Сэм в Стране Сердец

Прошло несколько дней с тех пор, как на наши головы — в прямом и переносном смысле — свалился Алистер. Серый Джокер словно растворился в воздухе, не подавая никаких признаков жизни, и на Страну Сердец опустилось хрупкое, обманчивое спокойствие. Сэм времени зря не теряла. Она носилась по территориям с энергией, которой позавидовал бы даже мой ненормальный братец. Частенько гуляла с Ди и Дамом, умудряясь как-то сдерживать их кровожадные порывы, периодически навещала Гоуленда и эту вечно дрожащую мышь Пирса. А иногда и вовсе пропадала в Замке Сердец, часами секретничая с Вивальди. Видимо, у них появились свои, сугубо женские разговоры, в которые нам, мужчинам, вход был строго воспрещён. Своего лондонского друга она повсюду таскала за собой, искренне пытаясь помочь ему адаптироваться в этом сумасшедшем мире и познакомить с местными. Но Алистер, к моему огромному облегчению, светским раутам и прогулкам по минному полю предпочитал тишину. Он либо пропадал среди пыльных стеллажей библиотеки, либо отирался в кабинете Джулиуса, с удивительным спокойствием подавая Часовщику нужные инструменты. Я же всё это время истязал себя. Изнурительные тренировки с Эйсом выматывали тело, но когда брата рядом не было, я продолжал рубить воздух в одиночестве, стирая ладони в кровь. Мне нужно было физическое истощение, чтобы заглушить голос в собственной голове. Я отчаянно пытался не сойти с ума из-за Джейсона, который обожал появляться неподалёку в самые неподходящие моменты и комментировать каждое моё движение. Удар. Ещё выпад. Лезвие рапиры со свистом рассекло утренний туман. Мышцы горели, лёгкие жадно хватали прохладный воздух, а по вискам катился едкий пот. — Mon cher Ричард, твоя техника становится до безобразия неряшливой, — раздался тягучий, пропитанный ядовитой насмешкой голос. Я замер, тяжело дыша и опуская клинок. В углу тренировочной площадки, в роскошном кресле с бархатной обивкой, которого ещё секунду назад здесь в помине не было, материализовался он. Джейсон Мей. Мой персональный демон сидел, вальяжно закинув ногу на ногу. При росте чуть выше двух метров он казался неестественно стройным, почти вытянутым. Его бледное, словно мраморное лицо с острыми скулами и правильным римским носом обрамляли пламенно-рыжие кудри, выбивающиеся из-под привычного цилиндра Шляпника. Чёрное пальто с густым мехом на воротнике выглядело так же безупречно, как и его чёрные, бездонные глаза, в которых сейчас плескалась откровенная скука. Только я видел его. И только я слышал этот мягкий грассирующий французский акцент. — Безнадёжно, — Джейсон театрально вздохнул, подперев щёку рукой в чёрной перчатке. — Ты безнадёжно влюблён, мальчишка. И это мерзкое, жалкое человеческое чувство делает тебя слабее с каждым днём. Твои удары потеряли резкость. Твоя голова забита девчонкой, а не битвой. — Пошёл к чёрту, Джейсон, — процедил я сквозь зубы, отворачиваясь и снова поднимая рапиру. — О, très impoli, — он тихо, бархатисто рассмеялся. Звук его смеха всегда вызывал у меня желание проткнуть собственные барабанные перепонки. — Я лишь констатирую факты. Любовь — это болезнь смертных. Она заставляет тебя дрожать от одного её взгляда. Заставляет отводить глаза, когда она переодевается. Я резко развернулся, направив острие рапиры прямо в его иллюзорную грудь. — Заткнись. Не смей даже произносить её имя. Джейсон ничуть не испугался. Он лениво поднялся с кресла, возвышаясь надо мной, как зловещая тень, и плавно, словно скользя по воздуху, подошёл вплотную. Острие моего клинка прошло сквозь его чёрное пальто, не встретив сопротивления. — Почему ты просто не возьмёшь своё? — прошептал он, склонившись к моему уху. Его дыхание было холодным, как могильный сквозняк. — Зачем играть в это жалкое воздержание? Она спит в твоей кровати, Ричард. Она принадлежит тебе по праву. Ты ведь хочешь её, я же чувствую это. Каждую ночь, когда ты лежишь рядом и боишься даже вздохнуть, твоё сердце колотится как у загнанного кролика. Возьми её. Покажи ей, кто здесь мужчина, а не благородный щенок. Я отшатнулся от него, словно от прокажённого, и впился в эту самодовольную иллюзию полным ненависти взглядом. Моя грудь тяжело вздымалась. — Я не ты, — процедил я, сжимая эфес рапиры с такой силой, что побелели костяшки. — И я не стану ни к чему принуждать человека. Я не животное, чтобы брать кого-то силой или дешевыми манипуляциями. Джейсон скривил тонкие бескровные губы в презрительной усмешке. В его тёмных