Сэм в Стране Сердец

Прошло два дня со смерти Вивальди. Вот так Страна Сердец и осталась без своего правителя. Питер Уайт явно зашивался на работе, временно взяв всё управление Замком на себя. Джулиус же за завтраком обмолвился, что Джокеры скоро найдут нового носителя на пустующую роль Королевы Сердец. Мне очень хотелось в это верить. Несмотря на всю мою искреннюю неприязнь к Питеру и его истерикам, мне было его даже немного жаль. Всё-таки на его пушистую голову свалилась слишком большая ответственность. Алистер вернулся в Часовую Башню только к вечеру второго дня, когда Бладу, по его словам, стало значительно лучше. Я встретила друга с огромной радостью, едва не сбив с ног прямо в коридоре, и тут же засыпала вопросами о том, как обстоят дела в Поместье Шляпника. — Уже лучше, Сэм, — устало, но тепло улыбнулся он, проходя внутрь. — Кризис миновал. Мы уютно устроились у него в комнате и просто наслаждались относительной тишиной, делясь новостями за эти сумасшедшие пару дней. Идиллию нарушил Ричард. Рыцарь зашёл без стука, хмурый и напряжённый, словно натянутая струна. — У вас двоих нет какого-то… странного предчувствия? — спросил он, скрестив руки на груди и подозрительно оглядывая тёмные углы комнаты. Не успела я ответить, как поверхность большого зеркала во весь рост пошла странной, серебристой рябью. Стекло выгнулось, и прямо из него, с широченной улыбкой на лице, шагнул Белый Джокер. — Сюрпри-и-из! — радостно пропел Вайт, поправляя свою шутовскую шапку. — Вы же знаете, Страна Сердец не может долго существовать без правителя! Мы с Блэком посовещались, всё взвесили и наконец-то выбрали идеально подходящего носителя на роль Королевы Сердец! Ну, или если быть точнее… — он хитро прищурился, — Короля Сердец. Вайт театрально взмахнул рукой и указал прямо на Алистера. Моя челюсть с глухим стуком встретилась с полом. Алистер застыл, шокированно хлопая своими невероятными фиолетовыми глазами. Ричард поперхнулся воздухом и инстинктивно схватился за эфес рапиры. — Ты, должно быть, шутишь, — выдавила я, переводя ошарашенный взгляд с Джокера на друга. — Никаких шуток, дорогая Сэм! — радостно рассмеялся Вайт. — Видите ли, наш дорогой Алистер — вовсе не простой чужестранец. Судя по всему, он вообще не чужестранец! Джокер сделал плавный шаг вперёд и ткнул пальцем в грудь опешившего лондонца. — Прислушайтесь! Вместо сердца у него внутри… тикают часы. — Как это вообще возможно? — в один голос выпалили мы с Ричардом. Рыцарь даже сделал шаг вперёд, наполовину заслоняя Алистера плечом, словно обезумевший администратор мог прямо сейчас вырвать этот механизм из груди моего друга. Вайт лишь беспечно пожал плечами, звеня бубенцами на своей шапке. — А я почём знаю? — он театрально развёл руками. — Но факт остаётся фактом: часы у него внутри тикают с самого момента его попадания в Страну Чудес. Мы с Блэком сами, мягко говоря, удивились. Так как же так вышло, а, Ваше будущее Величество? Алистер медленно опустился на край кровати, инстинктивно прижимая руку к собственной груди. Под плотной тканью рубашки, если прислушаться, действительно угадывался мерный, металлический ритм, который я раньше списывала на общую акустику Башни. — Я не знаю, — глухо произнёс он, не сводя потрясённого взгляда с Джокера. — Это какой-то бред. Я родился и вырос там, в Реальном мире. В Лондоне. Я помню свою жизнь, дожди, улицы… Джокер склонил голову набок, и его улыбка стала чуть более пытливой, сканирующей. — Правда? И кто же были твои родители в этом… Реальном мире? — вкрадчиво поинтересовался Вайт, шагнув ближе. Алистер нахмурился, его фиолетовые глаза потемнели от напряжения. — Я… я их не помню, — неохотно признался он. — Я вырос в приюте. Мы с Сэм там и познакомились. У меня не было семьи. — О-о-о! Приют! Классика жанра! — Вайт радостно хлопнул в ладоши, мгновенно теряя интерес к его родословной и отмахиваясь от этих объяснений, как от назойливой мухи. — В любом случае, сейчас это уже совершенно неважно. Откуда бы ты ни взялся и как бы твоё человеческое сердце ни превратилось в хронометр, система тебя приняла, а место пустует! Белый Джокер крутнулся на каблуках, направляясь обратно к зеркалу, поверхность которого всё ещё шла серебристыми волнами. — В течение следующего дня мы официально объявим тебя новым Королём Сердец перед всей Страной! — торжественно провозгласил он, наполовину погрузившись в стекло. — А пока, Алистер, советую хорошенько выспаться и морально подготовиться к смене декораций. Замок Сердец ждёт своего правителя! Чао! Зеркало издало тихий звенящий звук, когда фигура Джокера окончательно растворилась в нём, и поверхность снова стала обычным гладким стеклом. В комнате повисла оглушительная тишина. Я резко обернулась к Алистеру. Он всё так же сидел на краю кровати, неотрывно глядя на свои ладони. Казалось, он даже не дышал, словно боялся прислушаться к собственному телу и действительно уловить там тот самый металлический ритм. — Ал… — я бросилась к нему, опускаясь на колени и перехватывая его ледяные пальцы. — Эй, Ал, посмотри на меня. Дыши. Слышишь? Это какая-то ошибка, мы во всём разберёмся. Его взгляд оставался расфокусированным. Я чувствовала, как внутри меня закипает паника, смешанная с яростью на эту проклятую Страну Чудес, которая продолжала ломать судьбы. — Я прямо сейчас пойду к Джулиусу, — решительно заявила я, поднимаясь на ноги. — Он один из администраторов, он должен знать, как это работает и почему этот безумный клоун несёт такую чушь! Но не успела я сделать и шага к двери, как Алистер перехватил мою руку. Хватка была слабой, но настойчивой. — Не нужно, Сэм, — его голос прозвучал надтреснуто, сопровождаемый