Сэм в Стране Сердец

Я вяло разлепила веки, чувствуя себя на редкость отвратительно. Внутри всё перевернулось вверх дном и связалось в тугой, пульсирующий узел, но голова, на удивление, не болела, её лишь приятно покалывало, словно тысячи крошечных иголок делали мне акупунктуру. В остальном я ощущала странную невесомость и то самое подозрительное умиротворение, которое наступает после сильного шока. Очнувшись окончательно, я поняла, что нахожусь в пространстве сна. Это было мягкое, обволакивающее марево, а не очередной кошмар. Но при одном воспоминании о нём тело тут же пробила крупная дрожь. Я инстинктивно обняла себя за плечи, пытаясь унять панику. Холод Серого Джокера, казалось, всё ещё лип к моей коже. Кошмар не закончился, он просто взял паузу. Он обещал забрать меня. Не надо мне таких обещаний! Спасибо, я, пожалуй, откажусь от ваших нихрена не заманчивых предложений и больше никогда не буду с вами видеться. Мне по горло хватило того шоу с отрубленными головами. Всё! Баста! Я нервно усмехнулась и сглотнула ком в горле. Господи, во что я влипла? Из простой чужестранки я превратилась в объект охоты для бессмертного психопата. — Привет, Сэм, — раздался знакомый, глубокий голос откуда-то сверху. Я вскинула голову. — Привет, Найтмер, — выдохнула я. Обычно его появление меня напрягало, но сейчас он казался самым вменяемым существом во всей этой вселенной. Найтмер со вздохом покачал головой и, привычно закурив трубку, начал плавно спускаться вниз. Я невольно вжала голову в плечи, ожидая, что он приземлится прямо на меня, но инкуб изящно отлетел в сторону, зависнув в паре метров. — Сэм, — произнёс Готтшалк своим басовитым голосом, принимая максимально загадочный вид, какой только позволяли его заспанные глаза. — Наконец-то мне удалось с тобой связаться. Я удивлённо приподняла бровь. — А до этого были проблемы со связью? Оператор был вне зоны доступа? — Работа, — грустно усмехнулся он и даже поморщился, словно вспомнил бесконечные стопки отчётов. — Прости, времени совсем не было. Но меня осведомили о вчерашнем… инциденте. Я хотел убедиться, что твой разум всё ещё в порядке. Я промолчала. В порядке? Серьёзно? На меня в лесу напал оживший фильм ужасов, приставил нож к горлу и заявил на меня права! Мой уровень паранойи сейчас пробивал стратосферу. — Да, более-менее, — я выдавила из себя кривую, неловкую улыбку. — Просто не ожидала такой насыщенной культурной программы. Подумаешь, странный мужик кидается на девочек в лесу… Обычный будний день в Стране Чудес, верно? Готтшалк скептически фыркнул, выпуская облако сизого дыма. Он явно мне не поверил. Я бы тоже себе не поверила, но играть в «душевные разговоры» с главным психологом этого мира не было ни сил, ни желания. — А теперь о словах Серого Джокера, — Найтмер удручённо вздохнул, и его лицо стало по-настоящему серьёзным. — Понятия не имею, что этот безумец имел в виду под «предназначается мне», но в одном он не солгал. Про судьбу Страны Чудес он говорил абсолютную правду. Я замерла, чувствуя, как холодок снова ползёт по спине. — То есть? — Предвещалось, что этот мир ждёт крах. Война, тотальный хаос, разрушение механизмов… Чтобы остановить это, Стране Чудес потребовалась Чужестранка. Но не просто гость, а особенный элемент. Сама Страна направляла Белого Кролика в твой мир, чтобы он нашёл именно тебя. То есть я для них не человек, а грёбаная запчасть? Я нужна была им только для того, чтобы… спасти их задницы? Найтмер, считав мои мысли, резко встрепенулся. — Не подумай, что мы тебя используем! — быстро выдал он. — Об этом секрете знаем лишь немногие: я, Питер, Грей, Джокеры и Джулиус. Возможно, Эйс что-то подозревает. Мы вовсе не используем тебя как инструмент. Мы даже… мы даже толком не знаем, каким образом ты должна спасти этот мир. Я легонько улыбнулась. Что-то внутри меня с тихим треском надломилось и рассыпалось на мелкие, острые осколки. — Конечно. Я не переживаю. Совсем, — тихо выдавила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. Найтмер посмотрел на меня с волнением и сочувствием. Он понял, что его попытка успокоить провалилась с треском. — Тогда до встречи. И… с добрым утром, Сэм. С утром?..

