Сэм в Стране Сердец

Свинец. Именно так ощущалось собственное тело. Ричард с трудом разлепил тяжёлые, словно налитые клеем веки, пытаясь сфокусировать зрение. Вместо привычного спасительного полумрака комнаты или хотя бы потолочных балок, первое, что он увидел, — это склонившееся над ним лицо Эйса. Знакомая до зубного скрежета беспечная улыбка и красные глаза, внимательно изучающие его физиономию. — Я всё-таки в Аду? — хрипло выдавил Ричард. Горло саднило так, будто он глотал битое стекло. — Почти угадал, братишка, — жизнерадостно отозвался Эйс, даже не думая отодвигаться. — Это наш персональный семейный Ад. Добро пожаловать обратно. Ричард поморщился, чувствуя, как от одного только звука этого тягучего голоса внутри закипает привычное раздражение. Он стиснул зубы и попытался приподняться на локтях, но мышцы отозвались такой предательской слабостью, что он с глухим стуком откинулся обратно на подушки. Грудь тяжело вздымалась. — Что такого произошло? — тон Эйса неуловимо изменился, потеряв львиную долю своей напускной весёлости. Красные глаза опасно сузились. — С чего вдруг Джейсон снова решил дать о себе знать? Да ещё и так бурно. — Понятия не имею, — буркнул Ричард, отворачиваясь к стене и массируя пульсирующие виски. — Я с ним задушевных бесед не вёл. Этот самодовольный подонок просто вышвырнул меня из собственного тела, а пока я валялся в отключке где-то на задворках сознания, заставил меня играть с ним в шахматы. Десять партий подряд. Эйс тихо хмыкнул, но комментировать чужие ментальные пытки не стал. — Сколько я пробыл без сознания? — Ричард всё же заставил себя повернуть голову обратно. — И как я вообще оказался здесь, в Башне? Последнее, что я помню — этот чёртов лес и… Сэм. — Около двенадцати часов, — Эйс выпрямился, засунув руки в карманы своих брюк. — По словам Джулиуса, который имел удовольствие застать эту драматичную сцену, вы с нашей чужестранкой притащились к самым дверям. Как только порог был достигнут, ты весьма живописно рухнул на пол, потеряв сознание. Часовщик и Сэмми дотащили твою бренную тушку сюда, в комнату, и уложили на кровать. А потом уже пришёл я. Ричард прикрыл глаза, переваривая информацию. Двенадцать часов. Сэм видела Джейсона. Видела, во что он превращается и что говорит. Отлично. Просто великолепно. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким тиканьем механизмов Башни. Но Эйс не спешил уходить. Он переступил с ноги на ногу, и в этом неуловимом движении сквозило абсолютно несвойственное ему напряжение. — Имитатор вернулся, Ричи, — внезапно, безо всяких предисловий заявил Палач. Его голос прозвучал глухо и холодно. Ричард резко распахнул глаза. Остатки слабости как рукой сняло, уступив место ледяному ознобу, стянувшему позвоночник. — Что ты сказал? — выдохнул он. — То, что слышал, — Эйс достал из кармана что-то небольшое и начал задумчиво вертеть в длинных пальцах. — Сегодня я убил одного из безликих. Обычная рутина. Вот только он не распался на образ, как это должно происходить. Не оставил после себя только часы, чтобы я отнёс их на переработку. Тело осталось лежать. Эйс сделал паузу, его взгляд окончательно потемнел. — Тогда я проверил труп. И нашёл на нём метку. Он разжал ладонь, демонстрируя брату небольшую фигурку. В свете тусклой лампы зловеще блеснул металлический шахматный конь. Ричарда прошиб холодный пот. Пазл в голове начал складываться с пугающей, тошнотворной скоростью. Десять партий в шахматы в подсознании. Джейсон не просто так прорвал барьер и захватил контроль, едва не разорвав сердце Ричарда на куски. Он почувствовал его. Джейсон Мей дал о себе знать именно сейчас, потому что его старый, несостоявшийс палач, тот самый Имитатор, вырезавший весь восьмой состав в прошлом, снова вышел на сцену Страны Сердец. И шахматная партия только что началась заново.

