Сэм в Стране Сердец

Парк Развлечений Мэри Гоуленда всегда казался мне квинтэссенцией местного безумия, упакованной в яркую обёртку из сахарной ваты и оглушительной музыки. Карусели крутились с тошнотворной скоростью, где-то вдалеке надрывался духовой оркестр, а от запаха жареного миндаля и пороха слегка мутило. Я сидела на деревянной скамейке у фонтана, потягивая через соломинку приторный лимонад. По обе стороны от меня, болтая ногами в воздухе, устроились Ди и Дам. Сегодня они были на удивление мирными — видимо, сказывалось отсутствие их босса, из-за чего кровожадность близнецов временно уступила место детской лени. — Босс сегодня наконец-то вернулся в Поместье, — протянул Ди, откусывая огромный кусок от яблока в карамели. — И знаешь, сестрёнка, он какой-то… сломанный. — Ага, точно сломанный! — радостно подхватил Дам, размахивая своей порцией сладостей. — Мы сегодня утром разбили его любимую вазу прямо у кабинета. Обычно он бы достал пулемёт и заставил нас бегать по всему саду, а тут… Он просто вышел, посмотрел на осколки, улыбнулся и сказал, чтобы мы позвали горничных! Представляешь?! — Улыбнулся? — я поперхнулась лимонадом, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Блад Дюпре? Искренне улыбнулся разбитой вазе? — Да! И он такой расслабленный, словно кот, обожравшийся сметаны, — хихикнул Ди. — Ни на кого не кричит, пьёт свой чай и смотрит куда-то в окно с таким видом, будто познал дзен. Я прикрыла глаза, чувствуя, как начинает пульсировать висок. О, Господи, нет. Только не это. Я, конечно, знала, что Алистер оставался с Бладом в Поместье, чтобы помочь ему прийти в себя после смерти Вивальди, а потом Блад подрабатывал наставником для него в Замке. Но я до последнего, до боли в сжатых кулаках надеялась, что мой интеллигентный, саркастичный друг из Лондона и этот мафиозный чайный маньяк не перейдут ту самую черту. Довольный, расслабленный Блад? Это могло означать только одно: Алистер всё-таки прыгнул в эту кроличью нору с головой. «Идиот, — с отчаянием подумала я. — Какой же ты идиот, Ал. Он же тебя сожрёт и не подавится». — Йоу! О чём шепчемся, мелюзга? — раздался над ухом до скрежета зубов знакомый, мурлыкающий голос. Я поморщилась, даже не оборачиваясь. Лязг металлических молний, запах кошачьей мяты и розовое боа, небрежно перекинутое через плечо. Борис Эрей, Чеширский Кот собственной персоной. Я терпела его общество исключительно из-за близнецов — эти трое как-то умудрялись находить общий язык, несмотря на то, что Борис формально принадлежал к враждебной территории Парка. — Привет, кошак! — хором отозвались братья. Борис ловко перемахнул через спинку скамейки и втиснулся между мной и Дамом, бесцеремонно закинув ногу на ногу. Я уже собиралась отпустить какую-нибудь едкую колкость в адрес его пушистого хвоста, который то и дело задевал моё колено, как мой взгляд выцепил в толпе странную процессию. Сквозь пёструю толпу посетителей медленно продвигалась группа детей, одетых в одинаковые, поношенные серые пальтишки. Впереди шла высокая, измождённая женщина — воспитательница. Приютские. Здесь, в Стране Сердец, приюты были переполнены безликими сиротами, но моё сердце внезапно ёкнуло, когда я узнала два силуэта в этой серой массе. Джеймс. И Лиана. Я помнила этих детей. Пятнадцатилетний угрюмый подросток и его тринадцатилетняя сестрёнка, прячущаяся за его спиной. Я пересекалась с ними в городе ещë пару раз после первой встречи, когда сбегала из Башни проветрить голову. У них были родители — простые горожане, державшие небольшую лавку. Не задумываясь ни на секунду, я вскочила со скамейки и бросилась к ним, расталкивая возмущённых прохожих. — Джеймс! Лиана! — я перегородила им дорогу, игнорируя испуганный вид воспитательницы. Подросток вздрогнул, повернув голову в мою сторону. Лиана тут же вцепилась в рукав его пальто, пряча лицо. Я напрягла своë зрение и наконец увидела черты их лица (пускай мне когда-то строго-настрого запретили всматриваться в лица безликих). Они выглядели так, словно их пропустили через мясорубку. В их глазах застыл тот самый животный, первобытный ужас, который я видела у сирот из моего мира. — Сэм… — хрипло выдохнул Джеймс, узнав меня. Его губы дрожали. — Что случилось? — я мягко коснулась плеча мальчика. — Почему вы здесь? Где ваши родители? Джеймс судорожно сглотнул. Его худые плечи затряслись в беззвучных рыданиях, и он с такой силой сжал кулаки, что костяшки побелели. — Их… их больше нет, — выдавил он, глотая слёзы. — Они мертвы. Холодок пробежал по моей спине. — Кто это сделал? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. Юноша поднял на меня взгляд, полный невыразимой боли и ненависти, и ткнул дрожащим пальцем куда-то мне за спину. — Он. Чеширский Кот. Он пришёл ночью. Сказал… сказал, что мама и папа были последователями Имитатора. И просто… просто застрелил их. Прямо на наших глазах. Мир вокруг внезапно потерял все свои краски, а какофония Парка Развлечений слилась в один непрерывный, звенящий шум в ушах. Имитатор. Культ Джеймса Бланкеншипа, который хотел добиться равных прав для безликих. Или того вовсе, возвеличить их, сделав выше актëров. Мои мышцы одеревенели. Я развернулась, чувствуя на себе удивлëнные взгляды Ди и Дама. Борис всё так же сидел на скамейке. Он закинул руки за голову, лениво покачивая розовым хвостом в такт какой-то мелодии, и невозмутимо слизывал остатки карамели с пальцев. На его губах играла та самая расслабленная, кошачья полуулыбка, словно он только что не выслушал обвинение в хладнокровном убийстве двух человек на глазах у их детей. — Ну чего ты так смотришь, Сэмми? — мурлыкнул он, приоткрыв один жёлтый глаз. — Работа есть работа. Ты не знаешь, насколько ужасным был весь прошлый год. А теперь только и успевай убирать этих фанатиков, пока они тебе сами лицо не стянули. — Неужели они сделали что-то настолько ужасное? — мой голос дрогнул от сдерживаемого гнева, пока воспитательница поспешно уводила Джеймса и Лиану подальше от нас. — Да нет, — Борис беспечно пожал плечами, отправляя в рот очередную сладость. — Но могли, кто их знает. Главное, что они тоже были отмечены Имитатором. И знаешь что самое интересное? Их тела так же остались лежать после смерти, а не исчезли, превратившись в часы, как полагается нормальным жителям Страны Чудес. А насчёт детишек можешь не переживать. Старик, как ответственный за эти земли, уже о них позаботился. Вон, даже весьма неплохой приют им подобрал. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я уже набрала в грудь побольше воздуха, готовая высказать этому легкомысленному нефору всё, что я о нём думаю, и куда именно ему стоит засунуть свои оправдания хладнокровного убийства. Но внезапно на моё плечо легла тёплая, уверенная рука. Ухмылка Бориса моментально померкла. Он нахмурился, его кошачьи уши нервно дёрнулись, и он с нескрываемым раздражением уставился куда-то мне за спину. Я обернулась и облегчённо выдохнула. Позади меня стоял Ричард. — Чего ты такая злая, Сэм? — спокойно поинтересовался он, окидывая Чеширского Кота ледяным, предупреждающим взглядом. Слов цензурных у меня почти не осталось, а эмоции били через край. Я вкратце, сбивчиво обрисовала ему всю эту жуткую ситуацию с сиротами, мёртвыми телами и методами работы Бориса. А потом, окончательно плюнув на зрителей, просто уткнулась лицом ему в грудь и крепко обняла, отчаянно нуждаясь в якоре адекватности посреди этого кровавого карнавала. Ричард без колебаний обхватил меня за плечи, надежно прижимая к себе. Услышав мой рассказ и увидев наши объятия, Ди и Дам тут же синхронно и очень громко закатили глаза, всем своим видом демонстрируя, как сильно их тошнит от этих «телячьих нежностей». Борис же просто демонстративно отвёл взгляд в сторону оркестра, всем своим нахохлившимся видом показывая максимальное недовольство сложившейся ситуацией. Немного успокоившись в руках Рыцаря Алмазов, я поняла, что оставлять это просто так нельзя. Нам нужно было найти Гоуленда. Мы с Ричардом покинули компанию недовольных мафиози и котов, отправившись на поиски владельца Парка. Отыскать Мэри оказалось несложно — мы наткнулись на него у одной из каруселей. — Дядя Гоуленд, — обратилась я к нему, стараясь говорить ровно. — Мы только что видели Джеймса и Лиану. Борис сказал, что это он убил их родителей из-за метки Имитатора, а вы устроили детей в приют. Всё действительно было так, как он рассказал? Гоуленд остановился. Его лицо, обычно весёлое и добродушное, стало предельно серьёзным. Он поправил очки и тяжело, устало вздохнул. — Этот блохастый паршивец явно приукрасил… — недовольно проговорил он. — Родители этих детишек уже давно замышляли что-то. Я до конца надеялся, что они всë же оставили свою веру в Имитатора и просто решили жить своей жизнью. После того, как этот демон показал на деле ценность безликих, для меня ведь весь мир перевернулся. Я впервые задумался о том, каково им. С тех пор стараюсь быть более внимательным. Но Борис сильно пострадал в том безумии, с него буквально чуть не содрали скальп последователи Имитатора. Поэтому безликих он презирает ещë больше, чем раньше, а особенно тех, кто отмечен Джеймсом Бланкеншипом. — Вы убрали тех безликих… — Ричард заговорил внезапно, и я посмотрела на него. Гоуленд кивнул. — Отец тех детишек был одним из тех, кто когда-то напал на Бориса. Поэтому это личная вендетта Бориса. Мне жаль, что я так и не смог сдержать его, но обратно ничего не воротишь. Пирс похоронил обоих на кладбище в лесу, это его работа. Часов всë равно после них не осталось, а значит и с Палачом проблем не возникнет… Я постарался найти детишкам достойное место, но каким бы ни был приют — едва ли это достойное место для детей. Я невольно вздохнула, и этот звук показался мне неестественно громким на фоне весёлого перезвона каруселей и далёкого смеха. «Приют». Слово, от которого до сих пор веяло сквозняками, запахом дешёвого чистящего средства и той особой, пронзительной тишиной, которая наступает в спальнях на двадцать человек после отбоя. Я слишком хорошо знала, каково это — быть сиротой. Быть «ничьей». Но ещё больнее было вспоминать, как я оказалась в тех стенах при живых родителях. Мама… её образ уже начал стираться, превращаясь в нечёткий акварельный набросок в моей памяти. А Стивен? Мой отец. Жив ли он ещё? Или болезнь, которая так долго и мучительно подтачивала его тело, всё-таки победила? В моём мире он мог умереть в одиночестве, так и не узнав, что его дочь провалилась в кроличью нору. Здесь же, в Стране Чудес, смерть была быстрой и механической, оставляющей после себя лишь горстку шестерёнок. Но для родителей Джеймса и Лианы даже этой «милости» не нашлось — только холодная земля в лесу и клеймо фанатиков. — Сэм, — негромкий голос Ричарда заставил меня вздрогнуть и вернуться в реальность. Он внимательно изучал моё лицо. Его рука всё ещё лежала на моём плече, и я чувствовала, как он пытается передать мне хоть каплю своего спокойствия. Он видел, как в моих глазах потемнело, как я снова ушла в те уголки своей памяти, куда предпочитала не заглядывать. — Эй, — он чуть склонил голову, пытаясь поймать мой взгляд. — Посмотри на меня. Давай… давай сделаем перерыв от всей этой жути. Хочешь на горки? Мы можем пойти на «Безумный штопор», Ди и Дам говорили, что там особенно высокая скорость. Или… — он на секунду замялся, явно чувствуя себя не в своей тарелке, предлагая такое, — или мы можем найти тот фургончик с мороженым у входа. С ореховым сиропом, как ты любишь. Его попытка приободрить меня была настолько искренней, что на мгновение мне захотелось улыбнуться. Рыцарь Алмазов, серьёзный и строгий, предлагающий горки и сладости, чтобы отогнать моих демонов — это было… трогательно. Но я просто медленно покачала головой, чувствуя, как внутри разливается свинцовая тяжесть. — Спасибо, Рич. Правда, — я мягко накрыла его ладонь своей, но тут же отстранилась. — Но не сейчас. Мороженое не поможет, когда перед глазами стоят лица этих детей. И горки не вытрясут из головы мысль о том, что в этом мире даже за приют нужно благодарить того, кто оставил тебя сиротой. Я посмотрела на Гоуленда, который всё ещё стоял рядом, выглядя непривычно старым и уставшим под своим нелепым костюмом. — Мне нужно немного тишины, — тихо добавила я. — Наверное, я просто прогуляюсь в сторону леса. Подальше от музыки. Ричард хотел что-то возразить, я видела, как он уже открыл рот, собираясь сказать, что одну меня в таком состоянии не отпустит, но потом перехватил мой взгляд и промолчал. Он понимал: сейчас мне нужно было не плечо, а возможность просто подышать без привкуса пороха и карамели в воздухе.