***

Я резко открыла глаза. Свет из окна моей комнаты в Башне больно ударил по зрачкам. Я прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд, и первое, что увидела — обеспокоенное лицо Ричарда, склонившегося надо мной. — Сэм? Ты в порядке? Я сладко зевнула, прикрывая рот ладонью, и попыталась приподняться на локтях. Голова тут же отозвалась целым фейерверком разноцветных пятен перед глазами. — Вроде… — я поморщилась, хватаясь за виски. — Бля… что вообще произошло? Как я тут оказалась? Ричард выдохнул с таким явным облегчением, что его холодная маска «Ледяного Рыцаря» на мгновение дала трещину. Он выпрямился, принимая свою обычную чопорную позу на стуле у кровати. — После того, как ты потеряла сознание на поляне, Эйс и Джулиус приняли решение немедленно вернуться в Башню. Ди и Дам рвались с нами, но Блад их остановил. Он попросил сообщить им о твоём самочувствии, как только ты придёшь в себя, — он отчеканил это так, будто пересказывал официальный рапорт. — Меня попросили приглядывать за тобой, так как моя комната находится напротив. Это… — он замялся, отводя взгляд к окну. — Это не было моим рвением, просто логичное решение. Но я… я волновался. — Ясно, — я вздохнула, снова откидываясь на подушки и отворачиваясь к стене. — Спасибо, Рич. Я ожидала, что он тут же уйдёт — гордый и оскорблённый в лучших чувствах. Но он продолжал стоять в комнате, и я затылком чувствовала его присутствие. К горлу подкатила тошнота. То ли от магического истощения, то ли от осознания того, что я — «ключ к спасению», за которым охотится грëбаный маньяк. Ричард встал и направился к выходу, но ещё несколько секунд постоял у двери, словно хотел добавить что-то важное, но так и не решился. Он лишь коротко кивнул — то ли мне, то ли своим собственным мыслям — и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. В голове набатом стучали слова Найтмера: «особенная чужестранка», «спасение мира», «направляла Белого Кролика». Значит, всё это время я была не просто случайной жертвой обстоятельств, а деталью в каком-то глобальном механизме, который начал барахлить. От этой мысли к горлу подступила горечь. Полежав ещё минут десять и поняв, что потолок не даст мне ответов, я заставила себя встать. Ноги слегка подкашивались, но тошнота понемногу отступала. Переодевшись в более приличную одежду и плеснув в лицо ледяной водой, я вышла в коридор. Не успела я пройти и десяти метров, как на меня налетел настоящий ураган. — Сэм! Ты проснулась! — Эйс сгрёб меня в охапку так резко, что у меня косточки хрустнули. Он уткнулся носом мне в макушку, и я почувствовала, как он мелко дрожит. — Прости, Сэм. Прости меня, дурака. Я Палач, я должен был разрубить этого клоуна на куски раньше, чем он вообще посмел на тебя посмотреть. Я не уберёг тебя… — Эйс, пусти, я сейчас снова в обморок упаду, но уже от удушья, — прохрипела я, похлопывая его по спине. Он нехотя отстранился, его глаза горели лихорадочным, виноватым блеском. Рядом, прислонившись к стене, стоял Джулиус. Выглядел он так, будто не спал неделю: круги под глазами стали ещё темнее, а пальцы нервно перебирали цепочку карманных часов. — Прости, Сэм, — негромко произнёс Часовщик, отводя взгляд. — Это моя Башня, моя территория. Я должен был предвидеть появление Имитатора или кого-то похуже. Всё это… вышло из-под контроля. — Эй, ну вы чего? — я постаралась придать голосу бодрости, хотя внутри всё ещё ныло. — Жива же? Жива. Руки-ноги на месте? На месте. Я вас не виню, ребят. Против бессмертных регенерирующих маньяков инструкции по технике безопасности ещё не написали. Всё нормально. Мои слова явно не сильно их успокоили, но общая атмосфера в коридоре стала чуть менее похоронной. В этот момент из своей комнаты вышел Ричард. Он уже успел привести себя в идеальный порядок: ни одной лишней складки на мундире, ледяной взор на месте. — Раз уж наша «героиня» восстала из мёртвых, — начал он своим привычным ровным тоном, — нам стоит закрыть вопрос с остальными. Шляпник и его семья вчера были крайне взвинчены. Ричард перевёл взгляд на меня, и в глубине его серых глаз на секунду мелькнуло вчерашнее «наблюдательное» выражение, но он тут же его подавил. — Предлагаю навестить их лично. Это лучше, чем ждать, пока Эллиот в припадке беспокойства проделает в воротах Башни лишнюю дыру. Сэм, ты в состоянии дойти до особняка? — Свежий воздух мне не повредит, — кивнула я, радуясь возможности сменить обстановку.

