Евангелие от Гарри

      Пока все обсуждали феерический побег Дамблдора, Гермиона краем глаза взглянула на название следующей главы. И малодушно передала книгу профессору МакГонагалл, сказав, что устала читать. Девочка справедливо рассудила, что что бы ни скрывалось под загадочными словами «Самое плохое воспоминание Снейпа», пусть лучше об этом читает МакГонагалл.       — «…Грейнджер, тебе минус пять очков за грубость в адрес нового директора. С Макмиллана пять за то, что возражал мне. Поттер, с тебя пять за то, что ты мне не нравишься. А у тебя, Уизли, рубашка не заправлена, поэтому с тебя тоже пять. Ах да, чуть не забыл — ты же грязнокровка, Грейнджер, так что с тебя за это ещё десять».       Взгляды всех гриффиндорцев медленно прошлись по слизеринцу. Драко сглотнул.       — «…Он поднял чашку к губам и вдруг, неожиданно для себя самого, снова опустил её. У одного из отвратительных котят, изображённых на тарелочках, были огромные, круглые голубые глаза, точь-в-точь такие же, как волшебный глаз мракоборца Грюма, и Гарри внезапно подумал, что бы сказал Грюм, узнай он, что Гарри принял угощение из рук заведомого врага».       — Параноик.       — Отвали, Малфой.       — Тихо! — резко прикрикнула Минерва.       Всякое упоминание о Грюме неизбежно влекло за собой мысли о Барти Крауче, который буквально сейчас ошивался в школе, и у Минервы от этого портилось настроение.       — «…Благодарю вас, профессор! — послышался тонкий, скрипучий голосок Флитвика. — Конечно, я и сам мог бы загасить все эти ракеты, но у меня не было уверенности, что я имею на это право. И он с лучезарной улыбкой закрыл дверь за Амбридж, чьё лицо исказилось от злобы. Вечером Фреда и Джорджа чествовали в гриффиндорской гостиной как героев».       Ученики смеялись до слёз. Даже Драко, хоть и сидел с кислой миной, в глубине души не мог не признать, что шутка удалась. Минерва, читая про фантастический фейерверк, чувствовала странную смесь праведного профессорского гнева, восторга и гордости. Женщина тряхнула головой. Книги вновь затягивали настолько, что эмоции их книжных версий ощущались остро, как будто всё происходило на самом деле.       — «…Гарри не сводил глаз с Омута памяти, и в нём всё сильней разгоралось любопытство… Что же именно Снейп так хотел от него скрыть? Серебристые блики дрожали на стене… Напряжённо думая, Гарри сделал один шаг к столу, потом другой. Может быть, мысли, которые Снейп так упорно прячет, имеют какое-то отношение к Отделу тайн?»       Северус глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Пусть мальчишка молится, чтобы это и впрямь оказались какие-то сведения об Отделе Тайн, а не что-то иное. Но внутри уже всё заледенело от дурного предчувствия.       — «…Гарри был страшно расстроен и выбит из колеи вовсе не потому, что на него накричали и швырнули ему вслед банку с тараканами. Дело было в том, что он знал, каково это, когда тебя унижают на глазах у посторонних. Он точно знал, что чувствовал Снейп, когда его отец издевался над ним, и, если судить по увиденному им в Омуте памяти, Снейп отнюдь не преувеличивал, называя его отца высокомерным хвастуном и позёром».       Неуютная тишина окутала комнату. Пленники бросали осторожные взгляды то на Гарри, то на Снейпа.       «Держать лицо… держи лицо!» — медленно дыша, приказывал себе Северус. Рот словно заполонил горький яд и хотелось выплюнуть его резкими словами в до отвращения растерянное лицо Поттера, но усилием воли зельевар подавил этот порыв. О нет, он не будет унижаться ещё больше. Не под этими… отвратительными жалостливыми взглядами. Отвратительными, потому что так смотрят на что-то жалкое, но вызывающие брезгливость. Как на насекомое, которому оторвали крылья, или паука с перебитыми лапами. Даже Драко смотрел… смотрел как на обманщика, с недоумевающим разочарованием.       