Загадки, тайны и секреты
1 марта 2020 г., 10:14
Четвёртого ноября тысяча девятьсот девяносто четвёртого года Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор в самом скверном расположении духа (что было ему редко свойственно) захлопнул дверь (что было ему не свойственно совсем) за очередным непрошеным гостем. Шли пятые сутки со дня исчезновения двух деканов и семи учеников, одним из которых был участник Турнира, злополучный Гарри Поттер. «Злополучным» его окрестила незабвенная Рита Скитер, уже успевшая настрочить статью по этому поводу, в которой она с изяществом великана в чугунных башмаках прошлась по ВСЕМ. Досталось Министерству и всем причастным к Турниру, досталось школе и учителям, досталось самому Альбусу, ну и, конечно, Гарри Поттеру. Господин директор глубоко вздохнул и принялся обдумывать всё произошедшее.
Веренице многочисленных авроров, невыразимцев, репортёров и не менее многочисленных Уизли, казалось, нет конца. Молли Уизли и вовсе поселилась в Хогсмиде, но почти всё время проводила в Хогвартсе, денно и нощно контролируя поисковые работы, хоть ей не раз намекали, что это не в её компетенции. Но кто мог поспорить с матерью, которая буквально потеряла четверых детей? Её муж, Артур, занимался тем же в Министерстве, которое слабо поверило в слова директора о том, что пропавшие наверняка находятся в школе, и развернуло поиски по всей стране. «Приятную» компанию ему в этом составлял Люциус Малфой, чей сын также пропал. Альбуса до сих пор тянуло закатить глаза, когда он вспоминал непростой разговор с бывшим главой Попечительского Совета. Но это не пристало образу мудрого и сдержанного мага, так что Альбус лишь снова вздохнул, сжав переносицу кончиками пальцев.
Аластор, на которого Альбус поначалу возлагал большие надежды, решил, видимо, последовать моде и подкинуть проблем директору. То он пропадал неизвестно где, то внезапно объявлялся, ещё более раздражённый, чем обычно, сыпя проклятиями направо и налево, больше мешая поискам, чем помогая. Сложновато было работать, особенно молодым аврорам, когда над душой стоял Грюм, распинавшийся о том, какие вокруг все неумёхи.
Сам же господин директор, вместо того, чтобы бесплодно ощупывать и обнюхивать каждый дюйм школы и её территории, зарылся в самые древние трактаты, в которых только упоминался Хогвартс, а также в труды по магии искривления пространства и времени. Из всего, что он успел прочесть, выяснилось следующее: Хогвартс имеет несколько таких пространств, как минимум. Почти все они должны быть запечатаны. Созданы они были ещё при Основателях, когда британские волшебники только-только начали постигать эту науку. Возможно, есть и другие, созданные позднее. От обычных чар расширения магия искривления отличается тем, что созданные пространства наделяются создателем особыми свойствами, а также существуют не совсем в нашей реальности и частенько имеют сложно регулируемые проблемы со временем. Альбус припомнил легенды о стране фэйри (от которых волшебники и получили данные знания), из которой смертные возвращались стариками, хотя для всего мира прошло несколько минут. Альбус вздрогнул, представив, как сейчас в его кабинет вваливается Гарри, заросший седой бородой до пола и без зубов, потрясая костями — всё, что осталось от Минервы и Северуса.
Из прочитанного также стало ясно, что подобные пространства чаще всего открываются с определённой цикличностью, в совершенно случайных местах. Но как бы Альбус не старался, он не мог найти записи о ранее пропадавших в Хогвартсе людях.
С Олимпией и Игорем они скандалили теперь каждое утро — без этого день уже был не день. Их Чемпионы, как и Седрик Диггори, оказались в крайне неудобном положении — без Гарри они не могли начать Турнир. Уехать Флёр и Виктор тоже не могли — магический контракт их не пускал. Но Гарри также был связан этим контрактом и обязан участвовать. Круг замыкался, и всё начиналось сначала.
— А если этот пти гарсон ве’гнётся через год или несколько лет? — вопрошала Флёр Делакур несколькими днями ранее. — Нам п’гидётся всё в’гемя быть готовым к Турниру! À tout moment! А если он вообще не ве’гнётся? Мы навсегда быть связаны контрактом, до самой de la mort?!
Виктор и Седрик мрачными взглядами выражали своё молчаливое согласие с француженкой.
