Количество и качество

Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого В просторном белом Мерседесе пахло остывшим кофе с корицей, терпким парфюмом с нотками чёрного перца и нероли и излюбленными сигаретами женщины, сидящей рядом. В купе этот аромат напоминал выжженный фимиам, который напрочь застревал в легких, но почему-то не виднелся мутной дымкой в пространстве автомобиля. Он склонял к грехопадению и одновременно к искуплению души, дурманил сознание и пьянил рассудок. Женя тихонько вдыхала этот запах и на пару секунду задерживала воздух внутри себя в надежде, что он впитается в стенки её легких и никогда не выйдет наружу. Могла ли она когда-нибудь подумать, что будет таять от одного только запаха, напоминающего своего тренера? Конечно, нет. Но едва ли сейчас Женю это смущает. Возможно, ей следовало бы ругаться на себя за неправедные мысли и реакции, но все малейшие попытки рушатся в своём зачетке в тот момент, когда девушка вновь вдыхает искрящийся запах той, кто сейчас находится так волнительно близко. Этери водит автомобиль уверенно, расслабленно положив руки на кожаную поверхность руля. Кресло откинуто достаточно сильно, открывая вид с пассажирского сидения на длинные стройные ноги женщины, обтянутые темными джинсами. В голове Жени проносится мысль, что для них не годится даже такая машина. Из динамиков фоном доносится классика восьмидесятых, и Этери едва заметно бьет пальцами в такт по рулю. Медведева неосознанно улыбается и прячет смущённое лицо в ворот спортивного костюма. — Ты замёрзла? — женщина боковым зрением замечает такое движение Жени и тут же тянет руку к дисплею машины, включая отогрев. — Немного, — Медведева решает списать это на холод, чем сказать правду. — Учитывая такую твою манию поваляться на льду, это неудивительно. Женя про себя заказывает глаза, отворачиваясь к окну. — Ты можешь заболеть, — добавляет Этери уже более мягко. — Этого не произойдёт, — не поворачивая головы, отвечает Женя. — Я бы не была в этом так уверена. Останавливаясь на светофоре, Этери тянет руку к девушке, бесцеремонно хватая ее за ладонь и слегка сжимая ту пальцами. Удостоверившись в том, что рука Жени тёплая, женщина отстраняется, занимая прежнее положение. — Не хватало, чтобы ещё ты сошла с дистанции. Мне хватает одного сбитого летчика. Медведева дёргается, проворачиваясь к тренеру и смотря на её непоколебимый профиль. — Это вы про Юлю? Этери едва заметно кивает, закусывая уголок нижней губы. — Что с ней теперь будет? Почему она вернулась? Травма не такая серьёзная? Она успеет восстановиться? — тысяча накопившихся вопросов полетели в сторону женщины. — Не так быстро, детка, — Этери усмехнулась, снова закусив губу. Женя затаила дыхание, стараясь в этот момент контролировать своё сердцебиение. Такое обращение Этери Георгиевны к ней отозвалось у девушки приятной тянущей болью внизу живота, заставляя сжать коленки ещё сильнее. Мысли и вопросы о Юле в миг улетучились, а багровый румянец подступил к щекам, из-за чего Женя снова развернулась лицом к окну, в надежде, что такая её реакция останется незамеченной. — Мы работаем в штатном режиме, — продолжила Тутберидзе, — травма не сказать, что очень серьёзная, но неприятная. В других условиях мы бы отпустили Юлю лечиться, и через пару месяцев она была бы в строю. Но времени у нас совершенно на это нет, поэтому единственный выход - это купировать травму, колоть обезболивающие и надеяться, что она дотянет до Олимпиады. — Это была ваша идея? — собравшись с мыслями, спросила Женя — Мамы Юли и Федерации. Им нужны медали, а у Даны свои амбиции на этот счёт. — Но ведь это рискованно. Сейчас Юля нестабильна, причём и морально, и физически. Все может обернуться тем, что она вообще пролетит мимо пьедестала. — Поэтому я предложила запасную кандидатуру. — Чью? — Твою. У Жени внутри все рухнуло вниз от произнесённых только что женщиной слов. Девушка уверовала в то, что ей это просто послышалось, и Этери Георгиевна ничего подобного не говорила. В секунду все стало таким ирреальным, что Женя едва ли чувствовала себя живой. Это сон Кричало сознание, но Медведева продолжала сидеть в тёплом салоне автомобиля и вдыхать аромат перца и нероли. Он потихоньку возвращал её к реальности. — Вы предложили меня? Но почему? — спросила Женя, еле выдавив из себя хоть какие-то слова. — В тебе много потенциала, я это уже говорила, — Этери предугадывала такой вопрос, но не хотела вдаваться в подробности ответа на него. — На одном потенциале на Олимпиаду не уедешь, — Женя нервно усмехнулась, — должно быть что-то ещё. Автомобиль заехал на подземную парковку, и салон погрузился в полумрак. — Не зазнавайся. Это действительно была вынужденная мера, и к сожалению или к счастью, мне федерация отказала, — припарковавшись, женщина открыла дверь, чтобы выйти, но в последний момент остановилась, — самый ценный спортсмен - тот, который не боится пожертвовать своей свободой ради отвественности. Этери Георгиевна вышла из машины, махнув Жене головой, чтобы она тоже поторапливалась. Хотелось скорее лечь спать, чтобы этот долгий день наконец закончился.

