Это желание

«Ты уснёшь и не проснёшься»

Рюноске казалось, что страх пропал. Всё, что осталось после выгорания всех чувств — одна ярость. Акутагава желал устроить Чуе целую пытку с выяснением правды. Уже не было сомнений, кто виноват в происходящем. Всё начиналось и заканчивалось на Чуе, диктофон тому доказательство. Накахара просто играет дурака, которому не верят и доверяют одновременно. Если бы Акутагава начал говорить о его диагнозе, поверили бы врачу. Но если врач начал говорить о каком-то бреде, вроде галлюцинациях после встреч с пациентом — стоило бы задуматься о мозгоправстве для самого врача. Приходилось действовать деликатно и осторожно. Чтобы не дай Бог Рюноске присудили какую-то степень шизофрении, что вполне могло бы подтвердиться. Акутагава был уверен в своём здравомыслии. Он адекватный и здоровый; всё, что творится с его сознанием — лишь злая шутка Накахары. Чтобы встретиться с Чуей Рюноске пришлось тщательно подготовиться. Поговорить с сестрой и сообщить, что в ближайшее время разговоров не будет из-за работы. Слова были произнесены с трудом и скрытой горечью. Брюнет знал, кто виноват во всём и допускал вариант, что после честного разговора что-то может измениться. Его сознание или реальная смерть в галлюцинации — Акутагава не знал наверняка, но подозревал, что Чуе это под силу. Также Рюноске не желал жить в страхе и постоянных видениях, сводящих с ума своей жестокой реальностью. Все ощущения были настоящими. Возможно, Акутагава бы смог даже молча вытерпеть ещё один такой заход, но то, что случилось последним, перешло все границы. Рюноске мог сколько угодно смотреть, умирать сам, страдать, но видеть, как страдает сестра, он не мог. Даже зная, что всё происходило лишь в его мозгу. Вид плачущей сестры заставлял ломаться внутри, ненавидеть себя и виновника происходящего. Сестра — единственный человек, которого Рюноске хотел бы сберечь и неважно чего бы это стоило. Он хотел, чтобы она жила счастливой и как можно беззаботной жизнью. Кошмар, в котором он оказался, требовалось уничтожить. Чтобы сестры не было в нём, Акутагава не испытывал всепоглощающего ужаса. Кажется, её сломленный образ накрепко отпечатался в памяти, преследовал всюду, поджидал в каждой тени. Рюноске не мог жить в постоянном страхе за сестру. Всё было почти готово. Непредвиденные обстоятельства Акутагава исключал. Всё до обеденное время и сам обед он потратил на других пациентов, чтобы весь остаток рабочего дня можно было посвятить одному человеку. Дела хоть и затянули в свой водоворот событий, Акутагава не прекращал думать о Накахаре. В памяти всплывали различные моменты, которые так или иначе относились к Чуе. В каждой галлюцинации он искал его. И заметил одну деталь, но подтвердить или опровергнуть её можно было лишь при осмотре Накахары. Это, как и планировалось, удалось сделать после обеда. Акутагава отчитался перед начальством, невзначай сообщил коллегам, что будет занят и раньше вечера его не ждать; предупредил санитаров о своём местонахождении на всякий случай и... Постучался. Акутагава впервые за своё время работы постучался к пациенту. С той стороны раздалось радостное: «Войдите». Рюноске набрал в грудь больше воздуха, успокаивая расшатанные нервы. В груди разгоралась пожаром ярость, готовая вырваться наружу взрывом вулкана; брюнету приходилось немало усилий приложить, чтобы удерживать её внутри. Дверь позади закрылась с громким хлопком, но Рюноске волновало это меньше всего. Куда сильнее его раздражал улыбающийся как ни в чём не бывало Накахара. Он открыто смеялся над Рюноске, в глазах читалась насмешка. Словно Акутагава и впрямь его забавлял. На лбу врача опасно пульсировала венка, в руках хрустнула ручка. Акутагава бросил медицинскую карточку Чуи на стол и остатки ручки. Бумагу запачкали капли крови от царапин, нанесенных осколками металла. Накахара еле сдерживал торжествующий смех. В голубых глазах читалось игривое предвкушение. Казалось, он вот-вот замурчит от удовольствия. Акутагава присел