Количество и качество

Ни больше ни меньше Распахнув окно номера, Этери бесцеремонно зажигает сигарету, игнорируя наклеенный на стене запрещающий знак. Она подходит ближе и опирается локтями о подоконник. Лицо сразу обдувает морозный ветер, а мелкие снежинки обжигающе бьют по щекам. Разница в климате дает о себе знать, и Этери мысленно жалеет, что не взяла с собой пальто потеплее. Впрочем, она никуда и не собирается выходить, где оно могло сильно понадобиться. В отличие от Жени и Дани, которые после тренировки сразу побежали гулять по городу. Они звали Этери с собой, но женщина отказалась, списывая все на головную боль и хорошее знание города. Профессия тренера предполагает частые путешествия, поэтому все эти виды были для Тутберидзе не новы. Она знает этот город и его достопримечательности. Знает этот отель и даже девушек на ресепшене. Знает, что они знают, что она курит в номере. Скучно. Этери выдыхает густой дым, и тот через секунду растворяется в морозной серости воздуха. Женщине кажется, что она исчезает вместе с ним. Становится серой массой. Пустым местом. В голову невольно приходят слова классика о том, что мир делится на истинных музыкантов и просто хороших людей. Этери поспорила бы с этим высказыванием и добавила к нему третий пункт - на безнадежных людей, куда сразу же отнесла бы себя. Тутберидзе угнетает собственная заурядность, отсутствие красок и жизнь, закостенелая в своей въедливой серости. Она - обыватель. А ведь когда-то относила себя к музыкантам. И дело тут не в музыке как таковой, а в мелодии собственной жизни, её переливах и наполненности. В свободе. Раньше Этери источала ее всеми своими фибрами, а сейчас обнищала, истончилась, исчерпала все то, что казалось нескончаемым. И в этих мыслях снова невольно в голову приходит Женя. Вот от кого разит юностью и свободой. Она сносит с ног своей энергетикой, не оставляя тебе ни единого шанса. Она молодая и громкая. Её музыка барабанными палочками бьет по натянутому полотну жизни и звучит так громко, что неосознанно отзывается внутри потухшей женщины. Этери выбрасывает тлеющую сигарету и закрывает окно. В комнате холодно и одиноко. Тутберидзе достаёт из кармана телефон и еще пару секунд смотрит на его погасший экран, колеблется. Ей уже давно пора принять тот факт, что девочка стала неотъемлемой составляющей её жизни, что она тоскует по их совместным вечерам, что она не прочь позвать Женю в этот одинокий холодный прокуренный номер. Гудки тянутся слишком долго, и с каждой следующей секундой Этери сомневается все сильнее, но не сбрасывает. — Этери Георгиевна, что-то случилось? — Медведева берет трубку. Голос девушки звонкий и чистый. В нем сквозят нотки волнения. Она также не ожидала этого звонка. Женщина закусывает губу, пытаясь подобрать нужные слова. — Нет, все хорошо. Просто звоню узнать, как у вас дела, — она говорит «вас», но о Глейхенгаузе блондинка даже не вспоминает. — У нас все отлично, — радостно говорит Женя, — мы гуляем по центральному парку. Он просто огромный, мы даже успели заблудиться. Но три года назад в спортивном лагере я училась ориентированию, поэтому смогла нас вывести. Даниил Маркович за это купил мне чай. На улице, кстати, довольно прохладно, как вы и говорили, — тараторила девушка, на что Этери невольно улыбнулась, — вы точно не хотите к нам присоединиться? Женщина подняла взгляд на окно, за которым срывался мелкий снег. — У меня пальто тонкое, не хочу замерзнуть. Да и вам уже пора возвращаться, завтра короткая, нужно сосредоточиться на ней. Девушка на другом конце телефона тяжело вздохнула. — Вы сейчас говорите, как зануда, — протянула Медведева. — Видимо, потому что я зануда, — Этери улыбалась, но сохраняла серьёзный голос. — Это не так, вы наговариваете, — не соглашалась девушка, — я могу дать вам свою куртку, — предложила Медведева. — Чтобы ты снова заболела? Нет, спасибо, — женщина усмехнулась, — давай обойдёмся без таких жертв. — Ладно, но тогда скажите, что мне нужно сделать, чтобы вы согласились? — Женя сменила тактику. Манипуляция - грязный прием, но эффективный. — Я хочу, чтобы ты хорошо откатала программы, — Этери ответила почти сразу. Тутберидзе не лукавила. Она правда хотела, чтобы Медведева выиграла. Что еще она может хотеть от своей спортсменки? Только победы. Ни больше ни меньше. — Договорились, — голос девушки ободрился, — я выигрываю, и мы идём с вами гулять. — Посмотрим, — женщина усмехается, — и все-таки не задерживайтесь, завтра рано вставать, — напоминает она и на том конце слышится положительный ответ. Этери кладет трубку и с дурацкой улыбкой подходит к шкафу. Открыв его, она достаёт пальто. Оно действительно тонкое. Ужасно глупо с её стороны было доверять синоптикам, обещавшим хорошую погоду. Пальто совершенно не годится для прогулок под снегом, и женщина на секунду задумывается о том, чтобы купить себе новое. Она носит только их. Это элегантно и женственно. Дома у Этери их полный шкаф. Поэтому нет ничего страшного в том, если появится еще одно. Она же их коллекционирует, так говорят все, и сейчас женщина с этим наконец соглашается. Этери не купит его, чтобы сдержать обещание и пойти погулять с настырной девочкой, она купит его для коллекции. Ни больше ни меньше. Женщина захлопывает шкаф, не веря ни синоптикам, ни себе.