***

Лес встретил меня оглушительной тишиной, которая после безумного грохота Парка Гоуленда казалась почти физически ощутимой. Я шла по тропинке, вдыхая прохладный, влажный воздух, и чувствовала, как с каждым шагом тяжесть в груди становится чуть менее острой, превращаясь в тупую, ноющую боль. В Стране Чудес даже природа была декорацией, но сейчас эти тенистые деревья были единственным местом, где мне не нужно было притворяться, что всё в порядке. Часовая Башня показалась на горизонте как спасительный маяк. Когда я подошла к массивным дверям, они со скрипом отворились, и на пороге показался Джулиус. Он был одет в свой неизменный длинный плащ, а в руках держал пустую сумку и список, исписанный его мелким, аккуратным почерком. — Вернулась? — он окинул меня коротким, оценивающим взглядом. — Выглядишь паршиво. Опять в Парке что-то стряслось? — Просто устала, Джулиус, — выдохнула я, не в силах пускаться в долгие объяснения. — Много всего сразу. — Понятно, — он рукава. — Я в город за покупками. Не теряй. Я лишь слабо кивнула ему вслед, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. Сейчас практичность и холодная отстранённость Часовщика были именно тем, что мне требовалось — никакой лишней жалости, только констатация факта. Я поднялась по винтовой лестнице и толкнула дверь нашей с Ричардом комнаты. За последние дни я успешно здесь обжилась. Повсюду были следы моего присутствия: несколько книг на тумбочке, забытая лента для волос на спинке стула, мои вещи, мирно соседствующие с его доспехами и оружием. Это пространство перестало быть просто местом для ночлега — оно стало домом. Наши отношения с Ричардом тоже претерпели странную, но необходимую трансформацию. Тот первоначальный хаос из смущения, вспышек страсти и неловких взглядов уступил место чему-то гораздо более глубокому. Ричард наконец унял своих внутренних демонов. Он больше не вспыхивал, как спичка, и не отводил поспешно взгляд, когда я переодевалась в другом конце комнаты. Мы привыкли друг к другу настолько, что научились чётко отличать моменты ослепляющей страсти от простой человеческой необходимости в тепле и близости. Мы стали… единым целым, защищённым от безумия внешнего мира этими стенами. Я подошла к кровати, даже не пытаясь снять одежду. Сил не осталось даже на то, чтобы расшнуровать ботинки. Завалившись на мягкое покрывало, я почувствовала, как сознание начинает уплывать. Перед глазами на мгновение промелькнуло лицо Джеймса, полное ненависти, и довольная ухмылка Бориса, но сон навалился тяжёлым, ватным одеялом, вытесняя все мысли. Я заснула мгновенно, проваливаясь в темноту без сновидений, зная, что здесь, в этой комнате, я наконец-то в безопасности.

***

Когда я открыла глаза, привычная тяжесть тела исчезла. Я снова оказалась в пространстве сна — бесконечном, зыбком, где границы реальности размывались в сиреневой дымке. Но на этот раз вместо привычного силуэта Найтмера, окутанного дымом благовоний и мягкой иронией, меня ждала она. Алиса. Сама Страна Чудес в облике маленькой девочки, чей взгляд был одновременно невинным и древнее самих гор. Она сидела на белоснежном, пушистом облаке, которое лениво дрейфовало посреди пустоты. Заметив моё появление, Алиса дружелюбно хлопнула ладошкой по свободному месту рядом с собой. — Садись, Сэм. Здесь обзор лучше, — её голос прозвучал как звон тонкого хрусталя в морозный день. Я послушно забралась на облако, которое на ощупь оказалось прохладным и упругим, словно взбитый белок. Как только я устроилась, облако плавно взмыло вверх, унося нас ввысь, где звёзды казались крупными жемчужинами. Я легла на эту странную, мягкую поверхность и прикрыла глаза, чувствуя, как усталость прошедшего дня в Парке Гоуленда начинает медленно отступать. Тишина длилась недолго. Алиса внезапно заговорила об Имитаторе, и в её тоне проскользнула несвойственная ребёнку серьёзность. — Знаешь, он ведь пытается переписать фундаментальные законы, — начала она, глядя куда-то вдаль. — Те самые, что когда-то создал дядя Лью. Не то чтобы я была в восторге от всех его правил… иногда они слишком тесные, как старые туфли. Но их нельзя просто изменить по щелчку пальцев. Это разрушит саму основу, на которой мы стоим. Я приоткрыла глаза, прислушиваясь к каждому её слову. — Но сила Имитатора… — продолжала Алиса, задумчиво накручивая прядь золотистых волос на палец. — Джеймс Бланкеншип никогда не обладал ею по праву рождения. Он не был особенным. Он получил эту силу из маски. Из Маски Имитатора. — Что за маски? — тихо спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Эти Маски принадлежали первой администрации Страны Чудес, — ответила девочка-страна. — Демонам, которые правили здесь задолго до того, как возник второй состав. Они носили эти личины, скрывая свою истинную суть, а потом просто… исчезли. Испарились, оставив после себя лишь эхо и эти артефакты. И каким-то чудовищным образом Джеймс получил одну из них. Облако под нами чуть качнулось, словно реагируя на её слова. — Благодаря этой маске он смог поглотить Биллей третьего и пятого составов. Теперь в нём живут сразу три личности, три сознания, сплетённых в один уродливый узел. Это особенность маски — она позволяет носителю вбирать в себя чужие сущности, превращая их в топливо. Только благодаря этой силе ему удалось уничтожить девять актёрских