Сэм в Стране Сердец

Чаепитие у Шляпника — это всегда хождение по минному полю, где вместо мин разбросаны изящные фарфоровые чашки, а вместо осколков в тебя летят завуалированные угрозы. Но долг есть долг. После того абсурдного Суда я всё ещё была должна Бладу Дюпре этот визит, и откладывать его дальше было попросту опасно для здоровья. Мы сидели за длинным столом в Розовом саду Особняка. Солнце мягко освещало безупречно сервированные сладости, в воздухе пахло свежей выпечкой и крепким чёрным чаем. Жизнь, казалось, вернулась в свою привычную, хоть и сумасшедшую колею, словно ничего особенного за эти дни не произошло. Ровно до тех пор, пока Ди и Дам не решили открыть рты. — Сестрёнка! — радостно протянул Ди, подпирая щёку рукой и глядя на меня совершенно невинными, широко распахнутыми глазами. — А мы тут слышали, что ты теперь… женщина? — Ага! — подхватил Дам, с энтузиазмом кивая. — Наш хмурый рыцарь наконец-то перестал строить из себя неприступную крепость? Расскажешь, каково это? Воздух в саду мгновенно стал плотным. Я почувствовала, как моё лицо заливает густая, обжигающая краска. Откуда эти малолетние маньяки вообще могли узнать о том, что произошло в закрытой комнате Башни?! — Заткнитесь оба, немедленно! — прошипела я, вперив в близнецов самый убийственный взгляд, на который была способна. — Ещё одно слово, и я лично засуну ваши топоры вам в… Мою тираду прервал странный, булькающий звук. Блад Дюпре, который как раз в этот момент изящно отпивал из своей чашки, внезапно поперхнулся. Великий и ужасный босс мафии закашлялся так сильно, что фарфоровое блюдце в его руке жалобно звякнуло. — Босс! — Эллиот, у которого заячьи уши мгновенно встали торчком от паники, подскочил со своего места. — Босс, дыши! Я помогу! И Мартовский Заяц, недолго думая, с размаху начал хлопать Блада по спине своей здоровенной лапищей. Со стороны казалось, что каждый удар Эллиота способен проломить стену, не говоря уже об аристократическом хребте Шляпника. Блад хрипел, пытался отмахнуться свободной рукой, но Эллиот спасал своего босса с пугающим усердием. Я тяжело вздохнула, массируя виски. Абсурд этого мира иногда превышал все допустимые нормы. Отвлекшись от этой сцены, я перевела взгляд на Алистера. Он сидел рядом со мной, невозмутимо помешивая чай серебряной ложечкой. Но его глаза… Алистер с нескрываемым, почти научным интересом наблюдал за задыхающимся Бладом. В его взгляде не было ни капли страха или отвращения — только то самое чистое эстетическое удовольствие, с которым он обычно разглядывал редкие экспонаты в лондонских музеях. Мне совершенно не нравилась мысль о том, что мой друг засматривался на этого опасного, пропитанного кровью и интригами человека. Но, с другой стороны, я не могла не признать очевидного: Алистер удивительно быстро прижился в этом мире. Он не паниковал, не кричал о том, что всё вокруг иллюзия, не шарахался от безликих. Он вёл себя так, словно родился здесь, среди мафиози, сумасшедших шляпников и часов вместо сердец. Наконец, Бладу удалось вырваться из спасительных тисков Эллиота. Шляпник тяжело дышал, его обычно бледные щеки приобрели лёгкий румянец. Он изящным жестом достал платок и промокнул губы, возвращая себе привычный вид холодного аристократа. — Прошу прощения за эту… неэстетичную сцену, — произнёс Блад, поправляя цилиндр. Его голос всё ещё немного хрипел, но губы уже изогнулись в фирменной порочной усмешке. — Мои подчиненные порой слишком… прямолинейны в своём любопытстве. C'est la vie, не так ли? Мы с Алистером замерли одновременно. Наши взгляды мгновенно пересеклись. Воздух между нами заискрил от внезапного напряжения. C'est la vie. Французское выражение. Произнесённое с идеальным, мягким грассирующим прононсом. Откуда человеку, родившемуся в Стране Чудес, знать язык из Реального мира? В этом измерении не было стран. Не было Европы, Англии или Франции. Язык здесь был универсальным, и различия в говорах людей сводились лишь к социальному статусу: был грубый, фермерский диалект простолюдинов и грамотная, вычурная речь аристократии. Ладно Эйс и Ричард — они чужестранцы, родом из Лондона девятнадцатого века. Их манера речи, хоть и архаичная, была нам с Алистером понятна и логически объяснима. Но Блад Дюпре? Шляпник, который, по всем законам этого мира, являлся коренным жителем Страны Сердец, носителем «роли»? Откуда в его лексиконе взялся чистейший французский? Конечно, я и раньше замечала его акцент, но откуда? Я вспомнила, что Ричард часто жаловался на то, что Джейсон имеет наиотвратительнейший французский акцент и постоянно вставляет в свою речь французские словечки. Что тоже, на самом деле, было странно. Откуда Джейсон