Евангелие от Гарри

      Рон встал со своего места и направился к книжному шкафу. Несмотря на то, что он уже кучу времени сидел на прохладном полу (так как диван уступили профессорам и девочкам), мальчик совсем не чувствовал каких-либо неудобств или усталости. Рон подумал, действительно ли в комнате время остановлено или чары их просто обманывают, и по выходу отсюда им понадобится отсыпаться и отъедаться за всё проведённое время. Этой мыслью он решил поделиться с профессором МакГонагалл.       — Очень интересный вопрос, мистер Уизли, но это невозможно узнать, пока мы здесь. Все магически искривлённые пространства с измененным течением времени действуют по разному, в зависимости от того, какими свойствами их наделил создатель.       — Кстати, возможно, что время здесь заморожено для нас, но по отношению к внешнему миру оно течёт быстрее или медленнее, — добавила Гермиона. — Например, когда мы отсюда выйдем, то обнаружим, что прошло несколько секунд с нашего ухода. Или несколько веков.       На лицах присутствующих проступила паника.       — Грейнджер, — с абсолютно круглыми глазами произнёс Драко, — скажи, что ты шутишь.       — Нет.       — Быстрее, Рон, открывай следующую книгу! — ткнула брата в бок Джинни. — Чем меньше мы тут просидим, тем явно лучше, в любом случае.       — Эм, Джинни, тут…       — Что тут? Читай уже!       Рон прочистил горло и прочёл название второй книги:       — «Гарри Поттер и Тайная комната».       Джинни сначала подумала, что ослышалась. Она не могла не ожидать, что об этом будет упомянуто в одной из книг, но ЦЕЛАЯ книга?! Девочка почувствовала тошноту, но быстро вернула себе самообладание.       — Ну и? Читай.       Начало первой главы не произвело впечатления — в ней описывались уже известные события из предыдущей части и уже привычное поведение Дурслей.       — «…А сегодня друзья не вспомнили и про день рождения. Получить бы из школы хоть какую весточку, от кого угодно, даже от злейшего врага Драко Малфоя (не зря его фамилия значит «злокозненный»)».       — Прошу прощения?! — фыркнул Драко. — Во-первых, это фамилия древнего благородного чистокровного рода. Во-вторых…       — Во-вторых, — внезапно встрял Фред Уизли, — почему это этот придурок твой злейший враг?       — Ну что ты, Фордж, — подыграл Джордж Уизли, — куда там каким-то Тёмным Лордам до Драко Малфоя, и их с Гарри святой войны.       — Это не я писал, отстаньте. — отмахнулся Гарри.       — То есть, вы хотите сказать, мистер Поттер, написанное стало расходиться с тем, что действительно было? — поинтересовалась МакГонагалл.       — Я этого не говорил, — немного помолчав, ответил Гарри. — Давайте уже продолжим.       — «…На холодильнике высился праздничный пудинг: гора взбитых сливок, украшенная засахаренными фиалками. А в духовке аппетитно шкварчал в ожидании гостей свиной окорок. Тетя Петунья кинула на стол тарелку с двумя ломтями хлеба и куском сыра».       Перед глазами зельевара всплыла картинка: огромная запечённая картофелина, свежие овощи, кусок мягкого хлеба с щедрым слоем настоящего масла и говяжий стейк на тарелке со сколотым краем. Точно такая же еда на тарелках его родителей. И большое блюдо с кучей фруктов в середине стола. Северус не помнил, что случилось в тот далёкий день, это было ещё до Хогвартса. Может, Тобиасу выдали годовую премию за то, что он в кои-то веки пришёл на работу не с попойки, или его ударила молния, или что-то ещё. Это было не важно. В тот день он дал Эйлин деньги и приказал купить наконец нормальную еду. И они ели эту нормальную еду. Все вместе. Как и паршивую еду до этого, и после этого. Конечно, вина в том была самого Тобиаса. Он, кроме одного единственного раза, пропивал те деньги, что могли быть потрачены на еду. Только Тобиас был алкоголиком. А вот Дурсли, похоже, были настоящими фашистами.       