составов. Он убивал актëров, потому что они не хотели признавать безликих. Алиса замолчала, и на её лице отразилась тень старой боли. — Но был и тот, кто единственный смог по-настоящему противостоять ему, — добавила она, и в её глазах вспыхнул странный огонёк. Мне не нужно было спрашивать имя. Я уже догадалась, о ком она говорит. — Джейсон Мей, — сорвалось с моих губ. Алиса печально улыбнулась, и в этой улыбке было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. — Да, — прошептала Страна Чудес. — Он был моим любимчиком. Самый непредсказуемый, тонко понимающий те вещи, которые никто не пытался. Он понимал, что маску нельзя победить грубой силой — её можно только переиграть. Джейсон ведь из восьмого состава остался один. Когда Джеймс пришëл к нему, тот над ним только поиздевался. Они танцевали. Джеймсу пришлось отступить, а Джейсон покинул Страну Чудес. Ну, думаю, ты и так знаешь, что случилось дальше. Она замолчала и внезапно очень серьëзно на меня посмотрела. — Сэм, только Джейсон может остановить Имитатора, — совершенно строго сказала она. — Он знает его слабые места. И обладает магией, подобной демонической. — Но ведь Джейсон внутри Ричарда, а тело Ричарда явно не готово к борьбе с Имитатором, — я задумалась. — Эфир Монрей, — внезапно произнесла Алиса, и в её голосе послышался шелест ветра в кронах деревьев. — Глава великого демонического рода. Небесные демоны. Те, кто управляют погодой, дыханием небес и тонкими материями. Он знает секрет разделения душ. Он единственный, кто может вытащить Джейсона, не превратив Ричарда в пустую оболочку. Меня словно прошибло электрическим разрядом. Фамилия эхом отозвалась в сознании, выстраивая логическую цепочку, от которой стало трудно дышать. — Монрей… — прошептала я, чувствуя, как облако под нами начинает таять. — Но ведь… У Джулиуса тоже фамилия Монрей. Алиса ничего не ответила. Она лишь загадочно приложила палец к губам, и её фигурка начала растворяться в сиреневой дымке, становясь частью звёздного неба. — Проснись, Сэм… Пора искать ответы в реальности.

***

Я резко распахнула глаза и подскочила на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. В комнате царил уютный полумрак, закатное солнце окрасило стены в густо-оранжевый, почти кровавый цвет. Я сидела, вцепившись пальцами в покрывало, и пыталась осознать услышанное. Джулиус. Наш угрюмый, вечно занятый починкой часов Джулиус Монрей — он связан с этими демонами? С Эфиром? Мы жили под одной крышей с человеком, который мог быть ключом к спасению Ричарда и победе над Имитатором, и я всё это время видела в нём только строгого надзирателя Башни. Внизу хлопнула входная дверь. Судя по тяжёлым шагам, Джулиус вернулся из города. — Сэм! — его голос донёсся с первого этажа, сухой и деловой. — Я принёс продукты. Если ты ещё не умерла от лени, спустись и помоги разобрать покупки. Я сглотнула вязкую слюну. Теперь я не могла просто спуститься и смотреть на него как прежде. Каждая шестерёнка в этой Башне, каждый жест Джулиуса теперь казались мне частью огромной, скрытой под маской демонической тайны. Я поднялась, поправила смятую одежду и вышла из комнаты. Я медленно спускалась по винтовой лестнице, чувствуя, как ступени слегка вибрируют под моими ногами, словно сама Башня прислушивалась к моим мыслям. На кухне Джулиус уже вовсю шуршал крафтовыми пакетами, выставляя на стол банки с консервами и свертки с вяленым мясом. Его движения были точными, сухими, лишенными всякого изящества — чистая механика. — Наконец-то, — буркнул он, не оборачиваясь. — Забери овощи, их нужно перебрать. Я подошла к столу и принялась машинально перекладывать холодные томаты в корзину. Молчать не получалось — имя жгло язык, требуя выхода. — Джулиус, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кто такой Эфир Монрей? Рука Часовщика, тянувшаяся к очередной упаковке, замерла в воздухе. Он медленно повернул голову, и его взгляд, обычно холодный и отстраненный, стал опасно острым. — Откуда ты знаешь это имя? — спросил он, и в его голосе лязгнул металл. — Это неважно, — я упрямо вскинула подбородок. — Просто ответь. Он как-то связан с семьёй Монрей? С тобой? Джулиус тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он оставил продукты и прислонился к краю стола, глядя куда-то сквозь меня, в те времена, о которых здесь предпочитали не вспоминать. — Эфир Монрей… Раньше он был чужестранцем. Лукой. Принцем из твоего Реального мира, — начал он тихим, ровным голосом. — Он попал в Страну Сердец во время восьмого актерского состава. И его почти сразу прибрал к рукам Джейсон Мей. Я затаила дыхание. Снова Джейсон. — Они были похожи, Сэм. Оба пустые внутри. Оба не испытывали привязанностей или человеческих чувств. Лука вообще не умел выражать эмоции — он был словно сломанная кукла с идеальным лицом. У них с Джейсоном была своя… извращенная, болезненная связь. Когда объявился Имитатор, всё покатилось к чертям. И в итоге Джейсон убил Луку своими руками. Я вздрогнула. Убил? Того, кого «прибрал к рукам»? — Но Лука не умер окончательно, — продолжал Джулиус. — В этом мире смерть иногда — лишь начало трансформации. Он каким-то образом переродился в демона рода Монрей. Его подобрал тогдашний глава рода, Абсолем. У него была дочь, Дженнифер. Абсолем приютил Луку, дал ему новое имя — Эфир. Эфир Монрей. Они с