***

Девушка тяжело дышала, обвив рукой шею тренера. Этери чувствовала, как бешено бьется сердце Медведевой, когда та после проката ринулась к ней в объятия. Прежде у женщины никогда такого не было, никто не разделял с ней успех или неудачу после исполнения своей программы. Но Женя и здесь идёт вразрез правилам. После финальной точки она даже не благодарит публику, не собирает подарки, падающие на лёд, она летит стремглав к бортику, где с её чехлами в руках стоит блондинка, и падает к ней в объятия. Глейхенгауз, стоящий рядом, даже отходит на пару шагов назад, словно отброшенный этой волной чувств, и неловко переминается с ноги на ногу, не зная, как себя вести. Этери тоже не знает, но спустя пару секунд кладет руки на спину девушки и прижимает ту к себе, чувствуя сердцебиение еще четче. — Это твой самый чистый прокат, — говорит Тутберидзе и чувствует, как брюнетка кивает, не в силах ответить словами. Они так стоят еще пару секунд, а после женщина разрывает этот контакт, физически чувствуя прикованный к ним интерес публики. — Ты большая молодец, — включается Даня и по-дружески приобнимает девушку за плечо. — Спасибо, — на выходе произносит Медведева и легко улыбается. Женя надевает чехлы, и они все вместе проходят в зону kiss and cry. На диване девушка располагается посередине, а Даниил Маркович и Этери Георгиевна по бокам. — Ты сейчас будешь первой в короткой, — говорит мужчина, смотря на турнирную таблицу. — Короткая - это разминка перед произвольной, — Женя не спешит радоваться. Самое сложное ждёт её завтра. Она довольно прокатом, но не более. — И все равно ты заслуживаешь похвалы. Ты смогла вовремя собраться и сделать все от тебя зависящее, — настаивает Этери, и брюнетка на секунду задерживает дыхание. Еще бы месяц назад Медведева ни за что бы не поверила в то, что это все происходит на самом деле. — Просто у меня появилась отличная мотивация, — она говорит раньше, чем думает. Женщина опускает на нее нечитаемый взгляд, от чего бегут по телу крупные мурашки. Они долго и громко смотрят друг на друга в попытке прочитать в глазах истинный смысл этих слов. Этери молчит, потому что знает, что именно имела в виду девушка. Женя молчит, потому что она и не пыталась скрыть причину такого удачного проката. Их немой диалог прервал голос арбитра, озвучившего оценки. — Евгения Медведева за короткую программу получает 79,01, — громко объявляет мужчина, и блондинка неосознанно хватает рядом сидящую девушку за коленку, понимая, что на данный момент это лучший результат в сезоне. — Умница, — искренне хватит Глейхенгауз, похлопывая Медведеву по плечу. Женя неотрывно смотрит на табло, словно пытается поверить в реальность светящихся на нем цифр, а потом опускает голову вниз, счастливо улыбаясь. — Тебе нужно хорошо отдохнуть перед завтрашней произвольной, — говорит Этери, поправляя на девушке куртку, — так что сейчас в номер и спать, — они встают с дивана и идут в сторону выхода. — Но я думала, что мы прогуляемся, — с досадой говорит Женя. — Мы прогуляемся, когда ты… — Да, знаю, когда я хорошо откатаю произвольную, — перебивает Медведева, — я это сделаю. — Мы погуляем в любом случае, — осторожно дополняет Этери. Женщина не хотела, чтобы Женя думала, что та ею манипулирует. Тем более, что в этом ничего такого нет. Просто прогулка. Ни больше ни меньше.