И Альбус как мог заверял всех в том, что всё разрешится. Но в глубине души понимал, что ему остаётся лишь изображать бурную деятельность, пока ловушка сама не отпустит пленников. Но загадка в том — отпустит ли?..
***
Пламя слабо освещало небольшую, потемневшую от времени комнату, но свет в окнах старого особняка больше не привлекал незваных гостей. После того, как старый маггл пробрался в дом и подслушал их разговор, Лорд Волдеморт принял меры предосторожности. Ничто теперь не могло помешать ему терпеливо дожидаться лета, когда он встретится, наконец, с тем, кто разрушил его жизнь. Ничто… кроме непредвиденных обстоятельств. О том, что Гарри Поттер бесследно исчез, Барти сообщил ему лишь на вторые сутки после начала всеобщих поисков. Он, конечно, пожалел о такой задержке… Барти также рассказал, что Дамблдор винит в пропаже магию искривления пространства. С новыми инструкциями он был отправлен обратно в Хогвартс, а Лорд принялся ждать известий. Хвост, три года проживший подле Избранного, рассказывал множество историй, из которых можно сделать вывод, что мальчишка падок на приключения. Быть может его «исчезновение» вовсе таковым не является… Также Лорд Волдеморт вспомнил о Карте Мародёров, о которой упоминал Хвост. Но Карту забрал Люпин, а отдал ли он её назад Поттеру, Хвост не знал. Лорд хотел уже послать его на поиски оборотня, но анимаг заявил, что Карта не покажет скрытые магией помещения. Если, конечно, дело было в этом… Хлопок аппарации под окном прервал мысли. — Милорд! — дверь распахнулась и в комнату вошёл, клацая протезом, Барти в образе Грюма. — Я обыскал весь замок, всю территорию, Хогсмид и даже Запретный Лес — следов мальчишки нет. Барти произнёс всё на одном выдохе, склонившись в полупоклоне перед хозяином. Лорд Волдеморт молчал, и Барти несмело поднял нормальный грюмовский глаз. На сморщенном, цвета сырого мяса, лице застыла отрешённая задумчивость. Наконец, Лорд произнёс: — А что Дамблдор? — Он уверен, что Поттер и все остальные в ловушке искривлённого пространства. — Или он так утверждает… — Милорд? — Дамблдор может не казаться хитрецом, но он именно таков… — прошелестел Волдеморт, не глядя на слугу. — Мог ли он узнать? Мог ли заметить? Вполне… Но причём здесь остальные? Бессмысленно… Следи за Дамблдором, — внезапно повысив голос, приказал Лорд Волдеморт. — оставь поиски. Либо он найдёт их первым, либо он же это всё и устроил… В любом случае, ты должен разгадать эту тайну. Ступай! Барти поклонился ещё ниже и вышел на улицу. Он аппарировал на окраину Хогсмида, в тёмный пустынный переулок, и вспомнил, что давненько не принимал своё зелье. Откупорив флягу, он с ужасом понял, что всё выпил в последний раз, и с тех пор, завертевшись в круговороте дел, не пополнил запасы. На дне остались лишь пара несчастных капель, которых едва ли хватило бы на несколько минут…***
— Не грустите, ребята, нет худа без добра! — Ли хотел сказать это бодро, но вышло довольно уныло. — Это как? — спросили Дин и Симус. — Никакого зельеварения! Несколько человек, сидящих рядом, натянуто улыбнулись на мгновение и только. С каждым днём напряжение росло. Казалось, общая неприятность должна была сплотить всех, но вышло наоборот. Каждый день то там, то здесь вспыхивали ссоры между учениками и между учителями. Директора порой ругались прямо в коридорах. Гриффиндорцам пришлось отбиваться от тех, кто считал, что злополучный Поттер был виновен в случившемся. Слизеринцы винили вообще всех вокруг в том, что их драгоценный декан пропал. Грозный Глаз орал на снующих по школе авроров и на учеников, нарушающих режим. Все теперь ходили чуть ли не строем и сопровождались учителями или аврорами, и упаси Мерлин кого-то выйти из гостиной после отбоя, который передвинули аж на несколько часов. Хотя даже директор, озвучивший все эти новые требования, поступившие от Министерства, осведомился, не хотят ли господа авроры сопровождать учеников в их ванных комнатах, где и исчезли большинство