***

Шестерёнки. Пружины. Крошечные винтики, которые так и норовили выскользнуть из дрожащих пальцев. Я методично рассортировывала детали по маленьким ящичкам, стараясь изо всех сил сосредоточиться на этой монотонной работе. Джулиус внезапно решил, что его рабочий стол — святая святых, куда обычно не допускался никто живой, — отчаянно нуждается в генеральной уборке. Я прекрасно понимала, что дело вовсе не в пыли и не в завалах из запчастей. Часовщик просто пытался занять мои руки и голову, чтобы отвлечь от тяжёлых размышлений. От воспоминаний о чёрных, как бездна, глазах и чужом, пробирающем до костей голосе, вырывавшемся из горла Ричарда. Тиканье сотен часов в кабинете обычно давило на виски, но сейчас оно парадоксальным образом успокаивало, создавая хрупкую иллюзию нормальности. — Ты знал? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, едва пробившись сквозь мерный механический гул. Я не поднимала глаз, продолжая перебирать латунные колëсики. Джулиус, застывший с мягкой тканью над стеклянным куполом старинных часов, тяжело и хрипло вздохнул. — Мы все узнали об этом год назад, — ответил он ровно. В его тоне не было ни удивления, ни желания развивать тему. Лишь констатация мрачного, неизбежного факта. Я закусила губу. Год. Целый год все знали, что Ричард носит в себе эту тёмную сущность, и просто наблюдали? Этот мир пугал меня всё больше, открывая свои гнилые изнанки одну за другой. Но был ещё один вопрос. Тот самый, который не давал мне покоя с самого утра, с того момента, как я услышала его сухое «я за помилование». Я отложила пинцет на стол и, набрав в грудь побольше воздуха, повернулась к Джулиусу. — Джулиус… — начала я, собираясь с духом, чтобы наконец спросить, как можно не ненавидеть Эйса после всего того, что он с ним сделал. Как можно простить собственную смерть. Стук в дверь оказался резким, звонким и требовательным. Он разрезал плотную атмосферу кабинета, словно лезвие, оборвав мою фразу на полуслове. Джулиус нахмурился, его взгляд мгновенно посуровел. — Я открою, — быстро сказала я, срываясь с места, испытывая одновременно и досаду, и странное облегчение от этой отсрочки. Я подошла к массивным дверям и с усилием потянула за тяжёлую ручку. Сердце тут же пропустило удар. На пороге стояли они. Две одинаковые, жутковато-широкие улыбки, сверкающие нездоровым азартом глаза и идеально сидящие костюмы с неизменными рукоятями оружия, выглядывающими из-за спин. Ди и Дам. — Босс решил устроить чаепитие, — жизнерадостно начал Ди. — И он приглашает тебя на него, как чужестранку, — тут же подхватил Дам, склонив голову набок и рассматривая меня, как диковинную букашку. Я инстинктивно скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна подозрения. Встреча в переулке была слишком свежа в памяти, как и угрожающий звон отброшенной рапиры Ричарда. — Это ловушка, да? — скептически выгнула бровь я. — Я приду, а он сразу спустит на меня визгливого, после чего моё тело прикопают где-нибудь в саду? Близнецы переглянулись и одновременно захихикали, словно я озвучила самую забавную шутку в мире. — Нет, конечно, — отмахнулся Ди, всё ещё улыбаясь во весь рот. — Босс всегда устраивает чаепитие для чужестранок. — Ой ли? — я прищурилась, ни на секунду не веря ни единому их слову. В этом мире даже чай мог оказаться отравленным, а уж приглашение от мафии тем более не сулило ничего хорошего. — Да ладно тебе, никто тебя не тронет, — с обманчивой искренностью заверил Дам, делая шаг вперёд, так что мне пришлось невольно отступить. Из-за моей спины раздался тяжёлый шаг Джулиуса. Часовщик подошёл ближе, его присутствие ощущалось как холодная каменная стена, о которую разбивалось безумие Страны Чудес. Джулиус подошёл ещё ближе, и его присутствие ощущалось как холодная, надёжная стена. — С чего вдруг Дюпре надумал пригласить чужестранку именно сейчас? — сухо поинтересовался Часовщик, скрестив руки на груди. Его синие глаза подозрительно сузились, сканируя незваных гостей. — Почему он не сделал этого раньше, раз уж это такая устоявшаяся традиция? Близнецы абсолютно искренне и синхронно пожали плечами, даже не пытаясь скрыть своего неведения. — Понятия не имеем, — беззаботно отозвался Ди. — Но мы точно знаем одно, — добавил Дам, и в его звонком мальчишеском голосе промелькнула едва уловимая угроза, искусно спрятанная за детской непосредственностью. — Босс