Тёмное прошлое Гермионы Грейнджер
23 января 2020 г., 14:23
— Я очень рада, мистер Поттер, что вам было стыдно, — удовлетворённо произнесла МакГонагалл.
— Да, Гарри, а я-то думала, что громовещатель от миссис Уизли был наказанием. Чушь, которую нёс Локхарт — вот настоящая кара, — сказала Гермиона.
Пленники комнаты читали шестую главу второй книги, которая была посвящена незабвенному Гилдерою Локхарту.
— «…Что у нас во второй половине дня? — спросил Рон.
— Защита от темных искусств, — тотчас отрапортовала Гермиона.
— А почему это у тебя против всех уроков Локхарта маленькие сердечки? — спросил Рон, выхватив из рук Гермионы ее расписание.
Гермиона вырвала у него листок с расписанием и густо покраснела».
— Гермиона? — удивлённо посмотрела на соседку Джинни. — Тебе нравился этот павлин? Я плоховато помню тот год, но эти светящиеся зубы… Бр-р-р.
— Я буду всё отрицать! — словно на суде отрезала Гермиона. — А вы, — строго поглядела она на Фреда и Джорджа, которые сидели с самым невинным видом, — даже не думайте.
Братья сделали вид, будто закрывают рты на замок и выбрасывают ключи, но по их горящим глазам, Гермиона поняла, что до конца жизни не отделается от подколов.
— «…Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, — презрительно скривил губы Малфой. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом».
— Интересно, — задумчиво сказала Джинни, глядя в упор на Драко, — хоть в одной из этой кучи книг будет сказано, что с тобой не так?
— О чём это ты, Уизли? Нет, не отвечай, это риторический вопрос, — задрал нос к потолку Драко.
— «…По-твоему, это реальная жизненная обстановка? — сказал Гарри, мучаясь с маленьким чертенком, который плясал перед ним, высовывая язык — Да Локхарт просто сам не знал, что с ними делать!
— Глупости, — сказала спокойно Гермиона. — Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил.
— Это он только пишет, что совершил, — уточнил Рон».
— Грейнджер, ты между первым и вторым курсом растеряла все мозги? — презрительно спросил Драко.
Гермиона ничего не ответила, только подумала, что скорее бы уже они дошли до того места, где на неё напал василиск.
— «…Глава 7. Гр…», — Рон неожиданно осёкся.
— Что такое, Рон? — подвинулся к нему Джордж и заглянул в книгу. — Оу, ничего себе.
— Что там? — встала Гермиона со своего места и выхватила книгу у друга.— «Глава 7. Грязнокровки и голоса».
Девочка села и продолжила читать, понимая, что Рон будет тормозить на каждом страшном слове на букву «г».
— «…Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря таланту.
Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти.
— А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он».
Звенящая тишина стояла в комнате-ловушке. Минерва очень сильно пожалела, что пообещала не снимать баллы за проступки прошлых лет, а заносить их в список провинностей.
— Мистер Малфой, вы ничего не хотите сказать? — в голосе МакГонагалл звучал металл.
Драко воззрился на её абсолютно непонимающим взглядом.
— Извинения, мистер Малфой, извинения.
Гермиона некоторое время посмотрела на насупленного Малфоя, который явно ничего не собирался говорить, и сказала:
— Мне не нужны его извинения, профессор. Да и зачем? Его реакция тогда только подтвердила мои слова.
Слизеринец вспыхнул и хотел что-то сказать, но Гермиона продолжила читать.
— «…Бессовестно так называть людей, — сказал Рон, дрожащей рукой отирая со лба капельки пота. — Грязная кровь! Это про кровь-то! Да сейчас большинство волшебников полукровки. Если бы мы не женились на магглах, мы бы давно все вымерли».
— К вашему сведению, мистер Малфой, это совершеннейшая правда, — сказала Минерва фыркнувшему Драко. — В Америке магам запрещено вступать в брак с магглами, и они не вырождаются только потому, что волшебников там почти столько же, сколько всего населения в Великобритании — во-первых, а во-вторых, закон такой был принят совсем недавно. Если бы такой закон был на территории нашей страны, вам, молодой человек, пришлось бы жениться на своей двоюродной сестре, и не факт, что вам разрешили бы выбрать, на какой именно. О том, к чему приводит кровосмешение, я думаю, пояснять нет нужды?
Драко молчал, но особо переубеждённым не выглядел.
— «…И в этот миг он вдруг что-то услыхал. Какой-то звук, непохожий на потрескивание догорающих свечей и разглагольствования Локхарта о поклонницах.
Это был голос, от которого перехватило дыхание, кровь стыла в жилах, голос, который сочился ледяным ядом.
— Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить».
Джинни дёрнулась. Гигантские ядовито-жёлтые глаза вспыхнули в её памяти.
— «…Грязь! — завопил Филч, лязгнув зубами.
Глаза выкатились из орбит, а палец грозно указывал на лужу, натекшую со спортивной формы Гарри. — По всему замку грязь! Нет, с меня довольно! Идите за мной, Поттер!»
— Я только сейчас понял, что не понимаю, почему завхозом в Хогвартсе работает сквиб? — почесал затылок Рон. — Я хочу сказать… Замок такой большой. К тому же волшебный. Его магией-то за весь день нереально вычистить. А каково сквибу?
— Ну Рон, директор Дамблдор просто пожалел Филча, разве не очевидно? — пояснила Гермиона.
— Так себе жалость — следить за волшебным замком, не имея возможности колдовать, — не поверил Рон.
