Сэм в Стране Сердец

Тиканье бесчисленных часов в Башне, обычно успокаивающее, сегодня казалось оглушительным. Я сидела в библиотеке допоздна, укрывшись в самом дальнем углу. В огромном тёмном помещении горела лишь одна маленькая настольная лампа, выхватывая из мрака страницы раскрытой книги, строчки которой расплывались перед глазами. Я пыталась читать. Пыталась отвлечься от тяжести всех тех откровений, что обрушились на меня сегодня. Смерть Алисы. Бесконечные перезапуски. Искалеченные судьбы Эйса, Джулиуса и Ричарда. Всё это давило на плечи невидимым свинцовым грузом. Сдавшись, я со вздохом захлопнула книгу. На мне была только лёгкая пижама: широкие штаны и топ на тонких бретельках пастельно-зелëного цвета, поверх которых я накинула тёплую вязаную шаль. Уставшая до изнеможения, я решила, что пора попытаться уснуть, и покинула библиотеку. Но на полпути к своей спальне я остановилась. Воздух в коридорах казался спëртым. Сменив маршрут, я толкнула тяжёлую дверь и вышла на террасу Башни. Ночная прохлада мгновенно остудила разгорячëнное лицо. Я подошла к каменному парапету, залюбовавшись россыпью звёзд над спящим городом. Ветер мягко трепал волосы, и на какую-то жалкую секунду мне показалось, что в этом безумном мире всё же есть место для покоя. А затем краем глаза я уловила движение. Странная, неестественно изломанная тень скользнула по стене совсем рядом. Я инстинктивно отшатнулась, сердце испуганно прыгнуло к горлу. Шаль соскользнула с плеч, нога предательски подвернулась, и я, потеряв равновесие, начала заваливаться назад, прямо в пустоту за невысоким парапетом. Крик застрял в горле, но падения не последовало. Крепкие руки внезапно перехватили меня поперёк талии, рывком возвращая на твёрдую землю. Судорожно хватая ртом воздух, я запрокинула голову. В неверном свете луны надо мной нависало лицо Ричарда. — Неужели наши тайны оказались настолько тяжелы, что ты решила не дожидаться суда и совершить прыжок веры? — его голос звучал ровно, но в серых глазах мелькнуло напряжение. Я тут же отстранилась от него, чувствуя, как колотится сердце, и прижалась спиной к безопасному камню Башни. — Там была тень… — сбивчиво пробормотала я, озираясь. — Очень странная. Она меня напугала. Я просто оступилась. Ричард ничего не ответил. Он молча повернул голову и устремил взгляд в сторону города. Только сейчас я заметила, что на нём не было привычного безупречного мундира, только чёрные брюки и расстëгнутая на пару верхних пуговиц белая рубашка. В тусклом свете было заметно, как на его обычно бледных щеках проступил лёгкий, совершенно несвойственный ему румянец, а кадык нервно дрогнул. — Что случилось? — нахмурилась я, проследив за его напряжённым профилем. Ричард тяжело сглотнул. Он наклонился, поднял с пола мою упавшую шаль и протянул её мне, упорно глядя куда-то поверх моего плеча. — У тебя… — он прочистил горло. — Бретелька съехала. Я опустила взгляд. И правда — тонкая ткань топа предательски сползла вниз, открывая плечо и часть груди. Вспыхнув до самых корней волос, я выхватила шаль из его рук, торопливо поправила бретельку и закуталась в шерстяную ткань по самый подбородок. На террасе повисла густая, звенящая неловкость. Ричард достал из кармана брюк серебряный портсигар, щëлкнул крышкой и выудил сигарету. Чиркнула спичка, на мгновение осветив его резкие черты лица, и в воздухе поплыл сизый дым. — Только Эйсу ни слова, — бросил он, стряхивая пепел за парапет. — Он терпеть не может, когда я курю. Начинает читать нотации о здоровье, что звучит крайне лицемерно из уст человека, который постоянно лезет под пули. Я слабо улыбнулась, немного расслабляясь. В этом обыденном жесте, в этой маленькой слабости было что-то очень человеческое. Что-то из того мира, который мы оба покинули. И этот факт внезапно подтолкнул меня к вопросу, который давно не давал мне покоя. — Ричард… — я поëжилась, сильнее кутаясь в шаль. — А как ты попал в Страну Чудес? Если Эйс изначально был чужестранцем, то… значит, и ты им был? Рыцарь замер. Сигарета в его пальцах едва заметно дрогнула. Казалось, он сейчас развернëтся и уйдёт, но вместо этого он глубоко затянулся и выдохнул дым в ночное небо. — Был, — без особого рвения отозвался он. Голос звучал глухо, словно он говорил о ком-то другом. — Это долгая и довольно паршивая история. Когда Эйсу было четырнадцать, наш отец бесследно исчез. Эйс не выдержал и сбежал из дома вслед за ним. А мне тогда было всего восемь. Я остался один на один с нашей матерью, которая на фоне всего этого окончательно сошла с ума. Он повернулся ко мне. В лунном свете его серые глаза казались сделанными из осколков льда. — Забавно, но нашего отца звали Сэм. Сэм Джонсон. А мать — Изабелла. Мы с Эйсом оба пошли в отца внешне. Эйс — практически его копия. А мне достались только серые глаза от матери. Наверное, поэтому ей было так тяжело на меня