Количество и качество

«Была ли девочка?» Все было как в тумане. Женя вылетела из ресторана, не заботясь о том, забыла ли она что-то или нет. Мысль о чужих вещах, в которые Медведева была одета, уходили на задний план, уступая место картинкам того, что только что произошло в ресторане. Не пытаясь удержаться за нежные щёки, крупные слёзы падали с лица, смешиваясь с холодными каплями дождя и разбиваясь о темный асфальт. Женя уже очень давно не позволяла себе плакать, но сегодняшний вечер послужил последней каплей, которая сорвала лавину из боли и обиды. Всегда хладнокровная и чёрствая Женя, сейчас таяла под ледяным дождём, словно вата, чувствуя, как по её телу вниз стекает наращённая долгими годами броня. Злость и обида на саму себя твёрдым комом застряли в горле, напрочь перекрывая кислород. Крупная дрожь, вызванная истерикой и морозной ночью, одолевала все тело, которое брюнетка с каждой последующей секундой чувствовала все слабее. Шагая ватными ногами по темным улочкам Москвы, девушка даже не старалась подумать, куда именно она идёт. Сейчас все казалось слишком эфемерным, нереальным и бессмысленным. Нахлынувшие чувства перекрывали любые попытки мозга напомнить брюнетке о холоде или о чувстве самосохранения. В голове Жени гонгом стучало только одно — слова Марины и то, как беспомощно девушка себя повела с этой лицемерной женщиной. Таких людей, как Хофман, в жизни Медведевой всегда было много, и с возрастом у брюнетки выработался к ним иммунитет. Она прекрасно знала, как нужно вести себя с ними, что отвечать и как реагировать. Но сегодня что-то дало сбой, выводя из строя всю систему. Женя знала, какой именно механизм стал неисправен, из-за чего злость на саму себя росла в девушке ещё больше. Она никогда не позволяла себе наличия ахиллесовой пяты, но завела ее в самый неподходящий для себя период времени. Этери Георгиевна. Сейчас она была чертовой причиной поломки. Непонятно откуда взявшиеся к этой женщине уважение и трепет, ставили блок на том, чтобы послать Марину туда же, куда Медведева отправляла и всех остальных. Но она молчала. Молчала, потому что эта меркантильная сука — её сестра. Молчала, потому что надеялась, что Этери Георгиевна скажет, что все её слова — ложь. Молчала, потому что хотела, чтобы женщина её защитила. Напрасно. Новый поток слез горячим струями побежал по щекам, заставляя девушку чувствовать контраст температуры между ними и собственным телом. Неожиданно раздавшаяся вибрация телефона в кармане плаща сейчас совпадала с тем, как сильно дрожала Женя. Предполагая, кто может ей звонить, Медведева даже не собиралась доставать телефон, не то, что отвечать на звонок. Обида на женщину затмевала все другие существующие эмоции. Жене хотелось взвыть от того, что она допустила такую ментальную близость с Этери Георгиевной, что доверилась ей и пошла на этот чертовый ужин, что опустила щиты и собственноручно дала вновь себя искалечить. Резко останавливаясь на месте, девушка надрывно вздыхает, выпуская из легких весь воздух. С чёрного неба градом падают огромные капли дождя, снижая видимость окружающего пространства практически до нуля. Телефон продолжает звонить, лишь иногда затихая на пару секунду и тут же начиная вибрировать заново. Кромешная темнота и шум стекающей воды по трубам начинают немного приводить Женю в чувства. Оглядываясь по сторонам, брюнетка понимает, что ушла слишком далеко от ресторана и не знает, где она сейчас находится. Вокруг виднелись лишь тёмные здания с пугающей лепниной и такие же старые окна, в которых, по видимому, уже очень давно не горел свет. Несмотря на то, что Женя находилась в центре Москвы, сейчас переулок, где она была, пустовал. Это пугало и радовало одновременно. Названия улиц и номера домов едва ли о чем-то говорили девушке, окончательно вводя её в полное оцепенение. Тело постепенно начинало ощущать холод, а насквозь мокрый плащ создавал дополнительную тяжесть и неприятно прилипал к коже. Нырнув дрожащей рукой в карман, Женя вытащила телефон, который