знает этот язык, если он, по сути, тоже житель Страны Чудес? Либо это какая-то шляпная аномалия, либо я чего-то не понимала. Я решила не ходить вокруг да около. В конце концов, терять мне было нечего, а любопытство жгло изнутри. — Блад, — медленно начала я, отставив свою чашку на блюдце. — Откуда у тебя такие глубокие познания в лингвистике? Шляпник на мгновение замер. Я отчётливо видела, как он перестал дышать, а его длинные пальцы, изящно сжимавшие ручку чашки, едва заметно напряглись. Но уже в следующую секунду он расслабленно откинулся на спинку стула, поправил цилиндр и вопросительно приподнял бровь. — О чём вы, юная леди? — его голос звучал гладко, как шёлк. — Боюсь, я не совсем понимаю ваш вопрос. Мой лексикон кажется вам слишком сложным для восприятия? — Твой лексикон кажется мне слишком… французским, — напрямую выложила я, не сводя с него взгляда. — C'est la vie? Серьёзно? В мире, где нет ни Франции, ни Европы, ни самого понятия иностранных государств? Да и твоя фамилия — Дюпре. Это чертовски французская фамилия, Блад. Я уже молчу про твой акцент. Откуда? Шляпник выдержал театральную паузу, а затем его грудь сотряс тихий, бархатистый смех. Он смотрел на меня с нескрываемым весельем, словно взрослый на ребёнка, который только что с серьёзным видом рассказал небылицу. — О, Сэм… Ваша фантазия поистине безгранична, — он покачал головой. — Вы та ещё выдумщица. Пытаетесь найти тайные смыслы там, где их нет. Моя манера речи — лишь отражение моего безупречного вкуса и воспитания, не более того. — А ведь и правда… — внезапно раздался задумчивый голос. Мы все уставились на Эллиота. Мартовский Заяц сидел, потирая подбородок, а его уши смешно дёрнулись. — Знаешь, Сэм, а ведь ты права, — с искренним озадаченным видом протянул он. — Манера речи босса всегда очень сильно отличалась от всех остальных. Какие-то странные словечки, этот его говор… Я всегда думал, что это просто потому, что он такой умный и читает много книг, но если подумать… Блад бросил на своего заместителя такой испепеляющий, ледяной взгляд, что Эллиот мгновенно осёкся, нервно сглотнув и вжав голову в плечи. — Эллиот. Помолчи, — процедил Дюпре тоном, не терпящим возражений. Я уже открыла рот, чтобы продолжить наступление и развить свою теорию, но внезапно воздух над Розовым садом буквально разорвался пополам. Раздался резкий, неестественный треск — словно кто-то порвал плотную ткань мироздания, — а за ним последовал тихий, скрежещущий смешок, от которого у меня кровь заледенела в жилах. Все разом вскинули головы, устремив взгляды на крышу поместья. На самом краю черепичной крыши, небрежно свесив ногу и опираясь локтем о колено, восседал Серый Джокер. В этот раз его лицо выглядело иначе. Верхнюю половину — лоб и те самые жуткие, пробирающие до мурашек глаза — скрывала плотная серая маска. Она была гладкой, без единой прорези, но даже сквозь неё я кожей чувствовала его тяжёлый, давящий взгляд, направленный прямо на меня. — А ведь я предупреждал тебя, дорогая Сэм, — его голос, искажённый маской и расстоянием, звучал глухо, но каждое слово ввинчивалось прямо в мозг. — Я говорил тебе об этом. Обман. Кругом один сплошной обман. Джокер склонил голову набок, и его губы скривились в жутковатой полуулыбке. — Все они лгут тебе, дорогая Сэм. Играют свои роли, прячут настоящие лица за красивыми словами, манерами и… акцентами. А я никогда не обману тебя. Я единственный, кто с тобой честен. Атмосфера непринуждённого чаепития испарилась в ту же секунду. Стулья с грохотом отлетели назад. Мафиози подскочили со своих мест с поразительной, звериной скоростью. В руках Ди и Дама из ниоткуда материализовались их тяжёлые алебарды, Эллиот выхватил своё оружие, а Блад, чей взгляд мгновенно потемнел от ярости, поднял трость. Они плотным, непроницаемым кольцом загородили нас с Алистером, отрезая от Джокера. Но Серый Джокер словно не замечал направленного на него арсенала. Его скрытый маской взгляд медленно скользнул поверх плеча Блада и остановился на человеке, сидящем рядом со мной. Улыбка Джокера мгновенно сползла с его лица. Он подобрался, словно хищник, почуявший на своей территории чужака. — А это ещё кто? — в голосе Джокера прорезались опасные, лязгающие нотки, от которых по спине пробежал озноб. — Что этот человек здесь делает? Алистер напрягся, нахмурился. Не было ясно, к чему он это сказал. — Впрочем, это неважно, — Джокер безразлично пожал плечами, словно Алистер был лишь скучной деталью интерьера, недостойной его внимания. — Просто ещё одна лишняя фигура на доске. Он легко, почти невесомо, соскользнул с края крыши и приземлился на дорожку сада всего в десяти метрах от нас. Гравий