очень расстроится, если ты ему откажешь. Он ведь так старался. От этих слов по спине пробежал неприятный холодок. В словаре Шляпников слово «расстроится» обычно приравнивалось к массовым перестрелкам, лужам крови и парочке свежих трупов. Джулиус перевёл тяжёлый взгляд на меня. В его глазах читалось явное предостережение. — Ты не обязана идти, Сэм, — твёрдо произнёс он, чеканя каждое слово. — Никто в этом мире не имеет права заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Если скажешь «нет», они уйдут прямо сейчас. Он говорил это с такой непоколебимой уверенностью, словно был готов лично вышвырнуть вооружённых до зубов близнецов из Башни за шкирку. И, зная Часовщика, он бы именно так и поступил. Но я понимала, что выбор у меня был лишь иллюзией. Отказ Бладу Дюпре — особенно после утреннего инцидента в переулке и выходки Ричарда — это открытое объявление войны. А мне нужна была информация, а не пуля в лоб. Мне нужно было выйти с боссом мафии на нормальный диалог. Понять его позицию в этом безумном суде не из обрывков фраз и чужих пересказов, а глядя ему прямо в глаза. И, может быть, если повезёт, выяснить чуть больше о том, что на самом деле происходит за кулисами Страны Сердец. — Я принимаю приглашение, — выдохнула я, заставляя себя расправить плечи, и посмотрела на Часовщика, пытаясь вложить в этот взгляд всю свою благодарность. — Всё в порядке, Джулиус. Это просто чай. Часовщик мрачно поджал губы, явно не разделяя моего напускного спокойствия, но спорить не стал, лишь коротко кивнув. Едва я произнесла слова согласия, как Ди и Дам радостно пискнули. В ту же секунду они подскочили ко мне с двух сторон, ловко подхватывая под руки, словно мы были старыми, лучшими друзьями, спешащими на праздник. Но их пальцы впились в мои предплечья с железной, стальной хваткой, не оставляющей ни единого шанса на побег. — Пошли-пошли! А то босс заждался! — прощебетал Дам, бесцеремонно утягивая меня за порог. Пока массивные двери кабинета закрывались за моей спиной, навсегда отсекая успокаивающее, размеренное тиканье часов, я мысленно молилась всем богам, которых только могла вспомнить. Молилась о том, чтобы это чаепитие прошло без критичных последствий, и чтобы я смогла вернуться в Башню на своих двоих, а не в виде переработанного механизма.

***

Если бы мне кто-то сказал, что я снова окажусь рядом с поместьем Дюпре, то прокляла бы того человека. Теперь же это казалось какой-то шуткой судьбы. Даже настрой близнецов не убедил меня в обратном. Я всё ещё считала, что мафиози точно вытворит что-нибудь этакое, чтобы поиздеваться надо мной. А этого хотелось меньше всего. Я стояла напротив ворот и оттягивала время. Хоть перед смертью и не надышишься, попробовать стоило. К тому же, Твидлы торопить меня не особо спешили, так что я ловила момент, на всякий случай прикидывая все возможные варианты побега. — Ты там к земле приросла? Идём! — выдернул меня из мыслей Дам, открывая ворота. Я сжала руки в кулаки и уняла дрожь в теле. — А мне точно стоит идти туда? — с надеждой спросила я, вот не горя желанием соваться на территорию врага. Дам раздражённо вздохнул и резво подошёл ко мне, после чего схватил за руку и насильно потащил за собой. Я толком не сопротивлялась, так как это уже точно будет дурно. Мало ли, им надоест и оружием угрожать начнут. Слишком свежа память о первом нашем знакомстве, которое весьма не задалось. Я впервые оказалась за воротами, вблизи рассматривая красоту поместья. Всё же оно мне нравилось чуть больше Часовой Башни. Братья оценили мою реакцию и оставили одну перед входом в здание. И, пока я разглядывала чудо архитектурной постройки, ко мне со всей своей незаметностью подошёл хозяин этого самого чуда. — Здравствуйте, юная леди, рад вас видеть. Я вся сжалась, стоило только услышать этот обманчиво доброжелательный тон. Повернувшись, увидела Блада, который приветливо улыбался. — Здрасьте, — скромно бросила я, сделав полшага назад. Сие действо не укрылось от мужчины и вызвало в нём лёгкую насмешку. Я подозрительно прищурилась, ища подвох во всём, в чём только можно, но его, как назло, нигде не было. Моя недоверчивость ещё больше рассмешила актёра, и я всё же расслабилась. «Нечего надо мной гоготать, как гусь», — хотелось бы сказать, но перехотелось. Всё же жизнь дороже, а я и так достаточно испытала судьбу, когда несколько раз обломала перестрелку