пропавших. — Ну, а ты, Невилл? — спросил у соседа Симус, намазывая джем на тост. — Что я? — рассеянно переспросил мальчик, помешивая сахар в чае. — Не прикидывайся, — Дин понизил голос, опасливо оглянувшись. — Думаешь, мы не замечаем, как ты пропадаешь после отбоя? Это, знаешь ли, не трудно заметить, теперь, когда нас стало меньше в спальне. — И ты на каждой перемене шепчешься с этой странной девчонкой с Рэйвенкло, — также тихо зашептал Симус. — Мы… Не ваше дело! — вдруг твёрдо отрезал Невилл и шумно отхлебнул чай, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор. Мальчик думал над тем, чтобы рассказать приятелям о расследовании, которое затеяли они с Луной. Но потом понял — чем меньше народа, тем лучше. Большую группу шастающих по замку школьников легко заметить. Луна и так осуждающе качала головой, когда он особенно неловко наступал на какую-нибудь скрипучую ступеньку. Девочка знала замок, как свои пять пальцев. У неё совсем не было друзей, поэтому она часто бродила по школе в одиночестве. На всём курсе только Джинни Уизли не относилась к ней предвзято и была вовсе не против общения. Невилл как-то сказал, что в этом он похож на Луну — Дин, Симус, Гарри и Рон хорошо с ним общались, но можно ли назвать это дружбой? — Я пошёл. Невилл поставил чашку и, не дожидаясь однокурсников, отправился на Прорицания. Уходя, он услышал как Симус проворчал что-то про каких-то Холмса и Ватсона, но не поняв, о чём он, не придал этому значение. В классе Прорицаний как всегда, даже несмотря на холод за окном, было адское пекло. Невилл сел на своё место и начал обдумывать результаты их с Луной расследования. А были эти результаты неутешительны. Даже авроры… да что там авроры! Даже невыразимцы, которые, по слухам, участвовали в поисках, ничего не нашли. Невилл безрадостно думал о том, как вечером скажет Луне, что они переоценили свои возможности. — Да где же профессор Трелони? — с тревогой воскликнула Лаванда. Невилл очнулся от своих мыслей и огляделся. Прошло уже минут пятнадцать с начала урока, а прорицательницы всё не было. Лаванда и Парвати, самые преданные поклонницы профессора Трелони, уже были на нервах. Своей тревогой они заразили всех однокурсников. В иное время, многие порадовались бы отсутствию профессора, но в свете последних событий… Однако, массовой паники не случилось — откуда-то из тени, из неприметной дверцы в глубине кабинета, вышла профессор. Хотя Невиллу пришло на ум «выползла». — Профессор! — облегчённо выдохнула Парвати, глядя на бледное лицо в очках, — Что с вами? Вам нехорошо? Трелони, не удостоив девочку вниманием, подошла к своему столу и тяжело опустилась в кресло. Окинув скорбным взглядом напрягшихся учеников, женщина обратилась к ним полным драматизма голосом: — О, мои дорогие… С того самого момента, как я почувствовала, что девять душ в этом замке недоступны более моему Третьему Оку, я вглядывалась в глубины шара и в звёздное небо, вчитывалась в следы на голых камнях и слушала ветер… — Ну началось, — закатив глаза, вполголоса проговорил Симус. —…пытаясь найти ответ, — женщина замолчала, прикрыв глаза, её руки бессильно свисали с подлокотников. — И что вы узнали? — прошептала Лаванда. — Будущее… Мне больше недоступно! — вскричала вдруг профессор с надрывом и громыхнула кулаком по столу. Ученики отшатнулись, Лаванда и Парвати впали в глубочайший шок. Но профессор успокоилась так же резко, как и вспылила. — Я не вижу, ничего не вижу! — шептала Трелони, закрыв глаза. Невилл подумал, что Гермионе бы это очень понравилось. Да только нет ни Гарри с Роном, которые рассказали бы ей эту историю, ни самой Гермионы. Урок профессор так и не провела, ученики разошлись в полном ошеломлении. Вечером Невилл выскользнул из гостиной незадолго до отбоя. Мальчик поражался сам себе — всего пяти дней хватило на то, чтобы нарушение правил вошло для него в привычку. Переждав в туалете Миртл, пока шум в коридорах совсем не стихнет, Невилл перебежками добрался по тёмным коридорам