Слушая описание сцены знакомства Гарри и Добби, близнецы хохотали до слёз. Только Гермиона не разделяла их веселья.       — Как это невероятно смешно. — процедила девочка, скрестив руки на груди. — Самоистязания раба — просто обхохочешься. Просто кладезь для шуток. Хотите поделиться? Ну же, давайте.       Фред и Джордж подавились смешком — голос и весь вид Гермионы был не просто грозным, он был убийственно ледяным.       — «…И, захохотав, как помешанный, он потащил Гарри наверх в его комнату. Дядя Вернон не бросал слов на ветер. На другое утро он позвал плотника, и тот за умеренную плату забрал деревянной решеткой окно в комнате Гарри. Потом своими руками прорезал внизу двери отверстие и навесил кошачью дверцу. Три раза в день пленнику давали немного еды, утром и вечером выводили в туалетную комнату. Все остальное время суток Гарри Поттер был заперт у себя в комнате на ключ».       — Поттер, — резко оборвала Рона МакГонагалл, — вы не вернётесь к вашим опекунам этим летом. Собственно, потому что они уже не будут вашими опекунами.       Северус, глядя на сжатые кулаки коллеги, подумал, что и самих магглов тоже… не будет. Гарри на секунду почувствовал, что может воспарить от счастья, но тут же вспомнил про Дамблдора. Наверное, у него были причины отдать его магглам, и он просто так не…       — Поттер, посмотрите на меня, — обратилась к нему профессор, оборвав мысль. — Я догадываюсь, о чём вы думаете. Повторяю. Вы. Не. Вернётесь, — отчеканила по словам Минерва.       Гарри, прикованный железным взглядом профессора, не в силах ответить, кивнул.       — Хорошо, — в свою очередь кивнула Минерва. — Продолжаем.       Минерва была в таком неописуемо мерзком настроении, что совсем не обратила внимания на то, как её ученики нарушили закон, управляя нелегальным волшебным автомобилем. Напротив, за проявление истинно гриффиндорских качеств, она мысленно скостила парочку наказаний в списке провинностей.       — «…Если Дурсли проснутся, мне несдобровать, — прошептал Гарри, привязывая веревку к одному из прутьев решетки. — А теперь отойди в сторону и перестань праздновать труса. — С этими словами Фред хорошенько газанул».       Гарри стало противно от описания самого себя. Фред правильно тогда сказал. Он действительно боялся Дурслей. И как же это глупо! Почему он должен был их бояться? Дело даже не в том, что он — маг, а они — магглы. Это просто неправильно — бояться тех, кто сам тебя боится и оттого жесток. Гарри подумал, что даже если у профессора МакГонагалл ничего не выйдет, он всё равно не вернётся в Литтл Уингинг. Ни за что.       — «…Я слышал, что про него говорил отец, — сказал Джордж — Он был сообщник Сами-Знаете-Кого. Один из самых главных. — А когда Сами-Знаете-Кто исчез, — продолжил Фред, вывернув голову чуть не на сто восемьдесят градусов, — Люциус Малфой принялся уверять всех, что ни к каким злодействам он не причастен. Но это он наврал. Отец говорит, он был ближайший помощник».       — Какие подробности. А ваш отец, он ведь Министр Магии, верно? Нет, кажется, Верховный Чародей Визенгамота? Или глава Аврората? — Драко растягивал слова ещё сильнее обычного, щёки его покрылись розовыми пятнами, — Нет. Он никто. И не имеет ни малейшего понятия, ни о чём. Вам бы за своей семьёй смотреть. Хотя, вы плодитесь так быстро, что это невозможно.       Близнецы вскочили, позабыв о свойствах комнаты. В следующий миг они напоминали мух, застрявших в желе. Драко лишь ухмылялся, глядя в их напряжённые лица. Бесплодно попытавшись добраться до слизеринца, Фред и Джордж в конце концов смирились с неудачей и сели.       