даже не хрустнул под его сапогами. Блад среагировал мгновенно. Его трость в мгновение ока превратилась в скорострельный автомат. Грохот очередей разорвал тишину Розового сада, заглушая все остальные звуки. Я инстинктивно зажмурилась, но не смогла отвернуться. Серый Джокер даже не пытался уклониться. Град пуль прошивал его тело насквозь, вырывая куски ткани и плоти. Он дëргался под ударами свинца, превращаясь в кровавое решето, пока, наконец, не рухнул на колени, а затем и лицом в пыль. Вокруг его тела быстро расплывалось тёмное пятно. Тишина, наступившая после выстрелов, была ещё страшнее грохота. Блад тяжело дышал, ствол его оружия дымился. И тут началось это. Сначала это был тихий хрип, который быстро перерос в приступ настолько безумного, захлёбывающегося смеха, что у меня внутри всё перевернулось. Тело Джокера содрогалось в конвульсиях, он буквально захлёбывался собственным весельем, и этот звук — нечеловеческий, лишённый всякой радости — ударил по нервам сильнее, чем пули. К горлу подкатила тошнота. Я почувствовала, как сильные руки Алистера обхватили меня, прижимая к себе и закрывая собой. Его сердце билось ровно, на удивление спокойно, но взгляд был прикован к «трупу». Джокер начал подниматься. Медленно, с каким-то омерзительным хрустом костей. Прямо на наших глазах пули со звоном начали вываливаться из его ран, с сухим стуком ударяясь о гравий. Дыры в одежде и теле затягивались, кожа становилась гладкой, словно её никогда не касался свинец. Он выпрямился во весь рост, отряхнул рукав и раздражённо вздохнул, поправляя серую маску. — Боже, ну до чего же вы все тупы, — проскрежетал он, и в его голосе сквозила искренняя усталость. — Сколько раз нужно повторить, чтобы до ваших маленьких мозгов дошло? Я бессмертен. Я не могу умереть. Ваша свинец для меня — не более чем назойливые мухи. Вы только портите мой костюм, а это… — он указал на дыры в камзоле, — … ужасно раздражает. Джокер коротко, по-хозяйски щёлкнул пальцами. Раздался странный металлический звон. Ди и Дама, стоявших по бокам, внезапно с чудовищной силой примагнитило друг к другу. Они столкнулись плечами и головами так, что послышался треск, и теперь отчаянно пытались отлепиться, но их тела словно спаялись в одно целое. Эллиот внезапно выронил пистолет и схватился за горло. Его лицо мгновенно начало синеть, заячьи уши бессильно повисли, он судорожно открывал рот, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха, но невидимая удавка сжималась всё сильнее. Блад попытался сделать шаг вперёд, но замер. Он выглядел так, словно его ноги по колено вросли в землю. Как бы он ни напрягался, как бы ни сжимал свою трость, он не мог сдвинуться ни на миллиметр. — Хватит! — закричала я, пытаясь вырваться из хватки Алистера, но он держал крепко. Джокер повернул голову в мою сторону. Скрытые маской глаза, казалось, прожигали меня насквозь. — Условия просты, дорогая Сэм, — он сделал приглашающий жест рукой. — Как только ты окажешься в четырёх шагах от меня — всего в четырёх, — я прекращу их мучения. Это ведь так мало, правда? Один маленький шаг для тебя — и целая жизнь для твоих… друзей. Он замолчал, наслаждаясь моментом. Эллиот уже упал на колени, его глаза закатились. Близнецы скулили от боли, а Блад, несмотря на свою неподвижность, выглядел так, будто само его существование причиняло ему невыносимую пытку. — Но если ты не подойдёшь… — Джокер вкрадчиво понизил голос до шёпота. — Что ж, ты сама увидишь, как они будут страдать. Медленно. Со вкусом. Пока от их «ролей» не останется ничего, кроме битого стекла. Выбирай. Я посмотрела на синеющее лицо Эллиота, на парализованного Блада. Времени на раздумья не оставалось. — Хорошо! Я иду! — выкрикнула я, прежде чем разум успел осознать последствия этого решения. Алистер попытался удержать меня, его пальцы крепко сжали моё плечо, но я с силой вырвалась. Сейчас было не время для осторожности. Я видела, как жизнь медленно покидает глаза Эллиота, и это зрелище было невыносимым. Я сделала первый шаг. Гравий хрустнул под подошвой так громко, словно в саду воцарилась абсолютная пустота. Второй. Третий. Четвёртый. Я остановилась ровно в пяти шагах от Джокера. Воздух вокруг него вибрировал от избытка магии, тяжёлой и липкой, как болотный туман. — Ещё один шаг, — напомнила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Ты обещал. Как только я его сделаю, ты прекращаешь этот цирк и отпускаешь их. Джокер склонил голову набок, и под серой маской промелькнула тень усмешки. — Я никогда не обманываю тебя, дорогая Сэм, — пропел он, разводя руки в стороны. — Честность — мой единственный порок. Сделай этот шаг, и они снова будут принадлежать себе. Я