***

Дорога до территории Шляпников прошла в относительной тишине. Ричард шёл рядом со мной, сохраняя дистанцию, но я чувствовала, как он ловит каждое моё движение, готовый подхватить, если я споткнусь. Стоило нам переступить порог особняка, как тишина закончилась. — Сэээээм! — два звонких голоса слились в один. Ди и Дам буквально скатились по главной лестнице, едва не сбив нас с ног. Они закружили вокруг меня, размахивая руками и заглядывая в лицо. — Ты живая! Ура! — вопил Дам. — А мы думали, что у тебя голова от страха лопнет! — радостно добавил Ди. — Или что тот серый дядька тебя заколдовал! — Живая я, живая, — улыбнулась я, ероша им волосы. Близнецы, несмотря на свою кровожадность, сейчас выглядели искренне счастливыми. — Хватит галдеть, мелочь, — раздался резкий голос со стороны гостиной. Из дверей вышел Эллиот. Увидев меня, он замер, его длинные уши нервно дëрнулись вверх, а лицо из привычно злого стало… ошарашенным. Он быстро подошёл, оглядел меня с ног до головы и, кажется, только тогда выдохнул. — Ну и напугала же ты всех, малая, — буркнул он, пряча руки в карманы. — Блад там… ну, он ждёт. Мы прошли вглубь особняка. Блад Дюпре, как всегда, восседал в своём кресле с чашкой чая. На столе стоял нетронутый десерт. Завидев нас, он медленно отставил чашку и поднялся. Его взгляд — проницательный, тёмный, лишённый привычной насмешливости — впился в меня. — Рад видеть, что ваш сон не затянулся, Сэм, — произнёс он, поправляя цилиндр. — Страна Чудес была бы крайне скучным местом без вашего присутствия. Особенно учитывая те… громкие заявления, которые мы услышали в лесу. Он подошёл ближе, останавливаясь в паре шагов. — Вы выглядите бледной, но вполне целой. Эллиот, распорядись, чтобы подали свежий чай. Я почувствовала, как Ричард за моей спиной напрягся. — Мы здесь ненадолго. Только показать, что живы-здоровы. — Разумеется, — Блад едва заметно наклонил голову, и в этом жесте было больше холодного расчёта, чем гостеприимства. — Передавайте мои глубочайшие соболезнования Джулиусу. Должно быть, его Башня сейчас напоминает растревоженный муравейник. Мы не смеем вас задерживать. Эллиот, проводи гостей. Мартовский Заяц молча кивнул и довёл нас до самых ворот. Он выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё — возможно, извиниться за свою несдержанность на пикнике или предупредить о чём-то, — но под пристальным, ледяным взглядом Ричарда лишь коротко махнул рукой на прощание. Стоило нам выйти на нейтральную территорию, как я почувствовала, что дышать стало легче. Особняк Шляпника всегда давил своей избыточной роскошью и аурой опасных секретов. — Куда теперь? — спросил Ричард, поправляя перчатку. — Обратно в Башню? Я посмотрела на чистое небо, по которому лениво плыли облака. Возвращаться в душные коридоры, пропахшие машинным маслом и старой бумагой, хотелось меньше всего. — Знаешь, — я повернулась к Ричарду, — мне нужно что-то… более шумное и бессмысленное. Давай зайдём в Парк Аттракционов? Я сто лет не видела Гоуленда. Мне кажется, его ужасная игра на скрипке — это именно то лекарство от экзистенциального кризиса, которое мне сейчас нужно. Ричард на мгновение замер, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: от недоумения до искреннего нежелания посещать самое громкое место в Стране Сердец. — Ты же помнишь, что там Борис? — напомнил он, и его голос стал на октаву суше. — Этот кот не упустит возможности устроить перестрелку со мной. — Ой, да брось, — я легко толкнула его плечом. — Борис вредный, но он не идиот. К тому же, со мной ты в безопасности, Рыцарь. Я защищу твою честь от кошачьих нападок. Ричард издал звук, подозрительно похожий на сдавленный стон, но всё же двинулся в сторону Парка. — Идём. Но если он начнёт палить из своих пушек, чур, я за еду не плачу.

