Евангелие от Гарри

      — Фух, — шумно выдохнула Джинни, закончив читать главу, — У меня язык заплетается. Кто хочет продолжить? Нет, только не вы, — Джинни отдёрнула книгу от тянущихся к ней рук близнецов.       — Давай мне, — предложил Рон.       Джинни подбросила книгу, и та, пролетев над головами Фреда и Джорджа, опустилась прямо в руку Рона.       — «Глава 16. Прыжок в люк», — прочёл мальчик и переглянулся с друзьями.       — «…Рон и Гермиона гораздо меньше беспокоились по поводу сохранности философского камня». Гермиона, тебе тоже было странно читать про саму себя? «Наверное, потому, что они не видели того, что видел в лесу Гарри. А может быть, потому, что у них не было шрамов, которые горели бы огнем. Мысль о возможном появлении Волдеморта их, конечно, пугала. Но он не приходил к ним в снах. К тому же они были так сильно заняты повторением пройденного, что у них не оставалось времени на то, чтобы беспокоиться насчет Снейпа».       — Будь Поттер столь же занят учёбой… — начал было Снейп, но МакГонагалл кинула на него взгляд не просто предостерегающий, но «профессорский», как будто он был ещё одним неразумным учеником.       — «…Рон безмятежно улыбнулся. Ему было слишком жарко, чтобы серьезно задуматься над словами Гарри. — Расслабься, ведь Гермиона права, — посоветовал он. — До тех пор пока поблизости находится Дамблдор, камень в безопасности.» Ну да, ну да, а оказалось, что Тот-Кого-Нельзя-Называть весь год ошивался в школе. Прости, друг, я никогда так не ошибался. «…Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой, — произнес Снейп со странной кривой усмешкой. — Мы… — начал Гарри, совершенно не представляя, что собирается сказать. — Вы должны проявлять разумную осторожность, — закончил за него Снейп. — У вас такой вид, что можно предположить, будто вы что-то затеваете. А ваш факультет не может позволить себе еще сотню штрафных очков, не так ли?»       Северус невольно подумал, что это действительно было подозрительно.       — «…После того, что тебе сказали МакГонагалл и Снейп? Да тебя же отчислят! — И ЧТО? — выкрикнул Гарри. — Неужели вы ничего не понимаете? Если Снейп украдет камень, Волдеморт вернется! Разве вы не слышали о тех временах, когда он пытался захватить власть? Тогда уже никого не выгонят из Хогвартса, потому что школы просто не будет! Волдеморт сравняет ее с землей или превратит в школу Темных искусств! Так что штрафные очки уже не имеют никакого значения! Допустим, вы выиграете соревнование между факультетами. И что? Волдеморт оставит в покое вас и ваши семьи? Если меня поймают прежде, чем я доберусь до камня, что ж, мне придется вернуться обратно к Дурслям и там ждать, пока Волдеморт найдет меня. Я просто умру позже, чем мог бы умереть, если бы ничего не предпринял сегодня, потому что я никогда не перейду на Темную сторону! И потому сегодня я пойду туда, где хранится камень. И что бы вы, двое, ни сказали, меня это не остановит! Если вы помните, Волдеморт убил моих родителей. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда он начнет убивать других».       Остатки злости Минервы от ситуации с драконом испарились, словно и не было. Какую же смесь стыда, вины и сожалений она сейчас чувствовала! Даже после того, как она узнала, что трое её учеников пытались защитить камень от Того-Кого-Нельзя-Называть, она, с высоты своего жизненного опыта и преподавательского стажа, продолжала думать, что они это сделали лишь из чувства авантюризма, охоты до приключений, недальновидности, неопытности, желания побыть героями, а Гарри — ещё и из желания отомстить. Ей и в голову не приходило, что её маленькие первокурсники думали о том, чтобы защитить других. И сделали они это сами, потому что не рассчитывали на помощь взрослых.       — Вы могли сказать мне, — слабым голосом произнесла Минерва, — вы могли сказать мне больше.       — И вы бы нам поверили, профессор? — невесело усмехнулся Гарри.       Минерва промолчала.       — «…Гарри повернулся сначала к Гермионе, а потом к Рону. — Если вы хотите уйти, я на вас не обижусь, — сказал он. — Можете взять мантию — здесь она мне уже не понадобится. — Не будь дураком, — посоветовал Рон. — Мы с тобой, — подтвердила Гермиона».       — Как благородно, — издевательски протянул Драко, но никто не обратил на него внимание. Все, затаив дыхание, слушали.       После сцены с дьявольскими силками, близнецы рассмеялись, несмотря на напряжённую обстановку.       — Ну ты даёшь, Гермиона! — покачал головой Фред.       — Гермиона, тебе не кажется, что никакие растения не любят, когда их поливают огнём, а не только дьявольские силки? — спросил Джордж с улыбкой.       — Я нервничала! — процедила Гермиона, скрещивая руки на груди.       — «…Короче так — наконец поднял голову Рон. — Не обижайтесь, но в шахматы я играю куда лучше вас… — Да мы и не обижаемся, — быстро вставил Гарри. — Просто скажи нам, что делать».       — Ого, Ронни…       — Да ты у нас прямо маленький гений шах…       — Заткнитесь, — непререкаемым тоном посоветовал Рон братьям и продолжил читать.       — «…Да… — тихо произнес Рон. — Это единственный способ… Мне придется пожертвовать собой…» — Фред и Джордж резко перестали заниматься своим делом, а именно — пародировать командующего Рона на коне, и притихли, — «…Рон шагнул вперед, и белая королева метнулась к нему. Размахнувшись, она с силой опустила свою каменную руку на голову Рона, и тот тяжело рухнул на пол».       Джинни громко ахнула и зажала обеими руками рот. Близнецы весьма заметно побледнели и больше не произносили ни слова, сидя с самым серьёзным видом. А Драко Малфой не самым восхищённым образом подумал, что Уизли на всё готов ради своего обожаемого Поттера, совсем как пёс.       — «…Гениально, — произнесла Гермиона. — Это не магия — это логика. Логическая задача. Между прочим, многие величайшие волшебники были не в ладах с логикой, и, попади они сюда, они остались бы здесь навечно. — Как и мы, — мрачно вставил Гарри. — Разве не так? — Разумеется, нет, — удивилась Гермиона».       — До сих пор не могу понять, почему ты не на Рейвенкло, — перебила брата Джинни.       — Думаешь, ума во мне больше, чем храбрости? — приподняла одну бровь Гермиона.       — Думаю, дело не в уме и не в храбрости. Просто Шляпа немного глуховата… — к Джорджу более менее вернулся шутовской настрой.       — Да-а, Рон всё активно думал, что лишь бы вы оказались на разных факультетах, а она расслышала «Пожалуйста, хоть бы Гермиона Грейнджер была на Гриффиндоре!»       Гермиона улыбнулась. Шляпа действительно предлагала ей Рейвенкло, и Гермиона колебалась, решая между ним и Гриффиндором. Сказанное тогда впечаталось в сознание: «Твой ум найдёт признание и призвание в Рейвенкло, твои таланты расцветут там и прославят тебя. Гриффиндор же может изменить тебя, открыв те твои стороны, о которых ты и не подозревала…» Описание её возможной судьбы в Рейвенкло звучало заманчиво, но Гермионе стало любопытно, что за стороны может открыть в ней факультет храбрых. И Шляпа приняла решение. Когда Гермиона вынырнула из воспоминаний, Рон уже читал последнюю главу книги.       — «…Гарри готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые».       Даже далёкое воспоминание того липкого ужаса заставило сердце мальчика забиться чаще. Он заметил, что Джинни, тоже встречавшаяся с Волдемортом, пусть и не в таком обличии, резко втянула в себя воздух и долго не выдыхала. Остальные присутствующие сосредоточенно слушали.       — «…Повелитель, я не могу держать его — мои руки, мои руки!» Хм, похоже, от близкого соседства с Тем-Кого-Нельзя-Называть у Квиррелла совсем спеклись мозги. Зачем ловить руками, когда есть палочка? «…Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие». Ну неужели, а я-то подумал, он тебя забить голыми руками хотел.       — Спасибо, что так заботишься о том, как я мог умереть, Рон.       — Да не за что, о чём речь, дружище. — и Гарри с Роном рассмеялись.       — Очень смешно! — недовольно проворчала Джинни. Мрачные шуточки совсем не избавляли её от напряжения.       Когда Рон дочитал сцену битвы Гарри и Квиррелла, и начал читать разговор Гарри и Дамблдора, все (ну, почти все) облегчённо выдохнули.       — «…Хорошо, — Гарри прикрыл глаза. — Волдеморт сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня? На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже. — Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда, когда ты будешь готов, ты все узнаешь».       — Постойте-ка, что? — растерянно воскликнула Джинни. — Директор знал, почему Волдеморт хотел убить тебя, убил твоих родителей, и отказался говорить об этом? Тебе?! Я не понимаю…       Джинни так волновалась, что даже не заметила, как назвала Волдеморта по имени. Все удивлённо смотрели на девочку, а она смотрела только на Гарри. Он поморщился и нехотя ответил:       — Мне было, конечно, неприятно… Но он бы всё равно не ответил. А кто ещё мог знать об этом и рассказать мне, я не представлял.       Слушая то, что ответил Дамблдор на вопрос Гарри, почему Квиррелл не мог прикоснуться к нему, Северус мысленно усмехнулся. Ну Дамблдор, ну актёр! Это же ещё выдумать надо было такой бред. Любовь матери, ну-ну… То-то на свете толпы людей ходят под защитой любивших их почивших родственников, и никакие плохие люди к ним не прикасаются.       — «…Квиррелл сказал, что он меня ненавидит, потому что он ненавидел моего отца. Это правда? — Да, они испытывали друг к другу сильную неприязнь, — признал Дамблдор после секундного раздумья. — Примерно как ты и мистер Малфой. А затем твой отец сделал кое-что, чего Снейп так и не смог ему простить. — Что? — выдохнул Гарри. — Он спас ему жизнь». Ученики озадаченно посмотрели на Снейпа. Снейп скрипнул зубами. Что ж, это было меньшее из зол, что-то более ужасно глупое, во что поверил бы мальчишка, было бы трудно придумать даже Дамблдору.       — «…Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли. Профессор Снейп не мог смириться с тем, что остался в долгу перед твоим отцом… Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снейп верил, что таким образом он вернет долг твоему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нем».       О нет, Северус ошибся. ВОТ ЭТО было апогеем идиотизма. Он всегда знал, что Дамблдор промывает Поттеру мозги речами о всяких сентиментальных глупостях, но как он посмел приплетать во всё это его, Северуса? Трудно было, что ли, ограничиться вот этим загадочным «Он спас ему жизнь.»?! А как мальчишка-то на него сейчас смотрит, ну чисто искусный легилимент, знающий все секреты.       — «…Он странный человек Дамблдор. Я думаю, что он просто хотел дать мне шанс. И что он, в общем, знает обо всем, что здесь происходит. Так что Дамблдор был в курсе того, что мы задумали. Однако вместо того чтобы остановить нас, он меня кое-чему научил, подготовил меня к тому, что должно было случиться. Не думаю, что я случайно нашел зеркало Еиналеж, — это он подталкивал меня к тому, чтобы я его нашел, и сам объяснил мне, как оно действует. Мне даже кажется, это он решал, есть ли у меня право встретиться один на один с Волдемортом. И я доказал, что готов к этому… — Нет, Дамблдор действительно псих! — гордо воскликнул Рон».       — Так вы обо всём догадались ещё тогда?! — поражённо воскликнула профессор МакГонагалл.       — Ну да. Это было несложно, — спокойно сказала Гермиона. — Я не сразу поверила в рассуждения Гарри о том, что директор мог это всё подстроить… Но потом подумала хорошенько и поняла, что все задания были составлены так, чтобы их могли пройти первокурсники. Ну и разумеется, было странным то, что камень защищали задания, которые можно, даже нужно решать, вместо каких-нибудь мощных щитов, убивающих любого, кто к ним притронется. Да и зачем было защищать вещь человека, шестьсот с лишним лет изучавшего магию? Я почти уверена, что Фламель не уничтожил камень и не умер вместе с женой. Просто подстроили это, чтобы к ним больше не лезли.       — А вы разве не знали, профессор? — спросил Гарри, глядя на то, какой обескураженной выглядела профессор МакГонагалл, — Мы думали, все преподаватели…       — Мистер Поттер! Знали ли преподаватели о том, что директор готовит план по убийству детей? — дети и профессор Снейп вздрогнули от неожиданно громкого голоса МакГонагалл. — Знали ли мы, что в школе бродит это… этот монстр, сидит с нами за одним столом, учит студентов?! Мы верили Альбусу, мы предлагали более надёжные способы защиты, но он отказывался, отговаривался, он даже не намекнул, кто охотится за камнем… Я даже не могу описать… Это не…       — Профессор, прошу вас… — попытался успокоить зельевар разнервничавшуюся коллегу.       — Лучше молчите, Северус. Лучше молчите. Дочитывайте, мистер Уизли.       — «…То, что Хагрид вытащил из кармана, было похоже на книгу в красивом кожаном переплете. Гарри с интересом раскрыл ее. Книга оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы ему улыбались и махали руками его родители. — Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем твои родители в школе дружили… да и после нее тоже».       «Интересно, и где они все были когда Гарри осиротел? Тоже мне друзья», — мрачно подумала Джинни.       — «…Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации».       Гриффиндорцы улыбнулись, вспомнив тот невероятный день. Но Драко стало тошно смотреть на их счастливые лица.       — До чего же отвратительно.       — Что-то хочешь сказать, Малфой? — с угрозой спросил Фред.       — Да, хочу, — надменно ответил Драко. — Вам не приходило в ваши тугодумные головы, что это было просто-напросто несправедливо? Так забавно, ведь в этом обычно обвиняют наш факультет.       — Не захлебнись своей завистью, — посоветовала Джинни слизеринцу.       — Поттер, успокой свою подружку.       — Тебе повезло, что здесь нельзя ничего сделать друг другу, Малфой.       — Прекратите, оба. К вашему сожалению, мистер Малфой, директор имел полное право начислить Гриффиндору эти баллы. Баллы начисляются за хорошую учёбу и за особые поступки, идущие на пользу факультету или школе. Директор посчитал, что поведение мистера Поттера, мистера Уизли, мисс Грейнджер и мистера Лонгботтома вполне подходит под это определение. Тема закрыта, — последняя фраза Минервы предназначалась не столько Драко, сколько Снейпу, открывшему было рот, чтобы поспорить. — Продолжайте, мистер Уизли, давайте уже покончим с этим.       Рон прочитал последние строки, захлопнул книгу с явным облегчением и провозгласил:       — Конец первой книги.