глубоко вдохнула, зажмурилась на мгновение и решительно перенесла вес тела вперёд. Пятый шаг. Джокер звонко щёлкнул пальцами. В ту же секунду металлический лязг прекратился — Ди и Дам с глухим стоном повалились в разные стороны, наконец-то освобождённые от невидимого магнита. Эллиот упал на траву, судорожно и жадно хватая ртом воздух, его лицо медленно начало приобретать нормальный оттенок. Блад пошатнулся, обретая контроль над собственным телом, и я увидела, как его пальцы вновь мёртвой хваткой вцепились в трость. Но радость от спасения друзей длилась всего мгновение. Из груди Джокера с влажным, тошнотворным звуком внезапно вырвалось острие рапиры. Холодная сталь прошила его насквозь, окрашиваясь в густой алый цвет. Джокер захлебнулся, выхаркивая кровь прямо на серую маску, и медленно, почти удивлённо, посмотрел себе за спину. Я тоже замерла, не в силах отвести взгляд. Прямо за спиной шута стоял Ричард. Но это был не тот Ричард, которого я знала. Его лицо отражало равнодушие и холод, а обычно светлые, серые глаза сменились на абсолютную, бездонную черноту. Джейсон. Он одним резким движением выдернул рапиру из тела Джокера, но не дал ему упасть. С невероятной, нечеловеческой скоростью он обхватил шута поперёк груди свободной рукой и приставил окровавленное лезвие прямо к его шее. — Где он? — голос Ричарда-Джейсона изменился, стал ниже, в нём зазвучали те самые лязгающие, металлические нотки, которые я уже слышала раньше. — Отвечай, ничтожество. Где скрывается Имитатор? Я стояла всего в четырёх шагах от них, парализованная этим зрелищем. Напряжение между ними было настолько осязаемым, что казалось, будто сам воздух сейчас вспыхнет. Серый Джокер, несмотря на рану и прижатый к горлу клинок, внезапно обмяк. Всё его безумное веселье испарилось, уступив место абсолютному, пугающему безразличию. Он посмотрел на Джейсона так, словно тот был всего лишь досадной помехой в его игре. — О, вы только посмотрите… — тихо, почти беззвучно прошептал Джокер. — Демон проснулся и жаждет ответов. Но ты ищешь не там, марионетка. В одно мгновение, прежде чем Джейсон успел надавить на лезвие, Джокер каким-то невозможным образом выскользнул из его хватки. Его тело словно стало текучим, он вывернулся из-под руки рыцаря, сделал стремительное сальто назад и в два прыжка оказался на крыше поместья, прямо там, где сидел в начале. — Босс, огонь! — прохрипел Эллиот, вскидывая пистолет. Заяц и Блад открыли огонь одновременно. Пули вгрызались в черепицу, выбивая каменную крошку, но Джокер просто танцевал между ними. Он не бежал — он перетекал из тени в тень, уворачиваясь от выстрелов с издевательской легкостью. — До скорой встречи, дорогая Сэм, — его голос донёсся уже откуда-то сверху, из самого поднебесья. — Помни: правда всегда горше лжи. Он просто исчез. Растворился в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме запаха озона и нескольких капель крови на гравии. Я перевела взгляд на Ричарда. Он всё ещё стоял с рапирой в руке, опустив голову. Когда он поднял еë, то только раздражëнно цокнул языком и убрал рапиру в ножны, после чего помассировал переносицу. — С этим телом никакой каши не сваришь, — проворчал Джейсон и посмотрел на меня. — Мадемуазель, вы действительно собирались бездумно отдаться в объятия этого маньяка ради жизни этих людей? Не кажется ли вам сие действо безрассудным? — То есть, по-твоему, я должна была позволить им умереть? — я нахмурилась и сжала руки в кулаки. — И как ты вообще здесь оказался? — Мы с Ричардом заметили некоторое изменение в атмосфере и решили, что стоит сведать вас. Он даже добровольно отдал мне своë тело на короткий промежуток времени. Но, увы и ах, это не моë тело и возможностей у него кот наплакал. К великому сожалению. — Джейсон Мей, — Блад встал рядом со мной и посмотрел на Джейсона-Ричарда сверху вниз. — Давно мы с вами не виделись. — О, месье Дюпре, действительно, — усмехнулся Джейсон. — Год прошëл. Невероятно, не правда ли? Всегда интересно, как поживает тот, кто ныне занимает роль, что когда-то была моей. Блад сжал губы в тонкую линию, напряжëнно смотря в такие же чëрные глаза, как у него. Но взгляд Джейсона отличался. Он пугал. До дрожи в костях. Алистер подошёл ко мне первым. Он двигался осторожно, словно боялся, что сама земля под его ногами может снова ожить или превратиться в ловушку. Его лицо было бледным, а в глазах застыл немой вопрос, смешанный с чистейшим академическим шоком от увиденного. — Сэм, — он коснулся моего локтя, и я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат. — Пожалуйста, скажи мне, что я только что видел. Регенерация тканей, телепортация, а теперь… — он бросил короткий, опасливый