Драко не мог поверить. Его декан, его крёстный, друг его отца… позволял себя унижать любителю грязнокровок, изгою, получеловеку и крысе? Снова в голове вспыхнула сцена отца, целующего мантию Лорда… Да и сам Лорд, прошедший через череду ужасающих метаморфоз, похожий, если верить книге, больше на гибрид скелета и змеи, чем на великого мага… Не только у Гарри репутация авторитетов рушилась под шелест страниц.       Гарри было плохо, дурно и паршиво. Хотелось закричать: «Это неправда!», но побелевшее до серости лицо Снейпа было само по себе ответом. Правда. Джеймс и Сириус были теми самыми ребятами, которые во главе с Дадли доставали его в прошлой жизни. Хвост олицетворял подхалимов, которых не выгоняли из компании только потому, что их можно было заставить участвовать в чём угодно. А Люпин — это те ребята, что не одобряют издевательств, но не хотят идти против своих, боясь потерять дружбу. Чем больше Гарри думал об этом, тем горше становилось у него на душе.       Минерва продолжила читать главу тихим невыразительным голосом, ей словно стало неудобно сидеть рядом с коллегой. Мародёры в её памяти всегда оставались просто взбалмошенными мальчишками. Смутьянами — да, но не жестокими.       — «…у Гарри просто в голове не укладывалось, что после всего этого они могли пожениться. У него даже мелькнула мысль, уж не заставил ли её Джеймс выйти за себя силой». Так, ну тут вы загнули, — цокнула МакГонагалл недовольно.       — Но как же… Они же…       — Ваши родители начали встречаться на последнем курсе. Так бывает, Поттер, — просто ответила профессор.       — «…Задай ей жару от нашего имени, Пивз. И Пивз, который на памяти Гарри ещё ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные аплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату». Мистер и мистер Уизли, — Минерва подняла глаза на замерших учеников, — я официально заявляю, как преподаватель с почти сорокалетним стажем, семь лет из которого заняло обучение Мародёров… никому вас не переиграть.       Джинни начала аплодировать, и вместе с ней остальные гриффиндорцы. Поначалу братья польщённо принимали похвалу, но вдруг Фред протянул голосом, полным сожаления:       — Только жаль, что этого теперь не случится.       — Небольшая плата за нормальное будущее, — решительно отрезала Гермиона.       — «…Я не мог его бросить, Гермиона, — сказал Хагрид, и по его покрытому синяками лицу заструились слёзы, теряясь в бороде. — Он… он мой брат!»       Сцену знакомства с Гроххом МакГонагалл читала со всё возрастающим изумлением, словно не могла поверить, что глаза её не обманывают.       — Ну, Хагрид… ну, Хагрид! — профессор ловила ртом воздух, не в силах сказать большего.       — Ой, а ведь получается, если мы… то есть, когда мы всё предотвратим, — робко проговорила Джинни, — Хагриду не придётся встречаться с великанами, и он не узнает, что у него есть брат.       — Если, конечно, мы ему не скажем, — уточнила Гермиона, глядя на друзей.       — А мы ведь ему, разумеется, скажем? — в свою очередь уточнил Гарри, упрямо встречая взгляд подруги, которая намекала явно на другое.       — Разумеется, если хотите, чтобы он потопал к родственничкам и притащил своего маленького братика в школу! — воскликнул Драко, не понимая, как эти чокнутые гриффиндорцы вообще могут это обсуждать.       — Боишься, что малыш Грохх перейдёт с птичек на хорьков? — небрежно спросил Джордж.       — Так, молодые люди! — Минерва хлопнула ладонью по твёрдому переплёту книги. — Оставим пока это обсуждение.       — «…Гарри! Гермиона! — завопил Рон, махая серебряным Кубком. Он был вне себя от счастья. — Он наш! МЫ ПОБЕДИЛИ!»       — Поверить не могу… — Фреда словно водой окатили. — Поверить не могу…       — О, благодарю, — уязвлённо произнёс Рон.       — Поверить не могу, что ты не играл нормально из-за нас! — закончил Фред, припоминая слова книжной Гермионы о том, что Рону станет полегче, когда его старших братьев не будет в школе.       Рон неловко пожал плечами. Близнецы переглянулись и не стали развивать эту тему. Они много чего могли сказать, например: «Когда будешь пробоваться в команду — мы, так и быть, отвернёмся», но отчего-то не хотелось.       — «…На полпути между хижиной и замком красные лучи угодили в неё — на мгновение фигура МакГонагалл словно осветилась изнутри зловещим красным светом, потом ноги её оторвались от земли, она упала навзничь и больше не шевелилась».       Гермиона и Джинни ахнули, Гарри и Рон мрачно переглянулись. По лицу МакГонагалл пробежала тень, но она продолжила читать как ни в чём не бывало.       — «…Хагрид развернулся и кинулся бежать с Клыком на плечах. Амбридж послала ему вслед ещё одно Оглушающее заклятие, но промахнулась, и Хагрид, во всю мочь несущийся к далёким воротам, исчез во мраке».       Рон крепко ругнулся, Гермиона его не одёрнула, и даже МакГонагалл ограничилась строгим взглядом.       — «…Тебе придётся убить меня, — прошептал Сириус. — Рано или поздно — разумеется, — произнёс холодный голос. — Но сначала ты дашь мне его, Блэк… Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? Подумай ещё… у нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика».       Минерва подняла глаза на секунду, прежде чем продолжить читать. Гарри сидел, обхватив руками колени, и лицо мальчика было бледным и хмурым, но странно решительным, как будто он уже давно готовился услышать нечто подобное.       — «…Со всех сторон к ним приближались кентавры, их было десятков пять, их поднятые и натянутые луки были нацелены на Гарри, Гермиону и Амбридж. Медленно пятясь, все трое вышли на середину поляны. Охваченная ужасом Амбридж как-то странно, мелко похныкивала. Гарри скосил взгляд на Гермиону и увидел на её лице торжествующую улыбку». Сообразительность Рейвенкло, граничащая с хитроумностью Слизерина… О, не кривитесь, мисс Грейнджер, это комплимент. Хотя не думала, что когда-нибудь свяжу «Слизерин» и «комплимент»… — немного непедагогично пробормотала профессор.       Драко поёжился. Внезапно ему пришло в голову, что желания доставать Грейнджер после всего, что тут прозвучало, у него поубавилось.       — «…Герми. — Ты слышал? — воскликнула Гермиона, так крепко стиснув руку Гарри, что она начала неметь, и находясь, казалось, на грани обморока. — Он… он помнит! — ГЕРМИ! — прорычал Грохх».       — У Гермионы новый поклонник, — не удержался Фред, несмотря на напряжённую атмосферу.       — Как говорится, любви все росты покорны, — с умным видом добавил Джордж.       — Придурки, — закатила глаза Гермиона.       — «…Никому не надо оставаться, — улыбнулась Луна. — Смотрите, вон ещё идут… от вас, наверно, пахнет на весь Лес… Гарри оглянулся. Обходя деревья, к ним двигалось шесть-семь фестралов, не меньше. Огромные кожистые крылья были плотно прижаты к туловищам, глаза белели сквозь тьму. Всё, новых доводов не найти. — Хорошо, — сердито сказал он. — Выбирайте, садитесь, и поехали».       Гарри крепче сцепил руки, Гермиона нервно заёрзала на месте, а Рон, напротив, резко выпрямил спину и застыл. Трио переглянулось. Все думали об одном. Такого приключения у них ещё не было. Одно дело — вынужденно сражаться с какими-нибудь монстрами и расследовать таинственные дела в коридорах Хогвартса, совсем другое — отправиться за пределы школы, навстречу неизвестности.       — «…по обе стороны от него взлетели в воздух ещё пять палочек — Рона, Гермионы, Невилла, Джинни и Луны. Клубок в животе у Гарри затянулся ещё туже. Если Сириуса на самом деле здесь не было, он привёл товарищей на верную смерть без всякой причины… Но Пожиратели Смерти медлили с нападением. — Если ты отдашь мне пророчество, никто не пострадает, — холодно сказал Малфой».       «Впереди ещё две книги, ещё целых две книги!» — как мантру повторял про себя Гарри.       Северус на мгновение прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Вот и всё. Сейчас мальчишка так или иначе узнает о причине смерти своих родителей. А впереди ещё целых две проклятых книги!       — «…Значит, здесь уже давно хранилось чьё-то пророчество о Волдеморте и обо мне? — спокойно спросил он, глядя на Люциуса Малфоя и крепко сжимая в руке тёплый стеклянный шарик. Размерами он едва ли превышал снитч, и поверхность его до сих пор была шероховатой от пыли. — И Волдеморт заманил меня сюда, чтобы я взял его и отдал ему?»       Гарри закусил губу. Так вот значит, какой он предсказуемый. Как там книжный Люциус Малфой сказал, он питает слабость ко всему героическому? Ну что же, может в чём-то он и прав. Кстати, о Малфое. Гарри кинул взгляд на недруга, а затем и на всех остальных. Похоже, все, включая Драко, были так увлечены разворачивающейся сценой, что на Малфоя-Пожирателя-старшего никто не обратил внимания. Или просто уже привыкли.       — «…Очень хорошо, Поттер, очень… — медленно протянул Малфой. — Но Тёмный Лорд знает, что ты не ду… — ДАВАЙ! — завопил Гарри».       И грянул бой, и началась погоня. Слушатели напряглись, Минерва неосознанно стала читать быстрее.       — «…Гарри успел увидеть на измождённом, когда-то красивом лице своего крёстного отца смесь страха и удивления — и в следующий миг он исчез в глубине древней арки. Занавес сильно колыхнулся, словно от внезапного порыва ветра, и сразу же успокоился опять. Раздался торжествующий клич Беллатрисы Лестрейндж, но Гарри знал, что бояться нечего: Сириус просто упал, скрывшись за занавесом, он вот-вот появится с другой стороны арки… Но Сириус не появлялся».       «Всё будет в порядке, — упрямо повторял про себя Гарри, пялясь в точку на полу, — всё будет в порядке, ведь этого вообще не будет. Я не облажаюсь!» Остальные, казалось, думали о том же — лица товарищей были хмурыми, решительными и сосредоточенными. Только на лице МакГонагалл было растерянное выражение, будто она не совсем понимала, что сама же и читает.       — «…Гарри вновь сделался орудием в чужих руках… — Если смерть — ничто, убей мальчика, Дамблдор! «Только бы прекратилась эта боль, — думал Гарри… — пусть он убьёт нас… решайся же, Дамблдор… смерть — ничто по сравнению с этим…» А ещё — я снова увижу Сириуса».       Гермиона проморгалась, и по её щекам скатилась слезинка. Девочка быстро стёрла её украдкой и огляделась. Рядом вовсю утирала лицо Джинни. Голос МакГонагалл стал хриплый и иногда преломлялся, но она держалась. Рон беспрерывно с тревогой косился на Гарри, а сам Гарри сверлил взглядом пол, как будто вообще не слушал, и никаких эмоций не выражал. Близнецы слушали с крайне серьёзным видом, и Гермиона вдруг подумала, что им, наверное, за всю жизнь не приходилось так часто быть серьёзными, как за время, проведённое в комнате. Снейп, как и Гарри, с ничего не выражающим лицом смотрел в пространство. Даже Малфой, прошептавший: «Что вообще за бред там творится?!», выглядел так, будто ему дурно.       — «…Волдеморт должен был либо сам явиться в Министерство магии, рискуя наконец выдать себя, либо заставить тебя взять пророчество для него».       — Бред какой-то, если честно, — не удержался и прокомментировал Рон. — Судя по книге, туда может в любой момент зайти кто угодно. Сказал бы он этой даме в телефонной будке: «Иду забирать своё» и всё, как миленькая его бы пропустила, ещё и жетон дала бы с надписью «Посетитель».       — «…всё шло согласно моему плану. А потом… впрочем, ты не хуже меня помнишь то, что произошло на первом году твоего обучения в Хогвартсе. Ты великолепно ответил на брошенный тебе вызов и очень скоро — гораздо скорее, чем я мог предвидеть, — очутился лицом к лицу с Волдемортом».       Минерва резко выдохнула с одним ей понятным облегчением. Дамблдор хотя бы не планировал встречу Гарри и Волдеморта на первом курсе, не планировал подвергать смертельной опасности одиннадцатилетнего мальчика… И тут же холодная игла тревоги кольнула сердце — оказывается, все великие планы Дамблдора полетели ещё три года назад…       — «…Теперь понимаешь, Гарри? Теперь ты видишь изъян в моём чудесном плане? Я угодил в ловушку, о которой знал заранее и которую обещал себе обойти — должен был обойти! — Я не… — Ты был слишком дорог мне, — просто сказал Дамблдор».       