***

Парк Аттракционов встретил нас какофонией звуков: звоном колокольчиков, криками восторженных детей и — о ужас! — отдалёнными, душераздирающими звуками скрипки. Мэри Гоуленд явно был в ударе. Мы нашли их у тира. Мэри, завидев нас, едва не выронил инструмент. Его лицо просияло такой искренней радостью, что мне на секунду стало совестно, что мы так редко его навещаем. — Сэм! — Гоуленд подлетел ко мне, полы его яркого костюма развевались на ветру. — Ветер донёс до нас жуткие слухи о том, что произошло в лесу! Я уже собирался снаряжать караван из американских горок, чтобы штурмовать Башню и убедиться, что ты в порядке! — Всё хорошо, дядя Гоуленд, — я улыбнулась, чувствуя, как его бьющая через край энергия понемногу вытесняет остатки липкого страха. — Как видите, я цела. — Живее всех живых, — раздался ленивый, мурлыкающий голос сверху. Борис Эрей сидел на крыше одной из палаток, свесив одну ногу и поигрывая своим пистолетом. Его розовые уши подёргивались, а жёлтые глаза были прикованы не ко мне, а к Ричарду. В этом взгляде не было и капли того дружелюбия, которое он проявлял ко мне. Это был взгляд хищника, встретившего на своей тропе чужого пса. — Надо же, какая компания, — Борис спрыгнул вниз, приземлившись совершенно бесшумно. — Не знал, что породистые псы из Башни теперь водят девушек на прогулки в такие «злачные» места. Ричард выпрямился, и его аура мгновенно стала колючей. Он не сделал ни шага вперёд, но я почувствовала, как между ними буквально заискрило. — Это территория Парка, кот, — холодно отозвался Ричард. — Мы здесь как гости. Постарайся держать свой хвост и свои комментарии при себе. Борис усмехнулся, обнажая острые клыки. Он подошёл ближе ко мне, намеренно игнорируя Ричарда, но продолжая коситься на него с нескрываемым презрением. Чеширский Кот выглядел так, будто учуял не просто врага, а нечто органически ему неприятное. Я смотрела на Бориса и невольно вспомнила его слова об Эйсе. О том, что Палач — это «безродная шавка Часовщика», что он убийца и безумец. Глядя на то, как Борис сейчас сверлит взглядом Ричарда — брата того самого Эйса, — я понимала: для кота они все были «одной породы». Инструментами системы, которые Борис, при всей своей хаотичности, искренне ненавидел. — Рад, что ты выжила, Сэм, — Борис наконец перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала чуть более человечной, хотя искры в глазах никуда не делись. — Было бы жалко. Ты единственная из этой компании, у кого в голове есть хоть что-то, кроме устава и приказов. Ричард за моей спиной шумно выдохнул сквозь зубы. Кажется, визит в Парк обещал быть ничуть не спокойнее чаепития у мафии. Не успела я ответить Борису, как тираду кота прервал внезапный шум. Что-то маленькое, стремительное и явно находящееся в состоянии крайней паники на полной скорости влетело мне прямо в бок. Мир качнулся, и я наверняка вписалась бы лицом в ближайший лоток с попкорном, если бы не молниеносная реакция Ричарда. Он в мгновение ока оказался рядом, обхватил меня за плечи и буквально пригвоздил к месту, удерживая от падения. — Осторожнее, — в голосе рыцаря лязгнул металл, и его рука инстинктивно легла на эфес рапиры. Прямо перед нами, не удержав