взгляд на Ричарда, чьи глаза всё еще отливали пугающей чернотой. — Прямая смена личности с физической трансформацией радужки? — Я всё объясню позже, Алистер, обещаю, — я накрыла его ладонь своей, пытаясь передать хоть немного спокойствия, которого у самой почти не осталось. — Просто… здесь это в порядке вещей. К сожалению. Эллиот, всё еще потирая горло, и близнецы, хмуро оглядывающие свои топоры, тоже придвинулись ближе. Но Блад не сводил глаз с Джейсона. Шляпник стоял неподвижно, его трость снова превратилась в изящный аксессуар, но аура власти вокруг него буквально искрила. — Имитатор, — медленно произнёс Блад, пробуя это слово на вкус. — Вы упомянули Имитатора, Джейсон Мей. И связали его с Серым Джокером. С чего такая уверенность? Здесь, в этом мире, Джокер — это просто Джокер. Безликая стихия, а не чей-то прихвостень. Джейсон издал короткий, издевательский смешок. Он сложил руки на груди, и в этом жесте — властном и слегка небрежном — совсем не было Ричарда. Это была чистая, концентрированная гордыня демона. — Очевидно? Месье Дюпре, я всегда считал, что ваша роль предполагает наличие хотя бы зачатков проницательности, — Джейсон фыркнул, и его чёрные глаза блеснули холодным весельем. — Посмотрите на факты. Серый Джокер появляется, говорит заученные слова, позволяет себя ранить или убить, устраивает хаос и уходит, обещая вернуться. Это плохо отрепетированный спектакль. Джокер всегда был частью системы, её «тюремщиком», если хотите. А этот… этот ведëт себя нелогично. Если бы он хотел забрать мадемуазель Сэм, то давно бы это сделал. Мы видели на что он способен. Джейсон внезапно замолчал. Его правая рука непроизвольно потянулась вверх, к голове, в привычном, отточенном веками жесте — он явно хотел поправить поля цилиндра, чтобы подчеркнуть свою правоту. Но пальцы наткнулись лишь на растрëпанные волосы Ричарда. Джейсон замер. Его рука на секунду зависла в воздухе, а затем он медленно опустил её, раздражённо скривив губы. — Проклятье, — проворчал он, и в его голосе проскользнула неожиданная человеческая досада. — Совсем забыл, что на этой пустой голове никогда не было приличного головного убора. Старая привычка… кажется, она проросла в саму суть моей души глубже, чем я думал. Он посмотрел на свои пальцы так, словно они его предали, а затем снова перевел взгляд на Блада. — Имитатор опасен не тем, что он силён. А тем, что он знает правила этого мира достаточно хорошо, чтобы их нарушать, оставаясь незамеченным. И если Серый Джокер начал снимать маски — значит, финал этой пьесы гораздо ближе, чем вам всем кажется. Блад сжал губы в тонкую линию. На мгновение мне показалось, что он сейчас сорвëтся, но он лишь крепче сжал набалдашник трости. — Если это так, — голос Блада был холодным, как лед в бокале виски, — то нам предстоит выяснить, кто именно дирижирует этим оркестром. И поверьте, Джейсон, я не позволю кому-то «имитировать» власть на моей территории. Джейсон позволил себе ещё одну усмешку — тонкую, едва уловимую, но пропитанную таким ледяным снисхождением, что у меня по спине пробежал озноб. Глядя на них двоих, я вдруг осознала пугающую вещь: Блад, который держал в страхе половину Страны Чудес и одним взглядом заставлял подчинённых трепетать, для Джейсона был не более чем неопытным преемником. Если Дюпре казался воплощением опасности, то кем же тогда был этот безумец в своё время? Шляпником, который, вероятно, не просто играл по правилам, а сам их диктовал, превращая реальность в кровавый фарс. — Ваша территория, месье Дюпре? — Джейсон чуть склонил голову, и в его чёрных глазах на миг вспыхнуло нечто первобытное. — Очаровательно. Искренне надеюсь, что вы удержите её дольше, чем ваши предшественники. Но боюсь, время — это единственная валюта, которой у нас нет. Он внезапно пошатнулся. Его лицо, до этого застывшее в маске высокомерного спокойствия, вдруг исказилось от резкой боли. — Время на исходе… — выдохнул он, и голос его снова начал двоиться, смешиваясь с хриплыми, надтреснутыми нотками Ричарда. — Этот сосуд… слишком хрупок для долгой прогулки. Джейсон не договорил. Его глаза закатились, обнажая белки, и тело рыцаря безвольно рухнуло на гравий, подняв небольшое облачко пыли. — Ричард! — я вскрикнула и в мгновение ока оказалась рядом с ним, упав на колени прямо в пыль. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я дрожащими пальцами прижалась к его шее, отчаянно ища пульс под кожей. Алистер замер за моей спиной, его лицо отражало целую гамму чувств — от ужаса до научного любопытства, но он не решался вмешаться в этот магический хаос. Тиканье сердца было редким, тяжёлым, словно Ричард боролся за каждый вдох в глубоком сне. Жив. Он просто был до предела истощён этим «соседством». — Жив, — выдохнула я, чувствуя, как отпускает ледяная хватка страха. — Пожалуйста, нам нужно отнести его в Часовую Башню. — Мы поможем, сестрёнка! — хором раздалось за моей спиной. Я обернулась и невольно затаила дыхание. Ди и Дам больше не были теми озорными мальчишками, которые только что скулили от боли. Воздух вокруг них задрожал, пошёл трещинами, и через мгновение передо мной стояли двое высоких, широкоплечих молодых людей. Их взгляды стали серьёзнее, а движения — увереннее и мощнее. В этой форме они выглядели как настоящие стражи Особняка, способные сокрушить любого на своём пути. Они синхронно подошли к Ричарду. Дам легко, словно тот ничего не весил, подхватил его под плечи, а Ди — за ноги. — Не переживай, — взрослый голос Дама звучал на октаву ниже, и в нём почти не осталось привычного ехидства. — Доставим твоего рыцаря в целости и сохранности. Кости не переломаем, обещаю. Блад проводил их холодным, непроницаемым взглядом, медленно поправляя перчатку на руке. Он ничего не сказал, но я видела по его плотно сжатым губам — слова Джейсона об Имитаторе и финале пьесы задели его гораздо сильнее, чем он готов был признать. — Алистер, ты со мной? — я посмотрела на друга. Он медленно кивнул, всё ещё выглядя так, будто пытается переварить всё увиденное за последние десять минут. — Думаю, у меня нет выбора, Сэм. Мы покинули Розовый сад, оставив позади перевёрнутые стулья, остывающий чай и повисшую в воздухе недосказанность. Спокойствие Страны Чудес окончательно рассыпалось, и я кожей чувствовала, что Имитатор уже начал свой ход.

***

Обычно тиканье часов в Часовой Башне успокаивало меня. Да и банально я к нему привыкла. Но сейчас оно меня раздражало до невозможности. Джулиус сидел за столом, перебирая чужие часы-сердца, чиня их. Он никак не прокомментировал мой рассказ о произошедших событиях, но по его лицу я видела: ещë немного — и он сам потеряет сознание. — Эйс недавно нашëл ещë пару марионеток Имитатора, — наконец вздохнул Монрей и снял очки, отложив их в сторону. — Его последователи всë ещë бродят среди нас. Джокеры на взводе. Мир рушится. — И я как-то должна его спасти, — тяжело вздохнула я, запрокинув голову. — А Ричард… — Переживëт. В дверях появился Эйс. Он выглядел непривычно мрачно, алые глаза напоминали два кровавых озера. Я посмотрела на него, как на самого бездушного человека на свете. — И не нужно так на меня смотреть, Сэм, — Эйс прошëл к столу Джулиуса и положил сбоку мешок, очевидно, наполненный ещë одной порцией часов. Посмотрев на него, Часовщик тяжело и протяжно вздохнул. — Мне нужен отпуск. — Отпуск? — Эйс издал короткий, лающий смешок, в котором не было ни капли веселья. — Да. Нам всем нужен отпуск, дорогой. Он небрежно облокотился на стол, и я почувствовала, как от него исходит едва уловимый запах пороха и холодного железа. Джулиус, казалось, постарел на десяток лет за один вечер; его пальцы, привыкшие к тончайшим механизмам, сейчас чуть заметно подрагивали, когда он потянулся за очередной деталью. Я поняла, что лишняя здесь. Им нужно было обсудить свои «рыцарские» и «часовщичьи» дела, в которых смерти и марионетки были лишь пунктами в бесконечном списке проблем. — Я пойду к себе, — тихо сказала я, не дожидаясь ответа. Выйдя из мастерской, я сначала заглянула в соседнюю комнату к Алистеру. Мой друг сидел на кровати, обложившись какими-то старыми чертежами, которые ему, видимо, подсунул Джулиус. Он выглядел бледным, но собранным. — Ты как? — спросила я, остановившись в дверях. Алистер поднял на меня взгляд. В его глазах всё ещё читалось потрясение, но аналитический склад ума уже брал верх над страхом. — В норме, Сэм. Пытаюсь классифицировать увиденное. Если предположить, что этот мир подчиняется законам квантовой нестабильности, то… Впрочем, не бери в голову. Тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь так, будто сама сейчас рассыплешься на шестерёнки. Я слабо улыбнулась ему и пошла дальше по коридору. Наша с Ричардом комната встретила меня полумраком и тишиной, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов. Ричард лежал на кровати, всё ещё в своей походной одежде, но без плаща и сапог — видимо, Ди и Дам всё-таки проявили крупицу деликатности. Его лицо в глубоком сне казалось непривычно спокойным, почти беззащитным. Я осторожно, стараясь не разбудить его, забралась под одеяло. Холод комнаты мгновенно отступил. Я придвинулась ближе и положила голову ему на грудь. Под ухом мерно и тяжело тикали его часы. Этот ритм подействовал на меня лучше любого снотворного. Мои веки потяжелели, мысли начали путаться, и я провалилась в сон.