Дженнифер выросли вместе, их отношения были скорее братско-сестринскими, пока всё снова не изменилось. Джулиус на мгновение замолчал, и я увидела, как его челюсти плотно сжались. — Дженнифер стала Часовщицей девятого состава, а Абсолем занял роль Синей Гусеницы. Потом… Дженнифер забеременела от Эфира. Родился сын, и за ним присматривал отец. Но Имитатор не оставил их в покое. Девятый состав был вырезан под корень. Дженнифер погибла тоже. Абсолем выжил и официально сделал Эфира своим наследником, главой рода Небесных демонов. — А что стало с его сыном? — прошептала я, чувствуя, как пазл в моей голове начинает складываться в пугающую картину. Джулиус горько усмехнулся. — Эфир передал своего сына, еще подростка, Джерико Бермудо. Человеку, который тогда заведовал кладбищем и темными делами. Отцовство для демона, который так и не научился чувствовать, оказалось непосильной ношей. Позже этот сын вырос, подобрал мальчишку из Реального мира… и был убит этим самым мальчишкой девять раз. Пока не стал тем, кем является сейчас. Холод, зародившийся в ногах, мгновенно поднялся к самому сердцу, сковывая лёгкие. Я смотрела на угрюмого Часовщика, на его вечно хмурое лицо, на его руки, привыкшие к шестëренкам и крови. — Джулиус… — мой голос сорвался на хрип. — Эфир — твой отец? Джулиус ничего не ответил. Он просто молча отвернулся к окну, и в наступивших сумерках его силуэт казался таким же древним и одиноким, как сама Часовая Башня. Его молчание было громче любого подтверждения. — Да, — всë же признался он. — Эфир — мой отец. Но, чтобы ты там себе не надумала, отношения у нас хорошие. И я его не осуждаю. Всë-таки он… до сих пор так и не смог чувствовать. Мы общаемся, когда в этом есть необходимость. Я сглотнула, пытаясь уложить в голове образ Часовщика как сына демонического принца. Но осознание цели моего визита быстро вытеснило семейные драмы на второй план. — Джулиус, возможно, это покажется тебе странным, но я знаю, что он может вытащить Джейсона из тела Ричарда, не убив при этом самого Ричарда. Джулиус медленно приподнял бровь, и в его глазах промелькнуло нечто среднее между сомнением и искренним удивлением. — Вытащить Шляпника? Сэм, ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Вмешиваться в структуру «сосуда» — это риск, на который даже демоны идут неохотно. — Я… — пожевав внутреннюю сторону щеки, я сдалась. — Я всë объясню. Только выслушай. Джулиус кивнул, смотря так внимательно, как никогда до этого момента.

***

Спустя полчаса мы уже сидели в кабинете Джулиуса. В воздухе висел густой, горький аромат свежесваренного кофе, но к своей чашке я так и не притронулась. Я выложила Часовщику всё: про странный сон, про девочкуАлису, являющуюся самой Страной Чудес, про древние маски первой администрации и, самое главное, про то, что Джеймс Бланкеншип черпает свои силы именно из такого артефакта, поглощая чужие личности. Джулиус слушал молча, лишь изредка хмурясь, когда речь заходила о Джейсоне и его роли во всём этом безумии. Нашу тяжёлую тишину прервал шум в коридоре. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Ричард, выглядевший слегка запыхавшимся, а из-за его спины тут же вынырнула до боли знакомая каштановая макушка. — Вы не поверите, где я его выловил, — Ричард устало потёр переносицу, пропуская Эйса вперёд. — Снова заблудился. — Я не заблудился, я патрулировал! — жизнерадостно возмутился Рыцарь Сердец, но тут же осёкся, заметив наши с Джулиусом лица. Его вечная стеклянная улыбка чуть потускнела. — Ого. А у вас тут атмосфера, будто кого-то хоронить собрались. Что, собственно, происходит? Ричард тоже мгновенно подобрался, его взгляд метнулся от меня к Часовщику. — Сэм? — он сделал шаг в мою сторону. — В чём дело? Я встала с кресла. Мои ноги казались ватными, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Я подошла к Ричарду вплотную, перехватила его тёплую, шершавую от тренировок ладонь и крепко сжала её обеими руками. Посмотрела прямо в его глаза, полные тревоги и искренней заботы. — Ричард, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала, но абсолютно твёрдо. — Дай Джейсону взять контроль над твоим телом. В кабинете повисла мёртвая тишина. Эйс перестал улыбаться, а Джулиус медленно поставил кофейную чашку на блюдце с тихим стуком. Ричард в огромном недоумении уставился на меня. Его пальцы в моих руках непроизвольно дёрнулись. — Сэм… что? — он нахмурился, словно не веря своим ушам. — На кой чёрт тебе внезапно понадобился этот псих? — Так надо, Рич, — я не отвела взгляда, чуть сильнее сжимая его ладонь. — Пожалуйста. Я бы никогда не попросила об этом, если бы не было другого выхода. Доверься мне. Он сжал челюсти. В его глазах боролись инстинкт защитника, требующий держать монстра внутри под замком, и абсолютное, безоговорочное доверие ко мне. Пускай он совершенно этого не хотел, пускай каждая клеточка его тела сопротивлялась этой идее, но пойти против меня Ричард не мог. Он тяжело выдохнул, коротко кивнул и закрыл глаза. Кабинет погрузился в тягучее, напряжённое ожидание. Прошла секунда, десять, полминуты… Примерно через минуту тело Ричарда неуловимо изменилось. Исчезла та прямая, напряжённая армейская выправка. Плечи расслабились, голова чуть склонилась набок, а на губах начала расцветать медленная, острая, как бритва, ухмылка. Когда он открыл глаза, это