Евангелие от Гарри

      — Интересно, я этого совсем не помню. Зачем мама спросила, какой у нас номер платформы, как будто она с другой садилась на поезд? — в задумчивости произнёс Рон.       — Братишка, ну ты даёшь! — осуждающе покачал головой Фред. — Нас была целая куча детей-волшебников на маггловском вокзале. Тут не то, что про платформу — своё имя забудешь!       Девять пленников читали шестую главу первой из семи книг о жизни Гарри Поттера. Ребята вдоволь нахихикались над поведением Дурслей после визита Хагрида, и даже профессор МакГонагалл позволила себе улыбнуться. Рон и Джинни залились краской от описания самих себя глазами Гарри, когда они впервые встретились на Кингс-Кросс. Близнецы подтрунивали над этим, пока Гермиона не прочитала часть, где Фред и Джордж помогли Гарри с багажом и весьма нескромно пялились на него, заметив шрам.       — Это не Гарри следовало краснеть, а вам! Никакого понятия о такте, — важно сказала Гермиона.       — Ага, кто бы говорил, — усмехнулся Рон. В отличие от Гермионы, он прекрасно помнил их знакомство с ней.       «Ага, кто бы говорил», — в свою очередь подумал Гарри. Он, в отличие от Рона, прекрасно помнил знакомство и с ним.       — «Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он ради этого и подсел в купе Гарри, хотя в вагоне была куча свободных мест. Гарри кивнул. — О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул Рон. — А у тебя действительно есть… ну, ты знаешь… Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Гарри провел рукой по волосам, открывая лоб. Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз. — Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто… — Да, — подтвердил Гарри. — Но я этого не помню. — Совсем ничего не помнишь? — судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну вообще ничего? — Я помню лишь много зеленого света, и все. — Ух ты, — качнул головой Рон. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно».       — Рональд, — строгий тон Гермионы заставил инстинктивно вжать голову в плечи не только упомянутого Рона, но и всех рыжеволосых присутствующих, так он был похож на голос миссис Уизли.       — Гермиона, знаешь поговорку про соломинку и бревно? — отрешённо спросил Гарри, подперев подбородок рукой.       — Ты это о чём?       — Да так. Ты читай-читай дальше, там наверняка всё написано.       — «Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась девочка. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и все получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас?»       Драко Малфой так сильно закатил глаза, что Гарри не был уверен, сможет ли он их вернуть в нормальное состояние.       — «Ты действительно Гарри Поттер? — Взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». — Да? — только и вымолвил Гарри. Он был слишком ошеломлен, чтобы сказать что-то более значительное. — Господи, неужели ты не знал? — удивилась девочка. — Если бы я была на твоем месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах».       Гермионе было стыдно. Ей было очень-очень стыдно.       — Да, Гермиона, и почему ты не на моём месте? Волдеморт давно бы уже жарился в адском джакузи.       По глазам товарищей по несчастью Гарри понял, что сказал это вслух. И Гермиона, и Рон, и близнецы с Джинни выглядели такими виноватыми, что Гарри стало их жаль. Он уже собрался сказать, что совсем не обижается, и вообще это было давно, когда его опередил Малфой:       — Ой, да ладно! — фыркнул слизеринец. — В том, что на тебя пялился каждый первый, нет ничего удивительного, Поттер, а ты всё воспринимаешь как личное уязвление. Ах, — запрокинул мальчик голову, прижав руку ко лбу, — и почему же на меня все глазеют, я ведь всего лишь пережил Аваду Кедавру?!       — Придурок, — буркнул Рон.       — Отребью слова не давали.       В следующую секунду Рон, Джордж и Фред вскочили, но Джинни сидела ближе них к Малфою. Девочка оставила палочку в своей спальне перед тем, как попасть в комнату-ловушку, так что собиралась просто от души дать мальчику крепкую затрещину. Но её рука просто застыла в нескольких дюймах от лица Малфоя.       — Что за… — нахмурилась Джинни, поболтав рукой. Та увязла в воздухе, словно в киселе.       — Здесь невозможно насилие, забыли? — раздражённо сказала Гермиона.       — Минус десять очков Слизерину. Минус десять очков Гриффиндору.       — За что? — хором воскликнули все студенты с искренним возмущением.       — Я предупреждала, что сниму баллы, — спокойно ответила Минерва.       — Кажется, вы говорили, что снимите двадцать баллов с того факультета, чей представитель начнёт ссору. — приподнял бровь Снейп.       — Я милосердно поделила снятые баллы. Хотите что-то возразить? — оглядела профессор коллегу, а затем детей. — Нет? Хорошо. Продолжаем чтение. И чтобы там ни было дальше, упаси вас Мерлин сказать хоть слово.       Никто не прерывал Гермиону, когда она читала про «второе знакомство» Гарри и Драко. Никто не прерывал её, когда она читала разговор Гарри и Драко о том, с кем следует общаться в волшебном мире, а с кем нет. Все запомнили, что магия и физическое насилие невозможно, пока они здесь, а устраивать скандал было чревато гневом обоих деканов. Так что гриффиндорцам приходилось негодовать молча.       