***

Обычно мои сны в Стране Чудес были либо обрывками прошлого, либо визитами Найтмера в его вечном тумане. Я уже приготовилась услышать его вкрадчивый голос и увидеть развевающиеся полы чёрного плаща. Но тумана не было. Я стояла посреди бескрайнего поля, усеянного цветами, которые светились мягким фиолетовым светом. Небо над головой было нежно-лавандовым, а воздух пах сахарной ватой и грозой. Прямо предо мной, на большом пушистом облаке, которое парило в паре сантиметров от земли, сидела девочка. У неё были необыкновенные фиолетовые волосы, уложенные в две высокие, закрученные спиралью дрельки, которые забавно подпрыгивали при каждом её движении. Огромные синие глаза сияли первозданным любопытством, а на пухлых губах играла улыбка, в которой читалось нечто гораздо большее, чем просто детская радость. Она была одета в объёмную пастельно-фиолетовую кофту с невероятно широкими рукавами, в которых почти тонули её ладошки. Капюшон с длинными кроличьими ушками был откинут назад. — Кто ты? — вырвалось у меня. — Очередной плод воображения Найтмера? Или новая шутка Вайта? Девочка звонко, по-детски хихикнула, и этот звук отозвался в моей голове мелодичным звоном сотен колокольчиков. Она спрыгнула с облака и легко, словно в ней не было ни грамма веса, подбежала ко мне. — О нет, Сэмми, — она склонила голову набок, рассматривая меня так, будто я была самой интересной вещью во Вселенной. — Найтмер слишком серьёзен, а Джокер слишком… хаотичен. Она крутанулась на месте, и её широкие рукава взметнулись, как крылья диковинной бабочки. — Я — это всё, что ты видишь вокруг. Я — это правила, которые нарушаются, и время, которое бежит по кругу. Я — это радость безумия и горечь правды. Она сделала реверанс, придерживая края своей безразмерной кофты. — Я — Страна Чудес. Но можешь звать меня Алисой. Мы ведь так долго ждали тебя, Сэмми! — она снова хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Ты ведь поможешь мне не развалиться на части? Имитатор очень плохой, он ломает мои игрушки. А мне так нравится, когда всё тикает правильно! — Алиса? — я во все глаза смотрела на маленькую фигурку в фиолетовой кофте. — Ты… ты и есть вся эта страна? Весь этот хаос? Девочка снова рассмеялась, и звук был похож на лопающиеся мыльные пузыри. — И да, и нет, Сэмми! — она подпрыгнула на месте, кроличьи ушки на капюшоне смешно колыхнулись. — Я — её сердце. И её капризы. Дядя Лью считает тебя очень-очень особенной, поэтому я здесь. Он говорит, что только ты можешь увидеть правду за всеми этими масками. Спрашивай о чём хочешь! Пока время не решило, что пора просыпаться. Я сглотнула, пытаясь упорядочить кавардак в голове. Вопросов были сотни, но один жёг сильнее остальных, напоминая о холодном взгляде сквозь серую маску и неестественном треске мироздания. — Кто такой Серый Джокер на самом деле? — выпалила я. Алиса на мгновение замерла, и её синие глаза стали на тон темнее, отражая лавандовое небо. — Серыш? — она поморщилась, словно съела что-то кислое. — О, он был самым любимым и преданным созданием дяди Лью. Он — порядок в моём безумии. Дядя Лью поручил ему очень важную задачу: Серыш должен был удерживать Имитатора, быть его личным надзирателем в самой глубокой тени. Но… после всех этих болезненных перезапусков что-то сломалось. Имитатор обрёл силы, о которых мы и не подозревали. Он сбежал из своей клетки и прихватил Серыша с собой, подчинив его своей воле. Она вздохнула и провела рукой по воздуху, оставляя за собой шлейф из искр. — На самом деле Серыш очень скучный. Слишком правильный, слишком верный приказам. Был таким. Теперь он просто инструмент в чужих руках, хотя и думает, что всё ещё играет свою роль. Имитатор извратил его суть, превратив тюремщика в марионетку. Хотя Серыш невероятно сильный и сопротивляется. Я нахмурилась, вспоминая слова Джокера на крыше. Его пугающую, почти интимную уверенность, когда он обращался ко мне. — Тогда почему… почему он утверждает, что я предназначаюсь ему? Что я принадлежу ему? Алиса остановилась и просто пожала плечами, при этом её широкие рукава смешно взметнулись. Она выглядела озадаченной, но совсем не напуганной. — Наверное, это просто очередная выдумка Имитатора, — легкомысленно бросила она. — Он ведь мастер лжи, Сэмми. Он создаёт фальшивые связи, чтобы запутать тебя, заставить сомневаться в тех, кто рядом. Ты — угроза для него. А Серыш просто повторяет то, что вложил в его голову хозяин. Не бери в голову, это всего лишь часть его дурацкого сценария! Имитатору нравится строить из себя творца, но он лишь ворует чужие идеи. Она подмигнула мне и вдруг начала медленно растворяться в фиолетовом сиянии цветов. — Тебе пора, Сэмми! Твой рыцарь скоро проснётся, а у него очень тяжёлые сны. Помоги ему, ладно? И помни: пока ты веришь в меня, я не развалюсь!