Гарри встрепенулся. Против воли в душе поднималась злость. «Так значит, всё это произошло и, быть может, ещё произойдёт, потому что Дамблдор не справился с чувствами?!» Мальчик очень пожалел, что в комнате-ловушке нет непонятных серебряных предметов, которые можно разбить, как в кабинете директора.       — «…сегодня ночью я понял, что ты давно уже созрел для знания, которое я утаивал от тебя так долго; сегодня ты доказал, что это бремя нужно было взвалить на тебя раньше. У меня есть единственное оправдание: я смотрел, как ты преодолеваешь такие испытания, с какими ещё не сталкивался ни один из учеников Хогвартса за всю его историю, и не мог заставить себя добавить к ним новое — самое тяжёлое из всех».       Гнев схлынул, как не бывало. Гарри, как и абсолютно все в комнате, застыл, жадно ловя каждое слово.       — «…Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой».       Северус перестал смотреть в пустоту и скосил глаза в книгу в руках сидящей рядом МакГонагалл. Затем медленно перевёл взгляд снова в пустоту. Северус не понимал. Смысл упорно не желал доходить до сознания. «Потому что его и нет, — почти спокойно подумал зельевар. — Это полная бессмыслица.»       — «…Один из этих мальчиков, конечно, ты. Другой — Невилл Лонгботтом».       «Пророчество? Могущество? Лонгботтом?!» — Драко казалось, что он спит и видит самый бредовый сон в своей жизни.       — «…А вдруг он ошибся? — воскликнул Гарри. — Мог же он отметить не того, кого следовало!»       — Он не ошибся, Гарри, — дрожащим голосом сказала Гермиона.       Все в полном недоумении посмотрели на неё.       — Это самоисполняющееся пророчество, — всё тем же дрожащим голоском продолжала девочка. — Волдеморт сам же его и запустил, убив твоих родителей. Если бы он этого не сделал, ни с ними, ни с родителями Невилла, ни у одного из вас не было бы причин сражаться с ним с самого детства.       Пока все переваривали эту мысль, Минерва просто продолжила читать. А у Гарри перед глазами завертелся круговорот из лиц людей, из которых он никак не мог выбрать наиболее виновного в случившимся. Волдеморт, который сам же запустил то, чего хотел избежать? Дамблдор с его планами? Трелони, которой приспичило пророчествовать в тот день? Или этот неизвестный шпион… Гарри остановил себя. Так до бесконечности можно находить виноватых, но толку?       — «…В Отделе Тайн есть комнатка, которую всегда держат запертой, — сказал Дамблдор. — В ней хранится сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Пожалуй, она ещё и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся. Именно этой силой ты обладаешь в достатке, а Волдеморт, наоборот, вовсе её лишён. Благодаря ей ты вчера отправился спасать Сириуса. Она же уберегла тебя от полного подчинения Волдеморту, поскольку он не может пребывать в теле, где обитает столько силы, глубоко ему ненавистной. В конце концов оказалось неважным даже то, что ты так и не научился изолировать своё сознание. Имя этой спасительной силы — любовь».       Маленькая речь Дамблдора заставила многих недоумённо нахмуриться. У Гермионы было точно такое же скептичное выражение лица, как на первом занятии Прорицаниями. Гарри и сам не особо впечатлился словами директора. Как любовь может храниться в комнате? И с чего Волдеморту так бояться любви, как будто он уже настолько не человек, что больше похож на боггарта, боящегося смеха, или дементора, боящегося надежды? Вопросов по поводу какой-то необычной силы, которая якобы есть у Гарри, только прибавилось.       — «…Глава 38. Вторая война начинается», — Минерва сжала руками книгу. Вот и добрались.       — «…Ладно, дай только срок, и я с тобой разберусь. Тебе не удастся засадить моего отца в тюрьму… — А по-моему, я уже засадил его туда, — откликнулся Гарри. — Дементоры ушли из Азкабана, — спокойно заметил Малфой. — Ты и глазом не успеешь моргнуть, как отец с друзьями окажется на свободе. — Да, наверное, — согласился Гарри. — Но, по крайней мере, все узнали, какие они мерзавцы».       