также уже успел промокнуть. На экране высветилось десять пропущенных звонков от Этери Георгиевны и пять звонков от Ани. Глянув на время, Медведева чертыхнулась, видя, что цифры показывают почти двенадцать ночи. Она обещала Щербаковой, что вернётся не позже одиннадцати, но, видимо, сегодня все идёт не так, как планировала девушка. Телефон снова завибрировал, заставляя Женю вздрогнуть. Посмотрев на экран, она хотела было сбросить, предполагая, что это снова звонит Этери Георгиевна, но на дисплее неожиданно высветился знакомый номер, который принадлежал Глейхенгаузу. Практически нажав на сброс, брюнетка в последний момент остановилась, больно закусывая нижнюю губу. Возможно, именно Даниил Маркович сейчас является тем человеком, который нужен Жене. Он уже однажды помог ей, и сейчас что-то подсказывало Медведевой, что будет правильно все-таки ответить на его звонок. Дрожащими пальцами девушка смахнула зелёную кнопку. — Алло? — Медведева старалась сделать голос как можно спокойнее, но едва ли у неё это получалось. — Жень, ты где? — с ощутимыми нотками волнения спросил Даниил Маркович, — мне позвонила Аня и сказала, что ты куда-то сломя голову убежала и все ещё не вернулась. У тебя все в порядке? Девушка тяжело вздохнула, прикрывая глаза и снова вспоминая картинки сегодняшнего вечера. Упругий ком подкатил к горлу, а в носу неприятно защипало. — У меня все хорошо, — хрипло сказала Женя, с силой кусая уголок губы в попытке удержать рвущиеся наружу слёзы. Она хотела ещё что-то сказать, но слова застряли где-то на полпути, и лишь шум дождя сейчас разбавлял тишину в трубке. — Где ты сейчас находишься? — как-то слишком спокойно спросил мужчина, словно проливной дождь только что поведал ему всю правду сегодняшнего вечера. Женя поколебалась пару секунд перед тем, как ответить. При всей своей гордости, в девушке совершенно не оставалось сил сопротивляться. Она хотела рухнуть прямо там, где стояла. На холодный асфальт в чужих дорогих вещах, которые, видимо, в любом случае придётся выбросить. Сделать, что угодно, лишь бы не чувствовать режущей изнутри боли. — Я… я не знаю, где я, — голос дрожал, напоминая скачущую кардиограмму, в конце которой протянется длинная тонкая нить, — где-то в районе Патриарших прудов. — Ты можешь подойти к какому-то безопасному зданию, где указан адрес? — спросил Даниил Маркович, а на фоне послышался какой-то шум. Ещё раз оглянувшись по сторонам, Женя увидела на другой стороне улицы небольшую арку в старом здании, над которой виднелась горящая синяя табличка. Сейчас это был самый оптимальный вариант для того, чтобы скоротать время. — Да, — быстро перебежав дорогу, Медведева продиктовала виднеющийся адрес и спряталась под аркой, чувствуя, как от холода все тело пробирает до самых костей. — Стой там и никуда не уходи. Я постараюсь приехать как можно быстрее, — торопливо проговорил хореограф, явно уже готовый выезжать, — и держи телефон при себе, пожалуйста. — Хорошо, — Женя неосознанно кивнула и сбросила звонок. Она была безумно благодарна Даниилу Марковичу, решительно не понимая, чем заслужила такую поддержку. Мужчина уже не в первый раз спасал её в отчаянной ситуации, проявляя свою человечность и бескорыстность. Женя его безусловно уважала и считала самым близким из тех людей, с кем она познакомилась в Москве. Но, несмотря на это, девушка не собиралась рассказывать ему о том, каким именно образом она оказалась в таком виде ночью в центре города. Произошедшее было слишком личным и болезненным для обсуждения, даже с близким человеком. К тому же, эта ситуация касалась не только её одной, но ещё и Этери Георгиевны, а она едва ли бы хотела, чтобы об этом вечере кто-то знал. Мысли девушки словно материализовались, отвечая вибрацией почти что разряженного телефона. На экране высветилось сообщение от адресата, мысли о котором заполонили напрочь голову брюнетки. Дрожащими руками девушка нажала на сообщение, полностью разворачивая его и бегло читая, чувствуя, как дыхание тут же перехватывает.