***

Я резко распахнула глаза, когда фиолетовое поле и смех Алисы окончательно растворились в полумраке комнаты. В ушах всё ещё стоял звон колокольчиков, а в носу — призрачный аромат сахарной ваты. Часовая Башня привычно вибрировала от бесконечного тиканья, и этот звук больше не раздражал — он подтверждал, что я вернулась в реальность. Ну, если этот мир вообще можно было называть реальностью. Грудь Ричарда под моей головой тяжело взметнулась. Я почувствовала, как мышцы под его одеждой напряглись, а дыхание сбилось. — Чёртов… эгоистичный… манипулятор… — послышалось хриплое ворчание. Ричард медленно открыл глаза и тут же поморщился, прижимая ладонь к виску. Его взгляд снова стал прежним — чистым, серо-стальным, без той пугающей бездны, которую оставлял после себя Джейсон. — Никогда больше, — процедил он, с трудом садясь на кровати и заставляя меня тоже подняться. — Сэм, я клянусь всеми часами этого мира: я больше никогда в жизни не позволю этому ублюдку так по-хозяйски распоряжаться моим телом. У меня такое чувство, будто по моим венам пустили битое стекло вперемешку с раскалённым свинцом. Он выглядел измотанным, на бледном лице залегли глубокие тени, а голос дрожал от едва сдерживаемого гнева на «старшего брата» по разуму. Я не дала ему закончить поток возмущений. Подавшись вперёд, я обхватила его лицо ладонями и порывисто поцеловала. В этом жесте было всё: и облегчение от того, что он вернулся, и страх, пережитый в Розовом саду, и та нежность, которую я не всегда решалась выразить словами. Ричард замер на полуслове. Его напряжённые плечи медленно расслабились под моими пальцами. — Я так рада, что ты в порядке, — прошептала я, отстранившись всего на пару сантиметров, всё ещё чувствуя его дыхание на своих губах. — Я видела, что он творил… Это было страшно, Ричард. Не делай так больше. Пожалуйста. Рыцарь моргнул, и его суровое выражение лица мгновенно растаяло. Чернота в его глазах окончательно сменилась тёплым светом, а на губах заиграла та самая обворожительная, чуть лукавая улыбка, которая всегда заставляла моё сердце пропускать удар. — Ну, раз это приносит такие дивиденды… — он осторожно коснулся кончиками пальцев моей щеки, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Считай, что я восстал из мёртвых исключительно благодаря твоей заботе, Сэм. Твой голос — единственное, что пробивалось сквозь тот кошмар, в который меня затащил Джейсон. Он притянул меня к себе, утыкаясь носом в моё плечо и глубоко вздыхая. — Пока ты рядом, я, кажется, смогу вытерпеть даже десяток бывших Шляпников в своей голове. Хотя, — он усмехнулся мне в шею, — давай всё же постараемся обойтись без этого. У нас и без них дел невпроворот. — А чем он занят сейчас? — я чуть отстранилась, заглядывая Ричарду в глаза. — Ну, в смысле, этот твой… внутренний квартирант. После такого эффектного выступления он затих или всё ещё там, на задворках твоего сознания, строит козни? Ричард картинно закатил глаза и издал звук, средний между стоном и фырканьем. — О, ты даже не представляешь, Сэм, — он недовольно качнул головой. — Прямо сейчас этот несносный павлин отбивает чечётку где-то в районе моего гиппокампа. И, кажется, он нашёл там воображаемую трость, потому что грохот стоит невыносимый. А ещё… — Ричард поморщился, — он поёт. Громко и исключительно свои похабные французские песенки про девиц из Пятого округа и старое доброе вино. У меня от его прононса уже зубы сводит. Я не выдержала и звонко рассмеялась, представляя себе эту сюрреалистичную картину: гордый и опасный Джейсон Мей, поющий кабацкие куплеты в голове у серьёзного рыцаря. Смех смыл остатки напряжения, и я снова прильнула к Ричарду, утягивая его в очередной, более глубокий и неторопливый поцелуй. Его руки уверенно легли мне на талию, прижимая к себе, словно он боялся, что я исчезну, стоит ему ослабить хватку. — Слушай, — прошептала я ему в самые губы, когда мы на секунду прервались, чтобы вдохнуть воздуха. — А может, я могу как-то помочь тебе его заглушить? Чтобы ты слышал только меня, а не его чечётку? Ричард на мгновение замер, его серые глаза потемнели, приобретая глубокий, почти стальной оттенок, но в них больше не было холода Джейсона — только искренняя, обжигающая страсть. Он медленно перевёл взгляд на мои губы, а затем снова в глаза, и на его лице расплылась многозначительная, предвкушающая ухмылка. — Пожалуй, — выдохнул он, сокращая расстояние между нами до минимума. — Это единственный способ заставить его замолчать. Когда ты так близко, Сэм, во всём мире — и даже в моей голове — становится чертовски тихо. Он повалил меня обратно на подушки, нависая сверху, и я поняла, что в ближайшие несколько часов никакие Джокеры, Имитаторы и даже воображаемые французские танцоры не смогут нарушить наш собственный, особенный ритм.