смотреть. Услышав имя его отца, я невольно вздрогнула от такого жутковатого совпадения, но перебивать не стала, боясь спугнуть этот момент откровенности. — Шесть лет мы жили в персональном аду, — продолжил Ричард, глядя на тлеющий огонёк сигареты. — А когда мне исполнилось четырнадцать… наш дом внезапно загорелся. Я должен был погибнуть там, в огне. Но именно в тот момент, на грани жизни и смерти, во мне пробудился Джейсон. Именно он спас меня. Он прорвал ткань миров и вытащил нас в Страну Чудес. Точнее, в Страну Алмазов. Ричард сделал последнюю затяжку и затушил окурок о камень. — Там меня подобрал Джерико Бермудо, Птица Додо. Он… он почти сразу понял, кто я такой. Увидел сходство. Ведь когда-то давно они с Джулиусом воспитывали Эйса. Джерико забрал меня к себе, и я стал жить у него на территории. А вскоре после этого ко мне явился Красный Джокер. Он наделил меня ролью, сделав Рыцарем Алмазов. Дал мне силу, имя и место в этой игре. Ричард отвернулся от парапета, пряча руки в карманы. Его лицо снова приобрело привычное, непроницаемое выражение Рыцаря, но в уголках губ затаилась горькая усталость. — А год назад… Королева Криста вызвала меня к себе. Она вручила мне письмо и приказала отправиться в Страну Сердец, к Вивальди, с важным поручением. Она знала, что Эйс здесь. Они все всё знали. И именно так я снова встретил брата… и попал в эпицентр того кошмара с Имитатором, который в итоге убил Алису. На террасе снова воцарилось молчание, но на этот раз оно не было неловким. Оно было тяжёлым, пропитанным запахом табачного дыма и горькой солью старых воспоминаний. Я смотрела на ночной город, где редкие огни мерцали, словно затухающие угли того самого пожара, из которого Ричард когда-то спасся. Сэм Джонсон. Имя его отца отозвалось во мне странным эхом. В этом мире всё казалось либо извращённым отражением реальности, либо злой шуткой судьбы. Я перебирала в уме всё, что узнала: безумная мать, побег брата, огонь, чужое присутствие в собственной голове… И Алиса. Девушка, которая была здесь до меня и чья кровь запятнала руки человека, стоящего сейчас в шаге от меня. — И что теперь? — Ричард заговорил первым, не поворачивая головы. Его голос, лишённый эмоций, резал ночную тишину. — Теперь, когда ты заглянула в шкафы с нашими скелетами… Что ты думаешь обо всём этом? Обо всех нас? Он задал этот вопрос так, словно заранее знал ответ. Словно ждал, что я сейчас вынесу приговор: назову их чудовищами, безумцами или сломанными игрушками, которым место на свалке истории. Я глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как шерсть шали покалывает кожу. — Я думаю, что вам всем невыносимо больно, — ответила я честно, глядя на то, как лунный свет играет на шпилях Замка Сердец. — Эйс тонет в собственном раскаянии, которое пытается скрыть за безумием. Джулиус… он просто слишком устал быть один. А ты, Ричард… Я запнулась, но всё же закончила: — Ты просто пытаешься выжить в теле, которое тебе не принадлежит, неся вину за поступки, которые совершил не ты. Вы не злодеи из сказки. Вы просто бесконечно одинокие люди, которых этот мир заставил играть роли, к которым вы не были готовы. И мне… мне очень жаль, что всё так сложилось. Ричард резко повернулся ко мне. Его брови едва заметно взлетели вверх, а в серых глазах промелькнуло нечто, похожее на искреннее изумление. Он привык к страху, к ненависти, к подозрениям, но, кажется, меньше всего он ожидал от меня сочувствия. Он несколько секунд пристально изучал моё лицо, словно искал в моих словах фальшь или издёвку. Не найдя их, он медленно выпрямился, и его маска «Рыцаря Алмазов» снова застыла, скрывая все эмоции. — Ты странная, Сэм, — сухо бросил он, направляясь к дверям террасы. — Слишком мягкая для этого места. Смотри, как бы эта мягкость тебя не сгубила. Он уже взялся за дверную ручку, когда внезапно остановился. Не оборачиваясь, он добавил таким тоном, будто констатировал очевидный факт: — И ещё… честно говоря, я не ожидал, что у тебя есть грудь. Дверь за ним закрылась с негромким щелчком прежде, чем я успела хоть что-то сообразить. Я замерла, хлопая ресницами и глядя на пустую террасу. В голове всё ещё крутились мысли о трагедиях, Имитаторе и суде. «Не ожидал, что есть грудь…» Прошло секунд десять, прежде чем до меня, наконец, дошёл смысл его слов. Я вспомнила съехавшую бретельку, свой вид в полупрозрачном топе, его румянец и то, как он старательно отводил взгляд. — Подожди… Что?! — выпалила я в пустоту ночи, чувствуя, как лицо начинает пылать так, что никакая ночная прохлада уже не поможет. — Ах ты… высокомерный… ледяной придурок! Я судорожно вцепилась в шаль, кутаясь в неё так плотно, что едва могла дышать. Весь драматизм момента испарился, сменившись жгучим чувством стыда и ярости. Пялился всë же! Извращенец! Выдохнув, я подумала, что пора и мне к себе. Иначе действительно совершу прыжок веры.

