Евангелие от Гарри

      Гарри подустал читать и передал эстафету Гермионе, а сам снял очки и потёр глаза. Читать про садистку Амбридж и собственное схождение с ума было, конечно, увлекательно, но его больше интересовало, когда действие будет непосредственно связано с Волдемортом. Или он даже после возрождения будет ждать окончания учебного года?       — «…Почему я решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся? — сказал он, глядя Захарии в глаза. — Я его видел. Дамблдор рассказал всей школе, что произошло в прошлом году, и если вы ему не поверили, то не поверите и мне. А я не собираюсь тратить день на то, чтобы убеждать вас».       — Гениально, Поттер, — закатил глаза Драко. — Хочешь, чтобы тебе поверили, но не хочешь ничего для этого делать. И с чего для них должно быть важно слово Дамблдора?       — Ты это серьёзно, Малфой? — уже как-то устало спросил Рон.       — А вы серьёзно думаете, мистер Уизли, — вместо слизеринца произнесла МакГонагалл. — что директор со всеми учениками на короткой ноге? Мистер Поттер, по воле обстоятельств, общался с директором на, мягко говоря, не учебные темы, и вы трое знаете его не только как директора, но и как человека, противоборствующего Волдеморту, также в силу обстоятельств. А представьте себя на месте других учеников, которые за все семь лет могут даже ни разу не переговорить с ним? Так что, извините за прямоту, — МакГонагалл посмотрела на Гарри. — но довольно глупо обвинять людей в незнании вещей, которые только вы же и можете осветить.       Гарри только вздохнул. Конечно, сейчас легко об этом рассуждать. Сейчас и сам Гарри мог бы придумать тысячу и один способ как убедить людей в грозящей опасности. Только другой Гарри думал не об этом, а о том, чтобы больше никогда не вспоминать ночь на кладбище. Винить ли его в этом, Гарри не знал.       — «…Он что? — Уши у Рона приняли цвет сырого мяса. — Она гуляет… моя сестра гуляет… ты что говоришь? С Майклом Корнером? — Ну, поэтому он с друзьями и пришёл, я думаю».       — Джинни!       — Рон, да не психуй! — фыркнула Гермиона. — Она этого Майкла сейчас даже не знает. «…Но я думал, она сохнет по Гарри, — сказал Рон, продвигаясь за ней вдоль ряда медных чернильниц с перьями. Гермиона посмотрела на него с некоторой жалостью и покачала головой. — Джинни сохла по нему, но уже много месяцев, как отсохла».       Гарри заметил, что Джинни эта новость скорее шокировала, чем смутила. Девочка захлопала глазами, а потом, сжав губы и нахмурясь, задумчиво уставилась куда-то в пространство. Но Гарри и думать об этом забыл, когда книжная Гермиона сказала, что Чжоу не сводила с него глаз.       — «…Не могли они, потому что я заколдовала пергамент с подписями, — угрюмо настаивала Гермиона. — Будь спокоен: если кто-то донёс Амбридж, мы точно узнаем кто, и он сильно об этом пожалеет. — А что ему сделается? — заинтересовался Рон. — Ну, скажем так: прыщи Элоизы Миджен покажутся рядом с этим милыми веснушками».       — Даже не уверен, что мне хочется знать, — напустив на себя испуганный вид, сказал Джордж.       — Да-а, наверное это нечто поистине ужасное, — поёжился Фред, сдерживая смех.       — Ты опасный человек, Гермиона! — вынесли вердикт близнецы.       — «…Невилл махал кулаками и рвался к остолбеневшему Малфою… Лицо у него стало багровым, рука на горле мешала говорить, но отдельные слова всё же выскакивали. — Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу… ему».       Никто уже не распылялся на ссоры, но красноречивые взгляды говорили сами за себя. Драко скрестил руки.       — Да не знал я о родителях Лонгботтома, не знал!       — А какая разница? — спокойно спросил Гарри. — Если бы знал, то доставал бы его на эту тему с самого первого курса. Скажешь, нет?       Слизеринец молчал. Гермиона продолжила читать.       — «…И после поступления в Хогвартс регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли? — Да. — Снейп едва шевельнул губами. Он был очень сердит. — Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом? — Вам лучше спросить у него, — буркнул Снейп».       — Кажется, вы говорили, что не мечтали об этой должности, — ляпнул Гарри и сразу же об этом пожалел — такой убийственный взгляд послал ему зельевар.       «Ну да, регулярно предлагал, теперь это так называется», — мысленно фыркнул Северус. Перед каждым новым учебным годом, с тех пор, как в школе завёлся Поттер, Северус всякий раз, когда узнавал, кто будет новым профессором ЗОТИ, брякал Альбусу: «Этот?! Да уж лучше я!».       — «…Амбридж читала твою почту, Гарри. Другого объяснения нет. — Думаешь, это она напала на Буклю? — с бешенством сказал он».       — Вот же злобная мерзкая стерва! — одновременно тихо прошипели Гарри и Джинни.       — «…знаешь, что ты делаешь? — испуганно и в то же время с почтением сказал Рон. — Гарри, ты читаешь мысли Сам-Знаешь-Кого! Гарри покачал головой: — Нет. Скорее… настроения».       — Бле-е-еск, — протянул Гарри. — Вот чего мне ещё в жизни не хватало, так это делить голову с Волдемортом.       — А я всегда говорил, что у тебя беды с головой.       — Отвали, Малфой.       — «…Добби знает чудесное помещение, сэр! Добби услышал о нём от других эльфов, когда прибыл в Хогвартс. Оно называется Комната Так-и-Сяк, сэр, иначе — Выручай-комната. — Почему? — полюбопытствовал Гарри. — Потому что в эту комнату можно войти, только когда по-настоящему в ней нуждаешься. Иногда она есть, а иногда её нет, но когда она появляется, то обставлена так, как требуется нуждающемуся».       — А можно оказаться в ней прямо сейчас, и чтобы в ней был выход наружу? — простонал Рон.       — Ещё одно порождение магии искривления пространства? — обратилась Гермиона к МакГонагалл.       — Скорее, редкий идеальный представитель данного раздела магии, — покачала головой Минерва. — Большинство таких пространств весьма проблемные…       Минерва не стала продолжать, заметив, как напряглись пленники комнаты.       — «…Оглядев комнату, он решил, что поступил правильно, начав с основ; очень много происходило вокруг неопрятного чародейства, многим вообще не удавалось обезоружить оппонентов — те только отлетали на несколько шагов или вздрагивали, когда слабые чары ширкали мимо».       — Знаете, Поттер, — медленно проговорила Минерва. — Подумайте над карьерой профессора Защиты. Знаю, вы грезите о профессии аврора, но преподаванием вы принесёте не меньше пользы обществу, а быть может и больше…       Гарри не знал, что сказать. Странно было слушать про то, как двадцать семь человек учатся у него, у Гарри, Защите от Тёмных Искусств. Но ещё страннее были слова МакГонагалл. Как преподавание может быть полезнее работы аврора?       — «…он с удовольствием вспоминал последние собрания кружка, вспоминал, как Невилл разоружил Гермиону, как Колин Криви после усердной практики на трёх занятиях овладел Чарами помех; как Парвати Патил так хорошо овладела Уменьшающим заклятием, что превратила стол со всеми вредноскопами в пыль».       Гарри не понравилось, как глаза МакГонагалл загорелись решительным энтузиазмом. А ещё показалось подозрительным чувство теплоты, когда он представил как ребята овладевают тем, чего раньше не умели, благодаря ему.       — «…Возьми себя в руки, — сурово сказал Гарри. — Вспомни, какой ты отбил на днях. Даже Фред с Джорджем сказали: класс. Рон повернул к нему несчастное лицо. — Это вышло нечаянно, — пробормотал он жалким голосом. — Я не собирался… соскользнул с метлы, вы просто не видели, а когда пытался влезть обратно, случайно пнул мяч».       Гарри кинул на открывших было рты близнецов предупредительный взгляд. Рон и так сидел с понурым видом, от родственных подколов ему легче не стало бы.       — «…Рон немного приободрился, пока они шли по Большому залу. Озадаченно, словно не понимая, что произошло, он дотронулся до того места, куда его поцеловала Гермиона. Вид у него был отсутствующий, он почти ничего не замечал».       