глазах мелькнуло искреннее разочарование эстета, которому вместо шедевра подсунули жалкую подделку. — Ты безнадёжно скучен, Ричард, — протянул он, лениво стряхивая несуществующую пылинку с рукава своего чёрного пальто. — С Алисой ты особо не нежничал. Помнится, тогда твои рыцарские манеры не мешали тебе брать то, что хотелось. Одно только упоминание имени чужестранки, чья кровь навсегда запятнала мои руки, ударило хлестче плети. Внутри всё сжалось в тугой, пульсирующий ком, ярость подкатила к самому горлу. Меня затрясло. Я готов был сорваться, броситься на эту бесплотную тень, выкрикнуть всё, что скопилось внутри, дойдя до грани истерики… Но внезапно на горизонте появилась она. Гнев, только что застилавший глаза кровавой пеленой, отступил так же быстро, как и нахлынул. Мой затуманенный взгляд мгновенно прояснился, сфокусировавшись на приближающейся фигуре. Сегодня Сэм была не в своих привычных походных брюках, в которых обычно носилась по лесам с близнецами. На ней было нежное, лёгкое платье чуть выше колена, которое удивительно ей шло, делая её образ хрупким, воздушным и до одури притягательным. Волосы, которые она всегда собирала в два хвоста, сейчас были собраны в сложную, причудливую косу. Она подошла ближе и, светло улыбнувшись, просто и естественно обняла меня за шею. Я сдержал судорожный вздох, чувствуя, как внутри всё обрывается и летит куда-то в бездну. От её близости, от запаха её кожи и того тепла, которым она делилась так искренне, ноги едва не подкосились. — О, mon Dieu, — бархатисто прошептал Джейсон прямо над моим ухом, откровенно наслаждаясь моей реакцией. — Я же чувствую, как у тебя всё сводит от одного её касания. Сказать тебе прямо, что именно ты хочешь сделать с ней прямо сейчас, сорвав это милое платье? Я стиснул зубы до скрипа, но сделал над собой колоссальное усилие, полностью отсекая голос демона. Пусть подавится своим ядом. Для меня в эту секунду существовала только Сэм. Я неуверенно поднял руки и обнял её в ответ, стараясь не запачкать нежную ткань плаща пылью со своих перчаток. — Привет, — тихо произнёс я, глядя только на неё. — Ты… очень красиво выглядишь. Сэм отстранилась и заглянула мне в глаза, чуть склонив голову. — Спасибо, — она мягко улыбнулась, но тут же нахмурилась, уловив моё состояние. — Рич, всё в порядке? Ты какой-то бледный и напряжённый. — Всё хорошо, — я заставил себя улыбнуться, игнорируя стоящего в двух шагах Джейсона. — Знаешь, я планировал это ещё пару дней назад, но всё как-то не выпадало возможности из-за суматохи с твоим другом. Сэм… ты пойдёшь со мной на свидание? Сегодня. Её глаза радостно блеснули. Вся мимолётная тревога испарилась с её лица, уступив место той самой искренней, тёплой улыбке, ради которой я готов был выносить любые издевательства своего внутреннего монстра. — С удовольствием, Ричард, — кивнула она. — Я согласна. Сэм попрощалась и направилась в сторону Башни. Я смотрел ей вслед, пока подол её нежно-голубого платья не скрылся за массивными дверями Башни. Она наверняка спешила к Джулиусу и Алистеру: сегодня они затеяли какую-то глобальную перестановку в библиотеке, и Сэм, с её неисчерпаемым желанием быть полезной, просто не могла остаться в стороне. Как только она ушла, мир вокруг снова потерял свои краски, становясь серым и колючим. Джейсон, почуяв, что аудитория сменилась, лишь разочарованно фыркнул. Он не стал продолжать свою тираду — видимо, посчитал, что посеянных им семян сомнения на сегодня достаточно. Он просто истаял в воздухе, вернувшись в глубокие, тёмные закоулки моего сознания, оставив после себя лишь привкус меди на языке и ноющую пустоту в груди. Я устало опустился на деревянную скамью у края площадки, уронив рапиру на колени. — Тяжело, да? Я вздрогнул. Эйс материализовался рядом так тихо, что я даже не услышал его шагов. Он выглядел странно: плечи напряжены, в глазах — какая-то несвойственная ему озадаченность, будто он пытался решить в уме уравнение со слишком большим количеством неизвестных. Но стоило мне поднять голову, как он тут же «натянул» свою фирменную улыбку, которая, впрочем, не затронула его внимательных красных глаз. Он бесцеремонно плюхнулся рядом, закинув руку на спинку скамьи. — Чего хмуримся, Ричи? Свидание назначено, дама сердца улыбается, Джокер притих… Жизнь — малина! Я долго молчал, глядя на свои исцарапанные ладони. Скрывать что-то от Эйса было бессмысленно — он видел меня насквозь, даже когда я сам не хотел на себя смотреть. — Мне всё тяжелее