои принципы, что тебе проще разрушить наши без того хрупкие отношения, чем признать, что ты был не прав. Каждый мой поступок воспринимается в штыки, и ты даже не задумываешься о том, что мне может быть больно. Главное – тебе хорошо, а весь мир подождёт! Ещё не закончив гневную тираду, я чувствую, как слёзы собираются в уголках глаз, и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но в следующий момент рука парня смыкается вокруг моего запястья, и он разворачивает меня к себе, притягивая к груди. - Извини, - произносит он негромко, но уверенно и чётко. Я вскидываю брови. – Мне не сложно извиниться, но я не понимаю, за что. За то, что я провёл время с друзьями? Или за то, что не позвонил тебе? Или за то, что проучил твоего одногруппника? В любом случае, я бы не хотел, чтобы наша первая ссора стала концом отношений, поэтому, раз хочешь это услышать… Может быть, я эгоист, но я стараюсь понять и услышать тебя. А что на счёт тебя? - Только не надо строить из себя святого мученика! – раздражаюсь я, высвобождая руку. Его нравоучительный тон сводит меня с ума. – В этом весь ты: «Я эгоист, но прими меня таким, какой есть, ведь я стараюсь исправиться». А ты не стараешься! Вот в этом проблема – ты словно бы забываешь о моём существовании, но я не должна возмущаться по этому поводу, чтобы не задеть твои чувства! И вообще я должна быть благодарна за то, что ты вообще переступил через себя и начал эти отношения, ведь ты так мучаешься! Бедный, иметь только одну женщину в постели – наверняка так сложно. Как ты держишься вообще? - Это не так, - говорит он с лёгкой усмешкой на губах, притягивая меня ближе. На этот раз я не спешу отстраняться, чувствуя, что уже выдохлась. – На самом деле я полностью доволен, и именно поэтому стараюсь сохранить наши отношения, несмотря на все твои заскоки. Ты не замечала, что постоянно стремишься всё контролировать? Именно поэтому ты бесишься – я выхожу из-под твоего контроля, и ты не чувствуешь себя в безопасности. Расслабься, хорошо? Если вдруг я решу, что не хочу быть с тобой, сообщу об этом прежде, чем ты обнаружишь какую-нибудь легкомысленную блондиночку в моей постели. Меньше всего на свете я хочу сделать тебе больно. Словно бы это должно меня утешить. Но вместо того, чтобы произнести это, я порывисто утыкаюсь носом ему в грудь, пряча лицо и вдыхая такой до боли знакомый и родной запах. Мне так его не хватало, и я на самом деле думала, что сойду с ума, если мы не помиримся. Именно поэтому я так боюсь, что однажды он просто выбросит меня, как ненужную игрушку. Вдруг я больше не смогу оправиться? - Я очень соскучился, - шепчет мне Паша, зарываясь носом в распущенные волосы, а затем целуя в макушку. Его прикосновения буквально опьяняют. – В моей постели стало холодно без тебя. Возвращайся, хорошо? Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза, но вместо этого обнимаю за шею и притягиваю к себе, накрывая губы жадным поцелуем. Паша отвечает мне с не меньшей страстью, углубляя поцелуй и зарываясь пальцами в волосы. В следующий момент он подхватывает меня под ягодицы и усаживает на стол, становясь между ног. Он прижимается ко мне так близко, что я чувствую его напряженный член через ткань джинсов. - Сюда ведь могут войти, - слабо сопротивляюсь я между поцелуями, упираясь ладонями ему в грудь. Паша усмехается. – Мы можем подождать до вечера. - Я хочу сейчас, - возражает он, прислоняясь лбом к моему лбу и спешно расстёгивая рубашку. Я завороженно смотрю на его обнаженный торс и не сдерживаю порыв, касаясь его ладонями и соскальзывая вниз, к застёжке на джинсах. – Насколько я знаю, на следующей паре эта аудитория свободна. А если кто-то забредёт сюда случайно, это его проблемы. Парень вновь припадает поцелуем к моим губам, и на этот раз я больше не могу сопротивляться, укладываясь спиной на поверхность стола и притягивая его к себе ближе. Моё платье летит на пол следом за его рубашкой, и я едва могу сдерживать тихие, умоляющие стоны, когда Паша снимает с меня бюстгальтер и припадает поцелуями к обнаженной груди. Выгибаюсь в спине, обхватывая его бёдра ногами, и ловко справляюсь с застёжкой на джинсах, касаясь пальцами напряженного члена. Не переставая ласкать его, я заглядываю в потемневшие глаза парня, и вижу в них дикий огонь, заставляющий изнывать от желания. В следующий момент он заполняет меня одним резким толчком, и накрывает рот поцелуем, ловя протяжный стон. Я цепляюсь пальцами за его спину, слегка царапая ногтями кожу, и чувствую, как с каждым новым проникновением, удовольствие медленно распространяется по всему телу, переполняя меня. У меня перехватывает дыхание от этого волшебного ощущения наполненности и единства, и я почти инстинктивно двигаю бёдрами ему навстречу, желая поскорее достигнуть разрядки. Паша придерживает меня за бёдра и соскальзывает поцелуями к уху, шепча какие-то банальные, но до безумия приятные слова, которые окончательно сносят мне крышу. В очередной раз выгнувшись, я замираю на вдохе, забываясь в ощущениях блаженства и счастья. Парень делает ещё пару быстрых, рваных толчков, а затем тоже кончает, уткнувшись носом мне в плечо. - Что ж, это был наш первый секс после ссоры, - довольно замечает Стрельников, пока мы спешно приводим себя в порядок. Я пытаюсь пальцами расчесать волосы, но быстро понимаю, что это бесполезно. Поэтому просто усаживаюсь на край стола рядом с Пашей и прислоняюсь любом к его крепкому плечу. – Мне понравилось. Повторим?