fade

Перед глазами проносятся невообразимые пейзажи, в наушниках играют глупые песни, приносящие покой и долгожданное спокойствие. Для Люси это все было своеобразным переломным моментом, способом убежать от проблем и забыться. Вот так просто: ехать на поезде, сидя не в самом удобном красном кресле, слушать старый заезженный плейлист и думать о ненужном. Она наблюдала за шуршащими от ветра листьями деревьев, проносящимися перед глазами, как зеленая густая трава едва поблескивала от влаги. Где-то вдалеке на поляне были люди, которые расстилали белый плед и доставали еду, бокалы и бутылку вина. Вероятно, они были увлечены и счастливы. По крайней мере, так хотелось думать. Поезд повернул вправо, и эта мимолетная картина исчезла, сменяясь на другую. Густые кроны деревьев, темная глубь леса, верхушки лиственных деревьев укутанные в лучах утреннего восходящего солнца, роса на листьях, отражающая солнечный свет, светящий прямо в глаза. В последний раз проносилось море с каменистым пляжем, на котором уже начинали собираться редкие люди, прогуливаясь вдоль берега, кто-то расстилал покрывало и лежал на нем, греясь в лучах утреннего солнца. Семейная пара с ребенком плескались в море, брызгались соленой морской водой и были, вероятно, безгранично счастливы. Все это напоминало живые фотокарточки, меняющиеся раз в десять секунд, но даже этих моментов хватало, чтобы почувствовать атмосферу спокойствия и чего-то необходимого в этот момент. Проносящиеся небольшие села с верхушками частных домов, беззаботные люди, скрывающие проблемы от других, чтобы никто не мог подумать ничего плохого. В конечном итоге все люди в любом уголке планеты делали также. Проще скрыть боль за улыбкой и смехом, чем показать собственное лицо, не укрытое маской, и получить тонну сожаления в глазах случайных прохожих. В наушниках заиграла «Empty crown», что своим вайбом заставило сердце биться чаще, вспоминая беззаботные дни и ночи с самыми близкими для сердца людьми. Когда они, будучи семнадцатилетними подростками, пили вино с братом на пляже, устраивали пикники и пытались потопить друг друга в воде. Это было по-детски глупо, но именно такие моменты были самыми сокровенными и значимыми, когда можно было их вспоминать и плакать от ощущения легкости и давно позабытой искренней улыбки. Сейчас, поедь они на море, все закончилось бы долгими разговорами с бутылочкой безалкогольного пива и спокойного, беззаботного плавания в воде. Вспоминались вечера, проведенные с Нацу в шумном городе, когда они гуляли по парку, держась за руки, и шутили, хохоча с чего-то совсем несмешного. Потом, ближе к одиннадцати вечера, Нацу вел ее в кофейню в надежде заставить попробовать какао, но эти попытки никогда не увенчались успехом. Люси исправно заказывала себе свежесваренный с кокосовым сиропом или холодный американо. Они могли безостановочно разговаривать о глупом существовании, поиске себя и собственного смысла жизни. Она вышла с поезда, когда на часах показывало десять двадцать три утра, неспешно направилась в сторону выхода, наблюдая, как близкие подолгу обнимаются после разлуки, в красках рассказывают, что было в их путешествии и делятся своими искренними эмоциями. Кто-то бежал в объятия другого человека, широко улыбаясь, и эта улыбка была способна осветить весь мир погрязших в болоте собственных угрызений людей. Жизнь в городе, как всегда, кипела. Вечно спешащие на работу, перебегающие на красный люди совершенно не замечали окружающую вокруг красоту и простоту города. В конце концов без нас всех города были бы просто скоплением красивых зданий, памятников архитектуры и редких парков. Не было бы смеха, громких криков, разговоров. Именно люди сделали город живым, заполняя его собой. Люси зашла в небольшую кофейню в светлых, приятных оттенках. Мраморные столики с железными стульями с красными и синими подушками, стойкий аромат кофе, песни Халида на фоне создавали очарование и место, где можно было спрятаться от всех, даже от самого себя, чтобы насладиться ароматным напитком. Она любила кофе не потому, что большинство людей романтизировали этот напиток, считая это высшей эстетикой собственного мира, а за запах и терпкий вкус. Каждое зернышко, разная степень