— Просто Филч не только садист… — сказал Фред.
— Но и мазохист, — произнёс Джордж.
— Вот Дамблдор и совместил приятное с полезным.
— «…Трепещите, враги наследника! — громко крикнул кто-то. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь!
Это был Драко Малфой. Он протиснулся сквозь толпу, его всегда холодные глаза ожили, на бледном лице заиграл румянец. Глядя на застывшую кошку, он криво ухмыльнулся».
— А-а, теперь понятно, — безэмоционально произнесла Джинни. — Вот и написано, что с тобой не так. Ты просто психопат.
— Да ты…
— На твоём месте, Малфой, — вдруг очень громко, холодным тоном, произнёс Гарри, — я бы молчал всю эту книгу. Серьёзно, ты последний человек в этой комнате, кто имеет хоть какое-то право говорить что-то по поводу этой книги, говорить что-то Джинни, фыркать и закатывать глаза. Хотя нет, подожди… Ты вообще не имеешь никаких прав. Малфой. Заткнись.
Лицо Драко пошло пятнами, но он ничего не сказал. Северус открыл было рот, чтобы поставить наглого гриффиндорца на место, но Минерва пребольно ткнула его в бок. К несчастью зельевара, магия комнаты не посчитала это за насилие.
— «…Думаете, надо было рассказать про голос?
— Нет, конечно, — ответил Рон. — Если тебе мерещится какой-то голос — это дурной знак, даже в волшебном мире».
Минерва хотела было сказать, что юные второкурсники поступили глупо, и скольких проблем можно было бы избежать, если бы Гарри сказал про голос! Но прикусила язык. После прошлого — по книгам — года, неудивительно, что градус доверия к преподавателям у детей был на нуле.
— «…Сушеные пауки еще ничего. А вот живые… — Рон боялся даже повернуть голову в их сторону. Гермиона хихикнула.
— Ничего смешного, — огрызнулся Рон. — Когда мне было три года, я сломал древко у игрушечной метлы Фреда, а он рассердился и превратил моего плюшевого мишку в огромного косматого паука. Тебе бы так, поглядел бы я тогда… — сказал Рон, и его передернуло от отвращения».
— Совершенно этого не помню, — удивлённо посмотрел Фред на младшего брата.
— Неудивительно, — буркнул Рон.
— «…Нужно проникнуть в Общую гостиную Слизерина и у самого Малфоя выведать тайну, но, конечно, так, чтобы он не понял, что это мы.
— А как это сделать? — недоуменно спросил Гарри под громкий смех Рона.
— Очень просто, мальчики. Нужно только сварить Оборотное зелье».
— Мисс Грейнджер? — в унисон обратились к ученице оба профессора.
Гермиона опустила глаза и стала разглядывать свои руки, как будто в них было что-то очень интересное.
— «…Послушай, Гермиона, сколько же всего придется украсть! Шкуры бумсланга в школьном шкафу нет, так что же, взламывать личные запасы Снейпа? Это уж как-то…
Гермиона не выдержала и громко захлопнула книгу.
— Ну, как, хотите. Раз вы трусите, — щеки у нее вспыхнули, глаза сверкнули, — я тоже не буду нарушать правила. Только как иначе спасти бедных магглов? Зелье — единственное спасение. Но я вижу, вам все равно, кто их враг. Я прямо сейчас иду и верну книгу в библиотеку».
— Мисс Грейнджер? — снова спросили преподаватели.
— Ого, Гермиона, да у тебя тёмное прошлое! Похоже, ты нарушила больше школьных правил, чем мы за всю нашу учёбу! — немного восторженно, немного ревниво произнёс Джордж.
— Да, что вы на это ответите, мисс Грейнджер? — ехидно спросил Фред.
Гермиона продолжала рассматривать свои руки. Снейп помнил, что кое-кто обчистил его кладовую для Оборотного зелья два года назад, и в этом он подозревал гриффиндорскую троицу. Но зачем они это делали — так и осталось вопросом. И ему в голову не приходило, что это была идея Грейнджер. Варила, разумеется, она. Но то, что она же ещё и уговаривала этих болванов нарушить правила, стало новостью. Вот тебе и лучшая ученица школы. А теперь выясняется, что трое малолетних пустоголовых гриффиндорцев хотели проникнуть в гостиную его, Северуса Снейпа, факультета!
Драко переводил взгляд с Рона на Гарри, и обратно. Глаза слизеринца становились всё больше и больше по мере осознания. Он открыл рот, чтобы озвучить назревающий вопрос, но Гарри с Роном его перебили:
— Сказано же было — заткнись!
Гермиона читала конец десятой главы, в которой описывались вторая встреча Гарри и Добби и первое нападение чудовища на человека.
— «…Что же это значит, Альбус? — спросила профессор МакГонагалл.
— То, что Тайная комната действительно открыта, — ответил тот.
Мадам Помфри в страхе прижала ладонь ко рту. Профессор МакГонагалл вопросительно глянула на Дамблдора.
— Альбус, но кто же?..
— Вопрос не в том, кто, — не отрывая глаз от Колина, отвечал Дамблдор, — а в том, как…
Света не зажигали, но Гарри разглядел лицо профессора МакГонагалл: оно выражало крайнее недоумение».
— Директор всё знал? — недоумённо спросила Джинни, неправильно истолковав слова Дамблдора из книги.
— Он говорил о том, что это был Волдеморт. Он не знал про дневник, — пояснил Гарри.
Минерва уже не была в этом уверена.
