Спаси мой мир

      Восхищение её наготой отозвалось у него дрожью в спине. Мурашки побежали по пальцам, соприкоснувшимся с её кожей, будто он пропускал через них крохотные разряды молний. Мужчина дотронулся губами до её шеи, холодная, нежная кожа девушки покрылась мурашками там, где он прикоснулся, и они распространились по всему её телу. Она дрожала не в силах скрыть волнение, веки её были закрыты, длинные ресницы касались щек и бросали тусклую тень на розовеющую кожу. Пухлые губы блондинки приоткрылись, изо рта её вырвался долгий, напряженный выдох, когда он мягко огладил её руки, плечи, шею, коснулся пальцами ключицы и двинулся ниже, осторожно оглаживая грудь с бледными холмиками сосков.       Глаза её распахнулись. Испуганный взгляд позабавил, он едва не усмехнулся, но сдержался, отдавая себе отчет в том, что она еще девочка, и каждое его прикосновение для неё ново.       Рука его вернулась к холодной шее по прежнему покрытой мурашками, согревая теплом своих ладоней он склонился к её губам, нежно коснулся, почти неосязаемо, лишь обдавая сухие уста дыханием и снова почувствовав ее дрожь, будто сорвавшись, поцеловал её, жадно сминая горячие уста, что в контрасте с холодными плечами и шеей просто сносили ему крышу.       Он не рассчитывал, что она осмелится переступить порог его комнаты. Думал, испугается, и у него будет новый повод высказаться о её трусости, но в то же время воображение подкидывало мужчине красочные картины того, как он целует её, обнаженную, горячую, льнущую к нему, шепчущую и выстанывающую его имя. Сегодня он определенно не мог работать. Откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, улыбаясь, позволяя воображению завладеть собой, буквально ощущая под пальцами нежные изгибы девичьего тела, такого желанного, такого соблазнительного… Лаксас вздохнул сквозь стиснутые зубы, в животе завязывался тугой узел, по телу прошла волна жара и дрожи, напряжение в паху болезненно заныло, нужно было прекращать думать, иначе он сам ворвется к ней, и ему будет плевать на её желания и протесты, он слишком сильно хочет её.       Он сдавленно рыкнул, запуская пальцы в волосы и сжимая их у самых корней, не думать… Лаксас мысленно громко фыркнул, у него стояк от одной мысли об этой девчонке, что же будет, когда… Он снова громко фыркнул и выругался, на этот раз вслух, возбуждение жаркой волной напрягло каждую мышцу в теле, было уже почти болезненно, и воздух в кабинете вдруг стал раскалено-тяжелым, вязким, словно потока настолько, что дышать становилось практически невозможно.       Он резко поднялся с кресла и, открыв окно, высунулся из него практически на половину. В Магнолии холодало, он практически со свистом втянул в себя необходимый организму кислород, прикрыл глаза… Если девчонка переступит порог его спальни сегодня, он больше не станет себя останавливать. Решил мужчина, и решение вдруг показалось чем-то настолько правильным, словно он должен был поступить так еще в самом начале… просто сделать ее своей окончательно.       Закрыв окно и вернувшись в кресло, Лаксас осмотрел свой стол. Осталось подписать еще с десяток отчетов, заплатить за разрушенные здания… что же, этим он займется завтра. Последние пару месяцев он слишком много работал, нужно было признать, он зверски устал и единственным желанием было уйти домой. Мужчина встал и потянулся, разминая затекшие мышцы и хрустя суставами. Облегчение, которое принесло это действие было поистине огромным, а затем молнии окутали его тело, привычный магический рывок и Лаксас оказался у дверей своего дома. Вошёл, вслушиваясь в тишину. Совершенно неожиданно на него волнами накатило волнение, тишина разрывала барабанные перепонки, он прошел по коридору, заглянул на кухню, держась за стену, поднялся наверх по лестнице… Везде было темно и тихо. Заглянул в ванную, затем открыл дверь в ее спальню без стука и предупреждения, отчего-то он был уверен, что её там нет, у двери в собственную спальню он замер, сжимая пальцами дверную ручку и невольно вслушиваясь… ни звука, открыл дверь, сделал шаг во мрак комнаты и замер. С тихим щелчком дверь за его спиной закрылась, а мужчина не смел даже шевельнутся, глядя в испуганные глаза цвета темного шоколада, практически не дыша, фактически умирая…       Хрупкая и испуганная до дрожи, она стояла объятая лунным светом, упираясь икрами в его чуть смятую постель. На плечах простыня, сжатая на груди бледными тонкими пальчиками и прикрывающая ее до острых коленей, Лаксас тяжело сглотнул, опуская взгляд и сделал невольный шаг… к ней. Босые ступни с маленькими пальчиками, тонкие лодыжки, стройные ноги и чертова простыня прикрывающая её колени, и взгляд… испуганный и дрожащие приоткрытые лепестки губ… а под простыней ничего, никакой одежды.       