тяжёлым, рваным вздохом. Он наконец поднял на меня глаза, полные какой-то обречённой усталости. — Ал, но ведь… — Пожалуйста, оставьте меня одного, — мягко перебил он, поднимаясь с кровати. Он аккуратно, но непреклонно подвёл нас с Ричардом к выходу. — Мне просто… мне нужно время, чтобы всё это переварить. Подумать. В тишине. Прежде чем я успела привести ещё хоть один аргумент, мы оказались в коридоре, и дверь перед нашим носом тихо закрылась. Раздался щелчок замка. Я уставилась на деревянное полотно, чувствуя себя абсолютно беспомощной. — Ричард, мне страшно за него, — прошептала я, поворачиваясь к рыцарю. — Он ведь всю жизнь был простым парнем, который не имеет никакого отношения к управлению. Да, он работал какое-то время управляющим кафе, но это ведь не одно и тоже. Да его же там сожрут живьём! А эти часы… как такое вообще возможно? Ричард шагнул ко мне и молча, крепко обнял, прижимая к своей груди. Его тепло немного успокаивало ту дрожь, что колотила меня изнутри. — Всё будет хорошо, Сэм, — негромко, но твёрдо произнёс он, поглаживая меня по волосам. — Что бы ни придумали эти сумасшедшие Джокеры, мы будем рядом. В этот момент из-за поворота коридора показалась знакомая красная вспышка. Эйс шёл вальяжной походкой, напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию, но, заметив нашу драматичную сцену у закрытой двери, притормозил. — Ого, какие страсти, — Палач приподнял бровь, окидывая нас внимательным взглядом алых глаз. — А что это вы тут стоите с такими лицами, будто кому-то только что вынесли смертный приговор? Что случилось? Мы с Ричардом переглянулись. Я, сбиваясь и путаясь в словах, пересказала ему внезапный визит Вайта, шокирующее заявление о часах вместо сердца и грядущую «коронацию» Алистера. Я ожидала от Эйса чего угодно: громкого смеха, издевательских комментариев, шока. Но Палач лишь задумчиво склонил голову набок. На его лице не дрогнул ни один мускул от удивления. — Король Сердец, значит? — протянул он своим обычным, тягучим тоном, принимая эту абсурдную новость как абсолютную данность. — Понятно. — Я, конечно, всегда уважал твою стрессоустойчивость, — Ричард нахмурился, — но это явно не та реакция, которую ты мог бы выдать. Ты ведь осознаëшь, что у него довольно посредственное представление о местных порядках? Он может быть сколько угодно самим воплощением спокойствия, но как только дела коснутся чего-нибудь серьëзно, всë может пойти по одному неприглядному месту. Да и к тому же, это также значит, что он станет твоим начальством. Но даже после слов брата Эйс не изменился в лице. Он с каким-то невиданным доселе безалаберным умиротворением смотрел на Ричарда, чем только раздражал его. — Послушай, братишка, — Эйс лениво прислонился плечом к каменной стене, решив всё же ради приличия снизойти до объяснений, хоть само понятие «приличия» и было ему абсолютно чуждо. — Мне совершенно плевать, кто там восседает на троне и отдаёт приказы Рыцарю Сердец. Куда важнее то, какое начальство у Палача. Моя официальная роль — Палач. И эта должность для меня гораздо важнее какого-то там второсортного рыцарства. Для Ричарда, который, в отличие от старшего брата, свято чтил рыцарский кодекс и относился к своим обязанностям со всей серьёзностью, эти слова прозвучали как личное оскорбление. Его лицо окаменело, а рука сама собой дёрнулась к эфесу рапиры. Заметив этот жест, Эйс лишь звонко рассмеялся. Он бесцеремонно протянул руку и похлопал Ричарда по макушке, взъерошив его каштановые волосы. — Какой же ты всё-таки очаровательный, Рич, когда злишься, — умилённо протянул он, ничуть не заботясь о том, что играет с огнём. Понимая, что прямо сейчас на почве нервного срыва и уязвлённой гордости здесь произойдёт самое настоящее братоубийство, я поспешно встряла между ними. — Так, брейк! Оставьте свои семейные разборки на потом, — я решительно отодвинула Ричарда подальше от Эйса и повернулась к Палачу, заглянув в его рубиновые глаза. — Эйс, скажи честно, каковы вообще у Алистера шансы справиться с этой новой ролью? Без шуток. Эйс перестал улыбаться и задумчиво потёр подбородок, переведя взгляд на закрытую дверь комнаты моего друга. — Ну, — протянул он после недолгой паузы. — Если он выдержит отвратительный характер Питера и не сгорит на работе в первый же день от его истерик — это уже можно считать грандиозным успехом. Но вообще, ему бы явно не помешал тот, кто сможет как следует поднатаскать его в делах управления Замком и территориями. Без этого его быстро сожрут. Ричард презрительно фыркнул, всё ещё сверля брата гневным взглядом и поправляя растрепавшиеся волосы. — И где же мы, по-твоему, найдём такого талантливого управленца? — саркастично поинтересовался он. — Уж явно не Питер будет этим заниматься. Наш Белый Кролик не мыслит категориями выше своей должности премьер-министра и никогда не славился терпением к чужакам. А Найтмер при всём желании не сможет круглосуточно торчать в его снах и давать советы. Я слушала их перепалку, лихорадочно перебирая в голове всех знакомых обитателей Страны Чудес. Кто обладает достаточной властью и авторитетом? Кто умеет управлять огромной организацией, держать в узде толпу опасных подчинённых, плести интриги и при этом обладает теми самыми безупречными манерами, к которым привык Алистер? Кто у нас тут самый хитрый, расчётливый и влиятельный босс, с которым Ал, к тому же, уже успел найти общий язык? И тут на меня снизошло озарение. Пазл в голове сложился идеально. Я резко распахнула глаза, прерывая спор братьев. — Блад. Эйс и Ричард одновременно повернули головы в мою сторону с широко раскрытыми глазами, лишний раз подтверждая своë кровное родство. — Чего?