до закутка, в котором они условились встречаться с Луной. Рэйвенкловка уже ждала его. — Ты хочешь сказать что-то неприятное, — тихим голосом девочка констатировала факт. — Тебе что, передались силы Трелони? — Невилл пошутил, но внутренне напрягся. Мало ли чего не бывает на свете. — Нет. У тебя лицо виноватое. Невилл опустил глаза и принялся разглядывать ботинки. Луна терпеливо ждала. — Мы должны признать, — наконец, вздохнул мальчик. — Мы ничего не можем сделать. Луна молчала. Невилл поднял глаза. Девочка казалась такой печальной, что у него сжало сердце. — Ты прав. Мозгошмыги Джинни, Гарри и остальных просто кружат по коридорам в беспорядке. Но, может, сегодня нам повезёт? — Луна с надеждой посмотрела на Невилла. — Да, может. Не зря же мы снова нарушили комендантский час, — притворно-оптимистично сказал Невилл. И они вышли из тени, но лишь чтобы тут же скрыться в ней вновь — в коридоре кто-то был. Затаив дыхание и вжавшись в стену, гриффиндорец и рэйвенкловка прислушались к шагам. Клац-клац. Невилл зажал себе рот ладонью, оцепенев. Они пропали. Грюм с его волшебным проклятым глазом их наверняка уже заметил. Клац-клац. Что-то шлёпнулось на пол. — Ах ты ж чёрт! — голос мало напоминал ворчливое карканье профессора ЗОТИ. Клац-клац. Бум. Что-то грохнулось на пол. — Дьявол! — воскликнул голос, совершенно точно не принадлежавший Грюму. Невилл и Луна вжались в стену ещё сильнее. Клацанье прекратилось. Зато послышались шаги, совсем-совсем близко. И вот в тусклом свете звёзд, падающем из окна коридора, появилась фигура человека. Невилл со всё возрастающим ужасом разглядывал его. Это был Грюм — и в то же время нет. Его одежда, протез и волшебный глаз… вот только протез и глаз человек нёс в руках. Шагал он на своих двоих. А что до глаз — Невилл не видел лица из-за растрёпанных волос, наполовину мышино-седых, как у Грюма, наполовину светлых. Мальчик чуть подвинулся. Он был готов поклясться, что не издал ни звука, но человек резко остановился и окинул коридор взглядом. Невилл почувствовал как Луна схватила его руку. Он не был против. Так хотя бы было ясно, что это не какой-то кошмарный сон. Шрамы Грюма едва угадывались в этом подёргивающемся месиве. Словно два лица пытались ужиться на одном месте. Человек напрасно вглядывался в темноту. Обычными глазами он никак не мог увидеть скрытый в тени закуток, в котором прятались школьники. Грюм-Не-Грюм двинулся дальше. Ребята отлепились от стены лишь спустя несколько минут после того, как его шаги затихли вдалеке. — Что это, чёрт возьми, было? — сипло прохрипел Невилл. — Это — то, что мы можем разгадать. — Чего? — Мы не можем найти наших однокурсников, — невозмутимо продолжила Луна, — но можем узнать, не замешан ли в этом этот… человек. Разве тебе не показалось это подозрительным? — Подо… зрительным? Луна, мне это в кошмарах будет сниться! Мальчик замолчал, переводя дух. Он вспомнил, как на первом уроке ЗОТИ в этом году, Грюм показывал им Непростительные. Тогда не только Невиллу пришлось испытать не самые приятные воспоминания, хотя Гарри выдержал это куда лучше него, но всё же… Мог ли этот человек, кем они ни был, желать Гарри зла и быть замешанным в его исчезновении? — Ты права. Будем следить за Грюмом. Вернувшись в спальню, Невилл тихонько забрался в постель и уже хотел задёрнуть балдахин, как раздался голос Симуса: — Ну что, детектив, никаких зацепок сегодня? — Никаких, — Невилл не видел смысла отпираться, но рассказывать про Грюма не хотел, — Что значит «детектив»? — Ну ты даёшь! — даже в полутьме было видно, как удивился Симус. — Это человек, который расследует преступления и ищет пропавших людей. — Магглы? Жаль, что их не пригласишь в Хогвартс, — Невилл закинул руки за голову и уткнулся взглядом в полог. — У меня дома много детективов, все книги про Шерлока Холмса. Я могу написать матери, она пришлёт. Может, научишься там чему-нибудь, — усмехнулся Симус. — Давай… А как ведут поиски маггловские детективы? — Ну-у, — Симус