***

Я едва дождалась утра, чтобы сбежать из своей комнаты, стараясь при этом не сталкиваться с Ричардом в узких коридорах Башни. Мои щёки всё ещё начинали гореть при одном воспоминании о его «комплименте». Подумать только, пока я сочувствовала его нелёгкой судьбе, этот ледяной рыцарь занимался визуальной инспекцией моего гардероба! Однако, стоило мне распахнуть двери в кабинет Джулиуса в поисках утреннего кофе и капли спокойствия, как я буквально застыла на пороге. Картина была, мягко говоря, сюрреалистичная. В обычно тихом и пропахшем машинным маслом кабинете Часовщика сейчас было яблоку негде упасть. Напряжение в воздухе вибрировало, мешаясь с мерным тиканьем механизмов. У окна, скрестив руки, застыл Ричард. Он выглядел как обычно: безупречно, холодно и отстранённо, словно нашей ночной беседы никогда не существовало. Эйс развалился в одном из кресел, крутя в руках свой неизменный меч и опасно улыбаясь. Но главной «достопримечательностью» была делегация Шляпников, оккупировавшая центр комнаты. Блад Дюпре, в своём роскошном цилиндре и с тростью, выглядел так, будто он здесь полноправный хозяин. Рядом с ним, словно натянутая струна, стоял Эллиот, чьи заячьи уши нервно подёргивались. Ди и Дам примостились у края рабочего стола Джулиуса, бесцеремонно разглядывая какие-то важные чертежи. — О, а вот и наша главная героиня! — Блад сделал широкий, театральный жест рукой, приветствуя меня. — Мы как раз обсуждали, что день сегодня выдался на редкость погожим. Идеально для того, чтобы сменить обстановку. Я перевела взгляд на Джулиуса. Тот стоял за своим столом, и его лицо выражало высшую степень мрачного раздражения. Казалось, он вот-вот начнёт метать в гостей шестерёнки. — Какого чёрта здесь происходит, Блад? — голос Часовщика прозвучал угрожающе тихо. — Твои люди топчут мои полы, твои дети трогают мои инструменты, а ты несёшь какую-то чушь про погоду. Выметайся. — Ну зачем же так грубо, Часовщик? — Блад ничуть не смутился. — Я всего лишь пришёл пригласить всех жильцов этой… очаровательной руины на общий пикник. Свежий воздух, изысканные закуски, никакой политики. По крайней мере, в первые пять минут. Эйс, до этого молча наблюдавший за сценой, издал короткий, лающий смешок. — Пикник? — он подкинул меч и ловко перехватил его у самой гарды. — Блад, ты же знаешь, что я вам не особо нравлюсь. Да и Эллиот, кажется, спит и видит, как бы пристрелить меня прямо между бутербродом с ветчиной и чашкой чая. — Я бы сделал это прямо сейчас, если бы босс не запретил устраивать резню в помещении! — огрызнулся Мартовский Заяц, его рука инстинктивно легла на рукоять пистолета. — Эллиот, — Блад произнёс имя своего подчинённого мягко, но в этом голосе послышался лязг стали. Заяц мгновенно замолчал, хоть и продолжил сверлить Эйса ненавидящим взглядом. Глава мафии перевёл свой проницательный, тёмный взгляд на меня. В его глазах плясали те самые искры, которые я видела вчера на чаепитии. — Видите ли, — продолжил Блад, обращаясь уже ко мне, — мне стало чертовски интересно кое-что проверить. Суд приближается, позиции сторон ясны, но… наше положение в этой Стране сейчас слишком нестабильно. Особенно из-за появления новой чужестранки, которая так быстро вникла в суть наших маленьких семейных неурядиц. Он подошёл на шаг ближе, игнорируя тяжёлый взгляд Ричарда, который, кажется, был готов вступиться за меня в любую секунду (если, конечно, не был слишком занят мыслями о моей груди). — Сэм, я хочу увидеть, как ты поведёшь себя в неформальной обстановке с теми, кого ты должна судить. Пикник — отличная возможность для «чистого свидетеля» посмотреть на нас без масок. Если они у нас, конечно, остались. Я почувствовала, как в кабинете снова повисла тишина. Все ждали моего ответа. Я обвела взглядом это собрание самых опасных людей в Стране Сердец. Часовщик, Палач, Рыцарь, Шляпник, Заяц и Близнецы. И все они смотрели на меня, ожидая решения, которое могло либо разрядить обстановку, либо превратиться в кровавую баню на фоне природы. — Знаете что? — я вздохнула, потирая