***

Замок Сердец давил своим великолепием. Обилие красного бархата, золота и роз буквально кричало о власти, к которой я никогда не стремился. Я шёл по этим бесконечным коридорам в сопровождении Сэм и Ричарда, чувствуя себя так, словно меня ведут не на престол, а прямиком на эшафот. У массивных дверей нас уже ждал Питер Уайт. Премьер-министр скрестил руки на груди и окинул меня таким придирчивым, сканирующим взглядом, что мне на секунду захотелось проверить, не забыл ли я надеть штаны. Было совершенно очевидно: в каждом моём жесте, в каждой черте моего лица этот человек отчаянно искал сходство с покойной Вивальди. И, судя по его брезгливо поджатым губам, сравнение было явно не в мою пользу. Рядом с ним, непринуждённо прислонившись к мраморной колонне, обнаружился Эйс. Палач радостно помахал нам рукой, заявив, что прибыл исключительно ради моей «моральной поддержки». Питер, у которого при виде Рыцаря Сердец тут же начал дёргаться глаз, попытался его прогнать. — Разве у тебя нет прямых обязанностей в Башне, бездарь? — прошипел Кролик. — Иди собирай часы, или кого-нибудь убивай, или заблудись в лесу, только не мозоль мне глаза! Эйс лишь беззаботно рассмеялся, пропустив эти слова мимо ушей, и даже не подумал сдвинуться с места. Поняв, что спорить с Палачом — пустая трата времени, Питер тяжело вздохнул, поправил очки и повернулся ко мне, приготовившись вводить в курс дела. — Итак, раз уж Джокеры в своём безумии выбрали вас… — начал он тоном великого мученика. — Как новый Король Сердец, вы должны понимать, что управление этим Замком — это… Его прервал размеренный, уверенный стук каблуков. Мы все обернулись. По коридору, с грацией сытого хищника и видом человека, которому изначально принадлежит весь этот Замок вместе с нами в придачу, приближался Блад Дюпре. Шляпник, приглашённый сюда ещё вчера, явился с лёгким, по-аристократически выверенным опозданием. Ну что за мужчина… Подойдя вплотную, Блад по-хозяйски положил тяжёлую руку мне на плечо, вставая рядом. Я втянул воздух носом и перестал дышать. Я не переживу эту пытку. — … это искусство, мой дорогой Кролик, — бархатным голосом закончил за него Дюпре. — Искусство, в котором нашему юному правителю понадобится опытный наставник. Поэтому я временно подработаю регентом при Вашем Величестве. У Питера от возмущения перехватило дыхание, а белые кроличьи уши гневно встали торчком. — Регента?! — взвизгнул он, теряя остатки хвалёного самообладания. — Шляпник, ты совсем из ума выжил?! Управление мафиозным синдикатом и руководство целой страной — это совершенно разные вещи! Блад лишь снисходительно усмехнулся, ничуть не впечатлившись этой вспышкой праведного гнева. — Уверяю тебя, Питер, разница исключительно в названиях, — изящно парировал он. — Наполнение почти одно и то же: контроль территорий, распределение ресурсов, усмирение подчинённых. Принципы везде одинаковы. Произнеся это, босс мафии повернул голову и многозначительно подмигнул Сэм. Моя подруга в ответ лишь мрачно нахмурилась, сложив руки на груди. Я прекрасно понимал причину её напряжённого взгляда. Ещё вчера, когда Сэм отправилась в Особняк с этой просьбой — которую ей удалось выбить взамен на обещание посетить ещё одно чаепитие, — она поставила Бладу жёсткий ультиматум. Сэм строго-настрого пригрозила Шляпнику не распускать руки лишний раз и даже не пытаться затащить меня в постель под предлогом «дополнительных уроков». Судя по лукавому блеску в глазах Дюпре, эта угроза показалась ему скорее забавным вызовом. А меня кто-нибудь хочет спросить? Может, я не против расклада. Питер пожевал губы, сверля Блада полным ненависти взглядом. Но в конце концов благоразумно решил не спорить, понимая, что переубедить Шляпника абсолютно бесполезно. — Делайте, что хотите, — процедил премьер-министр, резко разворачиваясь на каблуках. — Следуйте за мной. Я покажу ваши новые покои. И нам срочно нужно предоставить вам подобающую одежду, потому что в этом… — он пренебрежительно окинул взглядом мой костюм, — … на трон садиться категорически запрещено. Я последовал за Питером, чувствуя на себе взгляды всей нашей разношёрстной делегации. Замок внутри казался ещё более огромным и запутанным, чем снаружи — настоящий лабиринт, созданный для того, чтобы гость чувствовал себя ничтожным. У дверей моих новых покоев шествие остановилось. — Ну, Ал… — Сэм сочувственно сжала моё плечо. — Мы будем в Башне, если что. Постарайся не… ну, не стать слишком «королевским» к нашему следующему чаепитию. — Удачи, Алистер, — Ричард кивнул, его взгляд был по-прежнему серьёзным, но в глубине серых глаз читалось некое подобие мужской солидарности. — Замок Сердец — место непростое, но у тебя хороший… наставник. С этим сомнительным напутствием мой «тыл» в лице Сэм и Ричарда самоустранился, оставив меня наедине с безумцами. — Точно! — Эйс внезапно хлопнул себя по лбу, отчего Питер едва не подпрыгнул. — Учения солдат! Совсем забыл. Мне нужно проверить, не пошли ли они все на дно в местном пруду. Бывайте! Палач с широкой улыбкой развернулся и бодро зашагал в сторону тупикового коридора, ведущего к кладовым. — Эйс! — в отчаянии выкрикнул Питер. — Казармы в противоположной стороне! Сколько раз тебе повторять?! — А, точно! Ха-ха, вечно я путаю право и лево в этом доме, — Эйс ничуть не смутился и, крутанувшись на пятках, промчался мимо нас в правильном направлении. Питер прикрыл глаза рукой, беззвучно шевеля губами — вероятно, читал молитву о терпении. — Мне необходимо подготовить указы и… разобраться с вашим гардеробом, — выдавил он, наконец, поворачиваясь ко мне. — Располагайтесь. Шляпник введёт вас в курс дел, пока я занят. Постарайтесь ничего не сломать. Особенно — систему правления. С этими словами Кролик скрылся за поворотом, и в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным тиканьем моих новых «часов». Я остался один на один с Бладом. Он стоял, прислонившись к косяку двери, и с привычной, ленивой полуулыбкой рассматривал меня из-под полей своего цилиндра. — Ну что, Ваше Величество, — протянул он, в его голосе слышалась неприкрытая ирония. — Как ощущения? Трон ещё не давит, а голова уже кружится? Я вздохнул, стараясь сохранять то самое «аристократическое