Разрядило обстановку начало седьмой главы. Слушая описание страхов первокурсников, и в особенности Гарри, перед церемонией отбора, дети развеселились. Невесело было только профессору Снейпу. Что со своим первым днём в Хогвартсе, что с поттеровским, у него были не самые приятные воспоминания.       — «…Шляпа требовала от него слишком многого — сейчас Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет».       Комнату сотряс взрыв смеха. МакГонагалл снисходительно улыбалась, покачивая головой.       — Гарри, — всхлипывая от смеха, еле выдавил из себя Рон, — ты меня, конечно, извини, но факультета Блеводор ещё не придумали.       — «Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он. Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона.»       «Вот было бы расчудесно», — мысленно закатил глаза Снейп.       — «Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить?»       — Хе… — очень-очень громко усмехнулся Гарри. — Кхм, простите-простите, читай дальше, Гермиона.       Северус заметил, как мальчишка кинул на него крайне странный взгляд. Этот взгляд очень не понравился зельевару, и он едва не прослушал следующие строки:       — «…не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу…»       «Слизерин?! Что?! Задатки?! У Поттера?!» — единственные слизеринцы в комнате мыслили удивительно синхронно.       — «…а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… ГРИФФИНДОР!»       Все в комнате в который раз уставились на мальчика. Мальчик снова старательно делал вид, что ничего не замечает. На Драко Малфоя было страшно смотреть — выражение крайнего шока застыло на его лице гротескной маской. Северус подумал, что слишком много новых ощущений он познал в этой отвратительной комнате. Вот, например, и предобморочное состояние добавилось. Не запугали бы мальчишку ещё на подходе к школе, он и не пискнул, если бы Шляпа отправила его на Слизерин. Зельевар задумался, что бы тогда было: «Больше возможностей превратить его жизнь в кошмар. А ещё море огневиски с успокаивающим бальзамом, больше ответственности перед Дамблдором и прописка на каждолетний санаторный отдых в психушку. Нет, оно того не стоило бы». Профессор не был верующим, но поднял глаза в потолок и мысленно сказал «Спасибо».       — М-да. — лаконично выразил всеобщее настроение Фред и Гермиона продолжила читать.       — «…профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела. — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу. — Что случилось? — поинтересовался Перси. — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось».       И вот оно прояснилось. Описание собственной внешности не польстило профессору зельеварения, но теперь для него разрешилась загадка того далёкого вечера. Разумеется, поттеровский отпрыск ему был не по душе с того самого дня, как он дал Дамблдору обещание защищать его, если понадобится, задолго до их непосредственной встречи. Чувство, что он променял одно рабство на другое, росло с каждой мыслью об этом. Он ведь всё сделал, всё отдал, чтобы выжила она, а не он. И вот, наконец, Избранный является в Хогвартс. Второе пришествие, не иначе. И к антипатии Снейпа добавилось то, что внешне мальчик был копия отца. Он не мог вспомнить, о чём говорил с этим жалким Квирреллом, пригревшим у себя на груди, то есть на затылке Тёмного Лорда, но ясно помнил, как встретился глазами с мальчишкой. Глаза Лили смотрели на него с неприязнью и враждебностью Джеймса. Уровень неприязни достиг точки невозврата, если таковая вообще была, и с этого момента характер их отношений был предопределён. А теперь оказывается, всё дело было в опыте отрицательного подкрепления. Поттер связал боль в своём дурацком шраме с ним, со Снейпом, и эффект первого впечатления сказался и на нём.       — «Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снегг, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. Гарри перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось».       Трио переглянулось.       — Ахренеть! — в голос сказали Рон и Гарри одновременно.       — Я бы попросила не выражаться, юноши, — цокнула профессор МакГонагалл.       — Я и впрямь этого не помнил, — не обращая внимания, продолжил Гарри. — А если бы…       — Если бы что? — перебила Гермиона, — Ты бы на следующее утро помчался с палочкой наперевес к Квирреллу, потому что тебе приснился странный сон про него?       — Я это представляю, — прыснул Фред, — «Профессор Квиррелл…», — полузадушено пропищал парень, подражая голосу первокурсника.       — «Мне… мне приснился странный сон…», — продолжил Джордж ещё более тонким голосом.       — «Про вас и ваш… ваш…», — Фред сделал вид, будто он вот-вот хлопнется в обморок, не договорив.       — Мистер и мистер Уизли! — с раскрасневшимся от гнева лицом воскликнула МакГонагалл. — Даже не вздумайте продолжать это представление!       — Низменно просим прощения! — смиренно сложил руки на груди Фред.       — Но признайте, сны про преподавателей на первом курсе…       — Причём, даже не преподавательниц…       — Ранний старт, Гарри! — хором воскликнули близнецы.       Джинни сделала вид, будто её тошнит. А Гарри посмеялся с братьями. Относиться к тому, что уже не изменить, с юмором — меньшее, что он сейчас может.