главе мафии. Перетопчусь. — Где же ваша былая дерзость, юная леди? — с издевательской усмешкой спросил Дюпре, элегантно хлопнув ресницами. — В прошлый раз вы были смелее. — Я на вражеской территории — приходится подстраиваться, — пожала плечами я и подошла ближе, всё ещё с подозрением смотря на оппонента. — Вражеской? — наигранно удивился Блад, но точно был доволен собой. Да, молодец, запугал ребёнка, великое достижение. — Вы здесь гостья, а не пленница. — Как сказал один мудрый человек: «Хотелось бы верить, но верится с трудом». Всё же у меня нет поводов полагать обратное. — Справедливо, — согласился мужчина. Он махнул рукой в сторону сада, приглашая меня. Я вздохнула и пошла следом за ним, пока моё сердце бешено колотилось. Но вопреки всем моим опасениям меня привели к длинному столу, около которого крутились близнецы. Сам стол был заставлен всем, просто всем: на нём стояли три этажерки с сэндвичами, сконами и мини-десертами, посреди красовалась белая изящная ваза, в которой стояли нежно-розовые розы. Ну, и конечно же посуда: небольшие фарфоровые чаши, тарелки, чайные и десертные ложки, ножи. Я была в восторге от увиденного. Блад, видимо, был тем ещё знатоком английского чаепития, раз сделал это. Розы немного всё портили, и лучше было бы их убрать, но ведь мне никто не обещал поистине английское чаепитие. В любом случае, я осталась довольна. Дюпре указал на моё место, куда я с опаской присела, после чего положил мне на колени салфетку. Только после этого он сел во главе стола и спокойно попросил безликих мафиози устроиться на своих местах и быть потише. — Так, и в чём подвох? — тут же спросила я, наплевав на правила приличия. — В еду добавлен мышьяк или цианид? Или, может быть, в чай? Блад сначала очень удивился моим вопросам, а потом обворожительно улыбнулся и легко посмеялся, словно это было просто шуткой. Близнецы в свою очередь закатили глаза. — Нет, юная леди, я ничего не отравил, — снисходительно произнёс Шляпник, игриво прищурив свои чёрные глаза. — После смерти вашей предшественницы у нас ввели закон о том, что никто не имеет права вредить чужестранкам. Могу доказать. Я лишь отрицательно мотнула головой и взяла в руки самую красивую чашку, рассматривая её. — У вас красивый фарфор, — сказала я. — А у Джулиуса вся посуда такая скучная. Такая серьёзная. Напоминает кого-то. Актёры посмеялись с моей шутки. Ну, ничего, это я ещё разогреваюсь. Дальше — лучше. Чаепитие, вопреки всем моим параноидальным ожиданиям, протекало на удивление мирно. Никто не стрелял, никто не доставал топоры из-под стола, и даже Ди с Дамом вели себя почти как нормальные, пусть и излишне гиперактивные, дети, поглощая сладости с пугающей скоростью. Я аккуратно намазала густые сливки и джем на половинку скона, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения, и сделала маленький глоток из изящной чашки. Чай оказался просто восхитительным, терпким, с тонкими цветочными нотками. Почти физически я чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Блада. Он сидел во главе стола, элегантно закинув ногу на ногу, и наблюдал за каждым моим движением с таким интересом, будто я была диковинной зверушкой, внезапно начавшей цитировать Шекспира. — Признаться, вы не перестаёте меня удивлять, Сэм, — бархатистым голосом произнёс Дюпре, плавно опуская свою чашку на блюдце. Тонкий фарфор издал тихий, мелодичный звон. — Откуда у юной леди, столь дерзко бросающей вызов вооружённым людям в подворотнях, такие безупречные манеры за столом? Вы держите чашку и пользуетесь приборами так, словно всю жизнь провели на приёмах в высшем обществе. Я невозмутимо откусила кусочек десерта, тщательно прожевала и аккуратно промокнула губы салфеткой, прежде чем ответить. — Самообразование, мистер Дюпре, — спокойно ответила я, прямо встречая его тёмный, проницательный взгляд. — Чтение правильных книг и немного наблюдательности творят чудеса. Вслух я, конечно, не добавила, что в приюте подобным вещам не учили от слова «совсем». Там главным правилом застольного этикета было успеть ухватить порцию побольше, пока её не увёл сосед, и желательно при этом не получить вилкой в руку. Но мафиози об этих нюансах моей биографии знать было совершенно необязательно. Блад понимающе хмыкнул, но в его глазах внезапно заплясали лукавые, опасные искры. Он явно нащупал слабое место в моей обороне и теперь собирался