прожарки делало этот напиток особенным и исключительным. — Здравствуйте, холодный американо с кокосовым сиропом, пожалуйста, — она улыбнулась приветливо бариста и оплатила заказ картой. Налила себе стакан прохладной воды из-под фильтра и села за стол возле окна, открывая ноутбук. Сейчас, по неизвестной причине, хотелось писать, словно именно в этом месте она получала необходимое вдохновение. На почте давным-давно покоились вопросы от журналиста какого-то известного журнала, на которые хотелось, наконец-то, ответить. «Какой момент жизни был вашим спасением?» «Всем нам необходим покой в определенный период жизни. Каждый человек ищет этот покой по своему: кто-то забывается в алкоголе, кто-то убегает от проблем, кто-то начинает заниматься другим делом или топит себя в нескончаемой работе. В конечном итоге, мы все пытаемся сбежать от собственных проблем, чтобы отдохнуть в определенный период времени, восстановиться и продолжить разгребать то дерьмо, которое свалилось на наши головы. Как бы это не звучало глупо, но я отношу себя ко второму варианту. Можете называть меня трусихой и глупой, но это именно то, что дает мне время собраться с мыслями и силы двигаться дальше. Мне нравится уезжать в другой город или к морю, подолгу смотреть на других людей, читать книги и смотреть на звезды. Был период, когда мне нужно было пропасть на некоторое время. Наверное, мои близкие в тот момент чертовски переживали, но именно это время нескончаемых страданий и самокопания дало мне силы двигаться дальше. Причина оказалась еще глупее, чем сам поступок: когда тебе нескончаемо больно от ухода самого драгоценного и близкого, хочется буквально застрелиться, а не решать проблему. Именно поэтому сбегать кажется не таким уж и плохим. Любить сложно, но без этой любви никак. В конце концов, мы сами выбираем из-за кого придется страдать и чувствовать себя настолько разбитым, что ты оказываешься не в состоянии собрать себя по кусочкам самостоятельно. Невольно вспоминается детство, любовь к родителям и старшему брату, когда нам было всего десять лет. То беззаботное время без переживаний и слез, без мыслей о том, что же будет дальше. Сейчас все это кажется таким далеким, что наворачиваются слезы». Бариста принесла напиток и улыбнулась, явно хотевшая что-то спросить, но она так и не решилась этого сделать, боясь отвлечь от работы. — Вы что-то хотели спросить? — Люси поймала ее взгляд совершенно случайно. — Да, это ведь вы писали когда-то в журнале по психологии? У вас даже колонка была про межличностные отношения людей. — Ах, вы меня знаете? — Была вашим преданным фанатом. Видела ваши фотографии недавно после автограф сессии вашей новой книги. Она чудесная. — Спасибо, что читаете мое творчество. Для меня это важно. Никогда бы не подумала, что был человек, который любил мою колонку в журнале. То были прекрасные времена студенчества, и я исполняла свою мечту, как могла, — девушка улыбнулась неожиданному собеседнику и, наконец, почувствовала легкость. В этот момент казалось, что все правильно, что это должно было произойти именно сейчас. Бариста смущенно улыбнулась и продолжила: — Можно вас обнять? — Конечно, — Люси поднялась и протянула руки девушке, впуская в свой маленький, хрупкий мир. Эти объятия напоминали дружеские и самые теплые в мире, а потому хотелось оставаться так еще очень долго. — Спасибо. Вы очень теплый и добрый человек. Надеюсь, что не сильно отвлекла вас от работы. — Вовсе нет. Наверное, это было то, в чем я и сама нуждалась. Бариста поспешила на свое место, а Люси вернулась к работе. «Вы долгое время были в отношениях, но потом резко пропали на три месяца, и вот уже год после этого случая, вы молчите о своей личной жизни. Если не секрет, что произошло в тот период?» «Личная жизнь на то и личная, поэтому о таком стоит молчать. Этот период в моей жизни, вероятно, был ужасным, когда я чувствовала себя разбитой и потерянной. Мне нужно было собраться с мыслями и понять, как жить дальше. Знаете, любовь — это, конечно, хорошо, но ничто никогда не заканчивается только на ней. Да, расставаться всегда тяжело и грустно, но в конечном итоге, все это остаешься лишь воспоминаниями и опытом. Никто не знает и, надеюсь, никогда не