спокойствие», которому меня никто не учил, но которое сейчас было моей единственной защитой. — Ощущения такие, будто я попал в очень плохой сиквел «Алисы», где мне досталась роль с самым коротким сроком жизни, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Но ты сам-то как, Блад? Улыбка Шляпника стала чуть более застывшей. — О чём ты, дорогой Алистер? — О Вивальди, — я не стал ходить вокруг да около. — Она ведь была твоей сестрой. Весь этот замок пропитан её присутствием, а ты входишь сюда так, будто… будто тебе всё равно. Но я же видел тебя тогда. Лицо Блада неуловимо изменилось. Он не ответил. Вместо этого он внезапно выпрямился, схватил меня за локоть и буквально затолкал внутрь комнаты. Зайдя следом, он с силой захлопнул тяжёлые дубовые двери и повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Блад медленно повернулся ко мне. От его напускной весёлости и расслабленности не осталось и следа. Шляпа была чуть сдвинута на затылок, открывая потемневшие, полные какой-то тягучей, мрачной ярости глаза. Лицо помрачнело, а губы сжались в тонкую линию. — В этой Стране «всё равно» — это единственный способ не сойти с ума окончательно, — произнёс он низким, хриплым голосом, сокращая расстояние между нами. — А теперь слушай меня внимательно, Король. Он подошёл вплотную, так что я почувствовал запах дорогого табака и чёрного чая. — Ты здесь не для того, чтобы сочувствовать моим семейным трагедиям. И уж точно не для того, чтобы задавать вопросы, на которые не хочешь знать ответы. Блад замер так близко, что я видел каждую ниточку на его безупречном шейном платке. Его ладонь всё еще сжимала моё плечо, а в воздухе между нами, казалось, можно было высекать искры — настолько плотной была атмосфера этой внезапной драмы. Я выдержал паузу, глядя прямо в его потемневшие глаза, а затем максимально буднично, словно комментируя погоду, произнёс: — Знаешь, Блад… Я видел один порнофильм, который начинался точно так же. Только там вместо регента был сантехник, но запертая дверь и пафосные угрозы — один в один. Секунда. Две. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Блад, который явно ожидал от меня чего угодно — ответной вспышки гнева, оправданий или хотя бы испуганного молчания, — на мгновение просто завис. Его брови медленно поползли вверх, а хватка на моём плече ослабла. Интеллект Шляпника, способный просчитывать сложнейшие мафиозные схемы на десять ходов вперёд, сейчас явно давал сбой, пытаясь переварить концепты юмора двадцать первого века. — Порно… что? — переспросил он, и в его голосе впервые за всё время прорезалось искреннее, неподдельное замешательство. Я не удержался и коротко усмехнулся, осторожно отодвигая его руку от своего плеча. Кажется, я нашëл оружие, против которого у него нет защиты. — Забудь. Трудности перевода из другого мира, — я прошёл вглубь комнаты, по-хозяйски плюхнувшись в глубокое кресло, обитое алым бархатом. — Просто расслабься. Если ты планируешь и дальше так театрально запирать меня в спальнях, нам обоим будет очень неловко работать. Блад медленно выпрямился, поправляя шляпу и возвращая на лицо привычную маску вежливого безразличия, но в его взгляде всё ещё плескалось недоумение пополам с раздражением. — У тебя крайне странные ассоциации, Алистер, — наконец выдавил он, подходя к столику с графином и наливая себе что-то, подозрительно напоминающее бренди. — И весьма сомнительное чувство юмора для будущего монарха. — Какое время, такие и шутки, — я откинулся на спинку кресла, наблюдая за ним. — Слушай, я понимаю, что у тебя сейчас в голове творится черт знает что. Сестра, трон, этот сумасшедший Кролик… Но давай договоримся: я не Питер, чтобы со мной играть в «загадочного и опасного». Ты здесь, потому что Сэм тебя попросила, а я здесь — потому что выбора не оставили. Так что давай к делу. С чего начинается курс «Как не дать себя прирезать в первую неделю правления»? Блад сделал глоток, его лицо наконец окончательно разгладилось, и он снова стал похож на того вальяжного Шляпника, которого я видел в Особняке. — Для начала, — он обвёл комнату жестом бокала, — тебе стоит привыкнуть к тому, что в этом Замке у стен не просто есть уши, а у каждого уха есть свой блокнот для доносов. И твоя первая задача — понять, чьи именно это блокноты. И по его взгляду я внезапно осознал, что так просто мне не отвертеться. Но попытаться, в любом случае, стоит.

***

Утро в Замке Сердец началось не с пения птиц, а с бесцеремонного вторжения, которое могло бы послужить завязкой для ещё одного фильма из тех, что я упоминал вчера. Тяжёлые шторы разлетелись в стороны с таким звуком, будто кто-то вскрывал консервную банку. Ослепительный солнечный свет ударил по глазам, заставляя меня зашипеть и зарыться глубже в подушки. — Подъём, Ваше Величество. Солнце уже высоко, а список ваших врагов за ночь только увеличился, — раздался над ухом бархатный, излишне бодрый для такого часа голос. Я с трудом разлепил веки и замер. Над кроватью стоял Блад. Без своей вечной шляпы он выглядел непривычно… по-домашнему? Нет, это было неправильное слово. В строгом костюме регента, с идеально уложенными волосами и пронзительным взглядом, он казался ещё более опасным. Словно хищник, который решил сменить маскировку с лесного зверя на придворного пса. За его спиной, как два безмолвных призрака, маячили безликие горничные. — Я сам… — прохрипел я, пытаясь сесть, но Блад лишь изящным жестом пресёк мою попытку дотянуться до одеяла. — Оставьте это, Алистер. Отныне ваши руки предназначены для скипетра и указов, а не для мыла и пуговиц, — он едва заметно кивнул горничным, и те принялись за дело с пугающей эффективностью. Процесс напоминал слаженную работу конвейера. Одна горничная уже подносила чашу с водой, другая разложила на кушетке ворох одежды, от одного вида которой у меня заныла спина — столько там было слоёв и застёжек. Блад же, словно дирижёр невидимого оркестра, прохаживался по комнате, отдавая короткие указания. — Тщательнее воротничок. Король не должен выглядеть так, будто его жевал безродный пëс, — бросил он, остановившись прямо напротив меня. Я чувствовал, как внутри, где-то в районе того самого тикающего механического сердца, начинает