задумался. — Вообще-то, почти также, как сейчас авроры — опрашивают всех свидетелей и обшаривают все углы. Только вещи они, почему-то, не осматривали. — Вещи? — Вещи пропавших. — Это ещё зачем? — поморщился Невилл. — Ну, а вдруг там будет подсказка или ответ, что произошло? Такое бывает, — голос Симуса становился всё более сонным. — Не забивай голову, Невилл, Дамблдор их… найдёт… Вскоре послышалось сопение. Невилл же лежал без сна. Гарри и Рон частенько впутывались в авантюры… Что, если и в этот раз они сами навлекли на себя неприятности? Тогда в их вещах действительно могла быть подсказка. Может, кто-то из них вёл дневник или вроде того. Чем больше Невилл об этом думал, тем больше это казалось логичным. Они с Луной решили бросить поиски и заняться другим, но стоит попытаться. Симус и Дин видели уже десятый сон. Никто ничего не заметит… На следующий день Невилл, не разбирая дороги, несся по коридорам. Вчера, расставаясь, они с Луной договорились встретиться рано утром на поле для квиддича. Так как в этом году соревнований не было, оно теперь пустовало. Поскальзываясь на обледенелой траве, Невилл думал лишь о том, чтобы не уронить портфель из рук. Рейвенкловка, как всегда, пришла раньше, и ждала его под трибунами. — Ты что-то узнал, — без прелюдий заявила она. Невилл без лишних слов достал из портфеля свёрток лёгкой серебристой ткани и пергамент. Луна взяла последний. — Что это? — Это Карта. Ночью я, ну… — мальчик смутился, — обыскал вещи Гарри и Рона. Но только чтобы… — Чтобы узнать, нет ли там подсказки, — закончила за него Луна. — Да, — Невилл облегчённо выдохнул. — Так вот, среди вещей Гарри я нашёл это… Это мантия-невидимка, а это — Карта Хогвартса. — Но она пуста, — Луна задумчиво повертела лист. — В том-то и дело! — мальчик взволнованно зашагал из стороны в сторону. — Я думал так же, но даже если бы знал, что это не просто пергамент, то всё равно не знал бы, как его открыть! Я обрадовался мантии, она как ничто другое помогла бы следить за Грюмом. Но в то же время никаких подсказок не было, ничего! И я был в отчаянии, понимаешь? А потом… Невилл вертел в руках кусок старого, аккуратно сложенного, пергамента. Сначала он хотел отбросить его в сторону, но задумался — зачем Гарри так тщательно прятал эту вещь вместе с мантией-невидимкой? Он разворачивал и снова сворачивал лист, подсвечивал Люмосом, но ничего не происходило. В отчаянии, мальчик сжал пергамент в кулаке. — Ну пожалуйста, ну хоть что-нибудь… К его сильнейшему удивлению, на пергаменте начали проступать буквы. — Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, — вслух читал гриффиндорец, — со всем уважением просят Невилла Лонгботтома обращаться с чужими вещами повежливее, а лучше и вовсе не рыться в… Чего?! Да я помочь хочу! — зашипел Невилл на языкатую бумажку. Надпись бесследно исчезла. — Нет, стой! Пожалуйста, если ты можешь помочь, сделай это! Твой хозяин в беде! — Невилл чувствовал себя идиотом, разговаривая с вещью, но что ему оставалось? Спустя несколько секунд, словно артефакт раздумывал, на бумаге вновь появились слова: «Итоговые голоса: два за, один против, один не определился. Твоя взяла, Лонгботтом. Поклянись, что замышляешь только шалость!» — Чего-чего? Какую шалость? Я хочу только помочь! — Невилл смотрел на исчезающую надпись. — Ладно-ладно! Клянусь, что замышляю только шалость. Пергамент раскрылся, и перед изумлённым Невиллом предстала Карта Хогвартса и всех его окрестностей. Но это был не просто рисунок. По бумаге двигались или же стояли на месте крохотные точки, подписанные именами. «Альбус Дамблдор» — прочитал Невилл. Директор находился у себя в кабинете. Флитвик расхаживал по третьему этажу — сегодня было его дежурство. Филч бродил по второму. Невилл перевёл взгляд туда, где была гриффиндорская башня, и увидел своё имя у кровати Гарри. Невилл встал и сделал пару шагов. Карта отобразила его движения. — Мерлинова борода… Всё это Невилл, путаясь в словах и размахивая