равновесия, на землю мешком рухнул парень. Я моргнула, разглядывая «снаряд»: яркие рыже-оранжевые волосы с жёлтыми прядями, огромные, влажные зелёные глаза и… пара пушистых коричневых мышиных ушей, которые сейчас судорожно прижались к голове. Сзади нервно подëргивался длинный тонкий хвост. — Ой-ой-ой! Простите! Простите-извините-пожалуйста! — запричитал он, не поднимая головы и закрывая её руками, словно ожидая удара. — Пожалуйста, не бейте! Я не специально! Борис издал звук, похожий на издевательское фырканье, и лениво потянулся, демонстрируя когти. — Опять эта мышь под ногами путается, — процедил он. — Когда-нибудь я всё же откушу ему ухо, просто чтобы он научился смотреть, куда прёт. Гоуленд же тяжело вздохнул — так, как вздыхает отец очень проблемного семейства — и, отложив скрипку, подошёл к парню. Он аккуратно взял его за шкирку и поставил на ноги, сочувственно отряхивая его зелёный камзол от пыли. — Ну-ну, Пирс, успокойся. Никто тебя не убьёт, по крайней мере, пока я здесь, — прогудел Мэри, хотя его взгляд, брошенный на Бориса, был весьма выразительным. Я с любопытством смотрела на это дрожащее чудо природы. — Привет? — подала голос я, стараясь звучать как можно дружелюбнее. — Я Сэм. А ты… — Пирс Вилье, — пискнул он, наконец осмелившись взглянуть на меня. Его хвост на секунду замер. — Я… я Мышь Соня. И по совместительству… местный Могильщик. Очень приятно! Но, пожалуйста, скажи ему, чтобы он убрал руку с меча, у меня от этого портится цвет лица и падает уровень кофеина в крови! Я едва сдержала улыбку. По сравнению с пафосными мафиози и ледяными рыцарями, этот парень выглядел донельзя безобидно. Однако история Пирса оказалась куда печальнее, чем его нелепый вид. Как выяснилось в ходе короткой беседы (смешками Бориса), раньше Пирс жил в особняке Шляпника. Но Блад Дюпре, этот чайный тиран, выставил его за дверь по самой абсурдной причине, которую я когда-либо слышала: Пирс посмел предпочитать крепкий кофе изысканным чайным купажам. В мире Блада это, видимо, считалось государственной изменой. Но хуже всего было другое. Оказывается, те самые «милые» близнецы Ди и Дам превратили жизнь бедной мыши в сущий кошмар, постоянно издеваясь над ним. А «лидером» этой банды мучителей был не кто иной, как стоящий рядом Борис Эрей. Я перевела взгляд на Бориса. Тот лишь невинно сощурился, потирая ухо. — Что? — мурлыкнул он. — Это просто природа, Сэм. Кошки охотятся на мышей. Это весело. Я вспомнила, как Борис проходился по Эйсу, и теперь, глядя на дрожащего Пирса, во мне начало закипать глухое раздражение. Страна Чудес явно была местом, где «сильные» обожали самоутверждаться за счёт тех, кто просто был гораздо слабее них. — Пирс, — я сделала шаг вперёд, игнорируя предупреждающий жест Ричарда. — Не бойся их. Если этот облезлый кот или близнецы снова решат поиграть в охотников, просто скажи мне. Я знаю пару способов, как превратить кошачью жизнь в… очень неудобную. Борис подавился смешком, а Ричард вдруг тихо хмыкнул, явно оценив мой боевой настрой. Пирс посмотрел на меня с таким обожанием, будто я только что подарила ему пожизненный запас арабики. — Ох… Вы такая смелая! И… и пахнете не чаем! Это так освежает! Ну что за прелестное дитя.

