Количество и качество

«Теория вероятности» Говорят, что случайность становится закономерностью ровно в тот момент, когда ты находишь её первопричину. Этери же было легче не думать на этот счёт и списывать множество вещей из своей жизни на ту самую случайность. Например, случайно не являться на семейные торжества, прикрываясь работой в выходной день, просто потому что ей осточертело отвечать на раздражающие вопросы сестёр и выслушивать их советы. Или, например, случайно выключить телефон на полном заряде аккумулятора, тем самым пропустив важную информацию от Аксёнова, которую она обязательно послушает, но чуточку позже. Случайно потратить за один присест баснословную сумму из пяти нулей на брендовые вещи, которые едва помещаются в, казалось бы, огромной родительской квартире. В которой когда-то было полно места для радости, любви и понимания. А сейчас только бездушные тряпки и одна Этери, в чьей духовности сомневается подавляющее большинство окружающих её людей. Она не была сиротой, у женщины никто не отнимал родных сестёр и брата, которых она, несмотря ни на что, очень любила. Но выходило так, что после смерти родителей с ними становилось общаться все сложнее и сложнее. Этери всегда знала, что виновата в этом исключительно она сама, но что-то изменить Тутберидзе была не в силах. По крайней мере, на сегодняшний день. Женщина чувствовала себя одинокой, и больше всего угнетало то, что она саморучно довела себя до такого состояния. Иногда Этери усмехалась от мысли, что гений должен голодать и быть одиноким. А потом усмехалась ещё больше, считая себя не гением, а полной дурой. Женщина не верила в депрессию, она верила в жалость к себе, а это было по совместительству то, что Тутберидзе всегда рубила на корню. Этери просто не могла себе позволить давать хоть какую-то слабину, поэтому ей было проще засовывать все в коробку случайностей, которую она держала на замке не только от чужих людей, но и от себя самой, желая никогда в жизни её не открывать.

