Евангелие от Гарри

      А профессор МакГонагалл продолжала читать одиннадцатую главу, которая называлась «Квиддич».       — «Они грелись вокруг банки, повернувшись к огню спинами, и вдруг во дворе появился Снегг. Гарри сразу заметил, что профессор сильно хромает. Гарри, Рон и Гермиона поплотнее сгрудились вокруг огня, чтобы Снегг не заметил его. Они не сомневались, что разводить во дворе огонь запрещено. Снегг не увидел огонь, зато, взглянув на их виноватые лица, нашел другой повод для придирки. А Гарри не сомневался, что Снегг его искал, и старательно. — Что это там у вас, Поттер? — сухо спросил Снегг, подойдя к ним поближе».       «И вот чего пристал?» — одинаковая мысль пронеслась в головах гриффиндорцев, включая профессора МакГонагалл.       — «…Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы, — проинформировал его Снейп. — Отдайте мне книгу. За ваш проступок вы получаете пять штрафных очков. — Он только что придумал это правило, — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед хромающему Снейпу, — Интересно, что у него с ногой? — Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно, — мстительно произнес Рон».       Минерва без промедления, весьма настойчивым тоном быстро продолжила читать дальше, чтобы не дать разразиться склоке. Но профессор Снейп и не думал ничего говорить, он только очень-очень долгим взглядом посмотрел на проштрафившегося гриффиндорца. Рон сглотнул. Только сейчас до него дошла ужасная мысль, которая уже давно дошла до Гарри. В чёртовых книгах написано всё.       — «…Гарри приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его глазам предстала ужасная картина. В учительской были только Снейп и Филч. Снейп сидел, поддернув свою длинную мантию выше колен».       Минерву прервал какой-то странный звук, как будто кто-то подавился. Она подняла глаза и увидела перекошенные от сдерживаемых эмоций лица близнецов. О, как же они жалели, что упомянутый профессор Снейп находился рядом, сколько шуток пропадёт зря!       — «...Он охотится за тем, что охраняет пес! И готов поспорить на свою метлу, что это он впустил в замок тролля, чтобы отвлечь внимание и посеять панику, а самому спокойно похитить то, зачем он охотится! Гермиона посмотрела на него округлившимися глазами. — Нет, это невозможно, — возразила она.—Я знаю, что он не очень приятный человек, но он не стал бы пытаться украсть то, что прячет в замке Дамблдор».       — И почему в вашем тесном узком кругу только девчонка способна думать логически? — издевательски протянул Драко. — Грейнджер, у тебя мозг не перегревается делать это за троих?       — Отвали, Малфой, — единодушно посоветовали ему гриффиндорцы.       — «…Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Большой зал был наполнен восхитительным запахом жареных сосисок и радостной болтовней — все предвкушали захватывающее зрелище».       Гермиона, спокойно сидевшая рядом с МакГонагалл, вдруг тихонько ойкнула. Она вспомнила первый выход Гарри на квиддичное поле. И свой дебют в роли нарушительницы очень серьёзного правила — не нападать на преподавателя.       — «…Я так и знала, — сказала Гермиона, — Снейп — смотри. Рон схватил бинокль. На трибуне, расположенной прямо напротив них, сидел Снейп. Его взгляд был сфокусирован на Гарри, и он что-то безостановочно бормотал себе под нос. — Он заколдовывает метлу, — пояснила Гермиона. — И что же нам делать? — Предоставь это мне».       Гермиона с непроницаемым лицом смотрела в потолок и делала вид, что не замечает, как Снейп смотрит на неё абсолютно ледяным взглядом.       — «…Снейпу понадобилось примерно тридцать секунд, чтобы осознать, что он горит. Гермиона не смотрела в его сторону, делая вид, что она тут ни при чем, но его громкий вопль оповестил ее, что со своей задачей она справилась. Снейп не видел Гермиону, и она незаметным движением смахнула с него пламя. Оно каким-то ей одной известным образом оказалось в маленькой баночке, которую она держала в кармане. По-прежнему не разгибаясь, Гермиона начала пробираться обратно, удаляясь от Снейпа, и теперь профессор при всем желании не мог узнать, что именно с ним случилось».       — Знаете, профессор МакГонагалл, я воспользуюсь вашим примером, — процедил Северус, — касательно списка провинностей с истёкшим сроком годности, но требующих внимания.       Подумать только! Зельевар был действительно поражён. Он-то все эти годы думал, что его поджёг Квиррелл, заметивший его контрзаклятие. Гермиона увидела, как Джордж за спиной Фреда, чтобы не заметил Снейп, показывает ей большие пальцы, а Джинни согласно кивает. Но это не помогло от безутешных мыслей перед замаячившим на горизонте наказанием.       — «...А я вам говорю: неправда это! — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снейп бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля… — Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?»       Минерве так сильно захотелось хлопнуть себя раскрытой книгой по лицу, что она еле удержалась. «Ну Хагрид, — подумала профессор зловеще, — прав в чём-то Северус насчёт твоей компетентности.» Вслух она, разумеется, ничего подобного не сказала.       — «Глава 12. Зеркало Еиналеж».       Гарри поёжился. Ему совсем не хотелось раскрывать что-то такое личное перед всеми, в особенности перед Снейпом и Малфоем. Мальчик провёл руками по лицу, глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь на неизбежное.       — «…Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль… …Малфой, еще больше разозлившись и сгорая от зависти, вернулся к проверенной тактике и продолжил поддевать Гарри, напоминая ему и окружающим, что у него нет нормальной семьи».       Профессор МакГонаггал мысленно поставила ещё одну зарубку в памяти. Конечно, то, что сказал Малфой не было нарушением школьных правил и, следовательно, не могло быть поводом для наказания, но Минерва не собиралась оставлять это просто так. Если бы хотя бы Драко сейчас придал своему лицу выражение сожаления или стыда, она бы ещё подумала. Но слизеринец сидел как ни в чём ни бывало.       — «В канун Рождества Гарри лег спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но, естественно, не рассчитывая ни на какие подарки».       Есть на свете вещи, объединяющие людей, кем они ни были. Праздники в том числе. И фраза, что мальчик, выросший в стране, где Рождество — неотъемлемая часть жизни любого порядочного гражданина, будь то маг или маггл, ЕСТЕСТВЕННО не рассчитывал ни на какие подарки, привела в недоумение даже Снейпа, который, как известно, тоже не мог похвастаться нормальной семьёй. Но Эйлин всегда, пусть иногда даже в тайне от мужа, даже когда с деньгами было ещё хуже, чем обычно, пыталась скрасить этот день для сына. Да и Лили всегда не скупилась на подарок, пока их дружба не прекратилась.       — «…«Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тетя Петунья», — было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно».       — Знаешь, Гарри, после предыдущих глав о жизни Дурслей, меня удивляет не «подарок»… — перебил профессора МакГонагалл Джордж.       — А то, что ты им присылал какие-то поздравления! — закончил Фред.       — Да, это пока что самая шокирующая часть книги, даже Пушок не идёт ни в какое сравнение, — согласилась Джинни.       Гарри лишь неопределённо пожал плечами. Он уже наклеил на эту главу ярлык самой ненавистной из всего, что они успели прочитать.       На описании сцены, где Гарри получил таинственный подарок в виде мантии-невидимки, Минерва подумала, что в её список провинностей можно включить Дамблдора. Коллегу она уже вписала, почему бы не впихнуть и директора?       А Гарри полностью ушёл в воспоминания. И то, что МакГонаггал говорила, что его отец играл в квиддич, и получение мантии-невидимки, и, в дальнейшем, разговоры с Люпином — всё это заставляло его чувствовать странное ощущение, которое он никогда не мог внятно описать. Как будто невидимая нить тянется из него куда-то вдаль, или как будто на плечи ложатся неощутимые и то же время тяжёлые руки… Гарри никогда не знал и не помнил своих родителей, но эта связь, стоило о них подумать, поднималась из глубин его души и расцветала теплом в груди.       А МакГонагалл к тому времени уже перешла к описанию праздничного завтрака.       — «…Гарри внимательно наблюдал за Хагридом. Тот без устали подливал себе вина и становился все краснее и краснее, и наконец он поцеловал в щеку профессора МакГонагалл. А она, к великому удивлению Гарри, смущенно порозовела и захихикала, не замечая, что ее цилиндр сполз набок», — прочитала профессор таким серьёзным тоном, как будто бы речь шла вовсе не о ней.       Читая о том, как Гарри впервые использовал мантию отца, Минерва, поколебавшись, списала это на штрафной счёт Дамблдора.       — «…Гарри попятился назад, стараясь двигаться бесшумно. Филч и Снейп приближались, столкновения было не избежать, и Гарри, судорожно оглядевшись, заметил слева от себя приоткрытую дверь. Она была его единственным спасением… …Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями… …Перед ним было отражение Гарри Поттера, бледное и испуганное, а за ним стояли отражения по меньшей мере десятка человек… …Женщина была очень красива. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза… «Ее глаза похожи на мои», — подумал Гарри, придвигаясь поближе к зеркалу, чтобы получше рассмотреть женщину. Глаза у нее были ярко-зеленые, и разрез у них был такой же. Но тут Гарри заметил, что женщина плачет. Улыбается и одновременно плачет. Стоявший рядом с ней высокий и худой черноволосый мужчина обнял ее, словно…»       Голос Минервы МакГонагалл внезапно надломился. Книга чуть заметно подрагивала в её руках. Никто в комнате не шевелился. Женщина резко вздохнула, втянула в себя воздух и попыталась продолжить, но слова сдавленно застряли в горле, а строки размылись перед глазами, полными слёз. Как наяву перед ней предстали Джеймс и Лили, вовсе не взрослые мужчина и женщина, каким их видел маленький Гарри, а её едва окончившие школу ученики… Джинни Уизли без слов мягко взяла книгу из рук профессора. Читала она дрожащим голосом.       — «…Стоявший рядом с ней высокий и худой черноволосый мужчина обнял ее, словно подбадривая. Мужчина был в очках, и у него были очень непослушные волосы, торчавшие во все стороны, как у Гарри. Гарри стоял так близко к зеркалу, что почти касался носом своего отражения. — Мама? — прошептал он, внезапно все поняв. — Папа?»       Профессор МакГонагалл, уже не сдерживаясь, промакивала глаза платком. Даже на Малфоя сцена произвела впечатление, и он сидел тише воды. Гермиону распирало от желания как-то приободрить Гарри. Она не знала, что Гарри было, похоже, куда легче, чем всем остальным. Для него это были вовсе не плохие воспоминания.       — «...Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнес Дамблдор. — Итак… что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? Гарри пожал плечами. — Я попробую натолкнуть тебя на мысль. Так вот, слушай. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, — то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял?»       «А есть ли они, люди, видящие в Еиналеж только себя?» — подумал Гарри.       — «…Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил он. — И я прошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь еще раз натолкнешься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни».       Минерва резко успокоилась. Грусть сменилась чувством озарения. «Ах, Дамблдор, чёртов манипулятор!» — вскричала в своих мыслях профессор. До неё дошло, что троица маленьких первокурсников вовсе не случайно ввязалась в операцию по спасению философского камня, с самого начала того первого курса Гарри было предначертано оказаться лицом к лицу с Тем-Кого-Нельзя-Называть. И предначертано это было одной бородатой личностью. Минерва уже предвкушала ОЧЕНЬ обстоятельный разговор с начальством.       — «Глава 13. Николас Фламель», — тем временем прочитала Джинни. — «…Поняли? — спросила Гермиона, когда Гарри с Роном закончили чтение. — Должно быть, собака охраняет философский камень Фламеля! Я не сомневаюсь, что он попросил об этом Дамблдора, потому что они друзья и еще потому что Фламель знал, что кто-то охотится за его камнем. Вот почему он хотел, чтобы камень забрали из «Гринготтса»! — Камень, который все превращает в золото и гарантирует тебе бессмертие! — воскликнул Гарри. — Неудивительно, что Снейп хочет его украсть. Любой бы захотел иметь такой камень».       — Да, Уизли, тебе такой точно пригодился бы, — пробормотал Драко.       — «…Возможно, Гарри это просто казалось, или он сам это придумал, но он натыкался на Снейпа повсюду, куда бы он ни направлялся. Иногда он даже спрашивал себя, не следит ли Снейп за ним, пытаясь подловить его на чем-нибудь или сделать ему что-нибудь плохое?»       — Удивительно, как при такой низкой самооценке, о которой мы узнали из вашего подробного жизнеописания, вы обладаете ещё и непомерным чувством собственной важности, — скривился Снейп.       — «…Гарри не представлял, как такое могло произойти, но иногда у него появлялось очень неприятное ощущение, что Снейп может читать чужие мысли».       На этот раз Снейп не стал отпускать остроту. Вместо этого он сделал вид, как будто вообще не слышал этого предложения, что очень напрягло Гарри.       — «…Пока Гарри переодевался, Рон и Гермиона нашли свободные места на трибуне и сели рядом с Невиллом. Тот никак не мог понять, почему у них такой мрачный и озабоченный вид и зачем они принесли с собой на игру свои волшебные палочки. Гарри не знал о том, что они тайком от него ежедневно практиковали Обезноживание — то самое заклятие, которое наложил на Невилла Малфой. Эта прекрасная идея пришла им в голову одновременно как раз в тот день, когда Гермиона расколдовала Невилла. Они были готовы наслать проклятие на Снейпа в тот самый момент, когда им хоть на мгновение покажется, что тот хочет причинить вред Гарри».       Гарри изумлённо посмотрел на друзей. Те смущённо и немного виновато улыбнулись. У мальчика потеплело на душе.       На описании конфликта, происходившего пока Гарри был на поле, Снейп поморщился. Он ещё поговорит с крестником о том, как задевать людей, не выставляя самого себя на посмешище.       — «…И кстати о Снейпе… Из замка быстро выскользнула темная фигура, лицо ее было закрыто капюшоном. Некто, кто очень не хотел, чтобы его видели, быстро шел в сторону Запретного леса. Мысли о квиддиче и недавней победе вылетели у Гарри из головы. Он узнал эту хромающую походку. Это был Снейп, он тайком пробирался в лес, пока вся школа ужинала в Главном зале, — пробирался с какой-то целью…»       Северус в раздражении закатил глаза. Поттер подслушал его разговор с Квирреллом, что подкрепило уверенность безмозглого мальчишки в том, что Снейпу понадобился камень. Профессор заметил, какими взглядами наградили его ученики. Кажется, дети слишком погрузились в чтение и сопереживание главному герою.       — «…То есть ты хочешь сказать, что камень будет в безопасности до тех пор, пока Квиррелл не сломается под напором Снейпа? — встревоженно спросила Гермиона. —Тогда максимум через неделю камень исчезнет, — мрачно заключил Рон». — Да-а, — протянул Рон, — знали бы мы… — Но мы не знали, — отрезала Гермиона. — Мисс Грейнджер права. Незачем думать о том, что уже никак не исправить, — произнесла МакГонагалл, сжимая в руке всё ещё влажный платок.