играть в эту игру, Эйс, — наконец глухо произнёс я. — Быть «хорошим парнем», держать дистанцию, вежливо улыбаться… Я буквально схожу с ума от одного её вида. Стоит ей подойти ближе, коснуться меня, и всё моё хвалёное благородство рассыпается в прах. Джейсон прав в одном — я хочу её. Но я не хочу её пугать. Она ведь только начала мне доверять. И я боюсь, что если я хоть на секунду позволю себе лишнее, я потеряю еë. Эйс перестал болтать ногой. Его улыбка стала чуть менее широкой, приобретая оттенок странной, горькой мудрости. Он посмотрел на шпили Башни, где-то за окнами которой сейчас была Сэм. — Слушай старшего брата, Рич, — он хлопнул меня по плечу, и в этом жесте не было его обычной грубости. — Я в этом деле варюсь дольше твоего. Ты ведь знаешь, как у нас с Джулиусом всё… непросто. Я ждал его десятилетиями. Я убивал его, я ходил вокруг него кругами, как цепной пёс, который хочет и лизнуть руку, и перегрызть глотку одновременно. Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал пугающе холодным. — Знаешь, в чём секрет? Не в том, чтобы подавлять в себе это желание. А в том, чтобы сделать ожидание частью удовольствия. Сэм — не Алиса. Она не сломается от одного твоего взгляда, но она — чужестранка. Для неё всё это — магия, чувства, близость — имеет совсем другой вес. Если ты сейчас нажмёшь, ты получишь её тело, но потеряешь ту искру, которая заставляет её обнимать тебя за шею просто так. Эйс подмигнул мне, возвращая себе привычный легкомысленный тон. — Будь хищником, который умеет ждать. Терпи. Дай ей самой сделать шаг через ту черту, которую ты так боишься переступить. Поверь, когда женщина в этом мире сама просит тебя о «бесчестии», — это стоит тысячи ночей воздержания. Так что сегодня на свидании… просто будь тем, в кого она влюбилась. Хмурым, правильным рыцарем, который готов ради неё придушить собственного демона. Ей это нравится, уж поверь моему опыту. Я не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся, качая головой. — Погоди. Ты сейчас серьёзно сравнил Джулиуса Монрея с капризной женщиной? Эйс, если он это услышит, твои шансы на «воскрешение» в следующий раз резко стремятся к нулю. Эйс внезапно растерял всю свою напускную удаль. Он нервно дёрнул плечом и затравленно оглянулся, словно ожидал, что из стены вот-вот вылетит тяжёлый гаечный ключ или один из хронометров Часовщика. — Тсс! Потише ты, — прошипел он, подаваясь вперёд и заговорщически понижая голос. — Рич, между нами… характер у него порой именно такой. Стервозный. Ты не представляешь, сколько нервов нужно иметь, чтобы выносить его «пять минут до взрыва», когда у него шестерëнка не встаёт на место. Так что учись на моих ошибках: будь гибким. Иначе тебя просто пустят на запчасти. Он хлопнул меня по плечу, на этот раз сильнее, и исчез в своём обычном стиле, быстро и бесшумно, оставив меня наедине с моими мыслями и затихающим эхом его безумных советов.

***

Подготовка к вечеру заняла непривычно много времени. Обычно мой гардероб ограничивался либо тяжёлым форменным мундиром, либо пропитанной потом одеждой для тренировок. Но сегодня… сегодня всё было иначе. Я долго стоял перед зеркалом, рассматривая своё отражение. На мне был простой, но ладно скроенный костюм: тёмные брюки и жилет поверх кипенно-белой рубашки. Без эполет, без знаков отличия, без тяжёлого плаща, который вечно давил на плечи, напоминая о долге и звании. Я чувствовал себя… уязвимым. Словно снял не просто форму, а саму кожу Рыцаря Алмазов. — Magnifique, — пропел в моей голове голос Джейсона, который, кажется, решил прокомментировать даже мой выбор галстука. — Выглядишь как жертвенный агнец, идущий на заклание. Хотя, признаю, этот фасон выгодно подчёркивает твои плечи. Сэм будет в восторге, если, конечно, не решит, что ты слишком скучен для этого безумного мира. Я проигнорировал его, поправляя манжеты. Проверил рапиру — привычка, от которой невозможно избавиться. Даже на свидании в Стране Чудес ты должен быть готов пустить кровь любому, кто косо посмотрит в сторону твоей женщины. Выйдя в коридор, я почти сразу столкнулся с Алистером. Он стоял у окна, провожая взглядом закатное солнце. Даже зная, благодаря Сэм, что этого парня совершенно не интересуют женщины — и уж тем более его «маленькая сестра», как он её называл — я всё равно почувствовал укол глухой, нерациональной ревности. Он знал её другой. Он знал её там, где не было масок, ролей и вечного страха смерти. У них была общая история, в которой мне не