Евангелие от Гарри

      — Мистер Уизли, продолжайте же! — поторопила ученика МакГонагалл.       — «…В этом столетии было всего семь анимагов, и имени Петтигрю в этом в списке нет… Гарри невольно восхитился: сколько же Гермиона знает! Не зря день и ночь сидит за книгами. — Конечно нет! — профессор Люпин рассмеялся. — Ты опять права, Гермиона! Но, видишь ли, Министерству невдомёк, что в замке Хогвартс некогда чудили три незарегистрированных анимага».       Гермиона испуганно дёрнулась, чуть повалившись на Джинни, а всё из-за того, что профессор МакГонагалл резко привстала со своего места с гневным видом и выхватила у Фреда книгу.       — Дайте-ка сюда! Три! Просто немыслимо! — бормотала она, вчитываясь в строчки.       — А вы разве не знали, профессор? — пискнула Гермиона. — Вы же, кажется, знаете, что произошло в ту ночь?       — Профессор Дамблдор всегда отличался умением говорить много, но мало по сути, скрывая «лишние» детали, — полыхая глазами, ответила Минерва. — Было сказано лишь про одного анимага — Питера Петтигрю.       Фреду книгу профессор не вернула, а продолжила читать сама:       — «…Теперь, когда мы все могли превращаться в животных, открылись невероятные, захватывающие возможности. Мы покидали Хижину и всю ночь бродили в окрестностях школы или по деревне.» — голос МакГонагалл был полон возмущения, она читала медленно и с нажимом, как будто в голове уже отчитывала Люпина.       — «…Решение созрело в долю секунды. Не успел Снейп сделать шага, Гарри вскинул волшебную палочку. — Экспеллиармус! — крикнул он, и, надо заметить, не он один. Рон и Гермиона с удивительным единодушием приняли то же решение»! Возмутительно! Каким бы ни был повод… но нападение на преподавателя?!       Минерва была в ярости. И как она могла думать, что Дамблдор, когда она на него давила и выуживала информацию о произошедшем в Визжащей Хижине, рассказал ей всю правду?       — «…Он сам себе его оттяпал? — Перед последней трансформацией, — кивнул Блэк — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг всё в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию».       Джинни, близнецы и Драко сидели, раскрыв рты. Шокирующая информация поток за потоком лилась на их неподготовленную психику. Анимаги и оборотни в школе. Трио, напавшее на Снейпа. И оказавшийся невиновным самый опасный преступник за всю историю Азкабана.       — «…Не от меня ты прятался эти двенадцать лет, — усмехнулся Блэк. — Ты скрывался от прежних дружков Волдеморта… Пронюхай они, что ты жив, Питер».       Шестерёнки в голове Драко не справились с новым потоком сенсационных сведений и сломались. Он снова вспомнил разговор с отцом. Ни о каком Питере Петтигрю он не упоминал, говорил, что не знал, кто информатор Лорда. «Или точнее, — напряг память слизеринец, — он сказал, что не знал, что это был Блэк… Соврал или действительно знал не всё?»       — «…Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер».       Голос Минервы задрожал, совсем как когда она читала главу про зеркало Еиналеж. Только теперь перед глазами стояли четверо мальчишек-гриффиндорцев. Четверо лучших друзей. И всех четверых постигла ужасная судьба. Джеймс погиб, думая, что не смог защитить сына. Сириус безвинно провёл двенадцать лет в аду. Римус, измученный своей сущностью, потерявший всех друзей. И Питер, к которому она всегда была слишком строга…       — «…Прочь от меня! — гневно выпалил Гарри, с омерзением сбрасывая с себя руки Петтигрю. — Я поступаю так не ради тебя. Я уверен, мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за такого, как ты».       — Что, Поттер, кишка тонка? — насмешливо поинтересовался Драко.       — У тебя — да, если ты готов к убийству, — спокойно ответил Гарри.       Драко фыркнул. По его мнению, у Поттера была вывернута наизнанку мораль. А Гарри был того же мнения о Малфое.       — «…Хм-м… Твои родители назначили меня твоим опекуном, — с некоторой неловкостью продолжал Блэк, — если с ними что случится… Гарри не верил своим ушам. Неужели Сириус предложит ему то, о чём он начал мечтать. — Я, разумеется, пойму если ты захочешь остаться с дядей и тётей… Но ты всё-таки подумай. Моё доброе имя восстановлено… может, если бы ты захотел… э-э… другой дом».       Минерва продолжала читать, но сама думала совсем о другом. После освобождения она добьётся оправдания Сириуса. Плевать, что Питера, как живого доказательства, нет. Омут Памяти и сыворотка правды сгодятся так же хорошо. И плевать, что там скажет Дамблдор. В прошлый раз он привёл много аргументов, почему они не смогут добиться справедливого суда. Так много, что в них можно было утонуть. Гарри будет жить с Сириусом. Пусть Сириус и не образец хорошего опекуна (шутка ли — половину сознательной жизни провести в тюрьме, хоть и безвинно), но куда лучше Дурслей.       — «…Сириус, Люпин убежал в лес, Петтигрю превратился! — что есть мочи завопил Гарри. Морда и спина у Блэка были в крови, но при этих словах он собрал все силы и бросился за оборотнем».       — До сих пор не пойму, почему он бросился за Люпином, — вздохнула Гермиона. — В лесу Люпин никому бы не навредил, а Петтигрю Сириус мог бы поймать, с его-то собачьим чутьём.       — Быть блестящим учеником, мисс Грейнджер, и быть умным — немного разные вещи, — осклабился Снейп, бросив один камень в два огорода.       Сцену у озера МакГонагалл читала в глухой тишине. Словно забыв, что в итоге всё разрешилось хорошо, и живые участники тех событий сидят рядом с ними, слушатели застыли в ожидании худшего.       — «…Я только что разговаривал с Сириусом Блэком… — Догадываюсь. Он поведал вам ту же сказочку, которой заморочил голову Поттеру, — фыркнул Снегг. — Что-то там о крысе, о том, что Петтигрю жив… — Да, действительно, так он и говорил, — кивнул Дамблдор, разглядывая Снегга сквозь свои очки-половинки. — Выходит, моё свидетельство ничего не значит? — зарычал Снегг. — Питера Петтигрю не было ни в Визжащей хижине, ни на территории замка. Никаких признаков!» А знаете, что я заметила, профессор Снейп? — внезапно перебила себя Минерва.       Северус лениво скосил глаза на коллегу.       — Здесь, — Минерва потрясла книгой, — вы очень активно выражали свою позицию по отношению к произошедшему. А сейчас словно зелье немоты в рот набрали. Словно вас ничего из прочитанного не удивило. Вы или каким-то образом узнали всю правду позднее, или же вы очень-очень хороший актёр и пытались осознанно оболгать невиновного человека.       Снейп не отвечал долго, слишком долго. Гарри уже достиг точки кипения, когда зельевар наконец ответил:       — Первое.       — Что-то долго вы думали. И каким же образом? — Минерва не сводила подозрительного взгляда с коллеги.       — Думаю, таким же, каким и вы, — намекнул Снейп. Вообще, Северус соврал. Ему не пришлось, как МакГонагалл, клещами вытягивать из директора правду. Ему, Северусу, вполне комфортно было со своей правдой — о том, что преступниками были Блэк и Люпин. Но Дамблдора это не устраивало, и он несколько часов вдалбливал профессору настоящую версию произошедшего, всё приводя и приводя аргументы, пока Северус, наконец, не сдался. Меньше ненавидеть Блэка и Люпина он от этого не стал. Ему вообще было, в сущности, плевать, кто в чём был виноват.       Коллеги ещё несколько мгновений сверлили друг друга взглядами, и МакГонагалл продолжила читать:       — «…Сейчас нужно одно, — медленно проговорил Дамблдор, и его яркие голубые глаза перебежали с Гарри на Гермиону, — выиграть время».       — Путешествия во времени! — в унисон прошептали близнецы с горящими глазами.       — «…Гермиона, а что, если… Мы ворвёмся внутрь и схватим Петтигрю? — неожиданно предложил Гарри. — Ты что? — шёпотом произнесла Гермиона. — Мы нарушим важнейший волшебный закон. Никаких изменений во времени! Это нельзя!»       Джинни не удержалась и высказалась:       — Подождите, но разве спасение жизней — это не изменение во времени?       — А мы ничего не меняли, — непонятно ответил Гарри.       — Но как же, ведь Клювокрыла…       — Всё, что мы делали — уже было сделано, — ещё более непонятно сказала Гермиона.       — У меня мозги кипят, — признался Джордж.       — Клювокрыл никогда не умирал, — терпеливо пояснила Гермиона. — Тогда, на закате, мы слышали, как Макнейр со злости разрубил изгородь, а Хагрид вопил вовсе не от горя, а от радости. Мы из будущего уже были там до того, как решили отправиться в прошлое.       — Понятно, — ответила Джинни, хотя ничего понятно не было.       — «…Но это был очень сильный волшебник — он один отогнал всех дементоров… Ты говоришь, Патронус был очень яркий. Он его осветил? Неужели ты не разглядел его? — Разглядел… — медленно проговорил Гарри. — Но… может, я только это вообразил… Я ведь тут же потерял сознание… — Так кто это, по-твоему, был? — Кто?.. — Гарри сглотнул, отдавая себе отчёт, как странно прозвучит его ответ. — Я думаю, это был мой отец».       — Что, ещё один Маховик Времени? — изумлённо воскликнул Фред.       Гарри молча покачал головой.       — «…У самого берега олень остановился. Его копыта не оставляли следов на мягкой земле. Он глядел на Гарри громадными серебряными глазами. Потом медленно наклонил увенчанную ветвистыми рогами голову. И Гарри догадался… — Сохатый».       Все, впервые слышавшие эту историю, глядели на Гарри круглыми глазами. А глаза Джинни к тому же подозрительно влажно блестели.       — Хм, а ведь получается, вы спасли не две невинных жизни, а пять, — вдруг сказал Джордж, — Клювокрыла, самих себя и дважды Сириуса.       — Гарри Поттер — Гроза дементоров! — провозгласил Фред, хлопнув в ладоши.       — И Тёмных Лордов! — подхватил Джордж.       — И василисков!       — Освободитель эльфов!       — И гиппогрифов!       — И…       — Ну хватит, хватит, — замахал руками Гарри, видя, как скривились Снейп и Малфой, — Давайте уже быстрей закончим и перейдём к четвёртой книге.       — «…Не подумать ли нам о драконах на входе в школу? — Хагриду эта мысль понравится. — И Дамблдор послал быструю улыбку Гарри и Гермионе».       Минерва дала себе клятву. Никогда. Никогда. Больше никогда ничему не удивляться. Особенно всему, что связано с Дамблдором. И не нервничать. Просто принимать всё, как данность. Иначе из комнаты она выйдет седой как лунь.       — Что-то я не вижу никаких драконов, — разочарованно протянул Фред.       — Да, где обещанные драконы? — вторил ему Джордж.       — Видимо, Министерство не одобрило эту идею, — спокойно ответила МакГонагалл и продолжила читать.       — «…Я, видно, не привязал его как следует… — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился… утром… н-ну… вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин… говорит, никогда… то есть не ел никого в эту ночь».       Вопреки невеселому контексту грянул дружный смех близнецов.       — Знаю, не смешно, но вот был бы кошмар…       — Если бы и впрямь Люпин пожрал беднягу…       — «…Это самые сокровенные глубины магии, Гарри, её непостижимая суть… Но поверь: может быть, наступит день, когда ты будешь рад, что сохранил жизнь Питеру Петтигрю. Такого Гарри не мог себе представить».       Гарри подумал, что теперь он вполне может себе такое представить. Разве мог он когда-нибудь вообразить, что будет сидеть в компании МакГонагалл, Снейпа и Малфоя, и читать книги про свою жизнь, взаперти в волшебной комнате, где время не течёт? Теперь, подумал Гарри, он больше никогда ничему не станет удивляться.       — «…Да, — вздохнула Гермиона. — Но ещё одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла… короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по обычному расписанию».       — Профессор, — перебила Гермиона МакГонагалл, — вы ведь не только из-за большой нагрузки изъяли Маховик?       — Разумеется, мисс Грейнджер, — Минерва как будто удивилась вопросу. — Я поняла, что давать такой артефакт ученику, пусть даже самому прилежному, как мне казалось, и рассчитывать на то, что он будет использоваться лишь для учёбы — невероятная наивность.       — «…Нет у тебя никакого крёстного отца! Нет и не было! — Есть! — просиял Гарри. — Он был лучшим другом моих родителей. Его осудили как убийцу, но он сбежал из тюрьмы для волшебников и сейчас скрывается. Но со мной он поддерживает связь… Беспокоится обо мне… Следит, чтобы мне было хорошо… И, улыбнувшись тому ужасу, который отразился на лице дяди Вернона, Гарри зашагал к выходу со станции».       Гарри почувствовал тепло по всему телу — приятные воспоминания заполнили разум. Вот оно — ответ. После выхода из комнаты он добьётся оправдания Сириуса и будет жить с ним. Мальчик не представлял как, но он это сделает. Пересмотр событий прошлого пробудил в Гарри желание действовать.       — Ну ты просто маньяк, Поттер, — покачал головой Драко.       — Отвали, Малфой, — лениво отмахнулся Гарри.       Минерва закрыла книгу.       — Ну что ж, господа и дамы… Конец третьей книги.       — Я всё равно не понимаю… — закусила губу Джинни. — Почему нельзя было использовать Маховик… ну, чтобы… чтобы спасти ещё кого-нибудь?       Джинни не назвала имён, но Гарри понял, о ком она.       — Я изучала этот вопрос, — напряжённым голосом ответила Гермиона, — этим летом. Прошло слишком много времени, слишком много событий, слишком много шансов, что спасение жизни вызовет ужасные последствия… Тем более, Маховики не рассчитаны на далёкие путешествия. Вернее, они могут, конечно, но, чем дальше назад в прошлое, тем больше вероятность, что что-то пойдёт не так.       — Ну, а почему не использовать их сразу, как вы? — не унималась Джинни.       Гермиона переглянулась с профессором МакГонагалл. Гарри летом тоже задавался теми же вопросами, что и Джинни. В конце концов, он решил, что если бы можно было использовать Маховик, то Дамблдор бы это сделал.       — Все Маховики находятся в распоряжении Министерств, — наконец ответила Гермиона. — И их не выдают для спасения чьей-то жизни. Это один из постулатов пользования Маховиком — не менять чью-то судьбу. Использовав на третьем курсе Маховик, чтобы спасти Сириуса и Клювокрыла, мы, фактически, нарушили это правило.       — Но ничего страшного не случилось! — воскликнула Джинни.       — Откуда нам это знать? — резонно заметила Гермиона. — Да и я уже говорила — нельзя изменить то, что уже сделано. В нашей реальности мы УЖЕ отправлялись в прошлое до того, как решили это сделать. Если в этой реальности существует Маховик Времени, и есть возможность его использовать, но при этом люди, которых мы хотим спасти в прошлом — фактически всё ещё мертвы для нас, то значит спасти их не удалось, иначе они были бы уже живы в нашем настоящем, и нам вообще не пришлось бы думать, как их спасти.       Все, включая профессоров, смотрели на Гермиону стеклянным взглядом.       — Э-э, знаете такое чувство, — медленно проговорил Джордж, — когда вроде бы понятно, но вообще-то нет?       Гермиона встала, всплеснув руками.       — Что же здесь непонятного? — девочка подошла к особо пыльному участку грязной стены и начертила пальцем линию. — Это наша временная линия. Здесь, допустим, момент, который нам захотелось исправить, и момент, когда мы отправились в него из нашего настоящего, — ткнула Гермиона в точки на линии и из одной провела дугу к другой. — Нарушив все правила и законы, мы исправили время и вернулись. И здесь два сценария — хороший и плохой. По хорошему — это как было у нас с Гарри — мы сделали то, что уже было сделано. По плохому — если мы, допустим, спасли человека, который уже совершенно точно был мёртв. И тогда, вернувшись в своё настоящее, мы обнаружим, что этот человек всё ещё мёртв, потому что в нашей реальности его судьбу уже не исправить. Но! — гриффиндорка начертила ещё одну прямую линию, от точки прошлого, уходящую куда-то в сторону. — Человек будет жить в другой реальности, и мы, которые из той реальности, никогда его не спасали. Если вообще родились, потому как даже самое незначительное, на первый взгляд, изменение начальных условий может привести к непредсказуемому результату.       Девочка отряхнула руки от пыли.       — Теперь ясно?       — Да, — кивнула Джинни. — В пекло путешествия во времени.