нанести изящный удар. — Вот как. Весьма похвально, — он чуть наклонился вперёд, опираясь подбородком о сплетённые пальцы, скрытые белоснежными перчатками. Губы растянулись в хитрой усмешке. — Но позвольте поинтересоваться… разве у вас не жесточайшая аллергия на кофеин? Помнится, вы весьма убедительно заявляли об этом ранее, отказываясь от напитков. Внутри всё похолодело. Чёрт. Память у этого мафиози работала безотказно, подмечая каждую мелочь. Но отступать было некуда. Главное правило выживания: если уж начала врать, то ври до талого, с каменным лицом и полной уверенностью в собственной правоте. Я сделала ещё один, нарочито медленный глоток чая, всем своим видом демонстрируя наслаждение вкусом, и небрежно повела плечом. — Знаете, иногда можно сделать исключение, — не моргнув глазом парировала я. — Один раз не смертельно. К тому же, было бы настоящим преступлением отказаться от чая из столь изысканного фарфора. Риск того стоит. Блад Дюпре на секунду замер, а затем запрокинул голову и искренне, раскатисто рассмеялся. Близнецы оторвались от своих пирожных и удивлённо уставились на босса. Видимо, нечасто кто-то мог его так рассмешить простой словесной пикировкой. Внезапно в саду появился Эллиот в сопровождении других мафиози. Застав наше мероприятие, он жестом распустил свиту и подошëл к Бладу. — Босс, мы закончили с ним. — Что с часами? — холодно спросил он, прожигая своего подчинённого взглядом. Мне стало не по себе от этого. Спокойная атмосфера растворилась в пустоте, словно её никогда и не было. — Мы хотели их закопать, но иметь проблемы с Палачом не самое лучшее, — даже не дёрнувшись, ответил Мартовский и положил рядом с боссом уже знакомые мне часы. Тут ко мне пришло осознание. Вместо обычных сердец у жителей Страны Чудес — часы-сердца. Когда человек умирает, после него остаются только часы, которые собирает Палач и отдаёт Часовщику, а он, в свою очередь, чинит их, после чего на место умершего приходит новый. Я невольно напряглась, смотря на золотые часы, посередине которых находился розовый камень в виде сердца. Мне едва удалось усидеть на месте. К сожалению, это не укрылось от Блада. — Разберёмся с этим потом, — смотря мне в глаза, сказал он. — А сейчас садись за стол. Всё внутри бухнуло вниз. Я едва оторвала взгляд от Блада и посмотрела перед собой. Как назло, напротив меня сел Визгливый. Кажется, он тоже не был этому рад. Я решила отвлечься от мрачных мыслей и сверлящего взгляда напротив, переключив всё своё внимание на еду. Потянувшись к нижней полке этажерки, я взяла пару аккуратных треугольных сэндвичей. На вид — классические, с огурцом, самое то для английского чаепития. Но стоило мне откусить кусочек, как я с удивлением почувствовала характерный сладковатый хруст. Огурец там тоже был, но солировала явно морковь. И, чёрт возьми, ингредиенты были подобраны настолько идеально, что вкус оказался просто потрясающим. — М-м, а это действительно вкусно, — совершенно искренне произнесла я, проглатывая кусочек и разглядывая начинку. Подняв глаза, я заметила странную перемену в Визгливом. Эллиот, секунду назад смотревший на меня с откровенной неприязнью, вдруг замер. Его лицо слегка порозовело, он неловко кашлянул и отвёл взгляд в сторону, нервно теребя край скатерти. Он… смутился? — Неужели это ты готовил? — напрямую спросила я, с любопытством уставившись на Мартовского Зайца. — Да, — буркнул он себе под нос, стараясь звучать сурово, но в голосе предательски проскользнула гордость. — Удивлена. У тебя настоящий талант, — я чуть улыбнулась, чувствуя, как ледяная стена между нами дала крошечную трещину. Расслабившись, я болтнула первое, что пришло в голову: — Эйс, кстати, тоже классно готовит. Недавно он делал… Слова повисли в воздухе, так и не сложившись в предложение. Атмосфера за столом рухнула в пропасть. Весёлое перешëптывание близнецов оборвалось, словно кто-то перерезал провод радиоприёмника. Эллиот мгновенно подобрался, его смущение испарилось, сменившись холодной враждебностью, а рука инстинктивно дëрнулась к тому месту, где обычно висело оружие. Тишина стала настолько плотной, что в ней можно было застрять. Я отложила надкушенный сэндвич на тарелку. Раз уж я с размаху наступила на больную мозоль, нужно было идти до конца. Именно за этим я сюда и пришла. — И всё-таки, — я сложила руки в замок и перевела твёрдый взгляд с Эллиота на