было места. Алистер обернулся, и его спокойный, внимательный взгляд скользнул по моему наряду. В его фиолетовых глазах не было ни грамма насмешки, только какое-то мягкое понимание. — Выглядишь отлично, Ричард, — произнес он, и его голос, лишённый местного безумия, подействовал на меня странно успокаивающе. — Не нервничай так. Я замер, нахмурившись. — С чего ты взял, что я нервничаю? Алистер едва заметно улыбнулся и подошёл ближе. — Ты поправляешь левую манжету каждые тридцать секунд. Сэм это заметит. Она очень проницательна, когда дело касается людей, которые ей дороги. Он положил руку мне на плечо — жест, который от любого другого я бы счёл дерзостью, но от него он ощущался как поддержка старого друга. — Просто будь собой. Ей не нужен идеальный рыцарь из сказки. Ей нужен тот человек, который прячется за этой броней. Она много рассказывала о том, как ты защищал её. Это… много значит для неё. Я сглотнул, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает. — Спасибо, Алистер, — искренне ответил я. — Иди, — он легонько подтолкнул меня в сторону лестницы. — И постарайся вернуть её в Башню счастливой. Если обидишь её — я, конечно, не умею махать рапирой так, как ты, но найду способ сделать твою жизнь невыносимой. Я коротко кивнул, принимая этот вызов, и зашагал вниз, к выходу, где меня уже ждала Сэм. Я привёл её к озеру в самой глубине леса, на нейтральной территории. Это место было скрыто от лишних глаз густой стеной плакучих ив, чьи ветви касались зеркальной глади воды. К моему удивлению, всё было готово именно так, как я просил. На берегу, на мягком ковре из мха, расстелили плотное покрывало, стояла корзинка с фруктами и пара бутылок лёгкого вина. Даже несколько фонариков, тихо мерцающих тёплым светом, были развешаны на ветках. Пришлось признать: когда Ди и Дам не пытаются кого-то расчленить, они могут быть пугающе полезными. Видимо, перспектива «свидания сестрёнки» разбудила в этих маленьких мясниках зачатки сентиментальности. Мы устроились на покрывале. Лес вокруг дышал покоем, но между нами воздух казался наэлектризованным. Сэм сидела рядом, постоянно теребя край своего нежно-голубого платья. Она отвечала на мои вопросы, смеялась над рассказами о буднях в Башне, но я видел — она не здесь. Её взгляд постоянно соскальзывал в сторону, а пальцы нервно перебирали косу. — Сэм, — я мягко коснулся её руки, заставляя замереть. — Тебя что-то беспокоит? Если ты хочешь вернуться или если я выбрал неудачное место… Она тут же замотала косой, часто задышав. — Нет-нет, Рич! Место чудесное. И… и ты тоже. Просто… — она неловко улыбнулась, и на её щеках расцвел густой румянец. — Наверное, я просто волнуюсь. Понимаешь, это всего лишь второе свидание в моей жизни. Первое наше с тобой закончилось тем, что нас насильно отправили в Башню Клевера. Я невольно усмехнулся, но в этот момент Сэм глубоко вздохнула и выпрямила спину, пытаясь справиться с волнением. Ткань её платья натянулась, и мой взгляд — чисто инстинктивно, по-военному точно — зафиксировал изменение. Её грудь… она выглядела иначе. Чуть больше, чуть тяжелее, чем раньше. Сначала я списал это на особенности кроя или какой-то хитрый корсет, который она могла надеть под платье. Но моё тело, ставшее за эти дни сверхчувствительным к любому её движению, кричало о другом. — Oh, mon cher Ричард, — вкрадчивый, маслянистый голос Джейсона возник прямо в моем затылке, заставляя волосы на шее встать дыбом. — Неужели ты настолько слеп? Это не фасон платья. Я замер, чувствуя, как во рту пересохло. — Посмотри, как она дышит, — продолжал демон, и я буквально видел его кривую усмешку. — Она не просто волнуется. Этот мир меняет её. Она расцветает, мальчишка. Она становится женщиной прямо у тебя на глазах. И это припухлость… это не страх. Она возбуждена так же сильно, как и ты, просто боится признаться в этом даже себе. Чувствуешь этот запах? Аромат её кожи изменился. Она хочет, чтобы ты перестал быть «хорошим парнем». Я сглотнул, чувствуя, как сердце в груди делает тяжелый, болезненный удар. Взгляд против моей воли задержался на вырезе её платья на секунду дольше, чем позволяли приличия. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Я отчаянно пытался вспомнить советы Эйса о «хищнике, который умеет ждать», но сейчас они казались издевательством. — Сэм… — мой голос прозвучал ниже, чем обычно, с отчетливой хрипотцой, которую я не смог скрыть. Я осторожно подался вперёд, заглядывая ей в глаза, пытаясь найти в них подтверждение словам Джейсона или, наоборот, опровержение. — Ты… ты действительно в порядке? Ты выглядишь очень… напряжённой. Я замер, когда Сэм вдруг подняла на меня глаза. В их глубине плескалось что-то такое, чего я не мог разобрать — смесь надежды, страха и какого-то нового, едва зародившегося любопытства. — Рич… — она запнулась, обводя пальцем контур фонарика на покрывале. — Ты… ты считаешь меня привлекательной? Вопрос застал меня врасплох, выбив из легких остатки воздуха. Я ответил прежде, чем успел включить привычную рыцарскую осторожность или обдумать, как это прозвучит. — Да. Конечно, Сэм. Даже более чем. Мой ответ, прямой и честный, подействовал на неё магически. Она заметно расслабилась, и её плечи опустились. А в следующую секунду мир для меня окончательно перестал существовать. Сэм вдруг придвинулась вплотную и обняла меня, крепко прижавшись всем телом. Я почувствовал, как её грудь коснулась моей рубашки. Это было так неожиданно и так… правильно, что в голове на мгновение воцарилась звенящая тишина. Даже Джейсон на секунду замолк, словно подавившись собственной желчью. — Я странно себя чувствую в последнее время, — прошептала она мне куда-то в ключицу, и я ощутил её горячее дыхание сквозь тонкую ткань. — Мы обсуждали это с Вивальди сегодня. Она смотрела на меня так странно, а потом сказала… сказала, что я — запоздалая роза, которая, наконец-то, распустилась. — Запоздалая роза? — Джейсон в моём сознании разразился хриплым, дребезжащим смехом. — О, mon Dieu, какая восхитительно пошлая, чисто женская сентиментальность! Розы, лепестки, ароматы… Ричард, у роз есть шипы. Ты уверен, что готов уколоться об эту маленькую чужестранку? Я изо всех сил стиснул зубы, стараясь не выдать своего бешенства. Внутри меня сейчас шла настоящая война: благородство Рыцаря Алмазов отчаянно сражалось с темными инстинктами, которые Джейсон так умело подогревал. Я чувствовал её мягкость, её тепло, слышал, как часто бьется её сердце — в унисон с моим. Сэм не просто «распустилась». Она доверяла мне. Она искала защиты и признания. И если я сейчас позволю себе лишнего, я просто уничтожу ту хрупкую связь, которую мы так долго выстраивали. Но и сидеть неподвижно, боясь даже вздохнуть, я больше не мог. Тень Эйса с его советами о «хищнике» маячила где-то на периферии, но я решил пойти своим путем. Я осторожно, стараясь не напугать её, отстранился на несколько сантиметров, чтобы видеть её лицо. Её щеки горели, а взгляд был туманным и нежным. — Сэм, — я взял её лицо в свои ладони. Мои пальцы слегка дрожали, но я надеялся, что она этого не заметит. — Вивальди права. Ты… ты прекрасна. И раз уж это наше настоящее свидание, я не хочу просто сидеть на месте. Я поднялся и протянул ей руку, глядя прямо в её зелëные глаза. — Позволь мне предложить тебе одну вещь. Давай потанцуем. Здесь, под этими ивами. Музыки нет, но здесь слышно, как бьётся сердце этого леса. Ты доверишься мне ещë раз? Сэм нерешительно, но с какой-то новой, доверчивой грацией вложила свою ладонь в мою. Когда я положил вторую руку ей на талию, мне показалось, что мир вокруг нас просто перестал существовать — исчезли шорохи леса, стёрлись тени, остался только этот крошечный островок света и тепла. И в этой оглушительной тишине, прямо у меня в черепе, раздался глубокий, вибрирующий баритон. — «J'attendrai, le jour et la nuit, j'attendrai toujours, ton retour…» — запел Джейсон. Это было не просто издевательство. Его голос лился как патока — густой, бархатный, с тем самым мягким французским прононсом, который я так ненавидел. Но мелодия… она была гипнотической. Тягучий ритм старого вальса, медленного и опасного, как танец на краю бездны. Я непроизвольно начал двигаться, увлекая Сэм за собой. Мои шаги стали увереннее, а движения — плавными и хищными, какими они бывали только тогда, когда я полностью отдавался воле своего клинка. Но сейчас моим «оружием» была она. Сэм сначала вздрогнула, удивлённая резкой переменой в моей осанке, но уже через секунду она удивительно легко подстроилась. Она словно чувствовала ту же музыку, что гремела у меня в голове. Мы кружились под ивами, и её платье взлетало, задевая высокую траву. — «Ma chérie, écoute mon cœur…» — шептал демон, и я чувствовал, как вибрация его «пения» передаётся через мои руки Сэм. Её близость обжигала. Теперь, когда мы двигались в ритме этого призрачного вальса, я не мог игнорировать то, о чём говорил Джейсон. Каждое её прикосновение, каждый случайный контакт тел отдавался во мне электрическим разрядом. Она действительно изменилась. В её движениях появилась мягкость, та самая женская полнота, которая манила и пугала одновременно. Музыка в моей голове начала затихать, переходя в едва слышный шёпот. Мы остановились в самом центре круга света от фонариков. Я всё ещё удерживал её за талию, а она тяжело дышала, не отнимая рук от моих плеч. Её глаза в полумраке казались огромными и темными. — Рич… — её голос дрогнул, она замолчала на мгновение, собираясь с силами. — Я… я хочу тебя. Эти слова ударили сильнее, чем выпад Эйса. