Евангелие от Гарри

      Гермиона потёрла бы в предвкушении руки, не будь они заняты книгой. Ещё немного, и они будут свободны. Ещё чуть-чуть, и всё будет исправлено.       — «…Крутое изменение в политике Министерства подразумевает, что теперь волшебному сообществу говорят, будто опасен не Волдеморт, а я? — поинтересовался Гарри».       — Что-то я не понял, где здесь «крутое изменение», — ухмыльнулся Фред.       — Да нет, если подумать, — откликнулся Джордж, — то действительно крутое. На триста шестьдесят градусов.       Гарри шутка понравилась. И впрямь, ничего нового в политике Министерства не было, если вспомнить всё, что они прочли про четвёртый и пятый курсы. Разве что в убийствах его ещё не обвиняли. Хотя, если вспомнить про некоего Волдеморта… То странно, что та же Скиттер не написала что-то вроде: «Гарри Поттер почувствовал вкус убийства ещё в колыбели».       — «…Министерство полно решимости искоренить этих захватчиков магической силы и потому предлагает каждому так называемому маггловскому выродку явиться для собеседования в только что учреждённую Комиссию по учёту маггловских выродков…».       Гермиона замолчала, уставившись в книгу. Рон, Гарри и Джинни с беспокойством переглянулись, не зная, что сказать. Но подруге и не нужно было утешение. Что-то злобно прошипев, Гермиона яростно продолжила читать. И её тон пришёлся весьма кстати для дальнейшей сцены.       — «…Люпин выхватил палочку с такой стремительностью, что Гарри не успел даже протянуть руку к собственной. Послышался громкий удар — Гарри почувствовал, что летит спиной вперёд по воздуху, потом он врезался в стену кухни и сполз по ней на пол и только тогда увидел, как за дверью исчезает подол Люпиновой мантии».       В голове у Гарри всё смешалось. Всякие там Волдеморты и крестражи ушли на второй план. Он бы никогда не заподозрил Люпина в чём-то подобном. Сколько ещё взрослых разочаруют его в этой истории?       — «…Северус Снейп, долгое время преподававший зельеварение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, поставлен сегодня во главе этого древнего учебного заведения. Это назначение стало частью некоторых изменений в штатном составе школы. После отставки прежнего преподавателя маггловедения её пост заняла Алекто Кэрроу, между тем как брат Алекто, Амикус, стал профессором защиты от Тёмных искусств».       Минерве явственно поплохело. Мысль о профессорах-Пожирателях была попросту тошнотворной. А уж новость о Снейпе-директоре и вовсе никому не пришлась по вкусу.       — Это что, акция такая — убей директора и получи его должность в подарок? — фыркнула Джинни.       — Да нет, это новый способ повышения. Как у великанов, — ответил ей Гарри, прожигая при этом взглядом зельевара, — чтобы стать вождём, надо убить предыдущего. Чтобы стать директором, надо убить директора.       Северус понимал, что ему лучше молчать. Право пугать грядущими наказаниями, снятием баллов и сыпать едкими комментариями он потерял в тот миг, когда его книжная копия сказала: «Авада Кедавра!»       — «…Если мы хотим проникнуть в Министерство, где наверняка сейчас высматривают посторонних, и не попасться при этом, для нас важна любая мелочь! Мы об этом сто раз говорили. И какой смысл во всех наших разведочных вылазках, если ты даже не потрудился сказать нам».       — Проникнуть КУДА?! — перебил Гермиону стройный хор голосов.       — Просто уму непостижимо… — бормотала МакГонагалл, всматриваясь в строчки через плечо Гермионы.       — «…Нам придётся смывать себя в унитаз? — прошептал Рон. — Похоже на то, — пробормотал в ответ Гарри, обнаружив при этом, что голос у него теперь низкий и сиплый. Они встали. Ощущая себя полным идиотом, Гарри втиснул обе ноги в унитаз».       — Фраза «По уши в работе» приобретает совершенно новый смысл, — хихикнул Фред.       — «…Мощь Министерства, сложность его организации, его непроницаемость, казалось, наваливались на Гарри, и план, который он, Гермиона и Рон с таким усердием разрабатывали в последние четыре недели, начинал представляться ему до смешного ребяческим».       Гарри провёл ладонями по лицу. Он-то, наивный, рассчитывал по выходу из ловушки на раз-два расправиться со всеми проблемами одной левой. К концу этой книги, последней книги со странным, не внушающим доверия названием, все карты будут у него на руках. Но, как показала практика, пусть даже не его, а «другого Гарри», никогда не стоит рассчитывать на то, что будет легко.       — «…Когда вы пришли в Министерство, миссис Кроткотт, у вас отобрали палочку, — говорила Амбридж. — Восемь и три четверти дюйма, вишнёвая, с начинкой из шерсти единорога. Вы узнаёте её по описанию? Миссис Кроткотт кивнула, вытирая глаза рукавом. — Не могли бы вы сообщить нам, у какого волшебника или волшебницы вы отняли эту палочку?» Малфой, а ты чего такой тихий? Ты, наверное, просто в восторге.       Обычно Гермиона не лезла к слизеринцу первой, если только тот не вынуждал своим поведением, как например, на третьем курсе, на казни Клювокрыла. Но сейчас девочка была так зла, что ей просто было необходимо куда-то выплеснуть эту злость. Или на кого-то.       — Просто счастлив, Грейнджер, — буркнул Драко, подперев руками щёки и уставившись в пол.       Гриффиндорка от столь вялой реакции мысленно плюнула с досады и продолжила читать.       — «…От лжи, услышанной Гарри, кровь ударила ему в голову, заставив забыть об осторожности. Эта дрянь выдавала медальон, полученный ею в виде взятки от мелкого воришки, за доказательство чистоты собственной крови. Он поднял палочку, даже не пытаясь укрыть её под мантией-невидимкой, и рявкнул: — Остолбеней!»       Северус размышлял о том, что поведение книжного Поттера есть самое весомое доказательство истинности написанного. Ведь настоящий Поттер так бы и поступил — пустил книззлу под хвост план ради сантиментов. «Синдром героя, — мысленно закатил глаза зельевар, слушая про эпический побег трио из Министерства со спасением толпы магглорожденных в придачу, — безбашенность одного родителя смешать с наивным желанием помогать всем вокруг от другого, настоять на трагической потере и бреднях одной мудрён… мудрой бородатой личности».       — «…Так что мы с ним будем делать? — спросила Гермиона. — Хранить, пока не поймём, как его уничтожить, — ответил Гарри и без особой охоты повесил медальон себе на шею, укрыв его под мантией на груди, рядом с мешочком Хагрида. — Думаю, — вставая и потягиваясь, произнёс он, — каждый из нас будет по очереди надевать его и сторожить с ним палатку».       ХЛОП.       Все недоумённо посмотрели на Джинни, рука которой, казалось, навечно вросла в лицо.       — Гарри, чтоб тебя, Поттер, — прошипела девочка, не убирая руки.       Услышанное придало ей железобетонную уверенность, что без неё эта троица никуда не пойдёт. А она-то, дурочка, на Гермиону надеялась! Гермиона, может и мозги команды, но явно не её здравый смысл.       Тоскливо и неуютно было слушать про скитания искателей крестражей. Унылые серые пейзажи сельских краёв представали перед глазами, и Гарри казалось, он чувствует тяжесть свисающего с шеи медальона, которого никогда даже не видел.       — «…Так вы не слышали об этой истории, Тед? — спросил Дирк. — О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе?»       — Ну, теперь-то мы знаем, что из кабинета директора можно вытянуть что угодно простым «Акцио»… — подмигнул Джордж сестре.       — Вы ведь не рассчитываете, мистер Уизли, что я сделаю вид, будто этого не слышала? — поинтересовалась МакГонагалл.       — «…Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — крикнул Рон, вскакивая, и эти слова словно пронзили Гарри раскалёнными ножами. — Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план!»       