***

Выходя из душа, Этери поёжилась от барабанящего по подоконнику холодного дождя и сильнее укуталась в махровый халат. Хорошо, что Женя никуда не пошла. Подумала женщина, садясь на диван и подгибая под себя ноги. Завтра их ждёт еще один сложный день. Тутберидзе соврет, если скажет, что не переживала за девушку. Это был её первый этап Гран При на таком высоком уровне, да и после болезни она еще не до конца восстановилось, поэтому сегодняшние баллы были для блондинки приятной неожиданностью. Женя старалась, и это не могло не радовать. По крайней мере, если она так выступит на Олимпиаде, это будет, как минимум, пьедестал. Этери, наверное, этого хотела бы. Девочка с такой непростой судьбой стала Олимпийской чемпионкой. Не многие бы смогли похвастаться таким характером и стремлением. Женя достойна этого, несмотря на то, что достойных очень много. Но она, все же, достойна чуть больше. Да, Этери определенно этого хотела бы. Неожиданная телефонная вибрация выдергивает женщину из мыслей, и она смотрит на горящий экран смартфона. Марина. Тутберидзе закатывает глаза и недовольно поджимает губы. Только её сейчас не хватало. После той ситуации в ресторане женщина больше не общалась с сестрой и абсолютно не хотела начинать. Все то, что зрело в Этери долгие годы, взорвалось огромной лавиной в тот вечер, и Женя стала невольной жертвой их межличностных отношений. Сестру женщина за это простить не может до сих пор, себя - тем более. Но на звонок Тутберидзе все-таки отвечает, предчувствуя тяжелый разговор. — Я не в настроении с тобой общаться, поэтому давай быстро, — безэмоционально говорит Этери, задавая тон диалогу. — Ты всегда не в настроении, — вторит ей Марина, и женщина тут же порывается закончить так и не успевший начаться разговор. — Тогда я не вижу смысла… — Подожди, не клади трубку, — перебивает её Хофман, — я была не права в тот вечер, что так обошлась с девчонкой, прости за это. От абсурдности и возмущения Этери аж усмехается. — Во-первых, её зовут Женя, а, во-вторых, ты действительно думаешь, что проблема была в ней? Марина, иногда пользуйся головой, а то у меня складывается впечатление, что она нужна тебе только для того, чтобы делать укладки, — Этери не сдерживает поток колкостей и раздражения. Женщина этого заслужила. — Давай без оскорблений, тебе не по статусу, — Марина так же холодна, но не провоцирует сестру. — Зато тебе в самый раз, — огрызается блондинка. — Я уже извинилась, — оправдывается она, — давай поговорим нормально. — Ничего нового я не могу тебе сказать, — Этери теребит кончик пояса халата, неотрывно смотря на окно, за которым идет сильный дождь. — Зато мне есть что, — аккуратно начинает Хофман, — у нас последние годы складываются довольно сложные отношения, и в какой-то момент я поняла, что теряю тебя. Наша семья пережила страшные события, и я не хочу, чтобы она продолжала разрушаться из-за какой-то девчонки, — на последних словах уголок губ у блондинки непроизвольно дернулся. — А теперь послушай меня, — стальным голосом проговорила Этери, — если ты еще раз приплетешь сюда Женю, я тебе обещаю, что наши отношения точно разрушатся, но это будет не из-за нее, как тебе удобно полагать. А из-за того, что ты, Марина, слишком много на себя берёшь. Кто тебе вообще дал право распоряжаться чужими жизнями и моей в особенности? Ты вечно суешь свой нос не в свое дело, указываешь людям, как им правильно жить, но кто ты такая есть? Ты не носитель нравственности и ты мне не мать. Не бери на себя обязанности, которые тебе, как ты говоришь, не по статусу. Я сыта этим по горло. На другом конце еще пару секунд слышится полное молчание, пока воздух не рассекает щелчок зажигалки, которой Этери поджигает сигарету у открытого окна. — Я никогда бы не могла подумать, что все то хорошее, что я делаю для тебя, будет расцениваться, как попытка засунуть нос не в свое дело. Мы семья, Тери, а в семье принято помогать друг другу. — Не называй меня так, — осаживает её женщина, — и не путай помощь с навязыванием своих правил. Ты никогда меня даже не попыталась выслушать, потому что всегда знала, как правильнее. Но это моя жизнь, в которой я не хочу ходить по ресторанам, чтобы знакомиться с богатыми дедами или брать в команду только тех