переносицу. — Блад прав. В этой Башне скоро стены начнут давить на нас сильнее, чем все ваши тайны. Нам нужен этот пикник. Где-нибудь на лесной полянке неподалёку, чтобы Джулиус мог видеть свою драгоценную Башню и не упасть в обморок от разлуки с ней. Джулиус и Ричард помрачнели одновременно, словно по команде. Один — от перспективы покинуть свою мастерскую ради сомнительного веселья, другой — вероятно, из-за того, что на открытом пространстве сложнее контролировать ситуацию. Или потому, что вчерашняя «ревизия моего гардероба» на террасе теперь делала любое наше совместное времяпровождение пыткой. Эйс же, не меняя своей вечной улыбки, просто медленно поднял брови, с интересом разглядывая Блада, будто прикидывал, удобно ли будет закапывать Шляпника под берёзой. — Решено! — Блад хлопнул ладонью по столу Джулиуса, едва не опрокинув чернильницу. — Возражения не принимаются. Я предоставлю еду, а вы — своё… хм, очаровательное присутствие.

***

Спустя час мы всё же оказались в лесу. Поляна была действительно живописной, если не считать того, что каждый присутствующий сидел или стоял так, чтобы в случае чего мгновенно достать оружие. Мы с Джулиусом взяли на себя самую мирную, по моим меркам, часть — расстилание пледов и расстановку посуды. Часовщик под ярким солнечным светом выглядел как глубоководная рыба, которую внезапно вытащили на поверхность: он щурился и ворчал что-то о том, что ультрафиолет вреден для точных механизмов. Его бледная кожа скорее отражала солнечный свет, чем впитывала его. — Поставь корзину сюда, Сэм, — буркнул он, нервно разглаживая складку на пледе. — И ради всего святого, не давай близнецам подходить к вилкам. Эйс тем временем оккупировал мангал. С огромным стальным шампуром в руках он выглядел даже страшнее, чем со своим мечом. Он с пугающим энтузиазмом нанизывал куски мяса, время от времени подмигивая мне и скалясь в сторону Эллиота. Мартовский Заяц, к слову, взял на себя закуски, но делал это с таким видом, будто закладывал динамит в сэндвичи. Ричард решил самоизолироваться. Он устроился под старым раскидистым дубом чуть поодаль, раскрыв книгу. Его белая рубашка ослепительно сияла на фоне зелени, но почитать ему явно не давали. Ди и Дам носились вокруг дерева, периодически пытаясь заглянуть ему через плечо или подножкой спровоцировать «рыцарскую ярость». Ричард лишь крепче сжимал переплёт книги, и я видела, как на его шее пульсирует вена. А Блад… Блад решил, что его главная роль — это роль идейного вдохновителя и главного раздражителя. Он непринужденно расхаживал между нами, в итоге решив «помочь» нам с Джулиусом. — Какая кропотливая работа, — промурлыкал он, склонившись над пледом так близко ко мне, что я почувствовала аромат его дорогого табака и черного чая. — Сэм, вы так грациозно расставляете эти бокалы… Почти как если бы вы родились для того, чтобы украшать собой светские рауты. А ты, Джулиус, не хмурься, тебе не идут эти морщинки на лбу. Блад коснулся моего плеча — легко, почти невесомо, — и тут же перевёл взгляд на Джулиуса, поправляя тому воротник рубашки с какой-то излишней, почти интимной фамильярностью. — Может, мне стоит пригласить вас обоих в поместье на более… приватный ужин? — Блад игриво понизил голос, глядя то на меня, то на Часовщика. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от слов Шляпника. От мангала донëсся отчетливый хруст — Эйс слишком сильно сжал рукоять шампура, и тот опасно согнулся. Глаза Палача, ставшие ярко-алыми, сверлили спину Блада. Но самым странным было не это. Я мельком глянула в сторону дуба. Ричард больше не читал. Он держал книгу закрытой, и его взгляд — холодный, серый и острый, как лезвие рапиры — был прикован к руке Блада, всё ещё лежащей на моём плече. Кадык Ричарда снова дëрнулся, а пальцы впились в обложку книги с такой силой, что послышался треск картона. «Какого чёрта?» — подумала я, стараясь не покраснеть под прицелом сразу двух пар ревнивых глаз. Пикник только начался, а я уже мечтала о безопасных стенах Башни. — Блад, — процедил Джулиус, скидывая