главу мафии. — Что именно вас всех так смущает в Эйсе? Да, он со своими странностями, но вы реагируете на одно его имя так, будто он ходячая чума. То, что он сделал, может, и выходит за рамки разумного, но не кажется ли вам, что это должно касаться только его и Джулиуса? Блад Дюпре медленно, с убийственным спокойствием поставил свою фарфоровую чашку на блюдце. Тонкий звон в абсолютной тишине прозвучал как удар гонга. Мужчина сплёл пальцы и посмотрел на меня потемневшим, тяжёлым взглядом. — Странностями, юная леди? — его бархатный голос растерял всю свою игривость, став холодным и безжалостным. — Если бы проблема была только в его скверном характере и любви к дурацким шуткам. Дело в том, что из-за того, что он сотворил, Имитатор пробудился. Блад не сводил с меня пронзительного взгляда, словно решая, достойна ли я знать правду. Затем он медленно откинулся на спинку резного стула, и тени от ветвей деревьев в саду причудливо легли на его лицо, стирая остатки былой беззаботности. — Всё началось год назад, — заговорил Дюпре. Его голос звучал тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень. — Тогда в Страну Сердец прибыл Ричард. У него было поручение — он принёс письмо от Королевы Алмазов для нашей Королевы, Вивальди. Именно тогда они с Эйсом столкнулись впервые за десять долгих лет разлуки. Последний раз на тот момент они виделись в Реальном мире, когда Эйс сбежал из дома. Я затаила дыхание, боясь упустить хоть малейшую деталь. Близнецы по обе стороны от стола притихли, опустив глаза на свои тарелки, а Эллиот помрачнел ещё больше, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Поначалу всё складывалось на удивление мирно, — продолжил Шляпник с лёгкой, горькой усмешкой. — Ричард довольно быстро освоился. Он подружился с Ди и Дамом, с другими жителями. И, что самое главное, он сблизился с Алисой, — при упоминании имени моей предшественницы голос Блада едва уловимо дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Между ними завязались отношения. Всё казалось… правильным. Насколько это вообще возможно в нашем сумасшедшем мире. Блад сделал паузу, взяв со стола чашку. Он не стал пить, лишь задумчиво провёл большим пальцем по золотой каёмке. — А потом объявился он. Имитатор. Демон, чьей единственной целью стало разрушение устоявшегося порядка. Он открыто объявил войну всем нам. Имитатор требовал абсолютного равноправия для безликих, угрожая в противном случае убить каждого обладателя имени и лица. И это были не пустые угрозы. Нам всем лишь чудом удалось выжить в той резне, которую он устроил. Мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в ткань юбки. — Но самое страшное было не в его силе, — Шляпник поднял глаза, и в них плескалась чистая, холодная ненависть. — Перед тем, как нанести решающий удар, Имитатор сообщил, почему он вообще смог появиться. Он пробудился из-за того, что наш мир был перезапущен десять раз. Меня словно окатило ледяной водой. Десять раз. Именно об этом твердили мне Джокеры! Пазл в голове со страшным скрипом начал складываться в жуткую, кровавую картину. — Мы пытались его остановить, — тихо произнёс Эллиот, не поднимая головы. В его голосе звучала глухая боль. — И мы проиграли самое ценное, — жёстко отрезал Блад. — В финале этого противостояния погибла Алиса. Над столом повисла мёртвая, удушающая тишина. Я сидела ни жива ни мертва, переваривая услышанное. Алиса. Чужестранка, которая была здесь до меня. Она умерла, оказавшись в самом эпицентре войны, развязанной из-за чьих-то эгоистичных ошибок. — А Имитатор? — с трудом выдавила я пересохшими губами. — Что случилось с ним? — Он сбежал, — Блад с отвращением отставил чашку, так и не сделав ни глотка. — Растворился, исчез без следа, и до сегодняшнего дня никто не знает, где он скрывается и жив ли вообще. После смерти Алисы Вивальди была в неописуемой ярости. Она с позором прогнала Эйса из Замка Сердец, лишив его своего покровительства. А затем… затем вмешались администраторы. Шляпник подался вперёд, опираясь руками о стол, и его глаза превратились в две чёрные бездны, затягивающие в пучину чужого отчаяния. — Джокеры объявили суд. Первый за всю историю существования Страны Чудес. Суд, на котором решается судьба того, чьи действия привели к бесконечным перезапускам, пробуждению Имитатора и смерти чужестранки. Суд над Эйсом. Я похолодела. Это сводит меня с ума.