«Мне очень жаль, что так получилось. Этой ситуации нет оправдания, и я понимаю, почему ты не хочешь со мной разговаривать. Но я волнуюсь за тебя. Напиши мне, где ты»

В висках громко гудел пульс, смешиваясь с шумом дождя. Женя ещё несколько раз перечитала сообщение, чувствуя, как внутри живота нарастает трепет, отчего девушка тут же отвесила себе мысленно подзатыльник. Непонятное чувство от последних строк рвалось наружу, опережая обиду и злость. Все это было в корне неправильно, и Медведева не собиралась отвечать женщине на сообщение, но едва ли она могла приказать своему телу не реагировать на связанные с блондинкой вещи. Заблокировав телефон, Женя шумно выдохнула, прикрывая глаза. Реальность сегодняшнего дня все ещё не укладывалось у девушки в голове. Туманность обволакивала сознание Медведевой, порождая сомнения в том, существует ли она сама? Сейчас девушка чувствовала только пронизывающий холод, который заставлял тело бить сильной дрожью, а температура брюнетки указывала на то, что она умерла ещё вчера. Резкое чувство потерянности ледяными лапами намертво вцепилось в хрупкое тело Медведевой. Оно тянуло куда-то вниз, сбивая, как шар кеглю, и так не держащееся тело девушки. Хватаясь дрожащими руками за мокрую поверхность арки, брюнетка тяжело выдохнула, чувствуя, как твёрдая шершавая стена впивается в спину и поясницу. Она держалась за мокрую поверхность изо всех сил, стараясь не упасть на темный, словно пропасть, асфальт. Закрыв глаза, Женя слышала только шум дождя и собственного пульса в висках, теряясь и не имея сил найти себя заново. Она вымывалась ветром и холодными каплями, становясь все бледнее и бледнее и наконец практически сливаясь с темным гранитом арки. Медведева не знала, сколько времени она так простояла, но в какой-то момент большие горячие руки подхватили её, отрывая от ледяной стены. Непреодолимая сонливость не позволила Жене даже открыть глаза, но знакомый запах одеколона ударил в нос, подтверждая то, что сейчас она прижималась к Даниилу Марковичу. От мужчины пахло хвойными ветками и ладаном, и этот запах как никогда лучше успокаивал, заставляя чувствовать себя в безопасности. Он что-то говорил ей, но девушка не могла разобрать и части из сказанных слов. Это было похоже на фоновый звук, который ты вроде бы слышишь, но совершенно не можешь понять. Через минуту Женя почувствовала, как её снова ставят на асфальт и быстро стягивают с тела насквозь мокрый плащ. Не успевая возмутиться, девушка в следующую секунду ощутила на себе большую и длинную куртку Глейхенгауза, которая тут же обдала Медведеву приятным теплом. Она хотела поблагодарить мужчину, но губы не поддавались, оставаясь в чуть подрагивающем состоянии. Дверь машины открылась, и Даниил Маркович помог Жене сесть на заднее сиденье. Её срочно нужно было везти домой и отогревать всеми правдами и не правдами. Мужчина и подумать боялся, сколько именно по времени она простояла в таком виде под ливнем. Этот вопрос волновал его очень сильно, но он являлся всего лишь следствием. Суть крылась в самой причине пребывания Медведевой в таком виде в центре Москвы. Вся эта ситуация была настолько не свойственна девушке, что если бы Даня своими глазами бы не увидел произошедшее, он бы никогда в это не поверил. При всем желании узнать, он понимал, что, скорее всего, Медведева ему ничего не расскажет, и эта история навсегда останется с ореолом неизвестности. И так действительно могло быть ровно до того момента, пока, стоя на перекрёстке, Даня не посмотрел налево. Любимый ресторан Этери. Одна единственная мысль промелькнула в его голове, и этого было достаточно, чтобы сложить дважды два и прийти к выводу, что Женя была именно там и именно с ней. Он с самого начала наблюдал за их отношениями и видел, как они меняются, как перетекают из одной стадии в другую. И сегодняшний вечер, должно быть, что-то значил. Глейхенгауз знал свою начальницу достаточно лет, чтобы сделать вывод, что она подпускает к себе только единиц, и что Жене каким-то чудесным образом удалось попасть в этот список. Но Даня был не в том положении, чтобы узнать, из-за чего именно закончился этот вечер таким образом. Он знал их обеих и понимал, что эта история останется между ними. Впрочем, мужчине не нужны были подтверждения того, что и так казалось вполне очевидным. И сейчас он молча вёз замёрзшую и заплаканную Женю на заднем сидении автомобиля, надеясь, что девочка сможет найти в себе силы преодолеть этот этап. Потянувшись к своему телефону, мужчина полагался только на собственную интуицию, до конца не зная, правильно ли он поступает. Но сейчас что-то подсказывало ему, что он должен был написать Этери. Быстро набрав пальцами нужную фразу, он нажал кнопку отправления, тут же блокируя телефон.