Лаксас неожиданно осознал, что вся его комната пропахла ей. Медленно втянул в себя воздух проклиная обостренные драконьей лакримой обоняние, зрение, слух… да в принципе проклиная всё… и её проклиная.       Она ждала его здесь, полностью нагая довольно долго. Лаксас представить себе не мог, сколько мыслей родилось в голове этого испуганного создания. Она дрожала, кусала губы даже не осознавая, как он заводится, наблюдая за этим её нервным действом, что в совокупности с полным паники взглядом было соблазнительно до боли в паху, до напряженных мышц и рыка, вырывающегося откуда-то из недр грудной клетки и пугающего её еще сильнее.       Блондин даже ни сразу понял, как оказался совсем рядом, как расцепил холодные, сжатые до побеления пальцы, осознал это только тогда, когда Люси сдавленно всхлипнула, и тяжелая материя, соскользнув с плеч с тихим шелестом, упала к её ногам. Попыталась прикрыться руками, он не позволил, обхватив хрупкие запястья пальцами и обласкав её долгим взглядом от чего заклинательница тут же вспыхнула ярким румянцем.       Нагнулся, легко поцеловал в дрожащие губы, обхватил ладонями её холодное лицо, оставив тонкие запястья, чем она тут же воспользовалась, прикрывшись. Разорвал поцелуй, со вздохом покачал головой… слёзы в её глазах и дрожь, он этого не хотел. — Я не сделаю больно, — шёпот хриплый и сдавленный, удививший даже его самого, — Люси, я обещаю… Она только помотала головой, зажмурилась и как-то совершенно обреченно опустила руки. Дреер поджал губы, мысленно досчитал до десяти, чертыхнулся и наклонившись к её ногам, поднял простыню, закутал девушку под подбородок встречаясь на мгновение с непонимающим, полным тревоги взглядом, и произнес: — Иди к себе, я не насильник. — Прошёл мимо к окну, открыл настежь створки, надеясь, что это поможет избавиться от её запаха, но уже через несколько секунд ощутил её ладонь на своей спине, — я сказал тебе убираться прочь! — взглянул на неё почти зло, а она покачала лишь головой. — Я не уйду… я обещала. — Тихо произнесла она, краснея и запинаясь. — К чёрту твои обещания Хартфилия, я не собираюсь тебя насиловать, когда ты вся дрожишь и плачешь, кусая губы и глядя на меня так умоляюще! — неожиданно выкрикнул мужчина, разворачиваясь к ней и снова ловя на себе испуганный взгляд карих глаз. — Иди к себе, немедленно! — Нет, — снова качает головой глядя ему в глаза испуганно, но уверенно, — просто позволь мне… позволь я сделаю это сама. Только закрой окно, пожалуйста, я замёрзла.       Говорит торопливо и сбивчиво, тихо, а он понимает, что у него медленно срывает крышу от её голоса и от того, что она сейчас говорит. Закрывает окно, оборачивается и идёт за ней, садится на постель, туда, где не так давно сидела девушка, а сама блондинка, о, Святая Фейри, глядя в глаза опускается перед ним на колени. Медленно, будто издеваясь расшнуровывает его ботинки и снимает сначала один, затем второй, плавно поднимается, подходит вплотную, краснея, пробегает тонкими пальчиками по пуговицам его рубашки, торопливо расстёгивая, и замирает, снова закусив губы и не зная, что делать дальше. И он срывается, окончательно…       Резко встаёт, обхватывая её за талию, снова сдергивает с неё трижды проклятую простыню, руки его ложатся на её холодные плечи, он касается осторожно, наблюдая как в глаза девушки медленно возвращается страх, а тело снова начинает дрожать… Короткий взгляд глаза в глаза: — Ты понимаешь, что после сегодняшней ночи, ночи со мной, у тебя не будет больше никаких шансов когда-либо уйти? Я — убийца драконов, Люси… у тебя не будет кроме меня других мужчин, ты не сможешь сбежать, я тебя не отпущу! — он почти рычит, а девушка улыбается, немного печально и проводит ладонью по щеке мужчины.       