Гермиона на мгновение оторвала глаза от страниц и встретилась взглядом с Роном. И оба тут же разорвали, нахмурившись, зрительный контакт так резко, будто их ударило током. Драко расплылся в ехидной ухмылке и хотел было уже выразить своё мнение, но наткнулся на чрезвычайно серьёзные взгляды Гарри и Джинни, которые как бы говорили: «Только попробуй, и за пределами комнаты тебе не жить».       — «…я думаю, пожизненная дисквалификация будет вам наукой. — Наблюдая, как он пытается осознать сказанное, она улыбалась во весь рот. — И вам, и мистеру Уизли. И, полагаю, для надёжности близнецу этого молодого человека тоже следует запретить. Уверена, если бы товарищи по команде не удержали его, он тоже напал бы на мистера Малфоя».       Драко почувствовал на себе семь свирепых взглядов и буквально ощутил себя запертым в клетке со львами. Но всех скоро перестали волновать и напряжение между Роном и Гермионой, и квиддич. Гермиона читала рассказ Хагрида о его секретном визите к великанам, и все слушали, затаив дыхание.       — «…Значит… значит, великаны не придут, — разочарованно протянул Рон. — Нет. — С тяжёлым вздохом Хагрид перевернул свой бифштекс и приложил его к лицу холодной стороной. — Но мы сделали, что должны, передали им слова Дамблдора, и кое-кто из них слышал нас и, думается, запомнит. Может статься, те, которые с Голгомафом не хотят жить, уйдут с гор и, кто их знает, может, вспомнят, что Дамблдор им дружбу предлагал… Глядишь, и придут».       — В голове не укладывается, — Джинни стиснула руки. — Великаны, секретные задания, борьба за союзников… Восемьдесят великанов, да ведь один десяток может весь Косой переулок разнести в клочья, а все восемьдесят…       — Разрушить Лондон, — тихо сказала МакГонагалл.       Урок Хагрида с фестралами не слишком заинтересовал Гарри — он уже знал о них. Козни Амбридж против Хагрида тоже не были чем-то неожиданным. Но стоило Гермионе начать читать про то, как он и Чжоу остались одни в Выручай-комнате, желудок у него в животе сделал сальто.       — «…Чжоу давным-давно ему нравилась, но, когда он представлял себя с ней вдвоём, Чжоу в этой сцене была радостной, а не той Чжоу, которая проливала слёзы у него на плече». А-а-а, так вот в чём была… бы проблема, — протянула Гермиона. — А я-то книжная пыталась объяснить, что чувствует бедная Чжоу, в то время, когда ты просто не ожидал, что понравившаяся девчонка может не только одаривать тебя улыбками.       Гарри совсем смутился. Мало того, что Рон, Фред и Джордж хихикали без остановки, Снейп и Малфой своим видом выражали крайнее отвращение ко всему услышанному, так ещё и все присутствующие дамы — включая профессора МакГонагалл! — смотрели на него с разной степенью не то разочарования, не то чего похуже.       Но мысли о Чжоу вылетели у Гарри из головы, стоило Гермионе перелистнуть страницу.       — «…у Гарри не было выбора… он взвился с пола и раз, другой, третий всадил зубы в тело человека, чувствуя, как захрустели рёбра и хлынула тёплая кровь… Человек кричал от боли… потом умолк… съехал по стене… кровь растекалась по полу».       Слушатели остолбенело молчали. Но Гарри отчего-то подозревал, что самое худшее ещё впереди.       — «…Надо сказать Рону, во что бы то ни стало сказать…» Хватая ртом воздух, полуослепший от боли, Гарри сел. Он с трудом сдерживал подступающую рвоту. — Твой папа, — пропыхтел он. — На него напали».       Гарри встретился взглядом с ничего не понимающим Роном. Джинни и близнецы смотрели на него так же недоумённо. — «…Конечно, конечно, — бормотал он, по-прежнему наблюдая за дымом без малейшего удивления. — Но сущности разделены? Вопрос прозвучал для Гарри загадкой. Между тем дымная змея немедленно превратилась в две змеи, обе сворачивались и извивались в полутьме».       Гермиона на мгновение как будто приостановилась, но тут же продолжила читать. Гарри понял, что загадочная сцена дала подруге пищу для размышлений.       — «…сейчас он чувствовал себя нечистым, заразным, словно носил в себе смертельный микроб и не достоин был сидеть в одном вагоне с чистыми, непорочными людьми, чьи мозги и тела не заражены отравой Волдеморта… Он не просто видел змею, он был змеёй, теперь он это знает».       