***

Звон будильника вибрациями прошёлся по телу, доходя до головы и вызывая в ней тянущуюся боль. Женщина поморщилась, проклиная все на свете от осознания того, что очередной день придётся провести с недугом. Она медленно открыла глаза и тут же спокойно выдохнула. Слава богу, что они вчера додумались закрыть шторы. Повернув голову, женщина увидела возле себя все ещё спящего парня и едва заметно улыбнулась. Этери каждый раз было забавно видеть возле себя, как ей казалось, ещё совсем ребёнка, который абсолютно не заслуживал такой тёти, как она. Встреча с Денисом была такой же случайной, как и многое в жизни Тутберидзе. Год назад она, сама не зная зачем, согласилась на уговоры Марины сходить в ресторан с очередным партнером по бизнесу мужа сестры. Вечер проходил настолько заурядно и скучно, что женщина совершенно не заметила, как выпила слишком много шампанского, которое, к слову, она на дух не переносит. Этери не знала, зачем в какой-то момент улыбнулась молоденькому официанту. В конце концов, Этери не знала, зачем уехала именно с ним, а не с лысым чемоданом из списка Forbes, тем самым приведя сестру в бешенство. Но с тех пор встречи с Денисом стали неотъемлемой частью проведения досуга женщины. Они встречались не слишком часто, так как работа занимали в жизни Тутберидзе ведущую роль. Но когда им все же удавалось выкрасть момент, он был ярким и приятным для обоих. Хороший секс — это то, в чём нуждалась женщина, а молодой здоровый парень мог ей обеспечить его как никто другой. К тому же, Этери Денис нравился ещё тем, что он никогда не задавал лишних вопросов. Парня не волновала её духовная составляющая, он не лез туда, куда не просят. Он жил своей жизнью, иногда получая дополнительное удовольствие. Без обязательств, вопросов и условий. Этери это более чем устраивало. Выйдя из ванны, женщина быстро собралась и тихо покинула квартиру, оставляя спящего парня без прощания. Этери была рада, что этим она никого не расстроит. Также она была невероятно рада, что вчера они не пили, и возле подъезда женщину ожидала её машина. Денис жил недалеко от Хрустального, а это значит, что Тутберидзе сегодня даже не опоздает на работу. На парковке уже стояла машина Дудакова: он всегда приезжал чуть раньше, чтобы проверить, все ли готово к тренировкам. Этери мысленно похвалила его, не понимая, что бы она делала без мужчины. Глейхенгауз же, который также приезжал раньше, сегодня опаздывал, заезжая на парковку за Этери. Это было странно, потому что стабильность в таких вещать — это то, чему было не занимать у работников Хрустального. Конечно, кроме самой Тутберидзе. Женщина вскинула бровь, не спеша выходить из машины. Ей было интересно, чем вызвано такое несвойственное выбивание из правил. Она размеренно постукивала пальцами по рулю, выжидая, когда Даниил Маркович выйдет из машины. И каково же было удивление женщины, когда первой из автомобиля выпрыгнула Медведева. Девчушка, которая раздражала одним своим потрепанным видом, а про хамское поведение и полное отсутствие воспитания Тутберидзе вообще молчала. Далее довольно размеренно и неспешно из машины вышел Глейхенгауз, улыбаясь и кивая несомненно глупому трепету брюнетки. Этери была настолько шокирована увиденной картиной, что не заметила, как парочка почти что уже зашла в здание Хрустального. Женщина не могла передать возмущение, которое она испытала по отношению к Глейхенгаузу. Какое он имел право забирать несовершеннолетнего ребёнка на ночь из общежития ещё и непонятно чем с ней заниматься всё это время. Этот поступок шёл вразрез с абсолютно всеми прописанными и не прописанными правилами. Головная боль усилилась в ту же секунду, а спровоцировавшая её злость затмевала глаза. Этери не могла потерпеть в своей группе подобного. Вылетев из машины, женщина, хмурая как туча, готовая вот-вот разразиться громом, направилась в сторону входа в здание. Однако весь гнев Тутберидзе, устремлённый на хореографа, был отложен из-за попавшихся на пути к катку прочих работников, которым от Этери все время что-то было нужно. Но с каждой следующей просьбой они становились все нерешительней, так как уже успели ощутить на себе в полной мере плохое настроение главного тренера. Шёпот о том, что у Снежной Королевы сегодня в очередной раз случился приступ гнева распространялся с катастрофически быстрой скоростью. Поэтому, когда она все же дошла до катка, спортсмены бесшумно остановились, а Дудаков и Глейхенгауз лишь молча кивнули в знак приветствия. — И в какой момент вы решили, что тренировка окончена? — гаркнула женщина, наблюдая за тем, как все ребята тут же сорвались с места и вернулись к прежнему ритму. — Даниил Маркович, можно вас в мой кабинет на пару слов? — Этери устремила свой взгляд на хореографа и сложила руки на груди, — Сереж, мы недолго. Проследи, чтобы все отработали свой выходной, — она покосилась на стоящую в углу катка Медведеву и развернулась в сторону выхода с арены. — О чём ты хотела поговорить? — Глейхенгауз закрыл за собой дверь. Женщина медленно подошла к своему столу, садясь на кресло и закидывая одну ногу на другую. — Даниил Маркович, как внимательно вы читали контракт, когда устраивались сюда на работу? — она внимательно посмотрела на стоящего возле двери мужчину. — Что ты имеешь в виду? — он не понимал причины столь странного разговора. — Если у вас работа отнимает слишком много времени, а желание развлекаться с девушками уже нельзя никуда деть, вы всегда можете уволиться. — Этери, я ничего не понимаю, из того, что ты… — Тутберидзе не дала ему закончить. — Я тоже не понимаю, что ты, чёрт возьми, делал ночью с несовершеннолетней девочкой! — женщина повысила голос, раздраженно сжимая в руках ручку, — почему я вижу вас вдвоём, выходящих из машины, в то время, когда она должна быть в общежитии! Ты представляешь, что могло бы быть, увидь вас не я, а Аксёнов или того хуже — Горшков, который тут стал очень часто появляться в связи с Олимпиадой, которая уже на носу! — Так ты про Женю, — Даня понимающе кивнул, — это не то, что ты подумала. Между нами ничего нет. Просто вчера был выходной, все разъехались по домам, а она была одна, вот я и решил, что было бы неплохо показать ей Москву, — мужчина почесал подбородок, — а потом уже было поздно везти её сюда, тем более, что с комендантом я уже договорился… — Мне все равно, есть ли между вами что-то или нет. Но пока она, несовершеннолетняя, находится здесь, головой отвечаю я. Ни ты, ни комендант. Ты вообще можешь представить, какую бы ты нам всем мог сделать репутацию? Тогда Олимпийские игры пролетели бы для нас как фанера над Парижем, — Этери глубоко вздохнула, — эта девчонка — сплошная головная боль. — Я понимаю: это было глупо. Такого больше не повторится, — Даня поджал губы. — Ещё бы, — Тутберидзе усмехнулась, — ладно, иди работать, я скоро подтянусь. Глейхенгауз кивнул и поспешил покинуть кабинет. Этери тяжело вздохнула, как только за хореографом закрылась дверь. Это были совершенно ненужные проблемы, которые с лёгкостью могли сыграть злую шутку. Женщина боялась форс-мажоров и не была уверена в том, какова вероятность, что эта ситуация больше не вылезет.