напротив. Прошла минута молчания, брюнет за это время старался не сорваться на Чую раньше времени. Рыжий его не торопил, чувствуя себя королём ситуации. — Отбрось эту маску. Невинный ни в чём пациент тебе не идёт. — произнёс наконец Акутагава, смотря прямо в глаза напротив. Накахара оскалился шире. — А мне нравится. Давно догадались? Рюноске удивлённо замер. Он не мог поверить, что всё так просто. Чуя даже не стал отрицать, лишь продолжал ухмыляться. Врач стиснул зубы и сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Перед ним сидит не пациент — самый настоящий демон. Только это существо будет так себя вести. — С первой встречи. — А Вы куда умнее, чем кажетесь изначально. — мурлыкнул Накахара. Рюноске передернуло. Он его только что оскорбил?! — А ты куда отвратительнее, чем кажешься на первый взгляд. Я не собираюсь лебезить перед тобой после всего, что произошло. — прошипел Рюноске. — А жаль, — всё с той же улыбкой пожал плечами Чуя. Казалось, его совсем не волновала ни ненависть Акутагавы, ни складывающаяся ситуация. Акутагава опешил. Он ожидал оправданий, а не этой реакции. Не улыбки рыжего, его безраличия к собственной персоне. Это же не могла быть очередная маска, в голубых глазах не читалось никаких ответных негативных эмоций. — Вы не с тем связались. — продолжил как ни в чём не бывало Чуя. — Я бы добавил человеком, но тогда солгал. — Не человек? — мгновенно зацепился за фразу Рюноске. Внутренне он уже напрягся, чувствуя, как, возможно, приближается та тайна, которую он так долго желал узнать. Но Накахара лишь согласно кивнул и ничуть не приблизил к разгадке. Зрительный контакт прервался, рыжий стал скучающе рассматривать палату. — Расскажи. — потребовал Акутагава. — Какого чёрта со мной происходит и как от этого избавится? На секунду Рюноске показалось, что всё лишь шутка злого разума. И у него самого что-то не так с головой, а Накахара, в силу слабо развитого ума, подыгрывает, считая всё игрой. Но вспомнив, чего натерпелся в каждом из видений, Акутагава отбросил эти мысли. Он не смог бы настолько правдоподобно продумать всё. И никогда не был мазохистом, чтобы намеренно причинять себе боль, особенно в том количестве, которому подвергался после встреч с пациентом. — За всё нужно платить, — бросил Накахара и даже с места не сдвинулся, когда Акутагава зло схватил его за ворот рубашки. — Ну-ну, не нервничайте так, Акутагава-сан. Вам больше идёт, когда корчитесь от боли. От последней тихой фразы у Рюноске здравый смысл отключился. Последние подозрения были отброшены, Чуя — зачинщик этого, иначе бы просто не знал, что происходило в каждом мираже. В глазах потемнело от злости. Если бы только Чуя понимал его чувства, насколько это больно оставлять дорогого человека одного; умирать у себя на глазах, чувствовать беспомощность и отчаянное желание жить. Кулак почти соприкоснулся с лицом рыжего, как тот растворился прямо в руках. Рюноске оглядел комнату, но Накахары рядом не было. Словно рыжий и впрямь был лишь плодом фантазии, исчезнувший в опасный момент. Акутагава потрогал кровать перед собой, но та была пуста. В ушах раздался заливистый смех Накахары. — Я у Вас в голове. ~ Тут же по виску неприятно постучали ногтём. Рюноске раздражённо дёрнулся в сторону и упал на кровать. Мир в глазах завертелся и поменял всё местами, сердце пропустило болезненный удар; брюнет чертыхнулся. Нужно было всё же поесть, теперь будут мучить головокружения. — Испугались? А если так? Акутагава не смог вовремя среагировать, как комната изменилась. Рюноске сидел не на кровати, а на стене. «Это всего лишь сон... Сон... Просто сон!» — тут же начал твердить себе мысленно Акутагава и зажмурил глаза. Один из его детских кошмаров — реальность меняет свои позиции. Ты сидишь не на полу, а на потолку. Гравитация прижимает к стене. После таких снов у брюнета родилась новая фобия. Он всегда избегает опасных закрученных аттракционов, вроде Американских горок. Избегает всего, что могло бы изменить привычную реальность