Гермиона помедлила и продолжила. По мере того, как она читала про уход Рона, голос её становился всё бесцветнее и тише, будто это могло сгладить ситуацию. И чем нейтральнее становился её тон, тем сильнее багровел Рон.       — «…Через несколько минут Гермиона вернулась с мокрыми, липнувшими к лицу волосами. — Он у-у-ушёл! Трансгрессировал! Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала».       Никто не знал, что сказать. Гермиона раз за разом перечитывала строки и никак не могла поверить своим глазам.       — Это… — Рон едва мог говорить из-за кома в горле. — Я…       — Это всё из-за крестража, — отрешённо произнёс Гарри. Он, как и Гермиона, не мог поверить, и всё ждал, как подруга скажет, что это шутка, и в книге такого не написано.       — Нет, — вдруг твёрдо сказал Рон. — Вы ведь не сорвались, так? Может, и крестраж виноват, но… Видимо, эта штука знала, кого выбрать.       Ему никто не ответил. Рону было паршиво, куда паршивее, чем когда он слушал про своё отвратное поведение в начала Турнира. Лишь один вопрос крутился у него в голове: «Как, как я мог это сделать?!» Взгляды друзей и родственников настроение нисколько не улучшали. Неверие, жалость и тень, лёгкая тень разочарования — Рону казалось, что он видит эту тень так же чётко, как грязь на стенах, вдруг сжавшихся вокруг него одного.       Гарри и Гермиона обеспокоенно переглянулись. Обоим было ясно, что услышанное сильно ударило по их другу.       — Послушай, Рон, — вдруг обратился к младшему брату Джордж, — помнишь, что было в четвёртой книге?       Рон хмуро посмотрел на братьев. От них он ожидал чего угодно, но точно не серьёзного спокойного тона.       — У тебя был, м-м, — продолжил Фред, — непростой период…       Рон скептически хмыкнул.       — Но ты ведь справился, верно? Вы столько раз ссорились…       — Неделями…       — Месяцами…       — И всё равно оставались вместе.       — Да, просто удивительно, как вы трое друг друга не поубивали, — кивнул Фред.       — Так вот, — говорил Джордж так непривычно серьёзно, что Рону стало совсем не по себе, — я все свои уши ставлю на то, что ты справишься, как и всегда.       Не дав ошарашенному Рону ответить, Гермиона как-то очень подозрительно шмыгнула носом и решительно продолжила читать. Со всем сказанным близнецами она была согласна всей душой, хоть и до сих пор наотрез отказывалась верить в прочитанное.       — «…Ему вдруг представилось, как они с Дамблдором приходят сюда вдвоём. Как это объединило бы их, как важно было бы для Гарри! Но для Дамблдора, как видно, ровно ничего не значило, что близкие им люди лежат на одном и том же кладбище, — так, пустячное совпадение, никак не связанное с задачей, которую он предназначил Поттеру».       «Но почему?!» — лишь этот вопрос бился в сознании. И всё никак, ну никак не вязался тот Дамблдор, которого Гарри знал, с образом из книг. Всё это было таким неправильным. Что-то мелькнуло в памяти. Кажется, в пятой книге Дамблдор что-то говорил такое, что-то про изъян в его чудесном плане… «Ты стал мне слишком дорог… — вспомнил Гарри. — Другой я прав, это бы нас объединило, стало бы важным… А Дамблдору это было не нужно… Значит, он не хотел не только привязываться, но и привязывать? Не хотел, чтобы нас объединяло что-то личное. Но почему?»       — «…Гарри не пришлось опускаться на колени, ни даже наклоняться, чтобы прочесть выбитые в камне слова. Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года Последний же враг истребится — смерть».       Гарри вдруг замер от страшного осознания. Он ведь до сих пор даже не подумал навестить дом, родителей, место, где перевернулась его судьба! «За мной с детства охотится маг-психопат, а я до этого года даже не знал, как называется его группа поддержки… О личности человека, которого я считал одним из близких, я узнал буквально из книг будущего… А с тех пор, как я узнал правду о смерти родителей, прошло три года, а я ни разу не был на их могиле… — перечислял Гарри в уме, — О чём я вообще думал все эти годы?!»       — «…Старуха сделала какое-то стремительное движение, Гарри уловил это краем глаза, испуганно обернулся и застыл от ужаса: дряхлое тело осело на пол, а из ворота платья, где только что была шея старухи, выползала громадная змея», — Гермиона стала читать быстрее, и слушатели инстинктивно напряглись.       — «…Дождливая ветреная ночь. Двое детей, наряженных тыквами, семенят через площадь, витрины разукрашены бумажными пауками — пошлые ухищрения магглов, копирующих мир, в который они не верят… Он скользит над землёй, переполненный привычным ощущением силы, цели и правоты».       Воспоминания Волдеморта о той самой ночи тридцать первого октября Гермиона читала с таким видом, будто книга в её руках источала яд. «Вот как всё, значит, было просто по его мнению, — думал Гарри, — просто зайти и убить целую семью». От злости даже потемнело в глазах. Но мальчик только сжимал кулаки и слушал.       — «…Гарри перевёл взгляд на подпись: «Альбус Дамблдор вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Гриндевальдом».       Молчание.       «Чё?» — просторечное, но ёмкое и как нельзя точно подходящее слово пронеслось в голове абсолютно каждого из пленников.       — «…Геллерт! Твой тезис о том, что правление волшебников ПОЙДЁТ НА ПОЛЬЗУ САМИМ МАГГЛАМ, на мой взгляд, является решающим. Действительно, нам дана огромная власть, и, действительно, власть эта даёт нам право на господство».       — Чё?!       Северус только головой покачал в ответ на столь единодушный гриффиндорско-Малфоевский хор — и ладно дети, но Минерва… Но той, похоже, было всё равно на разрушенный образ строгой шотландской дамы — с дикими глазами женщина вглядывалась в страницы. Он же всё так же предпочитал не отсвечивать, хотя был поражён не меньше. Шашни с Гриндевальдом, ну надо же…       — «…Свет становился всё ярче, деревья на его фоне выделялись чёрными силуэтами, Гарри прищурился, вглядываясь… То, что светилось среди деревьев, выступило на поляну. Это была серебристо-белая лань, мерцающая ослепительным лунным сиянием».       — Чё...       Прошло одно очень долгое мгновение, прежде чем до всех дошло, кто же это сказал.       — Коллега? — холодновато осведомилась Минерва. Снейпу она после всего прочитанного доверяла меньше, чем чуть-чуть, но ей, как и всем, было интересно, что же вызвало такую реакцию.       Но коллега не спешил ничего объяснять. Судя по выражению лица, профессор пребывал далеко за пределами этой реальности.       — «…Сердце Гарри подпрыгнуло и застряло в горле. Он упал на колени в снег, поднёс волшебную палочку к самому льду. Густо-красный отблеск… Это же меч, и рукоять украшена рубинами… На дне лесного озерца лежал меч Гриффиндора».       «Так Грейнджер права была? Этот старый жук… всё его план… — сознание зельевара металось в погоне за смыслом услышанного. — Бред, нет, это бред! Чувство вины? Да, возможно. Или опять что-то не устроило на службе у сбрендившего старика, снова переметнулся к другому… хоть и мёртвому уже. Или всё-таки план? Или ловушка? Или… да мало ли у кого ещё Патронус — лань… Да, точно, это просто совпадение!» — внутренне просиял от чудесной догадки Северус. Он был не тем человеком, который верит в совпадения. Но верить в то, что после смерти Дамблдора ему придётся перенять ношу в виде Поттера, хотелось ещё меньше.       — «…Какого чёрта ты не снял эту пакость раньше, чем соваться в воду? — пропыхтел Рон, размахивая крестражем, который покачивался взад-вперёд, как на сеансе гипноза. Гарри не ответил — слова не шли. Серебряная лань — ничто, полнейшее ничто по сравнению с тем, что Рон вернулся».       Гермиона, читая эти строки, сияла так, словно выиграла конкурс «Самая умная ведьма в истории человечества». Гарри ободряюще похлопал друга по спине, а братья самодовольно улыбались, мол, мы же говорили! Рон только вздохнул. Отчего-то ему казалось, что это ещё не всё.       — «…Твоя мама хотела, чтобы я был её родным сыном, — глумился фальшивый Гарри, — она сама так говорила, она бы рада была променять тебя на меня». Ой нет, я не могу, не могу это читать, — неожиданно сказала вдруг расчувствовавшаяся Гермиона.       Джинни без слов взяла книгу из её подрагивающих рук.       — «…Его бы всякая предпочла, ни одна женщина тебя не выберет! Ты ничтожество рядом с ним, — проворковала призрачная Гермиона и, как змея, обвилась вокруг призрачного Гарри, сжимая его в объятиях. Их губы встретились, — Джинни резко пожалела о свой инициативе, но не возвращать же книгу Гермионе? — Рон смотрел на них с мукой в лице. Он высоко поднял меч дрожащими руками».       Когда «другой Рон» опустил меч на болтливый крестраж, Джордж и Фред залихватски засвистели и так хлопнули брата по спине, что тот чудом не пропахал носом пол.       — Вот он, наш маленький братик!       — Тот, что был готов выиграть в шахматы МакГонагалл ценой жизни!       — Тот, что пошёл к гигантским, чтоб их, паукам в Запретный Лес!       — И пошёл за мной в место, где водилась здоровенная змея-убийца! — встряла Джинни.       — А до этого спас меня от голодной смерти! — вставил Гарри.       — Точно! Подарил нам такой замечательный повод угнать папину тачку… То есть, — исправился Джордж, наткнувшись на взгляд декана. — О чём это я… Ах да! И сломанная нога не помешала встать перед чокнутым, безумным, опасным преступником и сказать ему: «Отвали!»       — Ну, вообще-то, не совсем так… — попытался протестовать Рон.       — Это уже детали, — отмахнулся Фред.       Когда Джинни продолжила читать, лицо Рона по цвету мало чем отличалось от её бордового халата.       — «…Когда ты ушёл, — очень тихо заговорил он, радуясь, что лица Рона не видно, — она плакала целую неделю. Может, и дольше, но так, чтобы я не видел. Мы целыми вечерами вообще не разговаривали. Без тебя… Он не смог закончить фразу. Только теперь, когда Рон вернулся, Гарри по-настоящему понял, чего им стоило его отсутствие».       Гарри посмотрел с теплотой на друзей и… Понял, что тут он лишний. Кажется, эти двое даже не осознавали, что беззастенчиво пялятся друг на друга. Хмыкнув, Гарри продолжил слушать.       — «…Она остановилась перед ним, приоткрыв губы и широко распахнув глаза. Рон слабо, с надеждой улыбнулся и протянул к ней руки…»       — О-о-о!       — «…Гермиона кинулась на него…»       — Ого-о-о!       Джинни специально читала медленно, издеваясь над краснеющими Гермионой и Роном, и нетерпеливо ёрзающими братьями.       — «…и принялась колотить по чём попало».       — У-у-у…       «Вообще не смешно!» — бурчала Гермиона в ответ на заливистый смех близнецов и Джинни, когда та читала про бурную встречу книжных героев.       — Я же говорил! Опасная ты девушка, Гермиона.       — Я в тебя книгой сейчас запущу, Джордж Уизли, — прищурилась Гермиона.       — Ну, а я про что…       — Не отдам! — Джинни прижала книгу, словно драгоценное сокровище, к груди, подальше от рук Гермионы. — Тихо все! Я читаю.       — «…Я, когда злился, думал иногда — он просто насмехается, а может, нарочно усложняет нам задачу. Только теперь я так не думаю. Он знал, что делал, когда оставил мне делюминатор — скажешь, нет? Он… — Уши Рона запылали, он вдруг ужасно заинтересовался пучком травы у себя под ногами и принялся ковырять его носком ботинка. — Он, наверное, знал, что я вас брошу. — Нет, — поправил Гарри, — он знал, что ты обязательно вернёшься».       — Наш малыш Ронни, — Фред и Джордж сделали вид, что утирают слёзы умиления.       — Ну серьёзно, хватит вам…       — А мы серьёзно, — без тени смеха старшие братья посмотрели на младшего.       — Да ну вас, — промямлил в конец смущённый Рон.       Он даже не замечал, как тяжело было на сердце, пока этот груз не исчез.