Гарри видел как Гермиону распирало от желания что-то ему сказать, судя по тому, как часто она отрывала взгляд от книги и смотрела на него.       — Ну что?       — Гарри, это…       — Глупо?       — Нет, я не то хотела сказать, точнее не только это, — упрямо посмотрела на него девочка. — Ты сам подумай! Змея Волдеморта явно не простая домашняя зверушка, с которой он болтает от скуки! Думай, Гарри! Представим, что Волдеморт уже возродился. Вы связаны, понятия не имею почему, но это так. Ты чувствуешь его мысли. Думай, почему ты оказался в голове Нагайны! Потому что они с ней тоже связаны! Может, она его фамильяр, или что-то вроде того, но другой ты оказался в её разуме, потому что Он тоже, в каком-то смысле, там был!       — Иначе говоря, если представить, что это уже было, — вклинилась МакГонагалл. — Даже если бы этой странной связи не было, это никак не повлияло бы на нападение.       Гарри и не собирался спорить. Голова его шла кругом, и мальчик с ужасом думал о том, что с каждой страницей события будущего, пусть даже теперь и маловероятного, всё мрачнее и мрачнее, а впереди ещё две книги.       — Не кори себя, Гарри, — строго сказала Джинни. Она всё ещё была бледной.       — Я не…       — Даже если что-то такое случится в нашем будущем… — необычно серьёзным тоном начал Фред.       — Да я не…       — То не смей себя винить, дружище, — закончил так же серьёзно Джордж.       — Да ничего такого не случится! — воскликнул Гарри. — Для того мы и здесь.       По крайней мере, Гарри очень хотел в это верить.       — «…К ним незаметно подошла мать Невилла в ночной рубашке. Совсем не та круглолицая счастливая женщина с фотографии первоначального Ордена Феникса, которую Грюм показывал тогда Гарри. Лицо у неё исхудало и состарилось, глаза на нём казались огромными, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу».       Сердце у Гарри сжалось, а в горле встал ком. Джинни пыталась как можно тише шмыгать носом. Драко, ещё с той самой сцены, где книжный Невилл бросился на него с кулаками, вновь задумавшись над тем, почему так обошлись с Лонгботтомами, почти убедил себя, что это было оправдано — пусть они были чистокровными и не были замечаны в связях с магглами, они защищали грязнокровок и были против Лорда, а значит были не меньшими предателями крови, чем Уизли. Но почему-то от сцены, где всё, что могла дать безумная женщина своему сыну — это пустые обёртки от конфет, Драко стало паршиво на душе.       — «…Директор послал меня передать вам его желание, Поттер, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию. — Что изучать? — не понял Гарри. Снейп ещё больше скривил рот. — Окклюменцию, Поттер. Магическую защиту ума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный».       Гарри и Северус уставились друг на друга. Оба в ожидании худшего.       — «…Кто будет меня учить? — Я».       «Ну уж нет!» — синхронно подумали гриффиндорец и слизеринец. Теперь у обоих добавилась причина как можно скорее предотвратить возвращение Волдеморта. И среди всех остальных причин эта была первой может не по важности, но по горячности желания.       — «…Это была последняя возможность попросить Сириуса, чтобы он не рисковал. Гарри повернулся, посмотрел на крёстного и хотел уже заговорить, но не успел. Сириус быстро обхватил его одной рукой за плечи и отрывисто сказал: — Держи ухо востро, Гарри».       Гарри вспомнил слова Гермионы о заряженном ружье. Что-то ему не очень нравились постоянные упоминания о том, что Сириус не выдержит бездействия и сотворит какую-то глупость.       — «…Я сказал вам: освободиться от эмоций! — Да? Сейчас это затруднительно, — огрызнулся Гарри. — Тогда вы станете лёгкой добычей для Тёмного Лорда! — в бешенстве выкрикнул Снейп. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдёт в ваш ум, Поттер, как нож в масло!»       