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. — Но я боюсь, — продолжила она, и её пальцы чуть сильнее сжали ткань моей жилетки. — Немного боюсь этой близости. Это всё так… по-другому. Здесь, в этом мире, чувства как будто умножаются на десять. Но при этом… я понимаю, что готова к ней. С тобой — готова. Я стоял неподвижно, чувствуя, как внутри натягивается последняя струна самообладания. Джейсон в моей голове довольно замолчал, затаив дыхание в ожидании моего следующего шага. Я не стал больше мучить ни её, ни себя. Мои ладони, всё ещё покоившиеся на её лице, скользнули чуть назад, зарываясь пальцами в её сложную косу, и я притянул Сэм к себе. Поцелуй был не таким, как наши прошлые. В нём была тягучая, осознанная нежность, признание и обещание одновременно. Я чувствовал, как она вздрагивала в моих руках, как её пальцы судорожно сжимали ткань моей рубашки, и как всё её тело подавалось вперёд, словно ища во мне опору. Отстранившись всего на пару сантиметров, я прижался своим лбом к её лбу, тяжело и неровно дыша. — Сэм… — мой голос сорвался на хриплый шёпот. — Нам стоит вернуться в Башню. В мою комнату. Там… там у меня есть всё необходимое. И нам никто не помешает. Она не ответила словами, лишь коротким, прерывистым кивком, но её взгляд, прямой и горячий, сказал мне больше любого «да». В моей голове внезапно наступила пугающая, почти непривычная тишина. Джейсон, который ещё минуту назад изрыгал яд и насмешки, подозрительно затих. Я почувствовал, как его ледяное присутствие отодвигается куда-то на задворки сознания, словно он… отвернулся? Или, что более вероятно, решил дать мне совершить этот шаг самостоятельно, затаившись в ожидании.

***

Мы возвращались в Башню почти бегом. Ночная прохлада больше не освежала, она казалась лишь помехой на пути к теплу. В коридоре нам навстречу попался Эйс. Он прислонился к стене, лениво подбрасывая в руке свой точильный камень. Увидев нас — меня, растрёпанного и со сбившимся дыханием, и Сэм, чьи щёки горели ярче закатного солнца, — он понимающе прищурился. Его губы растянулись в широкой, опасно-весёлой ухмылке, и он уже открыл рот, чтобы отпустить какую-нибудь двусмысленную шутку, но я даже не замедлил шаг. — Не сейчас, Эйс, — бросил я через плечо с такой интонацией, что даже мой сумасбродный брат решил промолчать, лишь насмешливо салютовав нам камнем вслед. За дверью моей комнаты мир наконец-то сузился до четырёх стен. Я закрыл замок — щелчок прозвучал в тишине как выстрел. Я повернулся к Сэм. Она стояла у края кровати, выглядя такой хрупкой в этом светлом платье, и я снова почувствовал, как внутри всё сжимается от защитного инстинкта. — Сэм, — я подошёл ближе, беря её за руки. Мой взгляд сканировал её лицо, ища малейший признак сомнения или страха. — Ты действительно уверена? Если ты хочешь остановиться… если тебе нужно больше времени… я пойму. Сэм подняла голову. Её губы чуть дрогнули, но взгляд остался твёрдым. — Я уверена, Ричард. Я не хочу больше ждать. Я коротко кивнул, чувствуя, как с души падает огромный камень, уступая место другому чувству — глубокому, почти священному трепету. Отпустив её руки, я подошёл к тумбочке у кровати. Мои движения были точными, но пальцы всё же слегка подводили. Я открыл нижний ящик, заваленный какими-то старыми картами и запасными деталями для хронометров. Пошарив в самом углу, за стопкой чистой бумаги, я извлёк небольшую коробочку, которую хранил там «на всякий случай», в который сам до конца не верил. Я замер, сжимая в руке небольшую упаковку. В этот момент тишина в моей голове, которую я принял за уход Джейсона, взорвалась его вкрадчивым, лишенным всяких эмоций шепотом: — Не будь каменным изваянием, Ричард. Она отдала тебе право выбора, так не заставляй её дрожать от неловкости. Руки у тебя не только для эфеса годятся, верно? Я тряхнул головой, прогоняя остатки его голоса, и медленно подошёл к Сэм. Она стояла