«Она со мной»

Даниил был уверен, что вероятность того, что он ошибался — была минимальна. Оглянувшись назад, Глейхенгауз увидел, как Медведева спит и во сне едва заметно хмурится, растянувшись на все пассажирское сидение и закутавшись в его тёплую куртку. Возвращаясь к дороге, Даня тяжело выдохнул, только лишь гадая, что именно произошло сегодняшним вечером.

***

Пронизывающая головная боль сковывала виски, не давая возможности лишний раз пошевелиться. Не открывая глаз, Женя коротко простонала, пытаясь совладать с недугом. Дышать было как никогда тяжело, словно на ее грудную клетку положили стопку кирпичей. С трудом открывая глаза, Медведева тут же прищурилась, ощущая сильную резь от света. Отрывки вчерашнего вечера всплыли в памяти, заставляя Женю тяжело выдохнуть и тут же с удвоенной силой втянуть в себя воздух, чувствуя, как даже в лежачем состоянии кружится голова. Девушке до ужаса хотелось пить. Организм был обезвожен, и при попытке сглотнуть слюну, брюнетка поморщилась, ощущая сильную боль в горле и тут же чертыхаясь. Она прекрасно знала такое своё состояние, оно было всего пару раз в ее жизни, но этого было вполне достаточно, чтобы сделать вывод о наступлении ангины, которую Женя так не любила. Вспоминая события вчерашнего вечера, было не удивительно, что сейчас она пребывала в таком состоянии. Ни валяние на льду, ни влажная спортивная одежда и в сравнение не шли с тем ливнем, под которым Медведева простояла больше часа. Ангина была абсолютно ожидаема, возможно, даже последовательна, но совершенно не своевременна. Жене сейчас никак нельзя болеть, она должна тренироваться. В большом спорте никому нет дела до того, какие у тебя проблемы в жизни. Посмотрев на настенные часы, Медведева вскинула брови, резко поднимаясь с кровати на ноги, тут же чувствуя, как в глазах начало стремительно темнеть, а голова сильно закружилась. Лихорадочно хватаясь за первые попавшиеся вещи, девушка старалась удержать равновесие, чтобы не рухнуть на пол. Глубокое размеренное дыхание сейчас не приводило в норму, а, наоборот, ухудшало состояние, заставляя голову кружиться сильнее. Понимая, что так она далеко не уйдёт, Женя села обратно на кровать, прикрывая глаза руками и чувствуя, как от отсутствия света становится чуть легче. Пульс бил по вискам, с каждым разом отдавая все большей болью и тяжестью. Глухо простонав, Медведева притянула одеяло, накрываясь им с головой и сворачиваясь на кровати калачиком. Сейчас она как никогда надеялась, что тонкая ткань спрячет её от всего того ужаса, который происходит в жизни девушки.