Сама идея о том, чтобы научиться такой потрясной штуке как защита разума, вызвала у Гарри интерес. Но если в будущем он и будет ей учиться, то точно не у Снейпа. И, судя по взгляду зельевара, он был того же мнения.       — «…Коридор без окон, утыкавшийся в запертую дверь, снился ему месяцами, и он не понимал, что это — реальное место. Теперь же, увидев его в воспоминании, он понял, что всё это время ему снился коридор, по которому он бежал с мистером Уизли двенадцатого августа, когда они спешили в зал министерского суда: коридор вёл к Отделу тайн, и это в нём сидел мистер Уизли, когда на него напала змея Волдеморта».       Северус окаменел. Так вот что идиот Блэк назвал оружием. Вот в чём всё дело. Давным-давно он подслушал истинное пророчество Сивиллы Трелони, и из-за этого всё и началось. Дамблдор не раз намекал ему, что пророчество ещё не отыграло свою роль. Даже поделился с ним строкой, которую Северус не смог услышать тогда в трактире из-за заметившего его Аберфорта. «И Тёмный Лорд отметит его как равного себе», — так сказала Трелони. Северус понимал, что это далеко не всё, что он не услышал, и если Дамблдор не раскрыл остальное, значит, в оставшихся строках действительно содержится нечто, способное помочь как им… так и Лорду.       А Гермиона тем временем продолжала читать. Побег десяти Пожирателей Смерти никого не оставил равнодушным. В глубине души многих начал подниматься страх. А что, если они не смогут исправить будущее? Что, если недостаточно постараются или ещё хуже — в книгах не окажется ответа, как победить. Гарри задумался. В обычных, в нормальных книгах герои всегда побеждают. Но ведь это не обычные книги, они не написаны каким-то человеком с целью донести что-то до читателей. Это просто его будущее, то, каким оно должно быть. Счастливого конца может и не случиться.       — «…по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и теперь на них падали вовсе нежеланные отсветы их мрачной славы. Сьюзен Боунс, чьи дядя, тётя и двоюродные братья пали от руки одного из злодеев, с горечью сказала на уроке травологии, что теперь она поняла, каково оказаться на месте Гарри. — Не знаю, как ты с этим живёшь. Это ужас, — выпалила она».       — Да уж, хорошо, что у мамы фамилия другая, — угрюмо сказал Фред.       — То есть? — не понял Гарри.       — Мамина девичья фамилия — Пруэтт, — пояснил Рон.       — Так эти Гидеон и Фабиан ваши родственники?       — Родные дяди. Их только Билл да Чарли помнят, и то смутно, — ответил Джордж.       Гарри поразило, что он даже не знал, как пострадала миссис Уизли и её семья в первой войне. Если где-то на четвёртом или пятом курсе другого будущего Рон ему об этом и говорил, в книгах это не упоминалось.       — «…несколько раз до него долетели обрывки разговоров, из которых явствовало, что ребят не устраивает версия «Пророка» насчёт того, как и почему удалось Пожирателям смерти вырваться из крепости Азкабан. Недоумение и страх вынуждали этих усомнившихся обратиться к единственному объяснению, которое было им доступно — к тому, о чём твердили с прошлого года Гарри и Дамблдор».       На сердце у Гарри стало легче. Не всё потеряно, пока кому-то есть дело до правды. Но вскоре хорошее настроение его покинуло — Гермиона читала сцену его первого в жизни свидания, которое прошло, мягко говоря, не очень. Он даже был согласен с Малфоем, который, скорчив гримасу отвращения, попросил пропустить все строки про «тормознутого Поттера и плаксу Чанг», иначе его стошнит. На что Гермиона и, почему-то, Джинни с какой-то мстительной интонацией ответили «нет», чем доставили удовольствие веселящимся Рону и близнецам.       — «…Гарри Поттер вызвал вчера фурор, обвинив почитаемых членов волшебного сообщества в том, что они являются Пожирателями смерти». Прытко Пишущее Перо было уже у неё в руке и на полпути ко рту, как вдруг восторженное выражение исчезло с её лица. — Но наша маленькая кудесница, — Рита опустила перо и волком глянула на Гермиону, — конечно, не захочет, чтобы это напечатали? — Наоборот, — нежным голосом проговорила Гермиона, — именно этого ваша маленькая кудесница и хочет».       