Евангелие от Гарри

      — «…А раньше когда-нибудь Тайную комнату открывали? — спросила Гермиона. — Все сходится! — ликовал Рон. — В тот раз Комнату открыл Люциус Малфой. Он ведь тоже учился в Хогвартсе».       Драко тихонько фыркнул, но ничего не сказал на этот раз. Он понял, что в этой дурацкой книжонке ему и его семье перемоют кости совершенно безнаказанно — МакГонагалл готова без магии задушить того, кто снова прервёт чтение, а крёстному как будто всё равно. Так что, слизеринец выбрал для себя тактику показного равнодушия абсолютно ко всему, что бы там ни было написано.       — «…Зелье было уже наполовину готово: не хватало только рога двурога и шкуры бумсланга. Они хранились в кабинете Снейпа. А по мнению Гарри, лучше встретить лицом к лицу чудище из Тайной комнаты, чем попасться в лапы профессора зельеварения».       — Ну и как, Гарри, действительно лучше? — полюбопытствовал Фред.       Гарри сделал вид, что задумался. По мере того, как его вид становился всё задумчивее и задумчивее, всё тяжелее и тяжелее становился взгляд упомянутого профессора. В конце концов, мальчик так и не ответил на вопрос, неопределённо пожав плечами.       — «…Красть буду я, — спокойно предложила Гермиона. — Если вы попадетесь, вас исключат из школы. А за мной пока никаких провинностей нет. Ваша задача — устроить минут на пять небольшой переполох».       — Да ты просто криминальный гений, Гермиона! — засмеялся Джордж.       — Гермиона, — очень серьёзно сказал Фред, — такой талант нельзя зарывать в землю. Думаю, когда отсюда выберемся, нам надо будет как-нибудь…       — Кхе-кхем, — кашлянула профессор МакГонагалл, очень выразительно глядя на близнецов. — «…Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг дружку! — шепнул Рон Гарри. Снейп глянул на Локхарта, криво усмехнувшись. А Локхарт продолжал улыбаться. «Я бы на край света убежал, — подумал Гарри, — взгляни Снейп на меня с такой усмешкой».       Титаническим усилием воли Северус подавил в себе желание усмехнуться Поттеру. Вместо этого он продолжил буравить его ничего не выражающим взглядом, который заметно нервировал мальчишку.       Гарри приложил усилие, чтобы не сглотнуть от нервного напряжения. Как мантру он повторял про себя слова о том, что нужно просто смириться, и вообще пытался представить, что они читают книги про какого-то другого Гарри из другой реальности.       — «…Никакой я не прапрапра! — вспылил Гарри. — Как теперь это доказать? — уныло заметила Гермиона. — Слизерин жил тысячу лет назад. Все может быть».       — Хм-м-м… — протянула вдруг Гермиона.       — Что такое, мисс Грейнджер? — спросила МакГонагалл, недовольная остановкой.       — Наследником оказался Том Риддл, но… — на лице девочки проступило замешательство, — но Слизерин жил больше тысячи лет назад и…       — Ты что такое хочешь сказать, Гермиона? — не понравился ход мыслей подруги Гарри.       — Ты ведь и впрямь не знаешь своей родословной… Мы совсем забыли, что умение говорить на серпентарго передаётся по наследству, как же оно…       — Гермиона, какой кошмар! — с чувством произнёс Рон. — Давайте не будем об этом. В конце концов, серпентарго может и редкость, но у Гарри могли быть другие предки, владеющие им, может быть, даже древнее Слизерина.       — Да, скорее всего так и есть. Серпентарго — редкость, но отнюдь не прерогатива Слизерина и его потомков, — подтвердила МакГонагалл.       Северус молчал. Своей версией, откуда у Поттера взялось умение говорить со змеями, он решил не делиться. В худшем случае — а Северус всегда предполагает худшее — об этом будет написано. И тем более удивительно прозвучали для него слова мальчишки:       — Нет, я не в родстве со Слизерином или с другими змееустами, — покачал головой Гарри. — Дамблдор объяснил мне, почему я говорю со змеями. Думаю, об этом будет написано.       — «…Скоро это все кончится, — убежденно заявила Гермиона. — Оборотное зелье почти готово. Неделя-другая, и мы будем знать правду».       И в очередной раз Минерва поразилась, что дети предпочли варить сложное многокомпонентное зелье целый месяц, только чтобы проверить свои подозрения, но не обратиться ко взрослым. Профессор гнала от себя мысль, что это её провал как педагога.       — «…И еще надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, пока мы говорим с Драко. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Я все продумала, — невозмутимо продолжала Гермиона, словно не замечая ошарашенных лиц друзей. И она показала им пару увесистых шоколадных пирожных. — В них впрыснуто легкое снотворное».       — Гермиона! — в восхищении воскликнули близнецы.       Гермиона только закатила глаза. Девочка подумала, что как братья восхищаются её «криминальным талантом», так же будут веселиться над её пушистым и хвостатым провалом.       — «…Все лицо у нее покрывала черная шерсть. Глаза горели желтым огнем, а голову украшали бархатистые заостренные ушки… …Подожди, они еще узнают, что у тебя сзади хвост!»       Как Гермиона и ожидала, её прервал громкий смех.       — Гермиона, — всхлипывая, еле выговорил Джордж, — у тебя правда был хвост?       — Хвост! И ушки! Всё бы отдал, чтобы такое увидеть! — хохотал Фред.       Гермиона, багровая от смущения, уткнулась носом в книгу и продолжила читать.       — «…Стой-ка, — Рон с опаской подошел сзади и заглянул через плечо Гарри. — Мне это имя знакомо… Пятьдесят лет назад Т. М. Риддл получил награду за особые заслуги перед школой. — Откуда ты знаешь? — Оттуда, что Филч заставил меня целый час полировать его памятную табличку. Ну, когда из меня полезли слизняки. Ты бы стирал столько времени слизь с чьей-нибудь фамилии, тоже бы небось запомнил».       Все в комнате вздрогнули от внезапного звука. Звука, которого просто не могло существовать в природе. Снейп издал короткий смешок, но тут же взял себя в руки. Зельевар представил реакцию Лорда, если бы тот узнал о таком кощунственном осквернении его награды. «Мерлин, и о чём я думаю? — удивлённо спросил сам себя Северус. — Эта комната дурно влияет на нервы».       Остальные, глядя на невозмутимое лицо профессора, решили, что им показалось.       — «…Гарри тем временем разлеплял набухшие от воды страницы. Они были совершенно чистые. Нигде ни одного слова, ни одной самой обычной записи, вроде «День рождения тетушки Мэйбл» или «Зубной в 15.30».       Теперь ошибиться было просто невозможно — Снейпа явно забавляло то, что читала Гермиона, судя по явлению, никогда ранее не наблюдаемому никем из присутствующих — а может и никем из живых вообще — профессор Снейп смеялся.       — Коллега, — обратилась к профессору Минерва, — что вас так рассмешило?       — Он знает. Вы знаете, чей это был дневник, — не вопрос, но утверждение звучало в голосе Гарри.       — Да, знаю, — неожиданно для самого себя легко ответил Северус.       Профессор буквально увидел, как подскочил градус подозрения в глазах Поттера по отношению к его, Северуса Снейпа, персоне.       — «…Дневник Риддла исчез, — сказал он упавшим голосом, повернувшись к Рону. …Ведь получается, что украсть мог только кто-то из гриффиндорцев — больше никто не знает пароля… — Да, верно, — вздохнул Гарри».       На Джинни не было лица. Гарри пришло в голову, что она выглядит так же, как в тот год — бледной и осунувшейся.       — «…Рон и Гарри поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз она повела их не в кабинет, а в больничное крыло. — Вас это очень расстроит, — произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда они подошли к двери больницы. — Было еще одно нападение… Двойное нападение».       Рон неожиданно поднялся, подошёл к дивану, присел на подлокотник рядом с Джинни и без слов положил сестре руку на плечо. Он заметил, как подозрительно заблестели глаза девочки. Джинни шмыгнула носом. Ей казалось, что слушать о своём времяпрепровождении в Тайной Комнате, когда она чуть не умерла, будет куда легче, чем о том, что она натворила под влиянием Риддла.       — «…Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда? — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями… — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид».       — Наше Министерство… — произнёс тихо Фред.       — Самое гуманное Министерство в мире, — мрачно закончил Джордж.       — «…Меня что удивляет, — продолжал вещать Драко, — почему грязнокровки не пакуют чемоданы? Ставлю пять галлеонов, скоро еще один умрет. Жаль, не Грейнджер».       Гермиона приостановила чтение и очень долгим спокойным взглядом посмотрела прямо в лицо слизеринца. Драко встретил взгляд невозмутимо, но потом вспомнил, что это та самая девчонка из книги, которая придумала план, нарушающий все школьные правила, с участием Оборотного зелья и снотворных кексов, и который остался незамеченным. Да и затрещина, которой гриффиндорка наградила его в прошлом году, неожиданно всплыла в памяти жжением в щеке. Драко слегка занервничал.       — «…Гарри тронул Рона за плечо, показав на траву. Двое пауков поспешно убегали от огонька волшебной палочки в густую тень деревьев. — Ладно, — выдохнул Рон, примирясь с неизбежным. — Идем, я готов».       — Скажи честно, Ронни, ты больше боялся паучков, чем вурдалаков? — искренне поинтересовался Джордж.       — Да. Ты меня раскусил, — то ли шутя, то ли всерьёз ответил Рон.       — «…Тьма наконец рассеялась и стало видно: листья на земле шевелятся от пауков как живые. Крутя головой, он разглядел обширную лощину, деревьев не было и ничто не мешало луне ярко освещать сцену, которая не могла присниться и в самом кошмарном сне. Пауки! Но не те малютки, что непрерывным потоком сбегались к лощине. Пауки — размером с лошадь, восьмиглазые, восьминогие, черные, мохнатые, гигантские!»       Драко взглянул на лица гриффиндорцев. Они были совершенно непроницаемы, словно они читали сцену квиддича или какого-нибудь скучного урока. Только Уизли иногда передёргивало, словно от отвращения. Драко не мог поверить, что то, что описывается в книге, было на самом деле, и живые участники этих событий — нищий Уизли и убогий Поттер — прямо перед ним.       — «…А вы… вы разве не жили в той Комнате? — По лицу Гарри лился ручьями холодный пот. — Я? — Арагог вновь гневно лязгнул челюстями. — Я родился не в замке. Я из очень далекой страны. Один путешественник подарил меня Хагриду, когда я еще сидел в яйце. Хагрид был совсем мальчишка, но он заботился обо мне, прятал в чулане, кормил остатками еды со своего стола. Хагрид мой добрый друг и хороший человек. Потом меня нашли и обвинили в смерти совсем молодой девушки… Хагрид тогда меня спас. С тех пор я живу здесь, в лесу, мой друг навещает меня. Он даже нашел мне жену, Мосаг. Видите, как разрослась наша семья? И все благодаря заботам Хагрида».       — Да уж, вот счастье-то какое, спасибо Хагриду, — буркнул Рон.       Минерва снова была в состоянии, близком к шоку. Она, разумеется, всегда была уверена, что Хагрида обвинили ложно… Вот только о том, что и у Хагрида был ручной монстр, она не знала. И о том, что он развёл в Запретном Лесу целую колонию акромантулов — тоже. Женщина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и мысленно внесла Хагрида в список провинностей.       — «…Рон, та девушка, что умерла… Арагог сказал, что ее нашли в туалете, — зашептал Гарри, стараясь перекрыть громкий храп Невилла. — Вдруг она с тех пор так и живет в туалете? Вдруг она все еще там? Рон протер глаза, хмуро косясь на луну. И тут до него дошло! — Гарри, ты что, думаешь, это Плакса Миртл?»       — Вот чёрт!       — Мистер Уизли!       — Простите, профессор МакГонагалл… — извинился Фред.       — Но как же мы… то есть, вы не догадались раньше? — обвиняюще спросил Джордж у трио.       — О чём? Мы сразу догадались, когда Арагог сказал про туалет… — непонимающе посмотрел на него Гарри.       — Призрак школьницы, Гарри! Ну как можно было не заподозрить, что тут что-то не то? — настаивал Фред.       — А вы сами часто думали, откуда взялась Миртл? — ответила вопросом Гермиона. — Для нас призраки в Хогвартсе стали так привычны, что когда мы узнаём о призраке девочки в туалете, мы не думаем, как она там появилась. Мы не думаем, что она была живым человеком, студентом, как мы. Даю голову на отсечение, вы сами над ней хоть раз шутили.       — Было дело, — согласился Фред. — Но всё-таки, какая нелепая смерть.       — А какая не нелепая?       — Не знаю, но моя будет точно драматичной и очень трагичной, — гордо задрал голову парень.