медленно разгораться запал. Его близость, этот властный тон, то, как он следил за каждым движением горничных, касающихся моей кожи… это не просто раздражало. Это запускало внутри меня цепную реакцию. В Лондоне я видел немало влиятельных мужчин, которые считали, что могут купить или подчинить себе всё, что движется. Блад Дюпре был из их числа, но с одной существенной поправкой: он был чертовски харизматичен в своём деспотизме. «Осторожнее, Ал, — пронеслось в голове. — Этот детонатор может разнести здесь всё к чертям». Но вместе с тем проснулся и азарт. В конце концов, я не первый раз оказывался в ситуации, когда «папик» пытался навязать мне свои правила игры. А правила, как известно, существуют для того, чтобы их изящно обходить. Когда горничные закончили с умыванием и принялись натягивать на меня узкие белые кюлоты, я перехватил взгляд Блада в зеркале. Он наблюдал за процессом с видом знатока, оценивающего породистую лошадь. — Знаете, месье Дюпре, — я нарочно понизил голос, делая его чуть более хриплым, и слегка подался вперёд, позволяя горничной затянуть шнуровку на корсете моей рубашки чуть туже, чем требовалось, — ваш энтузиазм по утрам просто поражает. Но если вы так хотели увидеть меня без одежды, могли бы просто попросить. К чему эти сложности с регентством? Безликие горничные на секунду замерли, словно у них закоротило настройки. Блад же медленно поднял бровь, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который я так хотел увидеть. — Ты слишком много на себя берёшь, мальчик, — он подошёл ближе, бесцеремонно отодвинул горничную и сам взялся за мой воротник. Его пальцы, затянутые в тонкую перчатку, коснулись моей шеи, и я готов был поклясться, что услышал, как мои часы пропустили удар. — Я здесь для того, чтобы ты не совершил глупостей. — А я думал, вы здесь, чтобы научить меня… манерам, — я улыбнулся, глядя ему прямо в глаза, и специально качнулся в его сторону, сокращая и без того призрачное расстояние. — Так учите. Покажите мне, как должен вести себя истинный Король, когда его так… опекают. Я видел, как дрогнули его губы в попытке сдержать усмешку. О, да. Он привык к страху, привык к подчинению. Но он явно не привык к тому, что его добыча начинает охотиться на него самого. Весь последующий день превратился в одну непрерывную дуэль, где вместо рапир использовались колкости, а вместо щитов — ироничные улыбки. Это была тихая, изматывающая война за территорию. Блад пытался подавить меня своим авторитетом и опытом, а я — напомнить ему, что этот «мальчик» прекрасно знает, как работают мужчины его типа. Во время обеда наше противостояние достигло апогея. Блад критиковал мою манеру держать нож, заявляя, что «Король не должен препарировать перепёлку так, словно он хирург-самоучка». В ответ я просто медленно облизал соус с пальца, не сводя с него глаз. Питер Уайт, сидевший во главе стола с кипой бумаг, едва не подавился чаем. — Прекратите! — взвизгнул Кролик, его уши дёргались от негодования. — Это официальный обед, а не… не подпольный притон в трущобах! Алистер, ведите себя достойно! Дюпре, перестань его провоцировать! — Я лишь исполняю обязанности регента, Питер, — невинно отозвался Блад, хотя в его глазах плясали черти. — Пытаюсь привить нашему монарху вкус к прекрасному. Эйс, стоявший подле меня, громко засмеялся. — По-моему, у них прекрасно получается, — Палач сложил пальцы в недвусмысленном жесте, изображая «близкий контакт». — Мистер Питер, не мешайте им. Видите, как они увлечены? У них там сейчас искры полетят, или кто-то кого-то покусает. Я и Блад одновременно проигнорировали его. В этот момент для нас не существовало ни Эйса с его пошлыми шутками, ни взвинченного Питера. Только этот странный, обжигающий ритм «укуса и ответа».

***

Замок Сердец стал моей золочёной клеткой. К концу недели я уже почти привык к тому, что Питер будит меня ни свет ни заря, а Блад контролирует каждый мой шаг под предлогом «обучения». Сэм заглянула ко мне в один из вечеров. Она выглядела… другой. Более живой и в то же время более умиротворённой. — В Башне всё по-прежнему, — рассказывала она, уплетая пирожные, которые Блад велел подать к чаю. — Джулиус ворчит на часы, Эйс пытается его развеселить… что обычно это заканчивается попыткой убийства… а Ричард!.. Она запнулась, и на её щеках появился едва заметный румянец. — Ричард учит меня стрелять. Он очень терпелив. А в последнее время особенно обходителен. Я слушал её рассказы о прогулках в Парке и посиделках в Башне, и внутри меня шевельнулось что-то, подозрительно похожее на зависть. Я был искренне рад за подругу — после всего, через что она прошла, она заслужила этот островок тепла. Но глядя на то, как она светится при упоминании Ричарда, я не мог не сравнивать их отношения со своим положением. У неё был Рыцарь. Человек, который защищал её, оберегал её границы и дарил ей искреннее тепло. У меня же был Безумный Шляпник — манипулятор, который видел во мне то ли забавную игрушку, то ли политический инструмент, то ли способ заглушить свою тоску по сестре. Когда Сэм ушла, я долго стоял у окна, глядя на закат. В этом мире всё было фальшивым: небо, время, роли. И моё «сердце», тикающее в груди, напоминало об этом каждую секунду. — Скучаешь по своей маленькой подружке? — голос Блада раздался из тени. Он снова был здесь. Без приглашения. Всегда рядом. Я обернулся, чувствуя, как снова активируется мой внутренний детонатор. — Скучаю по нормальности, Блад. Но здесь это дефицитный товар, не так ли? Шляпник подошёл ближе, его тень накрыла меня, отрезая от остального мира. — Нормальность скучна, Алистер. А ты… ты совсем не скучный. Блад тяжело вздохнул — звук был настолько лишен его привычного пафоса, что я невольно вздрогнул. Он прикрыл глаза, и на мгновение мне показалось, что передо мной не всесильный босс мафии, а человек, который просто смертельно устал нести на плечах груз собственного безумия. — Этот мир… он выпивает тебя досуха, Алистер, — негромко произнёс он, глядя куда-то сквозь меня. — Здесь нет середины. Либо ты цепляешься за свою «нормальность» до тех пор, пока она не разорвёт тебя на части, и ты умрёшь в безвестности… Либо ты возглавляешь этот карнавал, становишься