Пока Гермиона как ни в чём не бывало продолжала читать, а друзья пялились на неё круглыми глазами, Минерва вспомнила ранее звучавшую просьбу ученицы не сообщать в Министерство о незарегистрированном анимаге Рите Скитер. И теперь женщина действительно задумалась.       От того, какой фурор вызвала статья, Гарри воспрял духом, как будто бы это происходило в реальности. Но вскоре Гермиона начала читать нечто, отчего у Гарри кровь в жилах если не застыла, то похолодела точно.       — «…Гарри молчал: он чувствовал, что говорить сейчас было бы опасно. Он был уверен, что ему удалось прорваться в память Снейпа и что он видел сцены из его детства. Было очень тревожно сознавать, что тот самый маленький мальчик, который плакал, глядя, как его родители кричат друг на друга, сейчас стоит перед ним с такой откровенной ненавистью во взоре».       Гарри и Снейп уставились друг на друга, один — в смешанных чувствах, другой — с холодной злостью. Гермиона быстро прочла всё нейтральным тоном, желая поскорее пройти опасный участок, но…       — То есть, — очень-очень медленно произнесла Джинни. — вы не по наслышке знаете, что такое паршивое детство, и всё равно обращались с Гарри как полный…       — Мисс Уизли! — МакГонагалл грозным предупреждающим тоном остановила ученицу.       Но все невысказанные слова отчётливо были видны в пылающих глазах гриффиндорки. Даже когда Снейп посмотрел на неё не предвещающим ничего хорошего взглядом, и все поняли, что после выхода из комнаты Джинни житья не будет наравне с Гарри, девочка только упрямо скрестила руки. Снейпа она не считала какой-то огромной жизненной проблемой, как Гарри. И не боялась, как многие ученики, в частности оттого, что Том Риддл задал ей хорошую планку того, чего действительно стоит бояться…       Минерва вздохнула. Она не знала, как живётся Гарри, не знала, как жилось Северусу. Что она за учитель, если ничерта не знает о собственных учениках?       Гермиона нервно откашлялась и продолжила читать.       — «…Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит».       Сцена с тем, как Дамблдор осадил Амбридж, слегка разрядила обстановку, но Гарри и Снейп продолжали сверлить друг друга взглядами.       — «…Он не походил ни на кого из знакомых Гарри преподавателей. Казалось, главное для него — не научить их тому, что знал он сам, а втолковать им, что никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным». Ладно, может и жаль, что я этого не увижу, — пробормотала Гермиона, как показалось Гарри, со странной смесью интереса и скептицизма.       — «…Малфой отправился прочь, а Гарри с Амбридж через несколько минут очутились у каменной горгульи. Гарри гадал, сколько его товарищей попало в плен. Он подумал о Роне — миссис Уизли его убьёт — и о том, что будет с Гермионой, если её выгонят прямо перед СОВ. А Симус вообще пришёл к ним в первый раз… А у Невилла всё стало так хорошо получаться».       Рон даже хлопнул по полу ладонью с досады, Гарри, наконец, перестал сверлить взглядом Снейпа, и стал сверлить взглядом Малфоя. А сам Драко начал задумываться, успеет ли он вообще добраться живым до пера и пергамента, чтобы написать обо всём отцу, когда комната освободит их.       — «…Вы знаете, министр, наши с Дамблдором взгляды во многом расходятся… однако нельзя не признать, что у него есть стиль».       Гермиона, закончив читать главу, в частности, сцену исчезновения Дамблдора, замолчала. Гарри оглянулся. Малфой с круглыми глазами, очевидно, пытался представить директора, вырубившего четырёх волшебников одним невербальным заклинанием. Рон сидел с открытым ртом, МакГонагалл и Снейп перебрасывались взволнованными взглядами.       — Вот это точно не назовёшь «уйти по-английски», — с благоговением прошептал Фред.       — Да уж, скорее «уйти по-дамблдоровски», — с горящим взглядом почтительно подтвердил Джордж. — А я всё боялся, что нас Гермиона, с её-то тёмным прошлым, в этих книгах обставит, да поди ж ты, не на того думал!