***

Шум Парка Аттракционов постепенно стихал за спиной, сменяясь шорохом листвы и отдалённым скрипом флюгеров Башни. Прощание вышло скомканным: Пирс долго тряс мне руку, едва не плача от благодарности, Гоуленд отвесил театральный поклон, а Борис лишь насмешливо фыркнул, напоследок окинув Ричарда взглядом, в котором читалось явное «до следующей драки». Мы шли по лесной тропе. Я чувствовала, как усталость наваливается на плечи свинцовым грузом. События последних суток — от ночи на террасе до нападения Джокера и встречи с Могильщиком — превратились в вязкий кисель из лиц и угроз. Ричард шёл молча, глядя строго перед собой. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах гуляли желваки. Я уже собиралась спросить, не болят ли у него ноги от такой маршевой походки, как вдруг он резко остановился. — Сэм. Я не успела и глазом моргнуть, как он сократил дистанцию. Сильные руки перехватили мои плечи, и в следующее мгновение я оказалась прижата спиной к шершавому стволу векового дуба. Ричард навис надо мной, блокируя пути к отступлению. В его глазах, обычно холодных, как арктический лёд, сейчас бушевал настоящий шторм. — Суд над Эйсом начнётся совсем скоро, — его голос звучал глухо, почти с надрывом. — Время вышло. Все маски сброшены, ты видела нас всех. Он придвинулся ещё ближе. Я чувствовала запах его парфюма, смешанный с тонким ароматом табака и стали. — Твой голос — решающий. Ты — «чистый свидетель». От того, что ты скажешь, зависит, будет ли мой брат стëрт из этого мира или получит шанс… если он вообще возможен в этом аду. Ричард на мгновение зажмурился, и я увидела, как дрожат его ресницы. В этот миг он не был грозным Рыцарем Алмазов. Он был тем восьмилетним мальчиком, который когда-то потерял брата и остался наедине с обезумевшей матерью в доме, что в будущем сгорит. — Что ты решила, Сэм? — прошептал он, снова открывая глаза и глядя мне прямо в душу. — Каким будет твой приговор? Я замерла. На секунду в голове пронеслись все безумства Эйса: его жуткий смех, окровавленный меч, его одержимость Джулиусом и то, как он буквально секунду назад дрожал, обнимая меня в коридоре Башни. Он был сломан. Он был опасен. Он был монстром, созданным этим миром. Но за всем этим я видела человека, который так заплутал в лесу собственной вины, что перестал искать выход. Я подняла руку и осторожно коснулась ладонью щеки Ричарда. Он вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился. — Я уже знаю ответ, Ричард, — тихо, но твëрдо произнесла я. В его взгляде застыло ожидание, смешанное со страхом. — Я буду голосовать за помилование. Ричард шумно выдохнул, словно из него выпустили весь воздух. Напряжение, сковывающее его плечи, внезапно исчезло. Он опустил голову, упираясь лбом в моë плечо, и я почувствовала, как его руки, всё ещё сжимающие мои плечи, начали медленно расслабляться. — Ты с ума сошла, — пробормотал он в ткань моей одежды, и в его голосе послышалось что-то похожее на облегчение, смешанное с горькой иронией. — Ты действительно слишком мягкая для этого места, Сэм. Он ведь может убить тебя в любой момент. Просто потому, что заблудится в своих мыслях. — Значит, тебе придётся приглядывать за мной ещё внимательнее, — я попыталась улыбнуться, хотя сердце всё ещё колотилось о рёбра. — У тебя ведь отличная «базовая наблюдательность», помнишь? Ричард поднял голову. Румянец, который я уже видела на террасе и у мангала, снова окрасил его бледные скулы. Он быстро отстранился, возвращая себе подобие рыцарского достоинства, но его взгляд остался тёплым. — Идём, — буркнул он, поправляя мундир. — Нам нужно вернуться до того, как Джулиус решит, что с нами что-то случилось. Мы двинулись дальше к Башне. Я знала, что впереди: Суд, Серый Джокер и, возможно, гибель всего этого мира. Но сейчас, глядя на прямую спину идущего рядом Ричарда, я впервые почувствовала, что мой выбор — это не просто спасение Эйса. Это мой первый шаг к тому, чтобы перестать быть «запчастью» и стать кем-то, кто сам пишет правила этой безумной игры.