неподвижно, её плечи слегка вздрагивали, а взгляд был прикован к пуговицам на моей рубашке. Я осторожно положил ладони ей на плечи — ее кожа была горячей, почти обжигающей. — Позволь мне… — тихо произнёс я. Сэм едва заметно кивнула. Я развернул её спиной к себе. Пальцы, привыкшие к грубой коже перчаток и холодной стали, теперь с предельной осторожностью коснулись застëжки на спине её платья. Ткань поддалась с тихим шорохом. Я медленно вёл пальцами вниз, чувствуя каждый позвонок на её спине, пока платье не соскользнуло с её плеч, упав мягким облаком к её ногам. Она осталась в одном нижнем белье — тонкое кружево казалось почти невесомым на фоне её нежной кожи. Сэм инстинктивно обхватила себя руками, и я почувствовал, как по её телу пробежала крупная дрожь. Я быстро избавился от жилета и рубашки, отбросив их куда-то в сторону кресла. Оставшись в одних брюках, я снова шагнул к ней. Теперь, когда между нами не было слоёв ткани, я кожей чувствовал исходящий от неё жар. Я мягко взял её за руки, заставляя опустить их, и потянул на себя, увлекая к кровати. Мы опустились на покрывало. Я навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. В тусклом свете лампы её глаза казались огромными озёрами, в которых отражалось всё моё собственное смятение и страсть, которую я больше не мог — и не хотел — подавлять. — Ты всё еще можешь сказать «нет», Сэм, — выдохнул я ей в самые губы, чувствуя, как бешено колотится моё сердце, ударяясь о рёбра. — Одно слово, и я просто обниму тебя и буду охранять твой сон до рассвета. Вместо ответа Сэм подалась вверх, обвивая мою шею руками и притягивая к себе для поцелуя, который стал окончательным ответом на все мои сомнения. Её пальцы запутались в моих волосах, а я, потеряв последнюю каплю хвалëной рыцарской выдержки, прижался к ней всем телом, чувствуя, как податливо и мягко она откликается на каждое моё движение. Я старался дышать как можно ровнее, но сердце тикало с такой силой, что, казалось, Сэм должна была чувствовать эту дрожь всем телом. Я навис над ней, вглядываясь в её лицо, пытаясь запомнить каждое мимолётное изменение в выражении её глаз. Она была здесь, со мной, и это доверие давило на меня сильнее любого рыцарского обета. — Сэм, если будет больно или ты просто захочешь остановиться… — начал я, но она прижала палец к моим губам, прерывая. Она явно старалась не казаться напуганной или пассивной. Она отвечала на мои прикосновения, её руки гладили мои плечи, и я чувствовал, как она пытается подстроиться под мой ритм, ловя каждое движение. Она не была «бревном», как любил выражаться Эйс, она была живой, трепещущей и отчаянно стремящейся быть ко мне ближе. — Тише, Ричард, — вкрадчиво прошелестел в глубине сознания голос Джейсона. Он больше не смеялся. В его тоне появилось нечто вроде деловитой сосредоточенности наставника, который наблюдает за непутëвым учеником. — Ты за год совсем зачерствел. Не спеши. Сначала подготовь почву, иначе ты её просто напугаешь. Я стиснул зубы. Как бы мне ни хотелось заставить его замолчать, я понимал, что он прав. Мои ладони скользнули вниз по её бокам, оглаживая изгиб талии. Я начал с поцелуев — долгих, томительных, перемещаясь от её губ к пульсирующей жилке на шее, а затем ниже, к ключицам. Я чувствовал, как её дыхание становится всё более прерывистым, как её тело под моими руками становится мягким и податливым, словно разогретый воск. Я намеренно замедлял себя. Каждый дюйм её кожи заслуживал внимания. Мои пальцы исследовали её, вызывая у Сэм тихие, сдавленные вздохи, от которых у меня по коже шли искры. — Чуть левее… — едва слышно подсказал Джейсон, когда я коснулся её бедра. — Вот так. Видишь, как она выгибается? Ей нужно время, Ричард. Я чувствовал, как жар разливается по моим венам. Сэм притянула меня к себе, её пальцы судорожно впились в мои лопатки, и я понял, что она «разогрета» до предела. Её кожа пахла лесом, дождём и чем-то неуловимо сладким. Тем самым ароматом «распустившейся розы», о котором говорила Вивальди. Только когда я убедился, что она действительно готова, что в её взгляде не осталось страха, а только нетерпение, я потянулся к тумбочке. Пальцы нащупали шуршащий пакетик, извлечëнный из коробки. Я на секунду замер, глядя на него, а затем снова перевёл взгляд на Сэм. — Я буду очень осторожен, — пообещал я, скорее себе, чем ей. — Обещаю. Я чувствовал, как комната наполняется её сбивчивым дыханием и тихим шелестом ткани. Когда последние преграды между нами исчезли, Сэм на