Количество и качество

«Королева без королевства» Этери не могла посчитать, которое утро подряд она просыпалась в отвратительном настроении. Ранние подъемы никогда не давались ей легко, но сейчас к ним прибавились головная боль и жуткое раздражение на ещё толком не начавшийся день. Это длилось примерно год, но сегодняшнее утро было апогеем отвращения и ужаса. Будильник показывал семь утра, а это значит, что Этери поспала сегодня от силы два часа. После вчерашнего ужина женщина ещё долго не могла отойти, то и дело прокручивая у себя в голове картинки из событий. Отвратительное поведение Марины, срыв, Женя. Этери прикрыла глаза, тяжело выпуская из легких воздух, как только в голове появилась мысль о Медведевой. Женщина не знала, как так получается, что Женя становится свидетелем всего самого отвратительного, мерзкого и, к сожалению, самого откровенного, что есть в жизни Этери. Конечно, это была её вина, ведь не потащи она девочку в этот чертов ресторан, ничего бы не случилось. Так просто было избежать того, что сейчас кажется уже фатальным, но Тутберидзе не могла ни сейчас, ни тогда ответить на вопрос, зачем нужна была Женя в игре между ней и Мариной. Этери кусала губы, лежа на спине и неотрывно смотря в потолок. Трель будильника продолжала звенеть, но мысли в голове женщины съедали её, превращая в едва слышимый фоновый звук. Женщина пыталась понять, как так вышло, что ей стало на эту девочку не все равно. Не то, чтобы просто не безразлично, на самом деле, Этери волнует намного больше людей, чем думают многие, но Женя не относилась ни к одной существующей категории. Девушка не была похожа ни на одного человека, с кем Этери приходилось когда-либо работать. Слишком дикая, она выбивалась из всех шаблонных рамок, раздражая и одновременно заинтересовывая женщину все сильнее. Тутберидзе не знала, как работать с таким характером, как сделать так, чтобы наконец укротить Медведеву. Её дрессировке поддавались все, но и здесь Женя выступила в качестве исключения. Было в этой девочке что-то животное, дикое, свободолюбивое. Она всем своим видом давала понять, что не нуждается ни в чьей заботе и помощи. И это до ужаса напоминало Этери ее саму. И женщина не ошиблась, разглядев среди колючих иголок хрупкую и ранимую девочку, лишенную ласки и любви. Это давало определённые ответы, но вопросов не становилось меньше. Все только усложнялось, окончательно выбивая Этери из равновесия. За последнее время многое поменялось, и женщине было просто необходимо честно признаться себе во многих вещах. Неравнодушна ли она к Медведевой? Определенно. Видит ли она в ней спортивный потенциал? Да. Все дело только в спорте? Едва ли. Жалеет ли она об этом походе в ресторан? Безумно. Ответила бы она Марине по-другому, будь такая возможность? Нет. Блиц опрос с самой собой казался неким признаком сумасшествия, но сейчас он расставлял по полочкам все то, что так давно улетало в дальний ящик с пометкой больше никогда туда не заглядывать. Из утренней медитации было понятно одно: Этери больше не может отрицать то, насколько сильно девчонка напоминает женщине её саму, но это не значит, что Женя должна быть той, на кого перетянется одеяло из проблем и ответсвенности.