***

Ночь в Башне была душной, пропитанной запахом озона и застоявшегося времени. Я долго ворочалась, сбрасывая одеяло, но сон не шёл. В горле пересохло так, словно я наглоталась пыли из архивов Джулиуса. Наконец, сдавшись, я поднялась, накинула шаль поверх пижамы и выскользнула в коридор, надеясь добраться до кухни незамеченной. Тишина Башни обычно была монотонной, но сейчас её прорезал странный, рваный звук. Шуршание простыней и приглушённый, болезненный стон. Звук доносился из комнаты напротив. Из комнаты Ричарда. Сердце пропустило удар. Я замерла, прислушиваясь. Стон повторился — на этот раз громче, переходя в сдавленный хрип человека, который борется с невидимым душителем. Забыв о жажде и осторожности, я толкнула незапертую дверь. — Ричард? В комнате было темно, лишь лунный свет узким клинком падал на кровать. Увиденное заставило меня вскрикнуть про себя: рыцарь, всегда такой собранный, застёгнутый на все пуговицы и холодный, сейчас метался по смятым простыням. На нём не было ничего, кроме тёмного нижнего белья, и в неверном свете его тренированное тело казалось высеченным из мрамора, покрытого крупными каплями пота. Его пальцы судорожно впивались в подушку, а губы беззвучно шептали чьё-то имя. — Ричард, проснись! Это сон! — я бросилась к кровати, хватая его за горячие плечи. — Рич, ну же! Я тряхнула его со всей силы. Он резко вскинулся, его глаза распахнулись, дикие и пустые, полные того самого первородного ужаса, о котором он рассказывал на террасе. Он тяжело, хрипло дышал, его грудная клетка ходила ходуном, а кадык нервно дёргался. Несколько секунд он просто смотрел на меня, не узнавая, пока туман кошмара не начал рассеиваться. — Сэм?.. — его голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. — Ты кричал, — выдохнула я, всё ещё сжимая его плечи. — То есть… почти кричал. Тебе приснился пожар? Он не ответил. Его взгляд медленно сфокусировался на мне, скользнул вниз и замер. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок, и поняла — проклятая бретелька топа снова предательски соскользнула с плеча, открывая слишком много. Я замерла, вспыхнув, и уже хотела отстраниться, но Ричард вдруг медленно поднял руку. Его пальцы, всё ещё подрагивающие от пережитого сна, коснулись моей кожи. Почти невесомо он подцепил тонкую ткань и потянул её вверх, возвращая на место. Это движение было странно нежным, лишённым всякой пошлости, полным какой-то обречённой заботы. — Что ты здесь забыла посреди ночи? — спросил он, сглатывая и убирая руку, словно обжёгся. — Шла за водой… услышала тебя. Я волновалась, Ричард. Очень сильно волновалась. Он откинулся на подушки, закрывая лицо ладонью. Его кожа всё ещё была горячей, а дыхание — неровным. — Иди спать, Сэм. Это просто… кошмары. — Я не уйду, пока ты не успокоишься, — упрямо заявила я, присаживаясь на край кровати. — Ты весь дрожишь. — Ты не понимаешь, — глухо отозвался он. — Если я закрою глаза, я снова окажусь там. В огне. С Джейсоном. Мы помолчали. В комнате пахло грозой и его страхом. Я видела, как он борется с желанием прогнать меня и потребностью в том, чтобы кто-то просто был рядом. Тишина Башни давила, напоминая, что мы оба — лишь хрупкие существа в мире, который хочет нас сломать. — Двигайся, — тихо сказала я. Ричард убрал руку от лица и посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. — Что? — Двигайся, говорю. Я не оставлю тебя одного с этими снами. Найтмер говорил, что присутствие «реального» человека якорит сознание. Так что не спорь с «чистым свидетелем». Он хотел возразить, я видела, как в его глазах вспыхнул привычный протест Рыцаря Алмазов, но усталость и тень кошмара оказались сильнее. Он медленно отодвинулся к стене, освобождая место на широкой кровати. Я легла поверх одеяла, плотно закутавшись в свою шаль, словно в кокон. Ричард лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки, натянутый как струна. Его присутствие ощущалось как мощный источник тепла. — Сэм… — позвал он в темноту. — Спасибо. — Спи уже, извращенец с глазомером, — пробормотала я, чувствуя, как сон наконец начинает забирать и меня. Я почувствовала, как его рука осторожно, словно боясь спугнуть момент, накрыла мою ладонь поверх шали. Его пальцы наконец перестали дрожать. Тиканье часов в Башне в эту ночь впервые показалось мне не оглушительным, а убаюкивающим. Мы засыпали вместе, зная, что завтра наступит Суд, но в эту конкретную секунду огонь прошлого отступил перед простым человеческим теплом.