мгновение замерла, словно осознавая свою полную уязвимость, но я не дал ей времени на страх. Я опустился ниже, покрывая поцелуями её живот и внутреннюю сторону бедер, чувствуя, как её кожа отзывается на каждое моё прикосновение мелкой дрожью. — Рич… — её голос сорвался на высокой ноте, когда мои ладони и губы нашли те самые точки, о которых вкрадчиво напоминал Джейсон. Я действовал медленно, почти методично, стараясь вытеснить из её сознания всё, кроме этого момента. Вскоре её смущение сменилось чем-то иным — более глубоким и древним. Первые всхлипы, полные не то удивления, не то сладкой муки, стали для меня лучшей наградой. Сэм выгибалась под моими руками, её пальцы впивались в мои плечи, а вздохи становились всё более громкими и прерывистыми в тишине комнаты. — Превосходно… — пророкотал Джейсон, и на этот раз в его голосе слышалось некое мрачное одобрение. — Она на грани. Теперь ты видишь, какой пожар скрывался за этим скромным платьем? Я игнорировал его, полностью сосредоточившись на Сэм. Когда я понял, что она доведена до того предела, за которым начинается полное беспамятство, я заставил себя на секунду отстраниться. Её глаза были подëрнуты туманом, губы припухли от поцелуев, а на щеках горел лихорадочный румянец. Тяжело дыша, я поднялся, чувствуя, как кровь стучит в висках. Одним резким движением я расстегнул свои брюки, отбрасывая их в сторону. В руках оказался тот самый шуршащий пакетик из тумбочки. Пальцы слегка подвели меня от избытка адреналина, но я быстро справился с упаковкой. Я снова придвинулся к ней, нависая сверху, чувствуя жар её тела каждой клеткой своей кожи. — Сэм, посмотри на меня, — выдохнул я, дожидаясь, пока её расфокусированный взгляд встретится с моим. — Я здесь. Всё хорошо. Она потянулась ко мне, обхватывая моими ладонями свои плечи, и я, больше не в силах сдерживать этот натиск чувств и желаний, осторожно подался вперёд, соединяя наши судьбы в этом безумном мире окончательно. Я чувствовал, как каждое моё движение отдаётся в висках тяжёлым, ровным пульсом. Когда я, наконец, преодолел последнюю преграду, мир вокруг сузился до размеров этой кровати, до запаха её кожи и судорожного вздоха, который она выдохнула мне в плечо. Сэм вскрикнула — негромко, скорее от неожиданности и резкой, новой для неё вспышки боли. Её пальцы до белизны костяшек впились в мои предплечья. Я замер, прикусив губу, и заставил себя не двигаться, давая ей время. Каждая секунда этого ожидания казалась вечностью. Я чувствовал, как она мелко дрожит под моим весом, как её тело постепенно, дюйм за дюймом, принимает меня, привыкая к этой пугающей и в то же время желанной полноте. — Рич… — прошептала она, и в этом шёпоте уже не было боли, только безграничное, почти пугающее доверие. Я начал двигаться. Медленно, осторожно, боясь нарушить ту хрупкую гармонию, что установилась между нами. И в этот момент меня прошибло осознанием: я стал первым. Я забрал её девственность, прорвав тонкую грань, отделявшую её прошлое от нашего общего настоящего. Это было… удивительно. Совсем не так, как я представлял себе раньше. В моей прошлой жизни близость всегда была чем-то механическим, быстрым, лишённым всякого смысла. Я никогда не был с девственницей. Раньше это казалось мне лишней ответственностью, ненужным грузом. Но сейчас, чувствуя, как Сэм подстраивается под мой ритм, как её дыхание становится всё более глубоким и жадным, я понимал: этот момент стоит тысячи случайных связей. — Смотри на неё, — голос Джейсона в голове стал совсем тихим, почти благоговейным, лишившись своей привычной язвительности. — Она принадлежит тебе так, как не принадлежала ни одна женщина в обоих мирах. Запомни это ощущение. Ты теперь — её начало. Я закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Боль в её взгляде окончательно сменилась удовольствием, и когда она первая подалась мне навстречу, притягивая за шею для нового поцелуя, я понял, что всё сделал правильно. Страна Чудес могла забрать наши имена, наши воспоминания и даже наши жизни, но этот момент — это влажное тепло, этот ритм двух сердец, бьющихся в один такт, — не мог отнять никто. Я перестал быть просто солдатом или защитником. В эту ночь я стал для неё кем-то гораздо большим, и эта новая роль пьянила сильнее любого вина. Мы двигались всё быстрее, теряя связь с реальностью, пока комната не заполнилась лишь нашими сбивчивыми вздохами и тихим шёпотом, в котором уже не было места страху — только бесконечная, ослепляющая нежность.