***

Опоздав на полчаса, женщина вышла на ледовую арену, когда тренировка была уже в самом разгаре. Разминка у старшей группы шла полным ходом, и Этери понадобилась всего лишь пару секунд, чтобы понять, что Жени на льду не было. Это было слишком ожидаемо, но Тутберидзе до последнего надеялась, что сможет увидеть девушку на тренировке. Очередной укол вины больно впился под кожу, заставляя чувствовать всем телом неприятный озноб. Единственное, что хоть как-то успокаивало в этой ситуации — это понимание того, что девушка в безопасности. Взгляд тут же остановился на Данииле Марковиче, который стоял на другом конце катка и как-то слишком сильно сжимал в руках чехлы от коньков Загитовой. Заметив пристальный взгляд Тутберидзе, мужчина проигнорировал его, плотно поджав губы. Этери была чужда такая реакция хореографа, поэтому она незамедлительно направилась к нему, желая получить ответы на все свои вопросы. Быстрым шагом преодолев расстояние между ними, Тутберидзе остановилась позади Глейхенгауза, прекрасно понимая, что мужчина ожидал её появления. — Даниил Маркович, можно вас на пару слов? — деловым тоном проговорила Этери, желая сперва уединиться. — Я занят. Боюсь, не получится, — в тон женщине ответил брюнет, оставаясь на своём месте. Женщина удивлённо вскинула правую бровь, понимая настроение Глейхенгауза. — Это на пару минут, — ровным голосом сказала Этери, делая шаг вперёд и становясь справа от мужчины. — Тогда это может подождать до перерыва, — Глейхенгауз пожал плечами, бросая на женщину равнодушный взгляд. Тутберидзе раздраженно закусила щеку, пытаясь себя контролировать и не поддаваться эмоциям. — Это важно, — женщина чувствовала, как терпение стремительно приближалось к нулю. — Важно? — мужчина усмехнулся, корпусом разворачиваясь к блондинке, — не думал, что тебе знакомо это слово, Этери. — На что ты пытаешься намекнуть? — блондинка нахмурилась, всем телом чувствуя возмущение. — Ни на что. Я говорю прямо. Для тебя важна только собственная персона, на всё остальное ты плевать хотела. На девочек, у которых сейчас подготовка к серьезному сезону, на Юлю с травмой, на меня и Серёжу, которые разгребают все это дерьмо, и в конце концов, на Женю, которую ты ввязала непонятно во что, — Дане было все равно на то, чем могла закончиться его такая откровенность. Терпеть больше не было сил, — ты законченная эгоистка. Этери рефлективно сжала ладони в кулаки, чувствуя, как по телу вибрацией проходит непонятный для неё холод. — Мы можем, черт возьми, выйти и нормально поговорить? — прорычала женщина сквозь зубы, — даю слово, ты сможешь высказать мне все, что хочешь. Только не устраивай здесь концерт, — женщина взяла Глейхенгауза за край куртки, желая как можно скорее скрыться от любопытных глаз. — Ты ещё не поняла, что я не собираюсь никуда уходить? У меня рабочее время. Если хочешь, говори тут, — Даниил покосился на хватку Этери, но никак не отреагировал на это. Собирая остатки терпения по мелким режущим кусочкам, Тутберидзе тяжело выдохнула, прикрывая глаза и отпуская руку мужчины. Сейчас было не время устраивать скандал. Ей нужно узнать, где Женя и в порядке ли она. — Как ты оказался вчера ночью в центре? — Правильнее спросить, почему я оказался вчера ночью в центре, — поправил женщину хореограф, вызывая у той очередную волну раздражения, — мне позвонила Щербакова в панике, сказала, что Женя не берет трубку. Я с трудом дозвонился до неё, она объяснила, где находится, и я приехал. — Почему ты решил, что она была со мной? — Я не всевидящий, но и не дурак, Этери, — мужчина нечитаемо усмехнулся, — было не сложно сложить дважды два, — Даниил видел, как Этери нервно теребит застежку на куртке, — твоя спортсменка в несвойственном для неё виде находится в двух минутах ходьбы от твоего любимого ресторана. Едва ли это могло быть совпадением, — взгляд женщины резко останавливается на глазах Дани, и мужчина окончательно понимает, что он ни в чем не ошибся, — только я одного не могу понять, зачем? — Почему она не пришла на тренировку? — Этери игнорирует хореографа, не желая откровенничать перед Глейхенгаузом. — Этери Георгиевна, вы знаете, что отвечать вопросом на вопрос — это моветон? — мужчина иронично вновь переходит на официальный тон, видимо, желая сегодня до конца вывести из себя Тутберидзе. — Это касается только меня и Жени, — в голосе женщины неприкрыто звучит угроза, оповещая Даниила Марковича о приближении неминуемой катастрофы. — Ты как всегда права. Только почему-то, каждый раз, когда что-то касается тебя и Жени, именно мне приходится быть разводящим. — Что ж, я сегодня же позвоню в строительную компанию и распоряжусь, чтобы тебе отлили памятник при жизни. Надеюсь, это достойная награда за твой героизм? — Слушай, — Глейхенгауз крепкой хваткой взял блондинку за плечо, делая к ней шаг и нависая над самым ухом женщины. На льду кто-то с грохотом упал, — я не знаю, что происходит между вами с Женей, но именно этого я пытаюсь избежать. И пока что все, что ты делаешь, приносит один только вред, — в голосе мужчины не было и толики сомнения в собственных словах, — меня это и правда не касается, но я переживаю за Женю. Она хороший человек, и я бы не хотел, чтобы в её жизни было ещё больше разочарования. Этери стояла как вкопанная, вслушиваясь в каждое слово Глейхенгауза. Она понимала все, что он говорит и знала, что его слова — чистая правда. Она была Бастилией, судьба которой плачевна. Она несла собой смуту и страдания, обрекала все вокруг на неизбежный трагический конец. В ней не было ничего святого, она — тёмная метка. Королева, лишившаяся своего королевства. — Я знаю, — Этери чуть заметно кивнула, — и именно поэтому я сейчас пытаюсь все исправить. Женщина сделала шаг назад, отдаляясь от мужчины. Голова немного кружилась. На катке было тихо. Все молча отрабатывали программы и делали вид, что ничего не происходит. — Когда я уходил, она ещё спала, — сказал Даня, проверяя телефон, — я не стал её будить. — Правильно, — женщина кивнула, — но я думаю, что сейчас она уже встала. Позвонишь ей? Мой номер она вряд ли возьмёт, — Этери едва заметно усмехнулась, вспоминая упрямство девочки.