спортсменов, у которых родители состоятельные люди. Моя жизнь - это не выгодная инвестиция, но если ты привыкла говорить на таком языке, то я объявляю дефолт, и больше не хочу ни видеть, ни слышать тебя. Женщина на другом конце настолько громко усмехается, что Этери неприятно морщится. — Если я такая ужасная и меркантильная тварь, то почему ты терпела меня столько времени? Почему не высказала мне этого всего раньше? — Потому что привыкла терпеть, — честно отвечает Этери, и ей становится тошно от самой себя. Почему она раньше не могла поставить сестру на место? — Бедная маленькая Тери, терпела злобную старшую сестру, — с издевкой проговорила Хофман, — это даже звучит смешно, согласись. — Да пошла ты, — сквозь зубы говорит женщина, бросая трубку. С нее хватит. Она больше не может слышать, как обесценивают абсолютно все её слова. Этери бросает телефон на диван и закрывает глаза, облокачивается руками на холодный подоконник. Слишком эмоциональный день. В висках шумит собственная кровь, и женщина даже не слышит, как по входной двери раздался скромный стук. — Этери Георгиевна? Блондинка содрогается и тут же разворачивается к окну спиной, видя в коридоре растерянную Медведеву. — Если вам холодно в пальто, но не холодно с халате, то, может быть, вы пойдете гулять в нем?- от слов девушки Этери едва заметно улыбается, — а еще в отеле запрещено курить. Женщина молча закрывает окно и проходит к дивану. Откладывает чертов телефон и садится, похлопывая рукой по месту возле себя. Медведева проходит в комнату и опускается рядом с тренером. — У вас все нормально? — аккуратно спрашивает она. — Сложный день, — констатирует Этери, решая не вдаваться в подробности своего разговора с сестрой, — ты почему не спишь? — Не хочется, — девушка пожимает плечами, — решила зайти к вам, была уверена, что вы тоже не спите, и не ошиблась. — Уже пора бы, — Тутберидзе смотрит на настенные часы, отмечая, что время позднее. — Я тогда пойду, — Медведева давно не видела женщину в таком подавленном и уставшем виде. Она не знала, что произошло, но определенно этому была причина. — Подожди, — Этери берет девушку за руку и усаживает обратно на диван возле себя, — ты можешь остаться у меня, — она делает паузу, перед тем, как продолжить, — если хочешь, конечно. Женя пару секунд растерянно бегает глазами по лицу тренера, а потом радостно улыбается и кивает. — Хочу, — Медведева усаживается поудобнее, — только тут одна кровать. — Тут одна большая кровать. Думаю, мы вдвоём поместимся, — Этери пожимает плечами. Женя молчит, смотря куда-то в сторону стены. Тутберидзе прослеживает за её взглядом, но не видит там ничего такого, что могло бы привлечь такое пристальное внимание. — Если тебе некомфортно… — Нет, — перебивает девушка, — мне более, чем комфортно, — она не отрывает своего взгляда, — не в кровати - с вами. И в следующую секунду Женя отводит глаза и наклоняется вперёд, захватывая в свои объятия растерянную женщину. От Этери пахло уже привычным кремом для тела и сигаретами. За последнее время этот запах стал роднее, чем все то, что было у Жени за все её семнадцать лет. — Мне тоже, — в полголоса отвечает женщина, кладя руку на непослушные волосы и аккуратно проводя по ним ладонью. Женя была тёплая и мягкая. Её объятия обволакивали и усыпляли и без того обессиленную Этери. Буквально за пару минут одним своим присутствием ей удалось успокоить бушующую бурю у женщины внутри. — Я слышала разговор, — тихо говорит Женя, но Этери слышит, — она не должна была так поступать с вами. — Многие люди не должны были делать то, что они делали, — Тутберидзе даже не пытается отчитать девушку за подслушанный разговор. Она уже привыкла, что та становится свидетелем всех её личных моментов. — Люди жестоки, — констатирует Женя, и Этери согласно кивает, — моя программа об этом. — Я сразу поняла, о чем она, когда увидела. Но не смогла сказать тебе об этом тогда в глаза, прости, — девушка уже давно не держит на тренера обиду, а лишь прижимает сильнее к себе, — и нам уже действительно пора спать. Брюнетка кивает, и они нехотя разрывают объятия, поднимаясь с дивана. Сегодня и правда был сложный день. Но хорошо, когда есть кто-то, кто может в такие моменты просто быть рядом. Ни больше ни меньше.