Джинни была не в восторге от описания себя глазами Гарри, но что было поделать — такой она и была — ужасно неловкой и застенчивой.       — «…К магазину приближались двое. Один из них — человек, которого Гарри, перемазанный в саже, с треснувшими очками на носу, меньше всего хотел видеть. Это был злокозненный Драко Малфой собственной персоной».       Ну блеск! Убогий Поттер всегда там, где ему быть не нужно. В описании магазина Драко тут же узнал лавку Горбина и Берка. И день тот вспомнил. В тот день отец был словно на иголках, и Драко не понимал, почему…       — «…Мы сейчас увидим самого Локхарта, — в восторге пролепетала Гермиона. — Он же написал почти все учебники из нашего списка!»       — О-о-о, Гермиона! — на два голоса протянули Фред и Джордж, улыбаясь.       У Гермионы было такое лицо, будто её сейчас стошнит.       На сцене драки мистера Уизли и мистера Малфоя, Минерва приложила ладонь к лицу. «Истинно гриффиндорские качества», — горько подумала декан.       — «…И чой-то, Артур, ты обращаешь внимание на окаянного, — пробурчал Хагрид и принялся одергивать на мистере Уизли мантию, едва не уронив того на пол. — Эта семейка, вестимо, протухла до мозга костей! Не след так из-за них убиваться. Дурная кровь!»       «Дурная кровь?!» — в возмущении повторил про себя Драко. И это сказало это существо? Любому дураку было ясно, что с кровью лесничего что-то не чисто. И он смеет что-то говорить о крови семьи Малфой! Драко кинул взгляд на крёстного. Снейп посмотрел на него, но никак не отреагировал. Драко подумал, что ему тоже нужен список. Список казней или вроде того. Никогда в жизни не слышал он столько грязи про свою семью, как за пару глав этой отвратительной книжки.       — «…Мы в безвыходном положении, правда? Нам ведь надо ехать в школу! В экстренных случаях даже несовершеннолетним волшебникам разрешается применять магию. Кажется, параграф девять Уложения».       — В случае опасности, мистер Уизли! — воскликнула Минерва. — О-пас-нос-ти! Что мешало вам подождать минут десять ваших родителей? Чем вы думали, позвольте спросить?       — Ничем, профессор, — буркнул Гарри, — Нам было двенадцать.       — «…А фордик, побитый, поцарапанный, испуская пар, загромыхал в темноту, выражая красными огоньками задних фар сильнейшее негодование. — Вернись! — кричал ему вслед Рон. — Вернись! Отец меня убьет! Но фордик, последний раз фыркнув выхлопной трубой, растворился в темноте».       — Даже машина вас не выдержала, — покачал головой Джордж.       — А почему ты описывал фордик, как будто он живой, Гарри? — стало любопытно Гермионе.       — Я ничего не описывал.       — Ты понял, о чём я, книга описывает события с твоей точки зрения.       — Он и был живой. Мы ведь рассказывали тебе, Гермиона, что было в Запретном Лесу, — сказал Рон.       — Да, но...       — А что было в Запретном Лесу? — мгновенно отреагировала Джинни.       — Не перебивайте и узнаешь, — шикнул на всех Рон и продолжил читать.       — «…Вы ведь хотите исключить нас из школы? Гарри бросил быстрый взгляд на Дамблдора. — Не сегодня, мистер Уизли, — ответил директор. — Но я делаю вам обоим последнее предупреждение. Вы совершили очень серьезный проступок. Я сегодня же напишу вашим семьям. И если подобное повторится, буду вынужден вас исключить».       Громкий смех профессора МакГонагалл заставил вздрогнуть всех, кто был в комнате. В последнее время любое упоминание директора на страницах книг либо раздражало её, либо смешило. И вообще с нервами был непорядок. Минерва подумала, что к моменту прочтения всех книг она будет седой.