руку мафиози со своего воротника. — Если ты не уберëшься отсюда к своему зайцу в ближайшие три секунды, я заставлю тебя раскладывать тарелки по линейке. — Ох, какая страсть, — рассмеялся Блад, наконец отходя на шаг, но продолжая бросать на меня многозначительные взгляды. — Ну что ж, Сэм, кажется, мы начинаем привлекать слишком много внимания. — Дядя, я несовершеннолетняя, — в ступоре выдала я, чувствуя, как неловкость перерастает в искреннее недоумение. — А вам, ну, явно не меньше тридцати. Знаете, тридцатилетние «дяденьки» совсем не в моём вкусе. На поляне воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в чаще кузнечик подавился травинкой. Рука Блада, занесённая для очередного элегантного жеста, замерла в воздухе. Весь его ореол загадочного искусителя и опасного лидера мафии рассыпался в прах под весом слова «дядя». Первым не выдержал Эйс. Он буквально взорвался смехом, согнувшись пополам и едва не выронив погнутый шампур в угли. Его хохот, громкий и искренний, распугал птиц в радиусе километра. — Дядя! Слышишь, Блад? Тебя только что записали в пенсионеры Страны Сердец! — задыхаясь от смеха, проорал Палач, вытирая выступившие слёзы. Я мельком глянула на остальных. Джулиус резко отвернулся, прикрыв рот кулаком, но его плечи мелко подрагивали. Часовщик явно боролся с желанием присоединиться к общему веселью. Ричард под своим дубом снова уткнулся в книгу, но та подозрительно закрывала его лицо почти до самых глаз, которые теперь светились непривычным, тёплым блеском. На его щеках всё ещё играл румянец, но теперь он казался скорее довольным, чем раздражённым. Блад медленно опустил руку. Его веко едва заметно дёрнулось, а безупречная улыбка на мгновение превратилась в оскал человека, которому только что наступили на любимую мозоль. — Не меньше тридцати? — голос Шляпника прозвучал на октаву выше обычного. Он поправил цилиндр, который почему-то слегка съехал набок. — Юная леди, в этом мире время — понятие относительное, но смею вас заверить: мой… хм… жизненный опыт является моим главным достоинством, а не поводом для обращения «дядя». К тому же, в определённых кругах мой возраст считается самым расцветом сил. — Для антиквариата — возможно, — подал голос Джулиус, всё ещё не глядя в нашу сторону. Блад глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, но его триумфальное явление народу было безвозвратно испорчено. Он уже собирался выдать какую-то едкую остроту, но его прервал яростный вопль со стороны мангала. — Да я тебе говорю, мясо нужно резать крупнее! Ты его просто сушишь, идиот! — Эллиот стоял над душой у Эйса, размахивая связкой зелёного лука, как дубинкой. — А я тебе говорю, заяц, что если ты ещё раз сунешь свой нос в мой мангал, то следующим на шампуре окажется твой пушистый хвост! — Эйс мгновенно переключился с хохота на привычную агрессивную весёлость. Он угрожающе ткнул согнутым шампуром в сторону Мартовского Зайца. — Хочешь проверить, каков на вкус заячий шашлык под маринадом из твоих же воплей? — Только попробуй коснуться моих ушей, ты, сумасшедший потрошитель! — взвизгнул Эллиот, и в его руках, откуда ни возьмись, появился пистолет. — Я из тебя дуршлаг сделаю быстрее, чем ты скажешь «прожарка медиум»! Ди и Дам, мгновенно почуяв запах драки, запрыгали вокруг них, радостно переглядываясь. — О-о-о, босс, можно нам помочь? — хором воскликнули они, выхватывая свои топоры. — Мы можем его разделать! Ситуация на поляне из мирного пикника стремительно превращалась в зону боевых действий. Я посмотрела на Джулиуса — тот лишь тяжело вздохнул и приложил ладонь к лицу. Ричард же медленно отложил книгу и начал подниматься, его рука привычно легла на эфес рапиры. — И вот так у нас всегда, — прошептала я себе под нос. — Никакого чая, только старое доброе насилие. Я только-только набрала в грудь побольше воздуха, чтобы рявкнуть на них и попытаться предотвратить кровопролитие, как Эйс внезапно изменил тактику. Он ловко выхватил из упаковки чистый, ослепительно сверкающий на солнце шампур и швырнул его прямо в Эллиота. Заяц