Евангелие от Гарри

      Гермиона хмурилась, читая начало шестнадцатой главы, и кидала недовольные взгляды на друзей. Гарри и Рон не могли понять, в чём дело, пока девочка не дошла до следующих строк:       — «…Вот было бы здорово, если бы она видела преступника. — Рон печально глядел на неподвижное лицо Гермионы. — Ведь если он сбежал из замка, никто никогда не узнает… Но Гарри смотрел не на лицо, а на правую руку, лежащую поверх одеяла, пальцы были сжаты в кулак, из кулака что-то торчало. Гарри наклонился и увидел клочок бумаги».       Гермиона потёрла глаза и посмотрела на ребят с весьма разочарованным видом.       — Вы хотите сказать, что больше месяца не замечали этот чёртов клочок? Мне как-то не до того было, когда я очнулась… Но теперь, со стороны, это выглядит странно.       Гарри и Рон пристыженно молчали. Гермиона только вздохнула и продолжила читать.       — «…А рядом с Гермионой и старостой Когтеврана, помнишь, лежало зеркальце. Гермиона догадалась, что чудовище из Тайной комнаты — василиск. Спорим на что угодно — она сказала первому, кого встретила, давай на всякий случай заглянем за угол с помощью зеркала. Девушка достала зеркальце, а дальше — сам знаешь».       — Представляю, как ты уговаривала Пенелопу Кристал заглянуть за угол в помощью её зеркала! — воскликнул Джордж.       — Ага, и там совершенно случайно оказался василиск, — добавил Фред.       Гермиона неожиданно помрачнела и очень долго молчала. Гарри и Рон переглянулись: они знали, в чём было дело. Уже после своего пробуждения, Гермиона рассказала, как встретилась с василиском. Наконец, девочка медленно заговорила.       — Это не была случайность. Я не просто так попросила Пенелопу достать зеркало. Я шла из библиотеки в башню, и перед самым поворотом в другой коридор почувствовала, что там… что-то есть. Что-то большое. Веяло едва ощутимым смрадом и холодом, и я услышала шипение. Что-то просто было в коридоре и ждало, пока я выйду из-за угла. Пенелопа шла позади меня. Я её остановила и убедила отдать мне её зеркальце. Мы обе заглянули в него. Ну, а дальше…       Джинни закрыла лицо руками.       — И тебя называют умной? — фыркнул Драко. — А развернуться и просто уйти в другую сторону было нельзя?       — Нельзя, — вместо Гермионы резко ответила Джинни. — Он ждал её. Он ждал свою жертву. Он бы услышал, что она уходит, и бросился бы со спины. Так делают все хищники или, по-твоему, гигантская волшебная змея к ним не относится? Нет, не отвечай, это риторический вопрос.       — Тебе-то откуда знать? — в свою очередь спросил слизеринец.       Присутствующие молча переглянулись.       — Малфой, ты совсем того? — притворно-участливым тоном спросил Фред.       — Видимо, его слизерейшество совсем тронулось умом от столь длительного совместного досуга с нормальными людьми, — с озабоченным видом покачал головой Джордж.       — Да о чём вы?! — вскричал Драко.       — Я бы тоже хотела понять, — нахмурилась МакГонагалл.       — Директор вам не сказал? А тебе, Малфой, ничего не сказал твой отец? — спросил Гарри и неожиданно рассмеялся. — Ну и ну. Читай, Гермиона.       — «…Гарри, — тихо сказал Рон, — как ты думаешь, может такое быть… что Джинни… Понимаешь… Джинни… Гарри страдающими глазами смотрел на Рона. Что тут ответишь? Почти нет надежды, что Джинни еще жива. — Давай пойдем к Локхарту, — вновь начал Рон. — Он ведь согласился проникнуть в Тайную комнату. Расскажем ему, что узнали: про Комнату, про василиска».       Гермиона хлопнула себя ладонью по лицу.       — Нет, ну что за ерунда?! Почему вы не рассказали преподавателям о входе в Тайную комнату сразу там, в учительской? И почему, — внезапно повернулась девочка с гневным видом к своему декану, — вы так быстро опустили руки?! Вы даже не пытались искать! Это просто не укладывается в голове!       И не давая никому ответить, Гермиона, всё ещё возмущённая, быстро продолжила читать.       — «…Рон судорожно вздохнул. Гарри провел по лицу ладонью, собираясь с мыслями. Надо было на что-то решаться. — Ну, я пошел, — твердо сказал он. Не мог не пойти. Это наверняка вход в Тайную комнату, и, если есть пусть самый слабый, самый безнадежный, самый фантастический шанс, что Джинни жива, он пойдет, чего бы это ни стоило. — Я с тобой, — сказал Рон».       У Джинни словно сдавило сердце. Ей было плевать на ворчание Гермионы, что мальчишки поступили глупо, что у них было время рассказать преподавателям. Ей просто было тепло от мысли, что есть на свете люди, готовые рискнуть жизнью ради неё безо всяких вопросов.       «Не мог не пойти», — повторила про себя Минерва.       — Никогда больше не сомневайтесь в себе, — сказала профессор Гарри. — Вы самый настоящий гриффиндорец, мистер Поттер. Истинный гриффиндорец.       — О, профессор, вы даже не представляете… — тихо произнёс Гарри.       — «…Мы будем говорить именно здесь, — промолвил с той же улыбкой Риддл, пряча волшебную палочку в карман. Гарри растерянно смотрел на него. Творилось что-то неладное».       — Поттер. Раз уж вы так хорошо запомнили показанный мной в Дуэльном клубе приём обезоруживания противника, то, быть может, запомните ещё один урок, — неожиданно подал голос Снейп.       Гарри непонимающе уставился на зельевара.       — Никогда, — очень медленно, с расстановкой начал Северус, — никогда не выпускайте палочку из рук. Особенно, если находитесь в месте, где живёт гигантское, убивающее взглядом чудовище. Особенно, если с вами говорит ожившее воспоминание из волшебной книги. Особенно, если…       — Мы поняли, профессор Снейп, спасибо, — перебила коллегу МакГонагалл, боясь, что разговор этих двоих, как всегда, повернёт в сторону конфликта. — Продолжайте, мисс Грейнджер.       — «…Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз ее душа и была нужна. Я впитывал ее глубинные страхи, самые потаенные секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души».       Гарри обеспокоенно посмотрел на Джинни. Рон всё ещё сидел рядом с ней на подлокотнике дивана и касался её плеча, но девочка совсем не обращала на это внимания. Невидящим взглядом она смотрела перед собой, бледная и опустошённая.       — «…Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова: Том Марволо Риддл. Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке: лорд Волдеморт».       Никто в комнате не выглядел удивлённым. Никто, кроме Малфоя. Гарри это показалось странным, но он решил пока не прерывать чтение.       — «…Гарри ошалело смотрел на Риддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос затем, чтобы убить родителей Гарри. И наверное, еще многих… В конце концов преодолев отвращение, он сумел выдавить из себя два слова: — Не стал. — Не стал? — рыкнул Риддл. — Не стал величайшим магом».       Северус мысленно саркастически похлопал гриффиндорской безбашенности. Это же надо, сказать такое Лорду в лицо! Назвать его развалиной и отвратительным уродцем! Снейп слегка позавидовал мальчишке. У него никогда не было возможности высказать всё бывшему хозяину в лицо и никогда не будет.       Гермиона дочитывала главу в напряжённой тишине. Перед мысленным взором Гарри проносились кадры воспоминаний: Фоукс, лишивший василиска глаз; как он молил Шляпу о помощи и та ответила ему, стукнув мечом Гриффиндора по голове, и как он думал, что умирает.       — Допустим. Всё ещё не понимаю, почему я должен был об этом знать, — сощурился Драко.       Ему никто не ответил. Гермиона перелистнула страницу и начала читать последнюю главу.       — «…Ты говоришь на языке змей, Гарри, — ответил Дамблдор спокойно, — потому что на нем говорит Волдеморт — единственный оставшийся потомок Салазара Слизерина. Если не ошибаюсь, он нечаянно вложил в тебя толику своих сил — в ту ночь, когда наградил этим шрамом. Уверен, сам он этого не хотел. — Волдеморт в меня вложил… частицу самого себя? — прошептал Гарри как громом пораженный. — Судя по всему».       — Что?! — воскликнули поражённо близнецы.       — Что?! — шокировано пролепетал Драко.       — Что за бред? — нахмурилась профессор МакГонагалл. — Искусный маг случайно вложил свои силы в того, кого пытался убить? Просто нонсенс.       — Вы хотите сказать, что директор ошибся? — неверяще спросил Гарри.       — Я хочу сказать, что вам не стоит отныне и впредь во всём полагаться на слова директора. Ещё на вашем первом курсе он вам намекнул, что обходится с правдой очень осторожно.       — Я всё ещё не понимаю, причём тут моя семья и наш бывший домовик!       Гермиона закатила глаза и продолжила читать.       — «…Дамблдор подошел к столу профессора МакГонагалл, взял испачканный кровью серебряный меч и протянул его Гарри. Тот недоуменно перевернул его — меч в свете камина полыхнул рубинами — и прочитал выгравированное под рукояткой имя: Годрик Гриффиндор. — Знай, Гарри, вынуть меч из этой Шляпы может только истинный гриффиндорец».       — А это хоть правда, профессор? На эти слова можно полагаться? — устало спросил Гарри.       — Да, такое поверье есть. Не волнуйтесь, мистер Поттер. Я вовсе не имела ввиду, что директор Дамблдор был с вами нечестен. Просто его слова никогда не стоит воспринимать, м-м, слишком прямо.       — «…Увидев дневник, Добби вдруг повел себя весьма странно. Выпучил огромные зеленые глаза, указал Гарри взглядом на дневник, затем — на мистера Малфоя и стал бить себя кулаками по голове».       «Ну нет. Нет-нет-нет», — ещё не совсем веря в происходящее, думал Драко.       — «…А теперь вообразите, — говорил Дамблдор, — каковы были бы последствия. Уизли — одна из самых известных чистокровных семей в мире волшебников. Артур Уизли — один из авторов Закона о защите маглов. А его дочь убивает полукровок. Подумать только, что стало бы с ним и с его Законом! Большая удача, что дневник был найден, прочтен, а записи в нем потом исчезли. — Да, большая удача, — с трудом выдавил из себя Малфой».       Все в комнате наблюдали за Малфоем, глаза которого стали большими и круглыми.       «…Да ведь это вы ей его подсунули в магазине «Флориш и Блоттс». Я помню, вы тогда взяли у нее из котла учебник по трансфигурации, а потом положили обратно. Потому-то дневник в этом учебнике и оказался. Что, будете спорить? Бледные пальцы Малфоя сжались и разжались. — Попробуй докажи это, — прошипел он».       Драко словно по голове огрели чем-то тяжёлым. Пока он сидел в прострации, Гермиона дочитала главу.       — Что ж, — наконец нарушила долгое молчание Гермиона, — поздравляю нас всех. Это был конец второй книги. Осталось пять. — и девочка захлопнула книгу.       Драко очнулся от громкого хлопка.       — Неправда. Это неправда!       — Ты сам слышал, Малфой, он почти что признался, — сказал Рон.       — У меня вопрос, Малфой. К вам, профессор МакГонагалл, вопросов нет. И так ясно, что директор вам ничего не сказал, потому что вы бы стали настаивать на судебном разбирательстве и огласке дела, даже несмотря на то, что доказательств не осталось, — совершенно спокойно говорила Гермиона. — Но ты! — ткнула девочка пальцем в Драко. — Разве отец не рассказал тебе, за что на самом деле его исключили из совета попечителей?       — И ты даже не знал, как зовут твоего обожаемого Лорда, — как будто осуждающе покачал головой Гарри.       — Я не знал. То есть, если бы этот бред был правдой… А это неправда… — слизеринец бормотал, взгляд его метался. Драко вспоминал второй курс, нервного отца, и то, в каком бешенстве тот был после своего визита в школу. Драко думал, это из-за Дамблдора, из-за исключения из Попечительского совета школы. Ну, и из-за того, что Наследник, кем бы он ни был, не смог очистить Хогвартс.       — Что такое, Малфой? Это проблеск совести? — скривился Фред.       — Да скорее не может поверить, как же так — папочка не посвятил его в свои планы! — язвительно произнёс Джордж.       Драко ничего не ответил. Он сам не знал, что чувствовал. Он посмотрел на Джинни. Она казалась такой же рыжей и мелкой, как и на своём первом курсе. Такой же раздражающей предательницей крови. И хоть она была чистокровной, она это заслужила…       Заслужила?