был уже не Ричард. Взгляд стал пронзительным, лихорадочно-блестящим и пугающе насмешливым. Джейсон Мей, бывший Шляпник восьмого состава. Он лениво повёл плечами, разминая шею, и перевёл взгляд на меня, ничуть не смущаясь того, что я всё ещё держу его за руку. — Какая приятная неожиданность, — мурлыкнул Джейсон. — Что же такой очаровательной мадемуазель понадобилось от скромного меня? Решили сменить компанию на кого-то более… интересного? Я проигнорировала его провокацию, выпустила его руку и сделала шаг назад. Глядя прямо в лицо монстру, делившего тело с моим любимым человеком, я чётко и быстро пересказала ему всё: про слова Страны Чудес, про маску Имитатора и про то, что он единственный, кто знает, как эту маску переиграть. Когда я закончила, Джейсон замер. В его глазах мелькнула тень старых воспоминаний, но затем тишину кабинета разорвал его смех — громкий, искренний и абсолютно сумасшедший. — О, браво! — отсмеявшись, Джейсон стёр выступившую слезинку. — И вы серьёзно думаете, что я брошусь спасать этот жалкий мирок? С чего мне вдруг играть в героя? Если бы я действительно хотел, я бы убил этого Имитатора вместе с его дурацкой маской ещё тогда, в восьмом составе! Мне просто стало скучно. Зачем мне марать руки сейчас? — Потому что тогда ты получишь то, чего желаешь больше всего, — ледяной голос Джулиуса заставил Джейсона перестать улыбаться. Часовщик поднялся из-за стола, его лицо было непроницаемым, как циферблат башенных часов. — Я свяжусь с отцом, — твёрдо произнёс Монрей, глядя прямо на Шляпника. — Ты ведь хочешь вернуть себе тело, Джейсон? То, которое будет принадлежать только тебе. Без соседей по разуму, без необходимости делить с кем-то время и пространство. Слова ударили точно в цель. Джейсон замер, его лицо лишилось театральной мимики. Сумасшедший блеск в глазах сменился холодным, расчётливым хищным огнём. Он медленно облизал губы, оценивая Джулиуса, затем перевёл взгляд на меня. Идея обрести собственную плоть, вырваться из клетки чужого разума — это была идеальная наживка, и Джейсон Мей её проглотил. Джейсон тяжело, почти по-человечески вздохнул. Театральность окончательно слетела с него, уступив место расчётливой деловой хватке древнего хищника, почуявшего запах крови. — Допустим, — протянул он, задумчиво барабаня пальцами по бедру. — Но для того, чтобы отправить Имитатора обратно в небытие, одного только персонального тела мне не хватит. Против демонического артефакта такого уровня может выстоять только нечто равноценное. Мне нужна маска. Эйс, до этого лениво подпиравший дверной косяк, скептически изогнул бровь: — И где же ты собираешься её достать? Одолжишь у Джокеров? Или откопаешь на заднем дворе Башни? Они же, как я понял, исчезли вместе со своими хозяевами. Губы Джейсона тут же изогнулись в самодовольной, хищной улыбке, от которой по спине пробежал неприятный холодок. — О, мне не нужно ничего искать, Палач. Я получил такую давным-давно, когда обвёл вокруг пальца одного весьма самонадеянного демона. Маска Черномага. Прекрасная, разрушительная вещь, скажу я вам. — Где она? — нетерпеливо подалась вперёд я, прерывая его ностальгию. — Там, где ей и положено быть, — Джейсон беспечно пожал плечами. — Я оставил её в винном погребе Поместья Шляпника. Самый дальний тайник за бочками с коллекционным бордо. Джулиус нахмурился, скрестив руки на груди. В его взгляде читался откровенный скепсис. — Ты ведь в курсе, что Поместье — это живой организм, который меняется вместе со своим хозяином? — сухо поинтересовался Часовщик. — После твоего ухода оно перестраивалось как минимум дважды, подстраиваясь под вкусы и страхи новых Шляпников. Теперь там живёт Блад Дюпре. Твоего тайника, как и самого погреба в том виде, в каком ты его помнишь, может уже просто не существовать. Джейсон лишь небрежно отмахнулся, хотя в его глазах промелькнула тень сомнения. — Артефакты такого порядка не исчезают бесследно из-за банальной смены интерьера, Часовщик. Поместье может крутить коридорами и лестницами сколько угодно, но магический фон никуда не делся. Она должна была сохраниться, несмотря на все эти архитектурные капризы. Этого мне было достаточно. Адреналин ударил в голову, заглушая усталость и страх. Я шагнула к Ричарду-Джейсону, намертво вцепилась в его руку и резко потянула на себя, заставляя подняться. — Mon Dieu! — возмутился бывший Шляпник, вынужденно подчиняясь моему рывку. — Тело Ричарда, конечно, крепкое, но вы ему сейчас руку вырвете. — Значит, пойдёшь с одной! — крикнула я, уже таща его к выходу из кабинета. — Джулиус, связывайся с отцом. А мы идём выяснять, насколько хороша память у Поместья! — Вы прямо сейчас собрались вламываться к Бладу?! — изумлённо присвистнул Эйс, отступая с прохода. — Мы не будем вламываться! — бросила я через плечо, уже сбегая по винтовой лестнице и увлекая за собой упирающегося Джейсона. — Блад сам приглашал меня на чаепитие, когда я уговаривала его стать наставником для Алистера. Вот и пришло время ответить на гостеприимство! Конечно, вряд ли Блад ожидал, что на это чаепитие я заявлюсь в компании своего парня, одержимого кровожадным Шляпником из прошлого состава, но сейчас меня меньше всего волновали правила этикета. Если в подвалах Поместья лежит наш единственный шанс спасти Страну Чудес от уничтожения, мы перевернём там всё вверх дном.