местами. — Как Вы взволнованы. Рюноске робко открыл глаза в надежде прежней картины, но ничего не изменилось. Он всё также сидел на стене, напротив парил в воздухе Накахара. Акутагава нервно облизнул губы, стараясь перебороть многолетний страх. Безуспешно. Брюнет попытался отвлечься на Чую, свободно витающего поблизости со скрещенными ногами и фальшивыми нотками беспокойства в голосе. — С Вами так интересно играть. Другие врачи сразу сбегали, а Вы пытаетесь выяснить правду. Похвально, хоть и безрассудно. — Это гипноз? — произнёс негромко Рюноске, сжимая пальцами мягкие стены и желая растерзать Чую перед собой. Паника от воплощенной фобии подступала к горлу, наступала тяжёлым ботинком и грозилась раздавить. Акутагаве пришлось использовать все свои силы, чтобы заставить разум отвлечься и вспомнить защиты от гипноза. Нарушить зрительный контакт. Рюноске, под смешок Чуи, зажмурился и тихо выдохнул; попытался отвлечься и подумать на отвлеченные темы, но, как на зло, всплывали лишь галлюцинации. — Это не гипноз, а моя сила. — сжалился Накахара и поймал взгляд Акутагавы. —Хотите узнать, что она из себя представляет? Вам ведь всё равно от меня не уйти. Поменять правила игры не получится, отказаться или покинуть – тоже. Я Вас всё равно найду. Так давайте не будем разочаровывать друг друга! Накахара протянул руку для скрепления договора, а Рюноске лишний раз понял, что над ним издеваются. — Самовольно сунуть голову в петлю? Иди к чёрту! — прошипел Акутагава. Чуя предлагает ради забавы снова заставить видеть галлюцинации и страдать, получая единолично удовольствие? Да чёрту с два он такое согласится! Накахара посмотрел на свою протянутую ладонь и вздохнул, через секунду расплываясь в улыбке. — Даже в такой ситуации Вы не теряете концентрации. Это великолепно. Я изменю правила. Вы не сможете уйти при всём желании, я достану Вас где бы Вы ни были... Рюноске не хотел верить, хотел отрицать это, но на интуитивном уровне подозревал, что Чуя не лжёт. Брюнет не мог утверждать, кто перед ним, все варианты могли оказаться верными. Стоило прислушаться внимательнее и понять, где таится подвох. —... Вы также будете пытаться спастись по этим, как Вы считаете, «галлюцинациям», а я взамен что-то рассказывать о себе. Чистую правду! ~ Равноценный обмен, мне кажется. «Это не галлюцинации?» — удивлённо подумал Рюноске. Или же попытки Чуи запутать его? — Боль в обмен на информацию? — усмехнулся Рюноске. — Какой ненормальный на это согласится? Улыбка у Чуи стала шире. — Других вариантов нет. Поверьте, Ваши походы принесут результаты. Чем лучше каждый раз умирать? Вы уже успели убедиться, что просто так меня не одолеть. — Где гарантии? — Рюноске сглотнул, вперивая взгляд в Накахару. Он не мог себе признаться в том, что согласен. Был шанс, что всё лишь ложь, но с чего бы Чуе предлагать это? Если бы он не хотел подобного, значит, и не стал предлагать. Ему это самому не выгодно. Хотя Акутагава чувствовал каждой клеточкой тела адреналин, текущий по венам в Чуе. Или у него? — Какие гарантии, Акутагава-сан! — рыжий рассмеялся. — Вы не в положении пытаться что-то просить, но... Могу пообещать, я не дам Вам умереть. Ну как? Рюноске сцепил зубы и медленно, с видимой опаской протянул руку. Он обязательно одолеет Накахару и сделает это с помощью полученной информации. В конце концов, он врач, он должен во всём разобраться, применяя при этом все свои навыки. Чуя перехватил чужую ладонь и сжал. В ту же секунду тепло чужой ладони пропало, а Рюноске свалился со стены на холодный пол. Вокруг кромешная тьма, в руках лишь мигающий карманный фонарик. — Что за... — Ах, да! Забыл предупредить, — от стен отдавалось эхо Накахары, его самого видно не было. По интонации голоса можно было понять: он улыбался. — Сейчас начнётся Ваша первая попытка прийти к разгадке. Вы хорошо справлялись все прошлые разы, так что подсказывать Вам не стану. Хороших попыток выжить, Акутагава-сан. ~ Акутагава чертыхнулся. «Так и знал, что то будет лишь ложь...»