***

Женя не знала, сколько именно по времени она проспала, но когда брюнетка открыла глаза, за окном уже было темно. Мутная пелена застилала все вокруг, не давая взгляду сфокусироваться на чем-то конкретном. Жуткая боль в горле не позволяла вымолвить и слова, блокируя любые рвущиеся наружу звуки. По ощущениям состояние не то, чтобы не улучшилось, оно стало значительно хуже, заставляя Женю чувствовать себя раскисшей тряпкой. Туманность перед глазами не имела никакого смысла, поэтому девушка их тут же прикрыла, ощущая, как тело заштормило. В комнате было очень холодно, словно все это время окна держали нараспашку открытыми. Одеяло, в которое была завёрнута Медведева, уже не спасало, и срочно требовалось нечто такое, что могло хоть как-то помочь девушке согреться. Она знала, где у Даниила Марковича лежал тёплый плед, но у Жени совершенно не было сил встать и дойти до нужного шкафа. Промучившись пару минут, брюнетка все же собрала себя в руки и нерешительно слезла с постели, мелкими шагами направляясь в другую комнату. Пройдя в коридор, Медведева открыла нужный ящик и на ощупь стала искать такую необходимую сейчас вещь. Но неожиданно послышавшийся из коридора звук открывающейся двери, застал Женю врасплох, оглушая своим, казалось бы, негромким скрежетом. Девушка резко развернулась, тут же жалея о таком своём поступке. Головная боль усилилась, заставляя брюнетку сильно сжать губы. — Жень? — послушался голос Даниила Марковича из коридора, — ты где? Шумно выдохнув, Медведева очень надеялась, что сейчас у неё получится взять себя в руки и не напугать мужчину таким своим состоянием. — Я здесь, — не своим голосом ответила она, понимая, что недооценивала масштабы катастрофы. Послышались шаги, и Женя уже была готова столкнуться с карим взглядом своего хореографа, как неожиданно из дверного проема вышла Этери Георгиевна, тут же выбивая Медведеву из и без того шаткого равновесия. Следом за женщиной появился и Глейхенгауз, нервно теребящий в руке связку ключей. — Дань, ты можешь оставить нас ненадолго? — тихо сказала Этери, вполоборота смотря на мужчину. Тот неуверенно кивнул, тут же скрываясь в дверях кухни и плотно их закрывая, явно предполагая, что он сейчас не должен быть свидетелем этого разговора. Блондинка сделала пару шагов вперёд, становясь в метре от девушки. — Ты пропустила тренировку, — констатировала она. Причём сейчас в этой фразе не было ни малейшей попытки задеть или осудить Женю. Сейчас слова Тутберидзе были полны понимания и спокойствия. — Я не собиралась этого делать, — честно сказала Медведева, решая не вдаваться в подробности причины своей неявки. — Ты ни в чем не виновата, — женщина сделала ещё один шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство девушки, — всего этого не должно было быть. Женя едва заметно помотала головой из стороны в сторону, чувствуя всем телом жар, исходящий от женщины. Сейчас происходящее казалось ирреальным, а сознание девушки напрочь отказывалось воспринимать и перерабатывать какую-либо информацию. Брюнетка прятала дрожь рук в ткани тёплого пледа, затуманенным взглядом пытаясь концентрироваться на Этери Георгиевне. — Если в этой ситуации кто и виноват, то это я. Марина ошибалась, говоря тебе такие вещи, — продолжала блондинка, пытаясь в полумраке заглянуть Жене в глаза. Медведева чувствовала, как с каждой последующей секундой тело начинает неметь все сильнее, а предметы перед глазами потихоньку расплываться, теряя свою чёткость. Слова женщина доходили до Жени наполовину, обрываясь на моменте самой сути. Реальность снова становилась лишь фоном, а на первый план выходила гнетущая темнота. — Ты имела полное право не брать трубку, но это не умоляет того факта, что я… — Этери осеклась, на секунду замирая, — волновалась за тебя. В Москве полно идиотов, которые не прочь позабавиться с девушками, тем более, когда они молодые и красивые, — женщина нервно поджала губу, — я не знаю, как Даня оказался рядом так вовремя, потому что