Гриффиндорцы кинули на Драко многозначительные взгляды, но тот не обратил внимания, полностью уйдя в размышления.       — «…Он перевернул зеркальце. На обратной стороне почерком Сириуса было нацарапано: Это Сквозное зеркало — другая его половинка у меня, если захочешь со мной поговорить, надо только сказать в него моё имя; тогда ты появишься в моём зеркале, а я в твоём. Мы с Джеймсом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах».       — А он о нём даже не вспомнил! — потрясённо воскликнул Гарри. — Всего можно было бы избежать, если бы он просто…       И новая мысль, тоскливее прежней, пронзила его: Сириус дал ему зеркало не просто на случай опасности, он надеялся общаться с Гарри, а он, другой Гарри, просто-напросто забыл об этом. Мальчик закрыл лицо руками.       — «…Да, это был просто ужас, — сказала Луна так спокойно, будто речь шла о погоде. — Мне до сих пор бывает очень грустно. Но у меня остался папа. Да и вообще, это ведь не значит, что мы с мамой больше никогда не увидимся, правда? — Э-э… не значит? — озадаченно повторил Гарри. Она покачала головой. — Брось. Ты же сам их слышал — там, за занавесом».       Книжная Луна коснулась темы, о которой мало кто из присутствующих часто размышлял. Товарищи не переглядывались по обыкновению, а задумались каждый о своём.       — «…К тому времени, как Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Энтони Голдстейн и Терри Бут использовали на них чуть ли не весь богатый арсенал заклятий, которым обучил их Гарри, Малфой, Крэбб и Гойл стали похожи на трёх гигантских слизняков, втиснутых в школьную форму».       Драко поставил себе зарубку в памяти — не недооценивать хаффлпаффцев.       — «…Он почему-то не находил слов, чтобы выразить, что это для него значит — видеть их всех здесь, рядом с собой. Он только улыбнулся, поднял ладонь в знак прощания и, повернувшись, первым зашагал из здания вокзала на залитую солнцем улицу, а дядя Вернон с тётей Петуньей и Дадли, не задержавшись ни на секунду, поспешили за ним».       Минерва закрыла книгу.       — Вот и конец пятой части.       — Ура, — необычайно вяло прокомментировали близнецы.       — Интересно всё-таки, — Рон задумчиво поднял глаза к потолку, — что имел в виду Дамблдор, когда сказал Волдеморту, что есть что-то хуже смерти? Ой…       От удивления Гарри даже на мгновение перестал кружиться в водовороте самобичевания.       — Ты сказал это, ты сказал, Рон! — воскликнула довольная Гермиона.       Рон только отмахнулся. Он и сам от себя был в шоке.       — А помните, что Дамблдор сказал Гарри? Страдания доказывают, что ты человек, — припомнила Джинни. — Может он об этом говорил? Страдания хуже смерти.       — Или любовь. Отсутствие всякой любви хуже смерти, — пустилась в размышления Гермиона.       — Чересчур поэтично…       — Но может ты и права, Гермиона…       — Живой Волдеморт без любви явно хуже мёртвого, хоть с ней, хоть без! — заключили Фред и Джордж. Им всегда всё было понятно.       Северус молчал. Северус всё ещё не понимал. Всё это — ВСЁ ЭТО — ради пары ничего не значащих строчек? Всё это… сделал он? Он запустил пророчество, когда принял решение рассказать о нём Лорду? Голова шла кругом так, что стало дурно.       — И всё из-за какого-то домовика, — покачал головой Рон. — Просто потому, что ему не нравился Сириус…       — Ты слышал, что сказал Дамблдор, если бы Сириус не прогонял Кикимера, он бы не отправился к Малфоям…       — Да знаю, Гермиона, — Рон примирительно поднял руки. — Придётся уж с ним поласковее, раз…       — Раз убивать его нельзя, — подхватил Фред.       — А убивать мы его не будем только из уважения к тебе, Гермиона, — закивал Джордж. — Кормом для кентавров и Грошика лично мне пока не охота быть...       — Как будто только он виноват, — тихо произнёс Гарри с таким бледным лицом, будто его мутило. — Все хороши. Все виновны.       Рон и Гермиона обеспокоенно переглянулись. Минерва поставила «Орден» на полку и взяла следующую книгу. Северус скользнул взглядом по обложке и понял, что сходит с ума.