узнает в каком состоянии я была, и, вероятно, нахожусь до сих пор, потому что проще улыбаться, чем рассказывать о своих проблемах окружающим. Просто это совсем никому не нужно. Я вернулась из своего убежища и начала собирать себя по маленьким кусочкам, снова склеивая себя, чтобы потом в следующий раз разбиться. Наша жизнь полна взлетов и падений. Чем выше взлетаешь, тем более падать. Знаете, любить человека прекрасно. Но в конечном итоге, все заканчивается. Любовь эфемерна, но, несмотря на это, самое прекрасное чувство во вселенной. Мои воспоминания дают силы двигаться дальше и не жалеть о собственном выборе. Я надеюсь, что каждый сможет найти того самого человека, и история любви не закончится также трагично, как моя». Входная дверь открылась, впуская тепло и запыленность с улицы. Бариста что-то рассказывала неожиданному посетителю что-то про напитки, и ее голос сливался с окружающей обстановкой, шумом с улицы и тихой песней в жанре соул на фоне. Люси перечитывала раз за разом строчки, которые она написала, прежде чем вздохнуть и прикрыть глаза, отрываясь от экрана ноутбука. Ей нужно было понять, что делать дальше после импульсивного возвращения обратно. Нельзя было просто так заявиться в чужой дом и забрать свои слова обратно, вымаливая возобновить отношения. В конце концов, она сама сказала, что не сможет простить и сделать вид, что ничего не было. Это было чистой правдой. Начни они эти отношения заново, ее отношение не смогло бы резко измениться и стать таким, как было до этого. Нескончаемая тоска и не зажившая рана в сердце отдавали тупой болью по ночам, заставляя ронять соленые слезы на чистую подушку. Ей стали сниться кошмары, где она сжирала сама себя изнутри. Ее внутренняя тень твердила о собственной ошибке, о доброте и спокойствии, в то время, как разум понимал, что она сделала все правильно. Что бы случилось, если в тот вечер были слезы и истерика от потерянного и разбитого? Нацу, казалось, и не подумал бы вернуться и резко передумать. В конце концов, люди понимают ценность отношений только после их потери. Она открыла глаза, обводя взглядом помещение, пока ее взгляд не зацепился на каком-то смутно знакомом парне с темными волосами, который ожидал свой напиток. Он был в темной льняной рубашке с коротким рукавом, черных шортах свободного кроя и белоснежных кроссовках. Казалось, это одна из новых моделей найк. Незнакомец повернулся, встречаясь с ней взглядом, и глаза его вспыхнули удивлением и маленькой частичкой радости от встречи. Люси узнала в этом парне Грея — лучшего друга Нацу. Встречи не бывают случайными. По крайней мере, подобные. Судьба посылает нам людей, чтобы помочь разобраться в себе и понять, что действительно нужно делать и как стоит поступить. — Люси? Давно не виделись, — он забрал свой напиток и подошел к растерянной девушке. — Почти полтора года, — она натянула улыбку и закрыла крышку ноутбука. — Как жизнь? — Не против, если я присяду? — он сел напротив и поставил айс латте на мраморный столик, словно так и должно было быть: все идеально вписывалось в окружающую картину комфорта. — Слышал, ты стала достаточно популярным писателем. Осуществила свою мечту. — Да, это действительно то, о чем я мечтала. А ты? Смог стать дизайнером? — Я на пути к этой цели. Открыл свой магазин и только начинаю раскручиваться в этой сфере. Спасибо за это Джувии: без ее помощи и поддержки я бы не справился. — Не планировали расписаться? Или вы уже? — она опустила взгляд на руки собеседника, где поблескивало золотое кольцо на безымянном пальце. — Мы решили сделать это тихо. Только об этом узнал Нацу, а потом узнали все. В общем, скромно и тихо совсем не получилось, — Грей тихо рассмеялся, вероятно, вспоминая эти беззаботные моменты. Люси лишь могла наблюдать за этим и надеяться, что такая же счастливая улыбка когда-нибудь будет и у нее. — Это в его стиле. Рассказать всем и сделать так, чтобы было шумно и весело. — Как ты? Ну, после вашего расставания. Знаю, прошло уже много времени, но я спрошу это хотя бы сейчас, когда встретил тебя спустя столько времени. Люси замолчала, вглядываясь в расслабленные, повзрослевшие черты лица старого знакомого. Грей всегда казался таким человеком, на которого