руками, рассказывал Луне. Рэйвенкловка, по окончанию рассказа, ткнула в Карту палочкой для верности и произнесла: «Клянусь, что замышляю только шалость». Карта послушно показала себя. — Видишь?! С мантией и Картой мы легко узнаем все секреты! Правда, — Невилл погрустнел, — ребят на ней не видно. Похоже, директор ошибается — они вовсе не в замке. — Но мы узнаем секрет Грюма, — решительно ответила Луна. — Да, в этом ещё одна странность, — Невилл досадливо почесал затылок. — Вчера я не нашёл имени Грюма, зато нашёл другое. Барти Крауч. — Крауч? Из Министерства, судья Турнира? — вскинула светлые брови Луна. — Да… Понятия не имею, что он там делал, в подземельях, в кладовой Снейпа. — Так давай узнаем! — в глазах Луны, обычно отрешённых и словно затуманенных, мелькнул огонёк. Вернувшись в Хогвартс, Луна и Невилл нашли тихое местечко, подальше от праздно снующих в выходной день учеников, вгляделись в Карту и нашли на ней точку «Барти Крауч». Точка неподвижно застыла в комнате на этаже, где жили преподаватели. Невиллу показалось, что прошла вечность, прежде чем точка двинулась. Надев мантию-невидимку, гриффиндорец и рэйвенкловка последовали за Краучем. Наконец, они поднялись в Директорскую башню, в которой прежде бывал лишь Невилл, на допросе у Дамблдора. Ребята вышли на площадку со статуей горгульи. Крауч уже был там. Невилл опустил глаза на Карту. «Барти Крауч» — явственно читалось на бумаге. Невилл поднял глаза. Профессор Грюм, снова с одной ногой, одним глазом и нормальным, если так можно выразиться, лицом, стоял на площадке. — Тараканьи усы, — произнёс Крауч-Грюм. Горгулья отодвинулась в сторону. Из открывшегося прохода вышел… Барти Крауч. На мгновение мужчины застыли друг перед другом. Невилл и Луна посмотрели на Карту — на площадке было два Крауча. Болезненно бледное растерянное лицо мистера Крауча исказилось, но Грюм — или Крауч? — достал палочку и что-то шепнул. Лицо Крауча разгладилось, он снова рассеянно посмотрел на Не-Грюма и прошёл мимо вжавшихся в стену сыщиков, а Не-Грюм поднялся на винтовую лестницу, ведущую в кабинет директора. Невилл наблюдал, как на карте расходились точки с одинаковыми именами. Спускались сыщики-самоучки в молчании. Когда они достигли развилки, ведущие в их башни, Луна, наконец, нарушила тишину: — То, что мы видели, конечно, странно. Но меня больше интересует, почему ты расстроен? — Я не расстроен. Я думаю. — О чём? Невилл вздохнул. Он не знал, как начать. — У Барти Крауча был сын, которого звали так же, как и его. — Был? — Он умер. В Азкабане. Он был заключён там за участие в преступлении. — В каком преступлении, Невилл? — тихо и осторожно спросила Луна. — Он был в компании Пожирателей Смерти, замучивших моих… двоих авроров Круциатусом до безумия, — с пустым взглядом ответил Невилл. — Его приговорил к тюрьме его же отец. — Раз он умер, то он никак не может быть здесь сейчас, под личиной Грюма, верно? — мягко спросила Луна, ободряюще положив руку на плечо мальчика. — Верно. Невилл вспомнил пронзительный взгляд человеческого глаза Не-Грюма, куда более жуткого, чем волшебный. — Если умер. Луна после недолгого молчания сказала: — Думаю, надо сказать директору. О том, что мы видели. Невилл покачал головой: — Я согласен, но… у нас мало доказательств. Скорее уж, нам влетит за то, что мы бродили по школе после отбоя и взяли чужие вещи. — Но какие доказательства мы можем достать? — Нужно пробраться в кабинет Грюма, — Невилл закусил губу. — Я… я пойму, если ты захочешь… — Что? Уйти? — и без того огромные глаза девочки расширились в изумлении. — Как я могу уйти? Разве не лучше, когда тебя прикрывает друг? Невилл выдохнул с облегчением. Ему, на самом деле, не очень хотелось впутываться в такую авантюру в одиночку. Потом до него дошёл смысл последних слов. — Так мы друзья? — Если хочешь, — пожала плечами Луна, напустив было на себя безразличный вид, но тут же, не выдержав, мягко улыбнулась. — В таком случае, — распрямился Невилл, — нам нужен план.
