Евангелие от Гарри

      — «…Ради всего святого, вы же волшебники! Вы умеете колдовать! Вы же, наверное, можете справиться с чем угодно! Скримджер медленно обернулся и взглянул на Фаджа с таким выражением, словно не верил своим ушам. Фадж на сей раз в самом деле выдавил улыбку и снисходительно пояснил: — Видите ли, премьер-министр, всё дело в том, что и наши противники тоже умеют колдовать».       Минерва не спешила начинать следующую главу, давая всем немного времени на раздумья.       — Это ведь террор, самый настоящий террор… — бормотала Гермиона.       — Пара недель прошла, а уже столько людей погибло… — тихо проговорила Джинни.       Гарри не обращал на них внимания. Его гораздо больше заинтересовало выражение лица Снейпа, когда было зачитано название шестой части. Принц-Полукровка. Зельевар вытаращился на книгу, как будто та была ядовитой змеёй в руках МакГонагалл. А затем уставился в пространство и застыл с абсолютно непроницаемым лицом.       — «…И после всего этого мы должны поверить, что Дамблдор ни разу тебя не заподозрил? — спросила Беллатриса. — Он не догадывается, кому ты на самом деле служишь, он до сих пор полностью тебе доверяет? — Я хорошо играл свою роль, — ответил Снейп. — К тому же ты забываешь основную слабость Дамблдора: он упорно верит в лучшее в людях. Я, вчерашний Пожиратель смерти, наплёл ему красивую сказочку о своём глубочайшем раскаянии, когда поступал к нему на работу, и он принял меня с распростёртыми объятиями».       Северус почувствовал как сидящая рядом с ним Минерва напряглась. Северус вовсе не удивился бы, если бы она ещё и отодвинулась. Снова эти взгляды, снова подозрения… Хотя, подозрения в глазах как раз таки не было, напротив, детишки глядели так, будто все их ожидания оправдались, и они уже вынесли молчаливый приговор…       — «…Не стану скрывать, что Тёмный Лорд гневается на Люциуса. Люциусу было поручено руководство операцией, а он и сам попал в плен, и других подвёл, да к тому же так и не сумел завладеть пророчеством. Да, Нарцисса, Тёмный Лорд разгневан, он в ярости! — Значит, я права, он выбрал Драко из мести! — захлёбывалась слезами Нарцисса. — Ему не нужно, чтобы Драко добился успеха, он хочет его гибели!»       Драко ответил хмурым взглядом разглядывающим его, надо заметить — без всякого сочувствия, гриффиндорцам. Не такого будущего он ожидал. В этих книгах Лорд, Пожиратели, его собственные родители — все вели себя как весьма неубедительные актёры в вольной интерпретации той истории, которая должна быть на самом деле. На самом деле, его мать никогда не ползала бы на коленях перед Снейпом. На самом деле, его отец никогда бы не попал в Азкабан. На самом деле, Тёмный Лорд никогда бы не сделал Драко пушечным мясом для какого-то загадочного задания, чтобы наказать их семью… «Неправда, неправда, неправда!» — твердил себе Драко, мечтая как никогда выбраться из этого кошмара.       — «…если станет ясно, что Драко не сумеет… — прошептала Нарцисса (рука Снейпа дрогнула в её руке, но он не отодвинулся), — обещаешь ли ты выполнить за него приказ Тёмного Лорда? На мгновение наступила тишина. Беллатриса широко раскрытыми глазами смотрела на них, касаясь волшебной палочкой их сплетённых рук. — Обещаю, — сказал Снейп».       Снейп сидел всё так же уставившись в пространство, словно в немом изумлении. Гарри, прищуриваясь, смотрел на Малфоя, чем немало того нервировал. И профессор зелий, и Мальчик-Который-Выжил думали об одном и том же. «Что мог поручить Лорд…» «…этому придурку? Что такого не мог сам сделать Волдеморт?» «…а только я? Ведь после вероятного провала Драко, Лорд поручил бы это мне, если верить книге. Не любой Пожиратель, а…» «…только тот, кто находится в школе!» «Что-то настолько опасное, что это может привести к смерти…» «…того гада из этих двух, кто всё-таки возьмётся за выполнение поручения своего Лорда…»       Профессор перестал на мгновение сверлить взглядом пустоту, а Гарри — Малфоя, и они переглянулись. «Убить мальчишку». «Убить меня».       Не обращая внимания на витавшее в воздухе напряжение, МакГонагалл продолжила.       — «…Ты, конечно, ещё не сдавал на права по трансгрессии? — спросил Дамблдор. — Нет, — ответил Гарри. — Вроде для этого надо быть совершеннолетним? — Верно, — сказал Дамблдор. — Значит, тебе нужно будет очень крепко держаться за мою руку».       — И что, без полётов над Лондоном? — деланно удивился Джордж.       — Тьфу, никакой романтики, — согласился Фред.       — «…Лорд Волдеморт наконец понял, что у тебя появилась опасная возможность проникать в его мысли и чувства. По-видимому, он закрылся от тебя при помощи окклюменции. — Я-то не жалуюсь, — сказал Гарри. Ему стало намного легче жить без тревожных снов и внезапных соприкосновений с эмоциями Волдеморта».       «Или Лорду надоело всматриваться во всеобъемлющую пустоту в голове Поттера», — как-то лениво, даже устало подумал Северус.       — «…Сейчас все стрелки указывали на смертельную опасность. — Это с ними уже довольно давно, — сказала миссис Уизли деланно бодрым голосом, — с тех пор, как Сам-Знаешь-Кто снова объявился в открытую. Наверное, все теперь в смертельной опасности, не только мы… Правда, я не могу проверить — ни у кого из наших знакомых нет таких часов».       «Или, вероятно, дело в том, что никто из тех знакомых не приглашает к себе домой Избранного», — угрюмо подумал Гарри.       — «…странно, если вспомнить: человек, который первым сказал Гарри, что из него вышел бы хороший мракоборец, на самом деле был переодетым Пожирателем смерти. Но эта мысль почему-то захватила Гарри, и теперь он просто не мог придумать, чем ещё ему хотелось бы заниматься в жизни. А уж после того, как он услышал пророчество, вообще стало казаться, что это его судьба».       Настоящий Гарри был не в восторге от подобного вывода. Ему не нравились пророчества, ему не нравилась «судьба». Мальчик хотел быть аврором и не сомневался в этом желании, но строки звучали так, будто всё это его желание исходит из того, что ничего другого, кроме как только сражаться и вечно кого-то спасать, он попросту не способен делать. «Но постой-ка, — произнёс голос в голове, — а разве это не так?». Гарри, скрепя сердце, признал, что возможно и так. Но что было плохого в том, чтобы заниматься тем, что умеешь, даже если это слишком ожидаемый, «слишком предназначенный» путь?       — «…Не смей так разговаривать с моей мамой, Поттер! — прорычал Малфой. — Ничего страшного, Драко. — Нарцисса удержала сына, положив ему на плечо руку с тонкими белыми пальцами. — Я думаю, Поттер встретится со своим обожаемым Сириусом раньше, чем я с Люциусом».       После этих слов Гарри почти окончательно уверился в том, что Волдеморт приказал Малфою убить его. Схожие мысли были и у Снейпа.       — «…Министерство заказывает пятьсот штук наших шляп для своих сотрудников! И до сих пор мы получаем массовые заказы. — Так мы теперь расширяем ассортимент. Выпускаем Плащи-щиты, Перчатки-щиты… — Ясное дело, от непростительных заклятий они не шибко помогут, но от мелких и средних заклинаний, разной там порчи и сглаза… — А потом мы решили вообще углубиться в область защиты от Тёмных искусств, это же просто денежная жила!» Минерва хотела оставить восторги при себе, чтобы мальчики не возгордились и решили, что теперь им всё будет сходить с рук, но вспомнила, что ни к чему хорошему её холодность по отношению к ученикам не приводила.       — Уизли, — подняла она взгляд на своих учеников, — я советую запомнить этот миг, потому что в следующий раз я произнесу это, только если вы действительно учините всё это безобразие. Я вами очень горжусь.       Близнецы (как и все остальные, впрочем) сначала не могли поверить своим ушам, а потом засияли так, словно на них обрушился дождь из галлеонов.       — Я только понять не могу, как ваш магазинчик остался на плаву, когда даже Олливандера… — покачала головой Джинни, не закончив фразу.       — Как-как, своих не трогают… — тихо прошептал Драко, но его все прекрасно расслышали.       — Ну-ка, поясни, что ты сказал! — сощурила глаза Джинни.       Драко оглянулся. Все ожидали от него ответа. Закатив глаза, слизеринец начал объяснять:       — Весь переулок разогнали, а известных предателей крови не тронули. Может, как раз из-за их великолепной продукции?       — Если ты сейчас намекаешь на то, что мы стали бы вести дела с уродами вроде тебя… — с холодком ответил Джордж.       — Ну конечно, вряд ли кто-то на это рассчитывал, — покорно согласился Драко, милостиво не обратив внимания на оскорбление. — Пришёл якобы министерский работник, навешал лапши на уши, а эти известные предатели крови, не будем показывать пальцем, уже и разомлели…       Гриффиндорцы переглянулись. Действительно, теперь всё выглядело логичнее. Но Фред и Джордж всё равно решили засунуть Малфоя по выходу из комнаты в Исчезательный шкаф.       — «…Он что-то такое показал Горбину, а мы не видели, что это было, — упрямо стоял на своём Гарри. — И Горбин страшно испугался. Это была Метка, я знаю. Он показал Горбину, с кем тот имеет дело. После этого Горбин стал принимать его всерьёз, вы сами видели!»       Драко разозлился. Ему с самого начала не понравилась эта сцена. Какой-то лавочник стал принимать его всерьёз только после того, как узнал, кому он… служит! Как будто то, что он Пожиратель смерти, значит больше, чем то, что он наследник древнего и влиятельного чистокровного рода!       — «…Гарри, почти не слушая, смотрел на него. Детство Невилла, так же, как и детство Гарри, сломал Волдеморт, но Невилл не подозревал, как близок он был к тому, чтобы поменяться судьбой с Гарри. Пророчество могло относиться к любому из них, но Волдеморт по каким-то неведомым причинам решил, что речь идёт о Гарри». Из-за числа, — внезапно прервала саму себя Минерва.       — Простите? — не понял Гарри.       — Вероятно, всё дело в том, что мистер Лонгботтом родился на день раньше вас, — пояснила профессор.       Нет, Гарри, конечно, вовсе не хотел спихнуть все свои проблемы на бедного Невилла. Просто мальчик до сих пор не мог уместить в сознании, что жизнь стольких людей была сломана из-за дурацкого стечения обстоятельств. Более того, Гарри не мог решить, какая точка зрения безумнее — что всё это огромная трагическая случайность из-за того, что Волдеморт сам запустил пророчество, или что это тоже было частью пророчества, судьбу не изменить, и всё в таком же духе.       — «…он с силой ударил Гарри ногой в лицо. Гарри почувствовал, как у него хрустнул нос, кровь брызнула фонтаном. — Это тебе за моего отца… А теперь… — Малфой вытащил из-под неподвижного тела Гарри мантию-невидимку и набросил на него. — Вряд ли тебя найдут раньше, чем поезд вернётся в Лондон, — тихо проговорил он. — Увидимся, Поттер… А может, и не увидимся. И, не забыв по дороге наступить на пальцы Гарри, Малфой вышел из купе». «Значит, Драко не должен…» «…убивать меня. Тогда что за поручение…» «…дал ему Лорд?» «Не Дамблдора же убить, право слово!» — одновременно закончили мысль Гарри и Северус.       — «…Он замёрз, проголодался, и ему не терпелось поскорее расстаться с этой новой угрюмой Тонкс».       — На всякий случай, запомни, сестрёнка…       — Гарри не нравятся грустные девчонки!       Джинни, скрываясь от МакГонагалл за Гермионой, с убийственно серьёзным лицом молча показала Фреду и Джорджу неприличный жест.       — «…Тем временем профессор Снейп, — Дамблдор повысил голос, перекрывая ропот в зале, — возьмёт на себя обязанности преподавателя по защите от Тёмных искусств».       Сначала Северус заметил, что детишки уставились так, будто у него вторая голова выросла. И только потом дошёл смысл сказанного. Ну, Дамблдор! Захотел пристроить старого дружка Слагхорна, по какой-то причине очень не желая, чтобы тот достался Пожирателям, а его, Северуса, профессора, что б их, зелий, сдвинул на проклятую должность. Не то, чтобы Северус очень верил в это проклятье. По его мнению, дело было всегда в том, что Дамблдор обладал прямо-таки мистическим талантом назначать на эту должность крайне сомнительных личностей. Но из-за названия книги, не сулившего ничего хорошего, зельевар во всём теперь видел дурное предзнаменование.       — «…Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слагхорн вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал её всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех ваших начинаниях».       Гарри резко встал, подошёл к обескураженной МакГонагалл, заглянул в книгу и стал нарезать круги по комнате.       — Это ведь…! Да это же…! — мальчик был так воодушевлён, что даже не мог сказать ничего внятного.       Внезапно он остановился.       — Гермиона, — очень напряжённым голосом произнёс Гарри, — скажи-ка, Гермиона, когда ты узнала про это зелье?       — Понятия не имею, — буркнула Гермиона.       — Тогда ладно, — расслабился Гарри, но тут же напрягся вновь, посмотрев на профессоров. — Постойте-ка, но вы-то не могли не знать про такую штуку… И Дамблдор тоже. Почему он в один прекрасный день просто не употребил достаточного количества этого чудо-зелья и не отправился к Волдеморту?       — Наверное, потому же, почему и Волдеморт не пил «Феликса» в день, когда решил убить тебя, — развела руками Гермиона.       — То есть?       — Я не знаю, Гарри, — с несчастным видом ответила Гермиона. — Я к тому, что раз такие волшебники как они не использовали эту возможность, значит, есть причины.       Гарри сел, но особо переубеждённым не выглядел.       — «…К его большой досаде, оказалось, что предыдущий владелец учебника исписал все страницы вдоль и поперёк, даже поля были сплошь заполнены какой-то писаниной».       Брови зельевара медленно поднялись.       — «…Гарри накрошил корешки и снова склонился над книгой. Его ужасно раздражало, что приходится вычитывать инструкции, с трудом разбирая их под дурацкими каракулями предыдущего владельца, которому чем-то не угодила рекомендация мелко нарезать дремоносные бобы, и он вписал собственную инструкцию».       «Размять серебряным кинжалом, держа его плашмя, тогда лучше идёт сок, чем при нарезании», — слово в слово мысленно повторил Северус.       Гарри терзался любопытством, отчего же Снейп так странно реагировал. Застывшие высоко поднятые брови, и буравящий пустоту взгляд на фоне неподвижного посеревшего лица давали чётко понять — слушать и наблюдать Гарри теперь нужно в десять раз старательней.       — «…Постойте-ка, — произнёс чей-то голос над левым ухом Гарри, и вдруг на него повеяло тем самым ароматом, который померещился ему в подземелье у Слагхорна. Он оглянулся и увидел Джинни».       Гермиона огляделась и поняла, что никто, включая Джинни и Гарри, вообще не обратил внимания на прозвучавшие строки. Гарри был слишком занят слежкой за подозрительно себя ведущим Снейпом, а Джинни в унисон себе книжной возмущалась тому, что Гарри следует указаниям каких-то сомнительных книг. Тихонько хмыкнув, девочка снова обратилась во слух.       — «…Марволо, его сын Морфин и дочь Меропа были последними из старинной волшебной семьи Гонтов, известной своей неуравновешенностью и жестокостью, которые проявлялись из поколения в поколение благодаря большому количеству родственных браков. Недостаток здравого смысла в сочетании с привычкой к роскоши привели к тому, что золото семьи было растрачено за несколько поколений до рождения Марволо. Сам он, как ты видел, жил в нищете и в грязи».       Драко был поражён. Нет, он был ПОРАЖЁН. Наследники Слизерина, самые чистокровные, самые древние, самые… Нет, не может такого быть.       — Вот вам наглядный пример, к чему приводит радение за чистоту крови, оно же кровосмешение, мистер Малфой, — назидательно сказала МакГонагалл.       — «…Может быть, потеряв голову от страсти, она убедила себя, что теперь он по-настоящему полюбил её. Может быть, надеялась, что он останется с ней ради ребёнка. В обоих случаях она ошибалась. Он покинул её, никогда больше с ней не виделся и не потрудился узнать, что стало с его сыном».       От новых подробностей происхождения Тома Риддла все без исключения выпали в осадок. Драко был в прострации и выражение лица у него было в точности как у Снейпа, который, казалось, вообще не обратил внимания на только что прочитанное, а до сих пор вглядывался в пространство, словно увидев там сами основы мироздания.       — Ну и правильно сделал! — внезапно громко сказала Джинни.       — За что и поплатился, — поёжился Рон.       — Может, останься он тогда, ну или хоть что-то сделай, ничего бы и не было, — помолчав, тихо сказала Гермиона.       — Не было бы, конечно, — не спорила Джинни. — Вот только это ужасно и мерзко. Я бы на месте этого маггла… Да нет, даже думать не хочется! Он её наверняка до чёртиков испугался, когда осознал, что к чему, и только потому ничего и не сделал. Тоже мне, бедная овечка! — припечатала Джинни и, выдохнувшись, замолчала.       — Не будьте так строги, мисс Уизли, — поджала губы МакГонагалл. — Меропа, очевидно, была не совсем в себе, и в этом вина её предков.       Минерва не продолжала дальше. Все молчали, переваривая услышанное.       — Прав был Дамблдор, — наконец, подвёл итог Джордж. — Любовь — страшная сила.