***

Обратный путь до Часовой Башни слился в одно сплошное, размытое пятно. В ушах всё ещё звенел голос Блада, выносящий приговор, а перед глазами стояло лицо Эйса. Когда массивная тень Башни наконец накрыла нас, я остановилась у самых дверей. Ди и Дам, всю дорогу щебетавшие о каких-то кровавых пустяках, замерли рядом. — Ну, вот мы и на месте, сестрёнка, — осклабился Ди, поправляя съехавшую на бок фуражку. — Надеемся, тебе понравилось чаепитие у босса! — подхватил Дам, с невинной улыбкой похлопав по древку своей алебарды. — В следующий раз мы обязательно поиграем! — Спасибо, что проводили, — сухо ответила я, чувствуя, как от их фальшивого детского задора начинает мутить. — И передайте вашему боссу… что я услышала его позицию. Близнецы переглянулись, хихикнули и, махнув на прощание руками, растворились в сгущающихся сумерках. Я осталась одна перед тяжёлыми дубовыми дверями. Сделала глубокий вдох, собирая в кулак жалкие остатки своего самообладания. Время пряток закончилось. Я больше не собиралась довольствоваться обрывками чужих тайн, рискуя собственной шкурой. Толкнув створки, я решительно зашагала по гулким коридорам, взлетела по лестнице и, даже не удосужившись постучать, распахнула дверь в кабинет Джулиуса. Они были там все. Ричард, бледный, как полотно, сидел на диване, скрестив руки на груди. Эйс стоял у окна, ссутулившись, словно на его плечи давил невидимый груз. Джулиус возвышался над своим столом. В воздухе висели обрывки фраз — они о чём-то яростно, но приглушённо спорили. Но стоило мне переступить порог, как все трое мгновенно замолкли. Тишина обрушилась на кабинет, нарушаемая лишь безучастным тиканьем часов. Три пары глаз уставились на меня. Взгляды были напряжёнными, колючими, полными недосказанности. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. — Ну, привет, — мой голос прозвучал хрипло, но достаточно твёрдо, чтобы разрезать эту удушливую тишину. — Думаю, пора объясниться. Я отлипла от двери и сделала шаг в центр комнаты, обводя их взглядом. — Я была у Блада. До этого я встретила Джокеров. И я имела сомнительное удовольствие познакомиться с Джейсоном Меем, — я увидела, как дёрнулся Ричард, но не позволила ему перебить меня. — Я знаю про десять перезапусков. Знаю про сорок три года и девять смертей. Знаю про Алису и Имитатора. Я перевела дух, чувствуя, как дрожат колени, но упрямо вздёрнула подбородок. — Но я сыта по горло чужими версиями. Меня втянули в это, сделали «чистым свидетелем», от которого зависит чья-то жизнь. Так что теперь вы мне всё объясните. Сами. Глядя мне в глаза. И если хоть один из вас попытается соврать или увильнуть — я прямо сейчас выйду из этой Башни и проголосую так, как сказал Шляпник. Эйс медленно отвернулся от окна. От его вечной, раздражающей улыбки не осталось и следа. Лицо Палача казалось осунувшимся, а в алых глазах, лишённых привычного безумного блеска, плескалась такая бездонная, чёрная тоска, что мне стало страшно. — Я думал, что спасаю его, — тихо, почти шёпотом произнёс Эйс, глядя на свои длинные пальцы, словно видел на них въевшуюся кровь. — Каждый раз, когда Джокер заставлял меня делать… это. Я ненавидел себя. Ненавидел этот мир. Но я верил, что однажды цикл прервётся, и Джулиус будет жить. Я был готов гореть в аду вечность, лишь бы вытащить его оттуда. Но вместо этого… я просто превратил его жизнь