***

Добравшись до ворот Поместья, я обнаружила, что путь нам преграждают Ди и Дам. Но это были не те сорванцы, с которыми я не так давно ела яблоки в Парке. Передо мной стояли их взрослые ипостаси — высокие, широкоплечие мужчины с тяжелыми топорами наперевес, чьи лица не выражали ничего, кроме холодной решимости исполнить приказ. — Босс занят, сестрёнка, — пробасил Ди, перекрывая проход своим оружием. — У него важное совещание. — Очень важное! — поддакнул Дам, скрестив руки на груди. — Никаких посетителей, никаких исключений. Приходи в другой раз, когда у него будет время для твоих «просветительских бесед» об Алистере. — Ди, Дам, у нас нет времени на этот цирк! — я почти сорвалась на крик, пытаясь протиснуться мимо них, но топоры опустились еще ниже. — Мне нужно видеть Блада. Сейчас же! Это вопрос жизни и смерти всей Страны! Твидлы лишь синхронно качнули головами, явно не собираясь уступать. Я уже готова была начать драку, когда Джейсон, до этого момента с интересом наблюдавший за перепалкой, лениво выступил вперед. Он окинул близнецов оценивающим, почти хозяйским взглядом и вдруг тихо, но отчетливо произнес: — Если вы не пропустите нас через три секунды, я лично позабочусь о том, чтобы ваши головы украсили живую изгородь в саду. Взрослые Твидлы на мгновение замерли. В глазах Джейсона промелькнуло нечто настолько древнее и опасное, что даже их непоколебимая уверенность дала трещину. Они переглянулись. — Проходите, — буркнул Ди, неохотно убирая топор. — Но если босс разозлится — это будет на вашей совести. Мы пролетели через холл, миновали анфиладу коридоров и буквально вынесли двери гостевой залы. Внутри было дымно от дорогих сигар. Блад Дюпре, выглядевший вызывающе расслабленным, сидел в глубоком кресле, окруженный безликими мафиози в строгих костюмах. На столе стоял неостывший чай, а в воздухе висело напряжение прерванного разговора. — Блад! Погреб! Вино! Надо! — выпалила я на одном дыхании, врываясь в круг безликих гангстеров, которые тут же схватились за оружие. Шляпник замер с чашкой в руке. Его глаза широко раскрылись, в них отразилось искреннее, неподдельное недоумение. Он медленно поставил фарфор на стол и окинул меня взглядом, в котором читалось: «Я, конечно, приглашал тебя на чай, но это уже перебор». — Сэм? Какого чёрта… — его голос сорвался на высокой ноте. — Вы врываетесь в мой дом без приглашения, прерываете важную сделку и требуете мой винный погреб? Ты окончательно сошла с ума в своей Башне? Я не стала слушать его возмущения. Шагнув вперед, я схватила Блада за руку и, к огромному удивлению всей его охраны, буквально выдернула его из кресла. — Нам нужно поговорить. Наедине. Быстро! — я потащила его к дверям, игнорируя протестующие возгласы мафиози. Как только двери гостевой захлопнулись за нами, Блад резко вырвал руку, поправляя смятый манжет. — Сэм, я ценю твою эксцентричность, но это переходит все границы! Ричард, почему ты стоишь и… — он осëкся, посмотрев на моего спутника. Джейсон, прислонившись к стене, весело помахал Бладу рукой. — Джейсон. — Давно не виделись, месье Дюпре. Я вкратце объяснила ситуацию: про Имитатора, маску в подвале и то, что Джейсон — наш единственный билет в будущее без безликих фанатиков. — Ты хочешь, чтобы я впустил этого маньяка в свои святая святых? — Блад скептически выгнул бровь, глядя на Джейсона. — В погреб, где хранятся лучшие урожаи Страны Сердец, ради какой-то старой маски, о которой я слыхом не слыхивал? — Блад, это не просьба, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если мы не найдем эту вещь, Имитатор перепишет законы этого мира. И твоего чая, твоих роз и твоего Поместья больше не будет. Вообще. Дюпре долго молчал, покусывая губу и явно взвешивая риски. Его взгляд метался от меня к ухмыляющемуся Джейсону. Наконец, он тяжело вздохнул и поправил шляпу. — Если вы разобьëте хотя бы одну бутылку из моей частной коллекции 1880 года, я… придумаю вам самое извращëнное наказание, — процедил он, доставая из кармана тяжёлую связку ключей. — Идеëмте. Пока я. Мы спустились по крутой каменной лестнице, и прохладный воздух погреба тут же обнял нас. Здесь пахло не только старым виноградом и дубовыми бочками; в воздухе висел тяжелый, почти осязаемый аромат пыли, меди и чего-то острого, напоминающего запах озона перед грозой. Я невольно чихнула — интенсивность этих запахов кружила голову. Джейсон, ни на секунду не колеблясь, уверенно зашагал вглубь подземелья, лавируя между рядами бутылок. Мы с Бладом остались у самого входа, под светом тусклого магического светильника. — Почему вы вообще решили, что она до сих пор здесь? — негромко спросил Блад, скрестив руки на груди и подозрительно следя за каждым движением «Ричарда». — После восьмого состава всё Поместье перешло под управление девятой Шляпницы. Неужели она бы не почувствовала такой мощный артефакт в собственном подвале и не избавилась от него? Или маска просто не исчезла бы вместе с эпохой? — Джейсон в этом абсолютно уверен, — отозвалась я, кутаясь в кофту. — Он говорит, что такие вещи «врастают» в фундамент самой Страны. Сам Джейсон в этот момент замер у дальней стены, простукивая пол каблуком сапога и внимательно осматривая кладку. — Было бы крайне прискорбно, если бы такие могущественные артефакты терялись по щелчку пальцев, — донёсся его насмешливый голос из темноты. — Я слишком много сил вложил в перестраховку. Если маска испарилась из-за банальной смены интерьера, значит, этот мир катится в бездну быстрее, чем я думал. Я перевела взгляд на Блада. В голове внезапно всплыло имя, которое он только что произнёс. — Погоди, Блад… А кем была эта Шляпница девятого состава? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается странное волнение. Шляпник удивлённо приподнял бровь, поправляя монокль. — А вы не в курсе? Странно, я думал, Ричард или Джулиус просветили вас в вопросах истории. Её звали Изабелла. Когда Имитатор пришёл за девятым составом и устроил ту кровавую резню, она оказалась… предприимчивее остальных. Она не стала дожидаться смерти. Сбежала. И не куда-нибудь, а прямо в ваш Реальный мир. А помог ей в этом тогдашний Палач — Сэм Джонсон. Мир вокруг меня словно качнулся. Имена ударили наотмашь, выстраивая в голове цепочку, от которой перехватило дыхание. Рассказ Ричарда. Их с Эйсом родители. Сэм Джонсон и Изабелла. Те, кто пытались начать жизнь с чистого листа в другом мире, пока Страна Чудес задыхалась в крови. — Сэм Джонсон… и Изабелла… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холод. Джейсон, который всё это время стоял к нам спиной, внезапно обернулся. В его глазах, всё ещё принадлежащих телу Ричарда, вспыхнул опасный, почти нежный огонёк. — О да, маленькая Изи, — хмыкнул он, возвращаясь к осмотру стены. — Она была