если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого никогда… — Этери замолчала, смотря в стеклянные глаза девушки, — Жень? Последние слова тренера Медведева уже не слышала. Чёрная пелена затмила глаза, а холод пробежал по всему телу с головы до пят, полностью парализуя девушку. Брюнетка слышала лишь стук собственного сердца в ушах и понимала, что сил держаться у неё больше просто нет. Теряя контроль, Медведева выронила плед из рук и стремительно начала оседать на пол. Последнее, что помнила Женя перед тем, как полностью потерять сознание — это крик её собственного имени и впервые горячие руки женщины, не дающие ей разбиться об твёрдую поверхность пола. Это состояние не было похоже ни на что, с чем когда-либо Медведевой приходилось сталкиваться в своей жизни. Она словно умерла и сейчас наблюдала за собой со стороны, не имея никакой возможности вмешаться и на что-то повлиять. Женя слышала обеспокоенный голос Глейхенгауза и слишком нервный Этери Георгиевны. Она чувствовала, как её бездыханное тело выносят на руках на улицу, погружают в машину, сопровождая это все краткими риторическими вопросами о том, как так вообще вышло. Приходя в себя и снова отключаясь, Женя понятия не имела, сколько именно времени она провела в таком состоянии. Открыв тяжелые, словно свинец, веки, девушка по царящей вокруг обстановке поняла, что она уже находится дома у Этери Георгиевны. Брюнетка лежала в одной только майке, укутанная двумя тёплыми одеялами. От них было невыносимо жарко, и именно это заставило Женю окончательно открыть глаза, чтобы хоть немного высвободиться от плена греющей ткани. Слабым движением снимая плед, Медведева отодвинулась чуть левее, чувствуя под собой холодную поверхность ещё не нагретого места. Одеяла упали на пол, создавая небольшой едва слышный шорох. Но этого звука было достаточно, чтобы на него среагировала женщина, тут же появляясь в дверном проёме со стаканом воды и таблеткой. — Можно попить? — хрипло сказала Женя, чувствуя режущую боль в горле. Этери обеспокоено посмотрела на девушку, тут же преодолевая расстояние между ними и садясь рядом на диване. Она протянула ей таблетку и стакан. — А говорила, что не болеешь, — тихо сказала блондинка, смотря, как кривится Женя, глотая воду. Медведева слабо улыбнулась, вспоминая их диалог на катке. Что-то тёплое разлилось внутри, ещё сильнее поджигая и без того пылающее тело девушки. С трудом поднимая взгляд на женщину, брюнетка в бреду своего сознания не могла упустить из головы мысли, какой красивой сейчас была Этери Георгиевна. Слабозавязанный махровый халат открывал вид на точёные ключицы и грудь. Мелкие кудри, которые ниспадали на плечи, словно правили миром, заставляя зациклить на них внимание и замереть на целую жизнь. Крестик, висящий на ее шее, слегка колебался от движений и ударялся об бархатистую кожу, ярко переливаясь. Женя неотрывно смотрела на этот своеобразный маятник, не в силах отвести взгляда. Туманность сознания притупляла чувство неловкости и смущения, выводя на первый план потаённые желания. Этери шумно выдохнула, проследив за взглядом Медведевой, и невольно закусила губу, в сотый раз ругая себя за эту дурацкую привычку. Что было дальше — Женя слабо осознавала. Делая глубокий вдох, она не успела выпустить воздух наружу, как почувствовала на своей щеке влажный поцелуй. Губы женщины продержались на коже девушки буквально секунду, но ей этого хватило, чтобы ощутить возникшую внизу живота сильную пульсацию. Хриплый стон сорвался с губ брюнетки, а её ладонь на ощупь нашла руку Этери, переплетая их пальцы воедино. — Детка, у тебя жар, — не своим голосом прошептала женщина, даже не пытаясь отстранится, — надо поспать. — Только не уходите, — с мольбой в голосе сказала Женя, смотря чёрными то ли от температуры, то ли от желания глазами. — Не уйду, — женщина успокаивающе поглаживала большим пальцем ладонь девушки и удобнее расположилась рядом. Шумно выдохнув, Женя закрыла глаза, пытаясь понять, снится ли ей это все или нет.