в пытку. Я сломал единственного человека, который был мне дорог. Он поднял на меня взгляд, полный неприкрытого, уничтожающего раскаяния. — Блад прав. Все они правы. Я чудовище, Сэм. И я заслуживаю того, что меня ждёт. Я перевела ошеломлённый взгляд на Часовщика. Джулиус стоял неподвижно, его синие глаза были полны мрачной решимости. — Когда Имитатор насильно вернул мне память о тех девяти жизнях… — голос Джулиуса был сухим и скрипучим, как несмазанный механизм. — Сначала была только ярость. Ослепляющая, сводящая с ума ненависть. Я хотел разорвать его на куски собственными руками. Я смотрел на того, кого считал своим спасённым мальчиком, а видел лишь лезвие, раз за разом пронзающее мою грудь. Я так ему и сказала. Ненавижу. Джулиус тяжело вздохнул и опëрся костяшками пальцев о стол. — Но время здесь течёт иначе, Сэм. Когда Вивальди в гневе вышвырнула его из Замка Сердец, лишив звания, дома и цели… он оказался брошен всеми. Презираемый каждым в этой Стране. И тогда я понял страшную вещь: остаться в этой Башне одному, наедине с этими проклятыми часами и воспоминаниями, оказалось невыносимее, чем жить рядом со своим убийцей. Часовщик посмотрел на Эйса, и в этом взгляде не было ненависти. Только извращённая, болезненная привязанность двух бесконечно сломанных людей. — Без него мне было тяжелее, чем с ним. Мы — две стороны одной сломанной монеты. Поэтому я предложил ему остаться здесь. Жить со мной. Дальше быть моим Палачом. И поэтому я буду голосовать за помилование. Мой мозг отказывался вмещать эту искажённую логику, эту нездоровую, пропитанную болью преданность. Но был ещё один вопрос, самый страшный. — А Алиса? — я повернулась к Ричарду. Сердце колотилось где-то в горле. — Блад сказал, она погибла в битве с Имитатором. Что Имитатор разрушил всё. Но я хочу знать… как именно она умерла. Ричард вздрогнул, словно от удара хлыстом. Он опустил голову, пряча лицо за упавшими на лоб каштановыми прядями. Его пальцы на коленях сжались в кулаки с такой силой, что побелели. — Имитатор… он не просто убивал, — начал Ричард. Его голос ломался, выдавая ту агонию, которую он пытался скрыть за своим безупречным мундиром. — Он подчинял волю. Сводил с ума. В тот день… Алиса оказалась слишком близко. Имитатор проник в её разум. Она больше не была собой. Она стала его марионеткой, оружием, направленным против нас. Ричард поднял на меня взгляд. — Я пытался её спасти. Но было слишком поздно. Она собиралась уничтожить Башню, всех нас. И тогда… тогда Джейсон прорвался. Он судорожно сглотнул. — Джейсон впервые перехватил контроль над моим телом. Он понял, что спасти её нельзя, и решил проблему в своём стиле. Он использовал мои руки. Мою рапиру. Ричард закрыл лицо ладонями. — Я был там, запертый внутри собственного разума. Но я ничего не мог сделать. Джейсон убил её моими руками. А потом вернул мне контроль, чтобы я смотрел, как она умирает, истекая кровью на моих коленях. Тишина, последовавшая за его исповедью, была страшнее любых криков. Пазл сошёлся. Окончательно и бесповоротно. Передо мной стояли не мафиози, не короли и не карточные стражи. Передо мной стояли три человека, которых Страна Чудес пережевала и выплюнула. Убийца, движимый любовью. Жертва, простившая своего палача от одиночества. И рыцарь, чьими руками убили любимую девушку. И именно мне, чужестранке, предстояло понять их всех.