***

После многочисленных попыток дозвониться до Медведевой было принято решение оставить тренировочный процесс на Сергея Викторовича и поехать к Глейхенгаузу домой, чтобы убедиться, все ли с девушкой в порядке. Этери убеждала себя, что Женя просто ещё спит, Даниил Маркович соглашался с женщиной, но все равно объезжал все возможные перекрёстки. Тутберидзе хотела узнать у Медведевой, для чего ей нужен чертов телефон, если она не отвечает на звонки. Такая привычка девушки раздражала, а желание примотать смартфон скотчем к уху росло с геометрической прогрессией. Сейчас Этери не в том положении, чтобы высказывать брюнетке все свои недовольства, но чуть позже она обязательно это сделает и уж точно сдержит все свои обещания. Квартира встретила их мёртвой тишиной, которая свидетельствовала о том, что в доме никого нет. Но метнув взгляд вниз, Этери увидела ботинки, в которых Женя вчера была в ресторане, и удовлетворенно выдохнула. Её хотя бы больше не надо искать Подумала женщина, быстро оставляя свою обувь рядом и проходя вглубь квартиры. — Жень? — позвал Даня, — ты где? Этери повернула за угол коридора, тут же находя глазами Медведеву. Девушка стояла босыми ногами на кафеле, одетая в безразмерную майку с дурацкими цветными иероглифами на ней. В руках у Жени был махровый плед, который так и норовил вот-вот выпасть из её рук. Делая осторожный шаг к девушке навстречу, Этери неодобрительно для себя подметила, что Медведева неважно выглядит: слишком бледное лицо, тёмные круги под глазами, едва подрагивающие руки. Конечно, это все были последствия вчерашнего вечера, что не могло не раздаться неприятным чувством вины внутри блондинки. Ей необходимо было попросить прощения, сказать Жене, что в этой ситуации виновата только она, что Марина ошибалась во всем, и что этот вечер был не попыткой унизить ее, а необъяснимым желанием провести время вместе. Женщина сама не замечала, как говорила все подряд, смотря в растерянные глаза Медведевой. Девушка молчала, никак не реагируя на слова тренера, что Этери немного насторожило. Продолжая свою речь, блондинка все больше начала обращать внимание на то, как слабеют пальцы Жени, как небрежно выскальзывает из рук плед, как глаза напротив становятся стеклянными. — Жень? — осторожно спросила Этери, не получая абсолютно никакой реакции. Взгляд девушки был размыт, а глаза стремительно начинали закатываться. По телу женщины пробежали холодные мурашки, — Женя! Крик Тутберидзе раздался на всю квартиру ровно в тот момент, когда девушка начала оседать на пол. Теряя сознание, Женя полностью обмякла, тут же оказываясь в крепких руках Этери Георгиевны. На крик женщины сразу из кухни прибежал Даня, замирая в дверном проёме при виде этой картины. Но через доли секунд он смог взять себя в руки и опустился рядом с Тутберидзе, перенимая у неё из рук Женю. — Клади её на диван, — собранно сказала блондинка, подходя к окну и настежь открывая его. Глейхенгауз послушно уложил девушку на просторный диван и тут же взволнованно посмотрел на Тутберидзе, ожидая дальнейшей команды. — Принеси, пожалуйста, воды и мокрое полотенце, — скомандовала она, присаживаясь на колени возле Медведевой. Взяв несколько подушек, женщина заложила их под ноги Жене так, чтобы они находились выше головы. В комнате было довольно душно, несмотря на открытое окно, поэтому женщина задрала длинную майку, доводя её до груди брюнетки. Воздух нервно выбился из легких в тот момент, когда Этери дошла до тонких белых шрамов на нежной коже. До боли закусывая губу, женщина колебалась, борясь с внутренним желанием коснуться их и ощутить под подушечками пальцев неровность молодой кожи. Но Этери вовремя отдернула себя, концентрируясь на оказании первой помощи. В комнату