моей племянницей. Единственная дочь моей сестры-близнеца. Видимо, склонность к эффектным исчезновениям у нас семейная черта. Хотя связаться с Палачом… это было даже для нашего рода чересчур экстравагантно. Он резко остановился и с силой ударил по одному из камней в стене. — Нашёл. А теперь, господа, отойдите подальше. Старая магия не любит свидетелей, особенно когда она в плохом настроении. Пока Джейсон ковырялся у стены, совершая какие-то совершенно нелепые пассы руками и бормоча под нос не то заклинания, не то проклятия на неизвестном мне языке, в моей голове наконец сложился финальный пазл. Изабелла и Сэм Джонсон. Шляпница и Палач. Родители Ричарда и Эйса. И Джейсон — родной дядя Изабеллы. Значит… он двоюродный дедушка Ричарда. Я почувствовала, как у меня начинает дëргаться глаз. Душа двоюродного деда в теле внука. Тот самый безумный Шляпник, о котором слагали легенды, сейчас распоряжается мышцами и связками человека, которого я люблю. Это было уже не просто странно — это было чистейшее, концентрированное безумие даже по меркам Страны Чудес. Тем временем Джейсон перешёл к активной фазе своего «ритуала». Со стороны это выглядело комично: он то припадал на одно колено, то выделывал какие-то пируэты, едва не задевая бутылки коллекционного вина, то принимался ритмично постукивать по камням, словно исполняя шаманский танец с невидимым бубном. — Ещё немного… — пыхтел он, и голос Ричарда в его исполнении звучал донельзя странно. — Ну же, старая ты консервная банка, вылезай! Внезапно стена отозвалась глухим, утробным рыком. Один из камней скрежетнул и медленно пополз внутрь, открывая небольшую, затянутую паутиной нишу. Джейсон с торжествующим воплем запустил туда руку и вытащил нечто, завернутое в истлевшую чёрную ткань. Как только он сорвал тряпьë, подземелье залил тусклый, мертвенно-фиолетовый свет. В руках у него была маска — из тёмного, похожего на обсидиан материала, с прорезями для глаз, которые, казалось, затягивали в себя само пространство. — Ах ты ж лживая, трусливая крыса! — внезапно раздался скрипучий, полный яда голос, от которого у меня мороз пробежал по коже. Маска заговорила, и её «рот» даже не двигался — звук шёл прямо из воздуха. — Обманщик! Шарлатан! Ты впаял меня в эту сырую стену, пообещав, что вернёшься через неделю, и пропал на десятилетия! Ты хоть представляешь, каково это — слушать, как за стеной десятилетиями капает прокисшее вино?! Черномаг явно был настроен на долгую и очень нецензурную тираду. Он начал крыть Джейсона такими эпитетами, что даже Блад, повидавший на своём веку немало, удивлëнно приподнял бровь. — О, началось, — Джейсон закатил глаза, ничуть не смущенный потоком оскорблений в свой адрес. — У тебя всегда был скверный характер, старик. — Скверный характер?! — взвизгнула маска. — Ты бросил меня! Я — величайший Черномаг, а не подпорка для погреба! Ты вернулся только потому, что тебе снова что-то приспичило… — Захлопнись, — коротко приказал Джейсон. Одним резким движением он сунул разоравшуюся маску в заранее прихваченную сумку и затянул шнурок. Ругательства тут же стали приглушенными, пока не стихли совсем под слоями зачарованной ткани. — Ну вот, — он обернулся к нам, и на лице Ричарда снова заиграла эта невыносимая, самодовольная ухмылка. — Первая часть плана выполнена. Маска у нас, вино месье Дюпре цело, а я всё ещë в форме. Мадемуазель, нам пора возвраща… Внезапно глаза Джейсона закатились, и он грохнулся на холодный пол погреба. Я тут же подскочила к нему и перевернула на спину. Видимо, время пользования истекло. Вовремя, ничего не скажешь. Я шумно выдохнула и посмотрела на Блада. Сложила руки в умоляющем жесте. Он прикрыл глаза и вздохнул. — Позову Эллиота. Я его не подниму.

***

Прошло, кажется, несколько часов, прежде чем тяжесть в голове Ричарда наконец отступила и он начал подавать признаки жизни. Мы всё ещё оставались в Поместье — Эллиот, ворча что-то про «бесполезных рыцарей, которые падают в обморок в винных погребах», на руках дотащил его до одной из гостевых спален. Всё это время я сидела рядом, не выпуская его ладонь из своей, и чувствовала, как внутри меня медленно закипает гремучая смесь из облегчения и искреннего возмущения. Сумка с маской Черномага, которая теперь подозрительно тихо лежала на тумбочке, больше не пугала меня так сильно, как те открытия, что я сделала за последние полчаса. Когда веки Ричарда дрогнули и он с трудом открыл глаза, я уже была в полной боевой готовности. — Сэм?.. — прохрипел он, щурясь от неяркого света лампы. Его взгляд был затуманенным, но это был его взгляд. Тёплый, немного виноватый и бесконечно родной. Никакого лихорадочного блеска Джейсона. — Что произошло? Мы… мы в Поместье? Я не дала ему опомниться. Сразу же нависла над ним, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от его плеч. Моё лицо было в паре сантиметров от его, и, судя по тому, как он вжался в подушку, вид у меня был решительный. — Пришёл в себя? Чудесно, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал строго, хотя сердце предательски ёкнуло от радости, что он снова со мной. — А теперь, дорогой мой Рыцарь, у меня к тебе пара очень серьёзных вопросов. Например, почему я узнаю о том, что твои родители — актëры девятого состава, от посторонних людей? Ричард попытался что-то сказать, но я перебила его, сузив глаза: — Сэм Джонсон и Изабелла. Палач и Шляпница. Рич, ты серьёзно? И ладно родители… но Джейсон! Я ткнула пальцем в сторону двери, за которой, как я знала, где-то в коридорах всё ещё витала тень прошлого. — Тот самый безумный маньяк, который только что расхаживал в твоём теле и довёл Блада до нервного тика — твой двоюродный дедушка! Это… это за гранью любого понимания! Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Ричард сглотнул, глядя на меня снизу вверх. Его лицо, обычно такое уверенное и спокойное, сейчас выражало крайнюю степень растерянности. Он медленно поднял руку и осторожно коснулся моей щеки, словно проверяя, не привиделось ли ему всё это. — Сэм, я… — он замялся, подбирая слова. — Мы с Эйсом о нашей родословной сами узнали в прошлом году. Вернее, о том, что наши родители были Палачом и Шляпницей. И о том, что Джейсон наш родственников… Он тяжело вздохнул и потянул меня на себя, заставляя лечь рядом и уткнуться носом в его плечо. Напряжение в моих мышцах начало медленно таять. — Прости, — тихо добавил он, перебирая мои волосы. — Я не хотел, чтобы ты в это ввязывалась. Но, кажется, в Стране Чудес генетика — это не просто наследственность, а настоящий приговор. — Приговор с плохим чувством юмора, — проворчала я, вдыхая запах его кожи, в который всё ещё примешивался едва уловимый аромат погреба. — Но маску мы достали. Так что твой «дедушка» хотя бы в одном оказался полезен.