самым громким среди безумцев и выживаешь. Но цена… цена всегда кусается. Я грустно усмехнулся. В этом признании было больше правды, чем во всех его уроках «королевского этикета» за последнюю неделю. Я медленно повернулся к нему, сокращая те несколько сантиметров, что ещё разделяли нас. Моя левая рука легла на его плечо — оно под ладонью ощущалось напряжённым, как натянутая струна. Правой я осторожно коснулся его щеки, ведя пальцами по линии челюсти. Блад не отстранился. Напротив, он словно замер, боясь спугнуть этот момент тишины. Всё было понятно ещё в тот первый день, когда мы познакомились в том кафк. Сэм верно опасалась: мы с Бладом были сделаны из одного и того же теста. Я не стал ничего говорить. Слова в Стране Чудес — самый дешёвый товар. Вместо этого я просто подался вперёд и поцеловал его. Это не был поцелуй невинного юноши. В этом жесте был весь мой опыт, вся горечь осознания своего положения и то самое «тикающее» отчаяние в груди. Ответ не заставил себя ждать. Блад перехватил инициативу с той же властной жадностью, с которой он делал всё остальное. Его руки, до этого чинно сцепленные за спиной, теперь по-хозяйски обхватили мою талию, притягивая почти болезненно близко. Я почувствовал, как его пальцы ловко, с пугающим знанием дела, принялись за шнуровку моей корсетной рубашки. Холодный ночной воздух коснулся кожи, но я его почти не заметил. Когда мы, наконец, разорвали поцелуй, чтобы просто вдохнуть, Блад тяжело выдохнул мне в губы. Его взгляд был затуманенным, а голос — ещё более хриплым, чем обычно. — Юная леди… — он сделал паузу, явно имея в виду Сэм, — она точно мне этого не простит. Я почувствовал, как внутри кольнула острая игла ревности или, может, просто желания обладать этим моментом без остатка. Я запустил пальцы в его волосы, заставляя его смотреть только на меня. — Не смей, — прошептал я, прижимаясь своим лбом к его. — Не смей думать ни о ком другом в эту минуту. Ни о Сэм, ни о Вивальди, ни о своих обязанностях. Сейчас здесь только ты и я. И если мы оба безумны… то давай хотя бы насладимся этим. Блад лишь коротко, хищно улыбнулся и снова потянул меня на себя, окончательно избавляя от лишней одежды. Я не остался в долгу. Мои пальцы, до этого судорожно сжимавшие его волосы, спустились ниже, к пуговицам жилета. Ткань поддавалась неохотно, словно сама сопротивлялась нашему безумию, но вскоре жилет последовал за моей рубашкой — куда-то на ворс дорогого ковра. Шейный платок, этот символ его безупречной маски, развязался под моими пальцами и змеёй соскользнул вниз. Когда я принялся за пуговицы его рубашки, открывая вид на бледную кожу и сильные плечи, воздух в комнате, казалось, окончательно закончился. Блад не стал ждать, пока я закончу. С коротким, гортанным рыком он подхватил меня под бёдра, словно я весил не больше фарфоровой куклы, и в несколько размашистых шагов преодолел расстояние до кровати. Матрас прогнулся под моим весом, а секундой позже меня накрыла тяжёлая, горячая тяжесть его тела. Блад навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его взгляд на мгновение замер на моих глазах — фиолетовое против чëрного, — а затем он припал к моей шее. Его губы, сухие и обжигающие, прошлись по пульсирующей вене, вызывая волну дрожи, которая отозвалась резким «тик-так» в самой глубине моей груди. Я выгнулся навстречу, не собираясь быть просто пассивным зрителем. Мои руки скользили по его спине, притягивая ближе, направляя его движения, когда он переключился на ключицы. Я сам подставлял ему уязвимые места, зная, какой эффект это производит. В этой игре не было проигравших — только двое хищников, решивших на время сменить тактику. В какой-то момент Блад на секунду отстранился от моей кожи. Его дыхание было рваным, а пряди волос щекотали моё лицо. — Скажи мне, Алистер, — пробормотал он, и в его голосе сквозь страсть прорезалась привычная циничная нотка. — Не придётся ли мне завтра утром выслушивать истерики о «чести Короля»? Не начнешь ли ты требовать официального признания, клятв в вечной верности и прочей чепухи, которой так любят баловаться в этом Замке? Я коротко рассмеялся, и этот звук в тишине спальни прозвучал почти дерзко. Моя ладонь легла на его затылок, заставляя снова опустить голову ниже. — Оставь это для сказок, Блад, — выдохнул я ему в самое ухо. — Я слишком долго жил в мире, где за всё нужно платить, чтобы верить в бесплатную любовь. Я привык к отношениям, построенным на личной выгоде и честном обмене. Я не неопытная девчонка, мечтающая о свадьбе в саду. Я чуть сильнее сжал его волосы, заставляя его посмотреть мне в глаза. — Я прекрасно знаю, что такие мужчины, как ты, не переносят обязательств. А я не переношу скуки. Считай это нашим маленьким пактом о ненападении… с очень приятными бонусами. Улыбка Блада на этот раз была другой — в ней больше не было превосходства, только чистое, неразбавленное одобрение. — Кажется, — прошептал он, возвращаясь к моим губам, — мы действительно договоримся. Блад действовал с пугающей, почти хирургической точностью. Мои брюки и бельё последовали за рубашкой, оставив меня полностью безоружным перед его взглядом, который теперь, казалось, прожигал саму кожу. В этой комнате, залитой мягким светом ламп, всё происходящее казалось сюрреалистичным сном, если бы не отчётливое, тяжёлое биение двух механических сердец. Шляпник на секунду замер, его взгляд хищно скользнул по прикроватным тумбочкам и невысоким шкафчикам из тёмного дерева. Он искал что-то конкретное, и его зрачки расширились, когда он заметил изящный стеклянный флакон с притёртой пробкой. Масло. Оно стояло на самом краю, как раз со стороны моей руки. Я перехватил его взгляд — острый, вопросительный. В этой немой сцене было больше интимности, чем в любом из наших диалогов за неделю. Я не стал заставлять его тянуться. Мои пальцы коснулись прохладного стекла, и я протянул флакон Бладу, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. — Merci, mon cher, — едва слышно прошептал он, принимая бутылёк. Его голос, лишённый привычного сарказма, прозвучал пугающе низко. Он вытащил пробку, и комнату наполнил едва уловимый аромат сандала и чего-то пряного. Блад капнул немного масла на ладонь, согревая