рефлекторно поймал импровизированное оружие, от неожиданности едва не выронив свой пистолет. — Эй, Ричард! — весело крикнул Эйс, вооружившись вторым шампуром и принимая изящную боевую стойку. — Подмени-ка меня на шашлыках! Не дай мясу сгореть, пока я буду учить этого ушастого манерам! Не дожидаясь ответа, Палач бросился в атаку. Воздух огласился звонким металлическим лязгом: Эллиот, с рычанием отбросив огнестрел, скрестил свой шампур с шампуром Эйса. Началась самая сюрреалистичная и нелепая дуэль, которую я когда-либо видела. — Ставлю пять золотых на то, что ушастый проткнёт его первым! — завопил Ди, подпрыгивая на месте. — А я ставлю десять на то, что рыцарь сделает из него отбивную! — радостно отозвался Дам. Близнецы тут же уселись прямо на траву, с диким азартом наблюдая за битвой. Я перевела ошарашенный взгляд на старших. — Варвары, — абсолютно синхронно, с одинаковым выражением глубочайшей брезгливости на лицах, выдохнули Джулиус и Блад. Они даже переглянулись на секунду, испытав мимолëтную, пугающую солидарность. Поняв, что останавливать этот балаган бесполезно (и опасно для жизни), я благоразумно решила отступить. Зона за мангалом сейчас казалась самым безопасным местом на поляне. К тому же, Ричард уже послушно — хоть и с крайне недовольным, надменным видом — подошел к углям, сменив привычную рапиру на кулинарные щипцы. Я встала рядом с ним, наблюдая, как Эйс и Эллиот с боевыми криками носятся по поляне, поднимая тучи пыли и размахивая шампурами. — Знаешь, — задумчиво произнесла я вслух, облокотившись о деревянный столик рядом с мангалом, — сейчас они выглядят просто как два очень больших, очень вооруженных и очень глупых ребенка. Ричард тихо фыркнул, не отрывая взгляда от углей, и ловко перевернул поджаривающийся кусок мяса. Его белая рубашка казалась кощунственно чистой для такого занятия. — В этом вся Страна Сердец, — ровно ответил он. А затем, после короткой паузы, внезапно спросил, всё так же гипнотизируя шашлык: — Твои слова насчёт Блада… Это правда? Он действительно совершенно не в твоём вкусе? Я удивленно моргнула, переводя взгляд на его сосредоточенный профиль. — Абсолютно, — подтвердила я, пожимая плечами. — Меня пугает не столько мафия, сколько его зашкаливающая самовлюблëнность. Ну и разница в возрасте, конечно. Я же говорю, взрослые дяденьки с тросточками — это мимо. А что? — я лукаво прищурилась и сделала полшага ближе. — Никак ревнуешь, Рич? Рыцарь Алмазов наконец-то соизволил повернуть ко мне голову. На его лице читалось суровое, почти ледяное неодобрение. — Не слишком ли ты великого о себе мнения, Сэм? — хмуро осадил он меня, крепче сжимая щипцы. — С чего бы мне ревновать? — Ну не знаю, не знаю, — протянула я невинным тоном, глядя в небо, и вдруг решила пойти в атаку. Я повернулась к нему и заговорила в быстром, пулемётном темпе, не давая опомниться: — Какого цвета небо? — Голубого, — на автомате ответил Ричард, слегка сбитый с толку такой сменой темы. — Сколько будет дважды два? — Четыре. Сэм, что за… — Какого размера моя грудь? — Твёрдая двойка, ближе к тройке. Стоп, что?! Ричард резко замер. Щипцы в его руках застыли в миллиметре от мяса. Он медленно, очень медленно повернул ко мне лицо, которое сейчас по цвету могло легко соперничать с раскалëнными углями в мангале. Его глаза расширились от ужаса осознания того, что он только что ляпнул. Я скрестила руки на груди и расплылась в самой широкой и самодовольной улыбке, на которую только была способна. — Попался, извращенец! — победно возвестила я, наслаждаясь его паникой. — Значит, великого я о себе мнения, да? Просто мимо проходил и глазомер тренировал? Ричард на мгновение прикрыл глаза, словно моля небеса о терпении — или о том, чтобы земля разверзлась прямо под его безупречно начищенными сапогами. Поняв, что отбрехаться после такого феноменального провала уже явно не выйдет, он решил пойти ва-банк. Глубоко вдохнув, Рыцарь Алмазов заставил румянец сойти со своих щёк и вернул на лицо привычную, почти пугающую невозмутимость. — В этом нет абсолютно