через минуту вернулся Даня, держа в руках полотенце и стакан воды. Оглядев девушку, мужчина буквально на секунду остановил свой взгляд на рёбрах Жени, но тут же перевёл глаза, делая вид, что ничего такого он не увидел. Этери благодарно кивнула хореографу, несомненно оценивая такую его тактичность. — У неё температура, — после недолго молчания сказала женщина, — нужно подождать, пока она придёт в себя, чтобы решать, что делать дальше. — Она вчера промокла как осиновый лист. Не удивительно, если она заболела, — подытожил Глейхенгауз. Тутберидзе поджала губы, понимая, что вина за это лежит исключительно на ней. Женщина была в долгу перед Медведевой, и всё лечение девушки она, несомненно, возьмёт на себя. Блондинка знала, что Федерация не оценит, если она оформит пару отгулов за свой счёт, но другого варианта априори быть не могло. Через пару минут Женя начала приходить в себя, но она все так же находилась в полубреду, слабо понимая, что с ней происходит и кто находится рядом. Не долго думая, Этери убедила Даниила Марковича, что их обеих нужно отвезти к Тутберидзе домой. Мужчина не видел смысла сопротивляться, потому что понимал, что Медведева в надежных руках. Женщина не поддаваясь панике, быстро помогла брюнетке одеться и дойти до машины. Они вдвоём разместились на заднем сидении. Женя не занимала много места, поэтому она спокойна смогла лечь, укладывая голову на колени Тутберидзе. Как только девушка заняла такую позицию, она тут же погрузилась в беспокойный сон. Испарина покрывала её лоб, заставляя тёмные волосы прилипать к коже. Бледные обветренные губы чуть подрагивали от тяжелого дыхания, а брови то и дело хмурились, словно Жене снился страшный сон. — Дань, давай заедем в аптеку. У меня дома нет подходящих лекарств, — сказала Этери, тревожно смотря на девушку на своих коленях. — Ей, по-хорошему, нужно к врачу, — мужчина стал вбивать в навигаторе адрес ближайшей к дому Тутберидзе аптеки. — Я уже связалась со своим знакомым врачом. Он завтра прилетает в Москву и сразу же едет на осмотр. Мужчина за рулем одобрительно кивнул, понимая, что Этери всегда держит своё слово. За здоровье Жени Даниил Маркович был спокоен и надеялся, что пока девушки будут проводить время вместе, их отношения станут теплее и все непонимания и претензии сойдут на нет. Даня помог донести Медведеву до кровати, оставил все купленные лекарства и настоятельно просил держать его в курсе, если самочувствие девушки изменится. Проводив мужчину, Этери устало выдохнула, только сейчас чувствуя, как на ней сказалась бессонная ночь и события сегодняшнего дня. Но, несмотря на не очень хорошее самочувствие, блондинка была спокойна и впервые за длительное время не хотела проклясть всех людей на земле. Тутберидзе старалась не задумываться, с чем именно связано такое резкое изменение в её настроении, но подсознание предательски шептало, что все дело в спящей девушке в соседней комнате. Взглянув на часы, Этери подметила, что Жене нужно будет дать через полчаса таблетку. Чтобы бессмысленно не ждать, пока пройдёт время, блондинка решила принять душ, в попытке хоть немного смыть навалившуюся усталость. Слишком горячие струи воды обжигали бархатную кожу женщины, заставляя тело немного подрагивать до тех пор, пока оно полностью не привыкло к высокой температуре. Наконец приятное онемение разлилось по коже, отчего Этери бессильно облокотилась о холодный кафель стены. Контраст температур нахлынувшей волной заставил тело незамедлительно отреагировать, вызывая у женщины невольный грудной стон. Невероятная тяжесть резко навалилась на Этери, отдавая головокружением и помутнением сознания. Это было приятное чувство, несмотря на всю его неоднозначность. Женщина приглушенно