его, а затем его пальцы, скользкие и невыносимо горячие, коснулись меня. Я невольно закусил губу, подавляя стон, когда он начал неспешную, вдумчивую растяжку. Это не было механическим действием, Блад изучал меня, словно редкую книгу, проверяя пределы моей выносливости и гибкости. Каждое его движение было выверено, он давал мне привыкнуть к ощущению заполненности, к этой новой, пугающей близости. — Ты на удивление… податлив, Алистер, — выдохнул он, наблюдая за моей реакцией. — Для того, кто так громко заявлял о своей независимости. — Я просто… умею ценить качественный сервис, — выхрипел я, впиваясь пальцами в простыни, чтобы не выдать дрожь в коленях. Блад удовлетворённо хмыкнул. Убедившись, что я готов, он свободной рукой расстегнул свои брюки. Резкий звук расходящейся ткани и металлической пряжки в тишине комнаты прозвучал как выстрел, знаменующий начало последнего акта нашей пьесы. Он приподнялся на коленях, нависая надо мной — массивный, властный, окончательно отбросивший все маски аристократического приличия. В его глазах отражалось моё собственное отражение: взъерошенный, раскрасневшийся «Король», который прямо сейчас добровольно сдавал свою последнюю цитадель. — Ну что ж, — пробормотал Блад, подаваясь вперёд и заставляя меня широко развести ноги. — Посмотрим, насколько крепок твой «пакт о ненападении» на практике. Блад действовал неторопливо, с той пугающей выдержкой, которая была присуща ему во всём. Он выдавил ещë несколько капель масла, и я почувствовал, как его пальцы, теперь уже совсем мокрые и скользкие, вновь прошлись по моему входу, распределяя смазку. Когда он прижал горячую головку к кольцу мышц, я невольно вздрогнул. Ощущение чужеродного, твёрдого тела было слишком ярким, слишком заполняющим. Господи, как я, оказывается, отвык от этого. — Подожди… — выдохнул я, перехватывая его запястье. — Чуть медленнее. Я чувствовал, как внутри всё натянулось, словно струна. Прежняя позиция, при всей её близости, сейчас казалась неудобной. Спина ныла от напряжения, а механический ритм сердца, казалось, мешал сосредоточиться. — Дай мне… минуту, — прохрипел я и, высвободившись из его хватки, перевернулся на живот. Уткнувшись лицом в прохладную подушку, я приподнялся на коленях, выпятив зад. — Так безопаснее, — приглушённо бросил я в подушку. — Для спины… и для остального. Блад лишь издал низкий, вибрирующий смешок, который я почувствовал кожей. Моя смена позиции его ничуть не смутила — напротив, я услышал, как он поудобнее устроился сзади. Его ладони, широкие и властные, легли мне на бедра, фиксируя их на месте. — Как пожелаете, Ваше Величество, — иронично шепнул он, и я почувствовал, как он начал медленно входить. Первое ощущение было резким, распирающим. Я до боли сжал пальцами край простыни, чувствуя, как он заполняет меня, сантиметр за сантиметром. Блад не торопился. Он замер на мгновение, давая моим мышцам привыкнуть к его размеру, к этой новой, интимной тяжести. Его дыхание жгло мою спину, а руки продолжали крепко держать меня, не давая отстраниться. — Дыши, Алистер, — его голос звучал прямо над моим ухом, лишенный всякого сарказма. — Ты же сам этого хотел. Не пытайся победить меня здесь. Просто… прими это. Я с трудом заставил себя расслабиться, выпуская воздух из лёгких. Когда сопротивление мышц начало медленно таять, уступая место тягучему, жаркому удовольствию, Блад сделал следующий толчок. Глубже. Увереннее. В голове пронеслась шальная мысль: Сэм бы пришла в ужас, узнав, с кем именно её «благородный» друг решил разделить постель. Но прямо сейчас, когда Блад Дюпре окончательно стирал границы между нами, мне было абсолютно плевать на мораль, правила и даже на собственное будущее в этом безумном мире. Движения Блада стали более ритмичными, глубокими и властными. Он больше не спрашивал разрешения — он забирал то, что я сам ему предложил. Я чувствовал, как с каждым толчком «тиканье» в моей груди ускоряется, резонируя с его движениями. Я зарылся лицом в подушку, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, и почувствовал, как мои зубы непроизвольно сжались. Заметив это, Блад не прервал темп, но его рука переместилась с моего бедра к моему лицу. Он бесцеремонно втиснул свою ладонь мне в рот, давая возможность кусать плотную кожу вместо того, чтобы крошить собственные зубы. — Не сдерживайся, Король, — прошептал он, и я почувствовал, как он прибавил скорости, заставляя меня выгибаться под ним. — В этой комнате нет зрителей. В какой-то момент, когда я, тяжело дыша, впился зубами в его ладонь, Блад чуть замедлился, но не остановился. Его голос, хриплый и опасно интимный, раздался прямо над моим затылком: — Твоя «податливость», Алистер… Она слишком профессиональна. Скажи мне, насколько велик твой опыт? Откуда у юноши твоего возраста такие познания в искусстве… подобного рода? Я на мгновение отстранился от его руки, ловя ртом воздух, и коротко, ломано рассмеялся. — Я из тех людей… которым постоянно нужно чужое «тепло», чтобы не сойти с ума от холода внутри, — выдохнул я, чувствуя, как новый толчок вышибает из меня остатки самообладания. — В Лондоне я не тратил время на пустые свидания. Один из моих бывших… любовников… был врачом. Ему было тридцать шесть, и он прекрасно знал анатомию. Он научил меня… всему, что нужно, чтобы не чувствовать боли. Только чистую механику удовольствия. Блад на секунду замер, переваривая мои слова. Я почувствовал, как его пальцы сильнее впились в мои бёдра, оставляя, вероятно, багровые следы. — Врач, значит? — в его голосе промелькнула странная смесь ревности и азарта. — Что ж, анатомия — это полезно. Но здесь, в Стране Чудес, медицина бессильна против того безумия, которое я собираюсь тебе подарить. Забудь про своего врача. Забудь про Лондон. Он резко сменил ритм, делая его рваным, непредсказуемым, лишая меня возможности контролировать ситуацию. Ладонь снова вернулась к моим губам, и на этот раз я не просто прикусил её — я стонал в его кожу, окончательно теряя связь с реальностью. Мы двигались в одном, лихорадочном темпе, и всё, что я мог чувствовать — это обжигающее присутствие Шляпника и осознание того, что пакт о «ненападении» только что превратился в капитуляцию.