ничего такого, — ровным, отстранённым тоном заявил он, возвращаясь к переворачиванию мяса, хотя его движения всё же стали чуть более резкими. — Я молодой, здоровый парень. У меня уже довольно давно ни с кем ничего не было. Это элементарная физиология и базовая наблюдательность. Никакого скрытого подтекста. Я от возмущения даже рот приоткрыла. — Физиология? Базовая наблюдательность?! — негодующе выдохнула я, упирая руки в бока. — То есть, ты хочешь сказать, что нагло пялиться на меня — это просто медицинская необходимость и сбор статистических данных? Ну ты и хам, Джонсон! Договорить я не успела. Пространство между нами внезапно потемнело от мрачной ауры подошедшего Джулиуса. Часовщик выглядел так, словно мечтал запереть нас всех в разных, изолированных друг от друга часовых поясах. Шум от звона шампуров, безумного смеха Эйса и кровожадного улюлюканья близнецов явно довёл его до ручки. Он молча, словно грозовая туча, втиснулся между мной и Ричардом, бесцеремонно выхватил у рыцаря щипцы и принялся ловко снимать готовое мясо с огня на большое блюдо. — Сэм, — хмуро, не отрываясь от своего занятия, произнёс Джулиус. — Мой тебе совет: не давай ему так легко спуску. Пусть помучается. Ричард поперхнулся воздухом и шокированно уставился на него. — Джулиус! — возмутился он, окончательно теряя остатки своей ледяной рыцарской выдержки. — Ты вообще на чьей стороне?! — Я на стороне здравого смысла, — сухо отрезал Часовщик, перекладывая последний кусок шашлыка. — И тишины. А ещё я единственный здесь, кого волнует, чтобы мы в итоге ели нормальное мясо, а не сгоревшие угли, приправленные вашим нелепым флиртом. А теперь берите тарелки, пока те два идиота не переубивали друг друга и не разнесли всю поляну. Наконец все успокоились и приступили к еде. Когда суета с шашлыками и перепалками наконец утихла, на поляну опустилось странное, почти неестественное затишье. Мы ели молча, и даже близнецы притихли, поглощая мясо с непривычным для них усердием. Разговор вяло возобновился, но я не могла вставить ни слова — я просто перестала слышать их голоса. В моей голове, перекрывая стрёкот насекомых и шум листвы, зазвучал он. Смутно знакомый, вкрадчивый шёпот, который я уже слышала однажды ночью в коридорах Башни. Он не просто звал — он тянул меня за собой, как невидимая леска. Я встала. Сознание заволокло туманом, реальность вокруг поплыла, превращаясь в нечёткие пятна зелени и золота. Ноги двигались сами собой, повинуясь властному зову. Я не видела дороги, не чувствовала веток, хлеставших по лицу. Я просто шла на звук, пока чья-то тяжёлая ладонь не легла мне на плечо, резко дёрнув назад. Мир обрел резкость. Я испуганно моргнула, обнаружив, что стою в густых зарослях довольно далеко от поляны. — Сэм, ты чего это? — над ухом раздался голос Эйса. В его обычно весёлых глазах сейчас плескалось нескрываемое беспокойство. — Куда ты намылилась в одиночку? — Я… — я запнулась, пытаясь отогнать остатки дурмана. — Кажется, я слышала голос. Он звал меня по имени. — Голос? — Эйс мгновенно подобрался, его рука легла на эфес меча. Где-то в глубине чащи сухо хрустнула ветка. Я вздрогнула, резко обернувшись на звук, но увидела лишь переплетение теней. Палач тоже всматривался в растительность, и я кожей чувствовала, как каждая мышца в его теле напряглась, словно натянутая струна. — Ладно, возвращаемся, — процедил он совершенно безрадостно. Он крепко сжал мою ладонь и повёл назад. Эйс, который обычно умудрялся заблудиться в трёх соснах, в этот раз шёл уверенно и быстро. Перед нами мелькнула быстрая серая тень, заставив нас на секунду притормозить, но Палач лишь сильнее сжал мои пальцы и продолжил путь. Предчувствие чего-то неотвратимого липким холодом поползло по позвоночнику. Как только мы вышли на залитую солнцем поляну, Эйс отпустил мою руку. Это стало роковой ошибкой. В ту же секунду за моей спиной материализовалось чьё-то присутствие. Я не видела его лица, но почувствовала кожей исходящий от него могильный холод. Остальные — Блад, Джулиус, Ричард, Эллиот — застыли на