Это служит неким толчком. Он больше не будет себя останавливать, он дал ей шанс… Мужчина целует её, гладит холодную, покрытую мурашками кожу, ласкает грудь, обхватывает бледную горошину соска губами и слышит сдерживаемый надрывный стон, сорвавшийся с искусанных покрасневших губ. Её торопливые руки с холодными негнущимися от волнения пальцами проходятся по его груди вниз к пряжке брюк, каждая мышца под ними напрягается, она неумело и долго возится с ремнём, наконец-то расстёгивает, и он осторожно опускает её на кровать, окончательно под пристальным, уже совсем бесстрашным взглядом, избавляется от остатков одежды, она краснеет и отворачивается, смелость на этом иссякает, и он не может не усмехнуться.       Ложится рядом, целует алые губы проникая языком в девичий рот, рука его гладит плоский живот, ложится на лобок, она едва не прикусывает ему язык, когда он задевает пальцем что-то там, внизу, от чего её тело прогибается в пояснице, она стонет протяжно, в глазах вспыхивают разноцветные круги, а он продолжает свою пытку, снова двигает пальцем заставляя её распахнуть широко глаза и неосознанно податься к его руке бедрами. — Тише, девочка, — она почти хнычет, когда он гладит её вздрагивающий напряженный живот и сама тянется за поцелуем.       Он подчиняется, целует её, сжимает грудь вновь оглаживает живот, нависает над ней и резко, пожалуй, даже слишком резко, для её первого раза, входит. И замирает, потому что она громко вскрикивает и цепляется за его плечи, царапая спину и плачет беззвучно, лишь вздрагивая и кусая губы. В ней до боли тесно, горячо и мокро, но он терпит, сцепив зубы, понимая, что ей больнее. Проходит несколько долгих минут прежде чем девушка несмело подается бедрами, тут же болезненно охает, но не останавливается, начиная плавно скользить руками по его напряженным плечам, целовать шею и ключицы в каком-то порыве нежности или чего-то другого, Лаксас не понимает, но под этими руками и губами немного расслабляется. — Люси? — Просто очень медленно… хорошо?       Не говорит, выдыхает ему на ухо, он кивает и плавно подается вперед, заполняя её полностью и ловя губами первый полустон. Воздух в комнате горячий, простыни давно намокли и смялись под их телами, по спине мужчины крупными каплями скатывается пот, он делает ещё несколько плавных глубоких толчков и вздрагивает, рыча и сжимая руками подушку. Девушка закрывает глаза и закусывает губу, чувствуя, как внутри разливается что-то горячее и вязкое, а мужчина толкается в неё еще раз, замирает, быстро целует в губы и перекатывается на спину, оставляя её такой опустошенной, что снова хочется плакать.       Несмотря на дрожь и слабость она медленно садится, на несколько секунд низ живота охватывает болью, но девушка как в прострации не замечает, встает с постели, чувствуя, как подгибаются колени и медленно идёт к выходу из комнаты. — И куда ты собралась?       Голос его уже почти нормальный, только немного с хрипотцой, он смотрит пристально, девушка чувствует этот взгляд лопатками, а ещё чувствует, как из неё по бедру течет кровь, смешанная с его семенем, и она вдруг ощущает себя грязной, использованной, а поэтому говорит грубо, даже зло, не оборачиваясь: — Это ведь всё, да? Я сделала всё, что ты потребовал, а теперь я пойду к себе…       И она идёт медленно, пошатываясь. А он впадает в такой ступор, что просто не может пошевелиться и вскакивает, уже когда она касается ручки. Дверь захлопывается едва приоткрывшись, он рывком разворачивает её к себе и с силой прижимает к двери, с бешенством глядя в глаза. — Ты считаешь, я мог такое потребовать?! — кричит он, встряхивая её за плечи, — я уже говорил тебе, Люси, мне не нужна шлюха! — Тогда кто я? — задает вопрос глядя в глаза с ожиданием и… надеждой?       Он смотрит, не зная, что сказать. Кто она для него? Поджимает губы, прикрывает глаза и с ужасом понимает, что не знает ответа… — Вот видишь, ты не можешь ответить даже себе… отпусти.       И к своему ужасу он подчиняется, разжимает пальцы, хотя всё внутри кричит, сопротивляясь этому глупому действу. И она уходит, захлопывая дверь у него перед лицом, оставляя наедине с гневом и растерянностью.