улыбнулась, откидывая голову назад и подставляя лицо под горячие струи. Неописуемая удовлетворённость мурашками пробежала по коже, усиливаясь от одной только мысли, что блондинка наконец в этой огромной и холодной квартире не одна, что у неё есть возможность все исправить, и она её ни в коем случае не упустит. Сейчас осознание тяги к спящей брюнетке как никогда сильно пронизывало Этери, заставляя сознаваться самой себе в том, что в здравом уме она считала дикостью. Женщине не хотелось думать, как ей придётся в дальнейшем это решать, но сейчас наличие Медведевой рядом казалось слишком правильным, чтобы сопротивляться этому. Выйдя из душа, Тутберидзе накинула на влажное разгоряченное тело махровый халат, не желая сковывать себя лишней одеждой. Время на часах указывало на то, что Женю пора было будить, чтобы та выпила лекарство. Налив в стакан воды и достав таблетку, блондинка услышала, как из спальни донёсся непонятный шум. Заходя в комнату, Этери увидела на кровати загнанную в самый угол девочку, растерянным взглядом оглядывавшую все вокруг. Женщина невольно улыбнулась, переводя взгляд на смятые на полу одеяла. Тутберидзе не нужно было много времени, чтобы понять, что у Жени опять поднялась температура. — Можно попить? — хриплым голосом спросила брюнетка, смотря на стакан с водой как на что-то, что сейчас может спасти ей жизнь. Тренер обеспокоено посмотрела на Медведеву, понимая, что это не просто сезонная простуда. От привычного голоса Жени не осталось и следа. Делая пару шагов вперёд, Этери протягивает девушке таблетку и стакан воды. — А говорила, что не болеешь, — сказала блондинка, не в силах скрыть в голосе нотки досады. Медведева же наоборот улыбнулась на такое замечание своего тренера, явно вспоминая то, сколько раз женщина пугала её потенциальной болезнью, а она отмахивалась. Доотмахивалась до такой степени, что теперь лежит в кровати своего тренера и имеет на это полное право. Тутберидзе присела рядом, желая расспросить девушку о её самочувствии, но слова застряли где-то на кончике языка, так и не сорвавшись с него. Находя глаза Жени, Этери нервно закусила губу, следуя за взглядом девушки. Женщина не знала, болезнь ли так влияет на брюнетку или два последних сумасшедших дня, но Медведева сейчас абсолютно черным взглядом изучала её тело, останавливая глаза то на шее, то на груди. Это больше походило на лихорадку, точно такую же, какой искусственно подвергла себя Этери в душе. Девочка определенно не отдавала отчета своим действиям, одурманивая таким своим настроением и саму блондинку. Переплетая их пальцы, женщина сократила расстояние между ними, ловя губами раскалённую кожу. Щека девушки пылала, а сама Женя хрипло вымученно простонала, тут же заставляя Этери про себя чертыхнуться. Отстраняясь от брюнетки, Тутберидзе заглянула ей в глаза, видя в тех пелену сумасшествия, граничащего с …возбуждением? — Детка, у тебя жар, — не своим голосом прошептала Этери, не зная точно, Жене она это говорила или себе, — надо поспать. — Только не уходите, — с мольбой в голосе сказала Женя, смотря чёрными то ли от температуры, то ли от желания глазами. — Не уйду, — Тутберидзе как никогда раньше была уверена в своём решении остаться рядом. Девушка прикрыла глаза, удобнее располагаясь на простынях. Женщина легла на другую сторону кровати, разворачиваясь лицом к стене. Тяжело выдыхая, Этери пыталась сосредоточиться на темном рисунке обоев, но все расплывалось. Это было похоже на зарево. Лежащая рядом брюнетка источала жар, напрочь убивая любое желание уснуть. Девочка обезоруживала. А когда горячая тонкая ладонь опустилась на талию, женщина поняла, что именно в этот момент Королева осталась без Королевства, которое она строила так долго и так бесполезно.