месте в немом шоке. Их лица превратились в маски чистого ужаса. — Час встречи нашей наконец настал, — прошептал тот самый голос мне в затылок. Я резко развернулась и отпрянула, стараясь разорвать дистанцию. Передо мной стоял мужчина, чья внешность казалась гротескным отражением знакомых мне Джокеров. Его волосы отливали холодным серебром, а серые глаза смотрели с пугающим восторгом. — Это замешательство на твоём лице выглядит превосходно! — воскликнуло это существо, не сводя с меня глаз. — Дорогая Сэм, ты выглядишь точно так же, какой я встретил тебя однажды! — Чё?.. — выдавила я, чувствуя, как дрожат колени. — Я тебя даже не знаю, мужик. Его восторженная улыбка мгновенно погасла, сменившись ледяной серьёзностью. Окинув актёров враждебным взглядом, он двигался быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. В одно мгновение он выхватил меня из толпы и развернул спиной к себе. Холодная сталь ножа прижалась к моему горлу. — Конечно, ты меня не знаешь, дорогая Сэм, — усмехнулся безумец. — Но я знаю тебя. Ведь ты была предназначена мне. — Какого хера ты несёшь?! — взревел Эллиот, вскидывая пушку. Обстановка взорвалась в секунду. Трость Блада с сухим щелчком трансформировалась в пулемёт, Джулиус выхватил свои часы-артефакты, близнецы вскинули алебарды, а Эйс и Ричард обнажили мечи, окружая незнакомца полукольцом. — Смеете угрожать мне оружием? — голос мужчины снова стал вкрадчивым, он прижал меня к себе ещё крепче. — Кто ты такой? — спросил Джулиус, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Тот, кого забыл весь мир, — последовал многозначительный ответ. — Для этого мира я стал Серым Джокером. — Что тебе нужно? — выплюнул Блад, чьё лицо сейчас меньше всего напоминало лицо «дядюшки». Джокер коротко рассмеялся. — Позвольте мне объяснить вам, жалкие актёры, что происходит. Страна Чудес истощена. Белый Кролик привел чужестранку, которая необходима вам всем, но предназначается — мне. Сэм — ваш единственный ключ к спасению, чтобы этот мир не рассыпался в прах. Но дело в том, что она м… Хрясь! Вспышка стали. Эйс не стал дожидаться конца фразы. Одним резким выпадом он отсёк Джокеру руку, державшую нож. Меня рывком отбросило в сторону, и я упала прямо в руки Джулиусу, который тут же закрыл меня собой. Я с ужасом смотрела, как из обрубка руки Джокера хлещет густая темная кровь. Он посмотрел на свою рану, сначала шокированно, а затем разразился безумным хохотом. — Это на меня не действует! На моих глазах из кровавого месива стремительно выросла новая кисть, а отрубленная конечность на траве мгновенно сгнила, превратившись в серую пыль. — Знайте: я бессмертен и вечен. Даже если вы отрубите мне голову и зашьёте её в землю, у меня вырастет новая, ничем не хуже прежней, — самодовольно проворковал Серый Джокер. Он снова перевёл взгляд на меня. — Дорогая Сэм, ты цепляешься за тех, кто лжёт тебе. Кто прячет свои истинные лица за ролями. Все они — чудовища. Я тяжело дышала, вцепившись в жилет Джулиуса. Слова Джокера едва долетали до сознания, перекрываемые стуком сердца в ушах. — В конце концов, они все… Договорить он не успел. Вторая вспышка — и голова Джокера слетела с плеч. Из шеи ударил фонтан крови, и я увидела самый страшный кошмар в своей жизни: прямо на глазах, из пульсирующей плоти, начала формироваться новая голова. Я вскрикнула и зажмурилась, утыкаясь лицом в грудь Джулиуса. — Ну, я же сказал… — прозвучал искажённый, разочарованный голос Джокера. — Проваливай! — прорычал Эйс. — Не смей даже приближаться к ней! Меня с двух сторон обняли Ди и Дам, их топоры были наготове, но в их движениях тоже чувствовался страх. — Пока гуляй на свободе, дорогая Сэм. Но скоро я заберу тебя и покажу истинный ужас, что таится за спинами этих людей! Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джокер запрыгнул на ветку столетнего дуба. Послав мне последний, пронзительный взгляд, он растворился в воздухе, словно его и не было. На поляне воцарилась гробовая тишина. Я почувствовала, как силы окончательно покидают меня, и потеряла сознание.