***

Открыв глаза, Женя сразу устремила сонный взгляд на большие круглые часы, висящие на стене. Стрелки показывали одиннадцать часов, и первая мысль девушки была о том, что она проспала тренировку. Но вспомнив события вчерашнего дня, Медведева пришла к осознанию того, что сегодня был выходной. Единственный выходной, который она решила провести в квартире своего тренера. Отвесив себе тысячу подзатыльников за вчерашнюю такую опрометчивую просьбу, Женя встала с кровати, желая только одного - поскорее уехать обратно в корпус. У неё единственный выходной, а тут ты со своей сомнительной персоной. Талдычил внутренний голос, заставляя Медведеву сильнее чувствовать неловкость. Неуверенно выйдя из спальни, которая уже стала привычной, Женя нырнула в ванную комнату, в надежде, что ей удастся привести свой помятый вид в более-менее приличный. Этери Георгиевна очевидно уже проснулась, потому что предусмотрительно повесила на вешалку полотенце, предназначенное для Жени. Девушка была бесконечно благодарна ей за это, потому что сейчас больше всего не хотелось показываться перед тренером в таком помятом виде. Стоя под прохладными струями воды, Медведева усмехалась сама себе, вспоминая, как Этери Георгиевна упрекала её за небрежность и как самой Жене от этого принципиально хотелось делать все наоборот. Она сама едва ли понимала, чего пытается этим добиться. Но так или иначе, все вылилось в то, что сейчас Женя старается сделать все так, чтобы в итоге получить от Этери Георгиевны похвалу и признание, вооружаясь для этого расческой в рюкзаке и косметичкой Щербаковой. Возможно, для кого-то это мелочи, но для девушки это значило лишь одно - наступать на горло собственной песни, и мотив этому пока что не известен даже ей самой. Приведя себя в порядок, Женя натянула уже ставшую родной майку Этери Георгиевны и вышла из ванны, морально готовясь встретиться с женщиной. Из кухни доносился приглушённый голос тренера, который тут же насторожил Медведеву. Второе утро в этой квартире и опять с участием третих лиц - такая перспектива совершенно не радовала Женю, учитывая тот факт, что воспоминая с прошлого раза в памяти были ещё свежи. Войдя в комнату, девушку про себя выдохнула, понимая, что Этери Георгиевна просто разговаривает с кем-то по телефону, что не могло не радовать Женю. Женщина сидела на диване, подогнув под себя одну ногу. На ней были свободные серые штаны и белая майка на бретельках, которая оголяла её плечи и спину. Влажные волосы были заколоты наверх, из-за чего и без того длинная шея казалась ещё длиннее и тоньше. Её тело слегка переливалось бликами от нанесённого на него масла, а блестящий крестик зацепился за ложбинку между худых выточенных ключиц. В одной руке Этери Георгиевна держала телефон, а в другой сигарету, переодически стряхивая ту в пепельницу, стоящую на полу. Замерев от представленной картины, Женя даже не заметила, как тренер ей кивнула, указывая взглядом на стол, где стояла ещё горячая яичница. Посмотрев на еду и уловив её запах, Медведева только сейчас поняла, что не ела практически сутки. Желудок стянул спазм, и, сдавшись, Женя села за стол, приступая к трапезе. — Марин, ты же знаешь, что на каждое твоё «давай» будет моё категорическое «нет», — говорила женщина, едва заметно закатывая глаза. Женя не хотела быть свидетелем чужого разговора, но другого выбора у неё просто не было. — Признайся, ты пытала Дудакова, чтобы узнать моё расписание и начать доставать меня с самого утра? Этери потушила сигарету и встала с дивана. Она подошла к окну, плотно закрывая его, и следом подхватила с того же дивана плед, накидывая его на свои плечи. Женя досадно выдохнула, понимая, что вид на ключицы и шею теперь закрыт. Но тут же осуждающе махнув себе головой, Медведева вновь уткнулась в тарелку. — Знаешь, с таким упрямым характером, это тебе надо было в тренеры идти, — Этери тяжело вздохнула, — ты же не отстанешь от меня, да? Любопытство от того, с кем говорила женщина и о чем, с каждой секундой одолевали Медведеву все сильнее, заставляя тщательно вслушиваться в то, что отвечала женщина на другом конце провода. Но едва ли из этого можно было что-то разобрать. — Хорошо, я приеду. Только избавь меня от своего словесного потока хотя бы до сегодняшнего вечера, — женщина слегка улыбнулась, прикусывая уголок губы, — да, я все поняла, до встречи. Этери Георгиевна нажала на кнопку сброса вызова и отложила телефон, тяжело выдохнув. — Доброе утро, — подала голос Женя, отодвигая уже пустую тарелку, — спасибо за завтрак, было очень вкусно. Этери в первый раз за утро всецело обратила своё внимание на Женю, словно только что вспомнив о том, что она находится в собственной квартире не одна. — Доброе утро, детка, — женщина села рядом с девушкой на соседний стул, беря в руку уже остывший кофе и делая пару глотков, — не хочешь поблагодарить меня ещё и за ужин? — В смысле? — Женя потупила взгляд, не понимая, что имеет в виду её тренер. — Моя дражайшая сестра принудительно пригласила меня вечером в ресторан. И ты едешь со мной. На лице Этери Георгиевны не дрогнул ни один мускул, в отличие от Жени, которая сейчас была одним сплошным олицетворением всех существующих эмоций.