можно было положиться несмотря ни на что. Сейчас, когда прошло полтора года после их последней встречи, это чувство уверенности и надежности совсем не исчезло, а наоборот усилилось. Вероятно, дело было во взгляде, читавшем тебя насквозь, но не осуждающим за любой ответ. В этих темных глазах не было даже намека на жалость или осуждение, только старая добрая поддержка и понимание. — Грей… — она замолчала на несколько секунд, формулируя давно тревожащую ее мысль, — как Нацу? То есть, после нашего расставания… у него же все было хорошо? Он не переживал, что допустил ошибку и не жалел? Я спрашиваю это не потому, что хочу потешить себя надеждами или окончательно разбиться, просто хочу знать, как он чувствовал себя. — Знаешь, когда он мне рассказал об этом, прошла, наверное, неделя после вашего расставания. Нацу попросил встретиться в баре, и когда я пришел, увидел его в таком состоянии, в котором не видел никогда. Вечно позитивный парень был подавлен, а его глаза были пустые что ли. Он рассказал как вы расстались, что ты была спокойна и завершила эти отношения с улыбкой на лице. По правде говоря, я так сильно удивился. Девушка, которая любила всем сердцем, а ее глаза горели только от упоминания такого близкого человека, не могла завершить эти отношения так спокойно. Это достойно уважения, Люси. Один всевышний знает, как тебе было в тот момент больно и тяжело. Насколько мне известно, после вашего расставания Нацу увиделся со своей бывшей, потому что думал, что к ней остались чувства, но это было лишь глупой тоской по давно пройденному и пережитому. Он все это время любил тебя, но понял это поздно, когда потерял и осознал свои чувства по отношению к Лисанне. В тот вечер Нацу напился и много говорил о тебе, винил себя и действительно сожалел об этом. И каждый раз при упоминании твоего имени, его глаза загорались от нежности и бесконечной любви, а потом потухали, когда приходило осознание того, что уже произошло. Тот месяц для меня прошел в кошмаре, когда почти каждый день я забирал его пьяным и разбитым, вез домой и укладывал спать. Если честно, я чувствовал себя самой настоящей мамочкой, — он замолчал на несколько секунд, делая глоток освежающего напитка. — Прошло полтора года, но его глаза горят до сих пор. И когда он мне рассказывал о том, что вы встретились, Нацу не переставал надеяться, хоть в глубине души и знал, что это просто глупая надежда. Я знаю, что он сделал тебе ужасно больно, и, наверное, на твоем месте не смог бы его простить. — Знаешь, после нашего расставания, когда он сказал мне о своем решении, было настолько больно, что хотелось сброситься с какой-нибудь крыши или перерезать вены, чтобы боль ушла и стало спокойно. Правда в том, что Нацу не знал об этом и, надеюсь, никогда не узнает, потому что это сделает его несчастным и заставит чувствовать вину. Для него я осталась в той ситуации сильной и понимающей девушкой, но он даже не знает каких усилий мне это стоило. Я была разбита до такой степени, что спустя полтора года после завершения этих отношений не могу сказать: «я в полном порядке», улыбнуться искренне и жить дальше беззаботной жизнью. Мое прошлое съедает меня до сих пор, и от этого чертовски тяжело. — Тогда, может, стоит попробовать дать второй шанс этим отношениям? — Люси перевела взгляд на окно, наблюдая за проезжающими машинами, толпами спешащих куда-то людей и высокими редкими деревьями, покачивающимися от легкого теплого ветра. — Я не в праве тебя заставлять, и говорю это сейчас не как лучший друг Нацу, а как сторонний человек. Вы оба страдаете и любите до сих пор, и я знаю, что ничего не будет, как прежде, но пока не попробуешь — не узнаешь какого это на вкус. В конце концов, все мы когда-то пробовали впервые, чтобы потом вернуться или отказаться от этого навсегда. — Что будет, если он снова разобьет мне сердце? — девушка посмотрела на темноволосого парня пристально, словно искала в нем поддержку и понимание, словно он был тем человеком, от которого зависела ее дальнейшая жизнь. — Тогда ты позвонишь мне, и мы вместе побьем его и закопаем труп в каком-нибудь лесу. Люси рассмеялась и, наконец, смогла почувствовать легкость, словно невидимый камень с сердца, наконец-то, упал.