***

На катке все было относительно спокойно. Все делали своё дело, поочередно выкатывая поставленные программы. Ребята старались, и это было видно невооружённым глазом. Но от внимания Этери не ускользнул и тот момент, как сегодня растерянно Медведева вела себя на льду. Девушка словно находилась в другом месте, все время хмурилась и говорила что-то непонятное себе под нос. К слову, её короткая программа выглядела сегодня как никогда жалко. Это был абсолютно не уровень группы Тутберидзе, и женщина искренне не понимала, что она тут делает. У девушки не было ни харизмы, ни техники. Когда первая тренировка подошла к концу, и Тутберидзе хотела было уже уйти выпить кофе и немного расслабиться перед вторым льдом, как к ней подлетела хмурая как туча Женя. — Я не буду катать это убожество, — «выплюнула» она, задрав голову вверх и бесстрашно смотря в глаза женщины. Этери вскинула от изумления брови. Сегодня был день, переполненный неожиданностями. Тутберидзе не помнила, когда в последний раз к ней обращались с таким вызовом. Было что-то в этой девушке такое, что граничило одновременно с хамством и бесстрашием. Женщина усмехнулась, складывая руки на груди. — Ты меня начинаешь раздражать, Медведева, — невозмутимо сказала она, — и я тебе могу сказать, что это не программа плоха для тебя, а ты плоха для программы. И если бы все зависело от меня, тебя тут уже давно бы не было, — женщина посмотрела в ее карие глаза. — Но не все зависит от вас, — она пожала плечами, — и я здесь, — Женя не отводила взгляда от глаз тренера. Отведёшь — проиграешь. Женщина усмехнулась. Эта девчонка была однозначно не трусихой. — Хорошо, — Тутберидзе едва заметно кивнула головой, — мы сделаем так: менять короткую у нас нет времени, поэтому катаешь то, что есть, а произвольную ставишь себе сама, с самого нуля. Музыка, хореография, техника — всё на тебе. Справишься — посмотрим, что будем делать с тобой дальше, не справишься, — Этери приблизилась к девушке так, что между ними осталось всего несколько сантиметров, — поверь, мне хватит влияния вышвырнуть тебя отсюда. Развернувшись, женщина направилась к выходу с катка, пребывая в полной уверенности, что вероятность того, что девушка справится с поставленной задачей, равна нулю.