***

Последующие часы слились в единый марафон из жара, сбитого дыхания и тиканья двух сердец, которое под конец стало почти оглушительным. Когда шторм наконец утих, оставив после себя лишь приятную тяжесть в мышцах и запах сандала, мы совершили своего рода ритуал очищения. Горячая вода в ванной помогла смыть остатки «механики» и липкого масла, но она не смогла смыть то странное, новое электричество, которое теперь искрило между нами. Мы не стали расходиться по разным крыльям Замка. Словно по негласному соглашению, мы вернулись в уже остывшую постель. Огромная кровать, до этого бывшая полем боя, теперь стала нашим общим убежищем. Я лежал, прижавшись спиной к широкой груди Блада, чувствуя, как его рука собственнически покоится на моем боку. В комнате царил уютный полумрак, нарушаемый лишь редкими отблесками лунного света. — Ну и как тебе? — негромко спросил я, глядя в темноту. — Твой «пакт о ненападении» оправдал ожидания? Блад издал странный звук, нечто среднее между вздохом и смешком. Он поправил одеяло, плотнее притягивая меня к себе. — Знаешь, Алистер… — его голос звучал непривычно мягко, с той самой интимной хрипотцой. — Это было весьма… познавательно. Учитывая, что это мой первый раз с мужчиной. На мгновение в комнате повисла такая тишина, что я услышал, как где-то в коридоре замерли часы. Меня словно прошибло током. Я резко развернулся в его руках, едва не выпутавшись из одеяла, и уставился на него. Его лицо было расслабленным, а в глазах, даже в этой темноте, я разглядел знакомых чертей. — Твой… что?! — я не выдержал и ощутимо ударил его кулаком по плечу. Блад даже не поморщился, лишь глухо рассмеялся, пытаясь подавить рвущееся наружу веселье. — Ты с ума сошёл, Дюпре?! — я чувствовал, как к щекам приливает жар, и на этот раз не от смущения, а от чистой, неразбавленной злости. — Почему ты вообще меня об этом не предупредил? Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно? — А разве это что-то меняет? — он перехватил мою руку, удерживая её у своей груди. Его пальцы были сухими и тёплыми. — Ты ведь сам сказал: ты профессионал. Я решил довериться мастеру. — Мастеру?! — я зашипел, как рассерженный кот. — Ты вёл себя так, будто перетрахал половину Лондона и все бордели Страны Чудес в придачу! Ты… ты манипулятор чёртов! Ты думал, что с женщиной и мужчиной — это одно и то же? Что можно просто использовать те же приёмы и всё пройдёт гладко? Блад окончательно перестал сдерживаться и негромко расхохотался, утыкаясь носом в мое плечо. — Признаю, анатомия действительно оказалась… чуть сложнее, чем я предполагал, — отсмеявшись, выдавил он. — Но согласись, мой «дебют» прошёл более чем успешно. Или ты хочешь пожаловаться на качество обслуживания? Я смотрел на него, чувствуя, как ярость медленно угасает, сменяясь каким-то нелепым, абсурдным умилением. Шляпник, великий и ужасный босс мафии, просто использовал меня как подопытного кролика в своих экспериментах с реальностью. — Ты невыносим, — проворчал я, утыкаясь лбом в его ключицу. — Больше никогда так не делай. Предупреждай заранее, если собираешься ставить на мне опыты. — Договорились, Король, — он нежно коснулся губами моего виска. — В следующий раз я обязательно предоставлю тебе подробный отчёт о своём предыдущем опыте. Или его отсутствии. Мы замолчали, и в этой тишине я понял, что Сэм была права: Блад Дюпре опасен. Но не своей властью или оружием, а тем, как легко он заставляет тебя чувствовать себя единственным живым существом во всей этой фальшивой стране. И, засыпая в его руках, я впервые подумал, что, возможно, эта «золоченая клетка» не так уж и плоха.

***

Утро в Замке Сердец началось с оглушительного звона посуды и воплей Питера Уайта, но для двух обитателей Замка мир вокруг словно подëрнулся дымкой. Эйс, чей инстинкт выживания был отточен десятилетиями кровавого хаоса, почувствовал перемену в атмосфере ещë до того, как Алистер спустился к завтраку. Рыцарь Сердец весь день лениво, но неотступно следовал за Королëм по пятам. Его присутствие было избыточным, почти комичным: он заглядывал Алистеру через плечо в библиотеке, ошивался рядом, когда тот беседовал с горничными, и то и дело хлопал парня по плечу с той самой широкой, «стеклянной» улыбкой, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — Сэм просила приглядывать за тобой, — жизнерадостно отозвался Эйс, когда Алистер в очередной раз попытался вежливо спровадить его. — А я, как твой верный рыцарь и по совместительству добрый друг, не могу пренебречь своими обязанностями. Мало ли, вдруг ты споткнёшься о какой-нибудь… мафиозный козырёк. Алистер лишь поджимал губы, чувствуя на затылке чей-то тяжёлый, колючий взгляд. Развязка наступила в одном из пустых коридоров восточного крыла. Блад, чьё терпение обычно было безграничным, если дело касалось интриг, но внезапно дало сбой в вопросах «личной собственности», перехватил Эйса, когда тот на мгновение отстал от своего подопечного. Дюпре действовал молниеносно. Прежде чем Рыцарь Сердец успел среагировать, Блад практически пригвоздил его к каменной стене, вцепившись в воротник алого плаща. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, и в глазах Шляпника плескалось то самое холодное безумие, которое заставляло даже самых отпетых головорезов Особняка заикаться. — Послушай меня, Палач, — голос Блада был тихим, вкрадчивым и пропитанным ядом. — Твоя «служба» начинает меня утомлять. Увеличь дистанцию. Минимум на три коридора. Иначе я решу, что твоя голова — лишняя деталь в этом Замке. Эйс, вместо того чтобы схватиться за меч или хотя бы изобразить испуг, лишь шире растянул губы в своей идиотской улыбке. Он медленно поднял руки ладонями вперёд, изображая шутливую капитуляцию, хотя его собственные глаза оставались пугающе внимательными. — Ого, какие страсти, — пропел Эйс, ничуть не смущëнный близостью Блада. — Дюпре, дружище, ты явно угрожаешь не тому человеку. Остынь. Он чуть подался вперёд, понижая голос до заговорщицкого шëпота: — У меня уже есть Джулиус. И поверь мне на слово: изменять своему угрюмому Часовщику я уж точно не намерен. Даже ради очаровательного друга Сэмми. Так что спрячь свои коготки, пока я сам не решил, что кое-кто в этом Замке лишний. Целиком. Блад на секунду замер, его пальцы на воротнике Эйса сжались ещë сильнее, прежде чем он с брезгливым видом оттолкнул его от стены. — Твоя преданность Монрею — единственная причина, по которой ты ещë дышишь, — процедил Блад, поправляя свои манжеты так, словно коснулся чего-то нестерпимо грязного. — Но не испытывай моë терпение. — Конечно-конечно, — Эйс поправил плащ и подмигнул Шляпнику. — Мы ведь с тобой совершенно на одном уровне в плане опасности. Не я ведь испытал несколько циклов, убивая то, что мне дорого. И, не дожидаясь ответа, Рыцарь Сердец насвистывая развернулся и зашагал прочь, оставив Блада в одиночестве посреди гулкого коридора.