Количество и качество

Проигравшие среди побед У Жени невозможно сильно кружится голова. Девушка протирает полотенцем лоб и растерянно смотрит на себя в большое зеркало тренировочного зала. У нее никогда не было с этим проблем, даже в самом раннем детстве тренер удивлялся её стойкости во вращениях. А сейчас она не может отдышаться от обычного тулупа, сделанного на полу. Чувство волнения перед произвольной и воспоминания вчерашней ночи сливаются в один большой мандраж, и Жене кажется, что страх, словно монстр, расползается по телу и своими колючими щупальцами сжимает её сильнее и сильнее. Медведева знает, что сейчас ей необходимо собраться, чтобы хорошо откатать такую важную программу. Она оставляет бутылку воды на полу и уходит в коридор. Девушка чувствует на себе непонимающий взгляд Этери Георгиевны, но не подает виду и быстро скрывается из тренировочного зала. Арена огромная, и больше всего сейчас Женя хочет в ней потеряться. Она гуляет по коридорам, игнорируя время на часах, которое указывает, что совсем скоро им нужно будет готовиться выходить на лед. Прибрав с собой телефон и наушники, Медведева распутывает тоненькие провода и включает музыку. Плейлист генерирует подборку, и ей выпадает «O Children», от чего по телу мгновенно бегут крупные мурашки. Она влюбилась в эту песню ровно в тот момент, как услышала её в первый раз в «Гарри Поттере», который смотрела где-то в это же время пару лет назад. Женя даже подумывала о том, чтобы поставить программу под эту песню, настолько сильно она ей понравилась. Спокойный тембр певца убаюкивал девушку, заставляя ту наконец расслабиться. Песня, словно мантра, вводила Женю в транс, заставляя забыть о страхе и переживаниях. Облокотившись о подоконник, брюнетка закрыла глаза, вслушиваясь в слова песни We have the answer to all your fears It's short, it's simple, it's crystal clear It's round about, it's somewhere here Lost amongst our winnings* Сейчас она не в пустом холодном коридоре ледового дворца, она в уютном шатре, и единенное, чего хочется девушке - это танцевать, забыв о всех своих страхах. Музыка становится громче, и она чуть слышно выдыхает, когда мужчина бархатистым голосом поет припев песни. Жене сложно удержаться, чтобы не начать подпевать. Ей кажется, что она вот-вот и растворится в этой музыке. Hey, little train! Wait for me! I once was blind but now I see Have you left a seat for me? Is that such a stretch of the imagination?** На плечи девушки ложатся чьи-то теплые ладони, и она сильно вздрагивает, тут же выдергивая наушники. Обернувшись, Женя видит перед собой Глейхенгауза. — У вас фишка такая — неожиданно подкрадываться?— фыркает брюнетка, недовольная прерванной медитацией. — А у тебя - убегать от всех?— Даня ухмыляется,— извини, я не хотел тебя пугать. Просто там уже все на лед собираются, через час начало соревнований. — Да, знаю, — Медведева поспешно сматывает наушники в неаккуратный клубок и засовывает их вместе с телефоном в карман тренировочной куртки,— просто хотела побыть одной. Мужчина понимающе кивает. Они молча идут в сторону гримерок. — Я сегодня утром к тебе заходил, тебя не было. Рано встала?—интересуется Даня, а Женя совершенно не знает, что ему на это ответить. «Нет, просто я была в номере своего тренера и так вышло, что мы спали в одной постели» или «Сестра Этери Георгиевны - настоящая мудачка, поэтому я до ночи успокаивала взрослую женщину» — Да, решила пойти на пробежку, — врет Медведева и мысленно представляет, как удлиняется её нос. — Серьезно? — Даня тоже чувствует блеф и неверящие смотрит на девушку. — Почему бы и нет? — Женя пожимает плечами, отказываясь сдаваться,— это полезно, а перед соревнованиями тем более. Вам бы ни знать, Даниил Маркович. — Я-то это знаю, Женечка. Только вот свежо предание, да верится с трудом. Давай колись, где была. Медведева закатывает глаза, уже не удивляясь, а раздражаясь такой проницательности хореографа. У нее складывается впечатление, что он будто ходит за ней по пятам и все видит. — Это личное,— она пожимает плечами, давая мужчине понять, что все равно не расскажет тайну сегодняшней ночи. — Даже так?— в голосе Дани едва слышатся нотки удивления, зато в нем слишком много слащавого удовольствия. Словно он все знает и тешит себя своей же правотой, —хорошо, если это такой большой секрет, то пусть он им и остаётся. Женя резко останавливается и поворачивается лицом к мужчине. — Зачем спрашиваете, если знаете ответ?— в лоб задает вопрос девушка. Глейхенгауз выгибает бровь, не ожидая такой прямоты. — Просто хотел получить подтверждение своим домыслам,—честно отвечает он, не желая конфликтовать с Женей. Мужчина не думал, что этим вопросом так её заденет. — Получили? Теперь можете радоваться, ведь вы снова оказались правым, — фыркает Медведева, желая поскорее закончить этот разговор. — Жень, я не это имел в виду, —спокойно говорит Глейхенгауз,—просто я хорошо знаю Этери и считаю, что ей очень нужен такой человек, как ты. Собственно, как и тебе. И нет ничего плохого в том, что вы поддерживаете друг друга. Я не лезу ни в коем случае к вам в души, просто переживаю за вас обеих. Мне очень хочется, чтобы вы были вместе,— искренне говорит Даня, а Женя цепляется за последнюю фразу и ошарашено смотрит на мужчину. — В каком смысле - были вместе? —осторожно спрашивает она, боясь оступиться в своем вопросе. Хореограф долго смотрит на девушку, словно думает над своим ответом. Но Медведева готова поклясться, что мужчине не нужна была и секунда. — Я считаю, что это совершенно неважно, — говорит он, и Женя понимает, что именно хореограф имеет в виду. До катка они идут в полной тишине. Никто не стремится нарушить молчание, ибо каждый понимает, что они достигли апогея в своей откровенности. Даня из-за любопытства и переживания за обеих девушек, Женя из-за волнения перед программой и эмоциональной нестабильности за последнее время. Шумно выдыхая, Медведева не может признаться себе в том, что ей стало хоть чуточку легче. Кажется, она запуталась окончательно. Поэтому, когда девушка ловит на себе взволнованный взгляд Этери Георгиевны, она вымученно улыбается, стараясь не волноваться женщину лишний раз своими чувствами. Бросая чехлы от коньков Женя стремглав летит по льду, зная, что программа - это её единственный шанс излить все свои накопившиеся эмоции.

***

На улице уже давно стемнело, поэтому они не пошли гулять в парк, куда изначально хотела Женя. Но девушка совершенно не расстроилась этому факту и с радостью согласилась на предложение Этери пройтись по центральной улице города. На женщине в этот вечер было новое черное пальто, предусмотрительно купленное утром перед тренировкой, а на Медведевой красовалась золотая медаль, переливающаяся от света вечерних фонарей и вывесок магазинов. Девушка до сих пор не могла в полной мере осознать, что сегодня она победила. Это было первое крупное соревнование, где она смогла не облажаться и показаться все то, что таким трудом нарабатывалось долгие годы. Женя была счастлива, что сегодня эмоции ей помогли откатать чисто и оставить всю себя на льду. Она чувствовала, как зал замер, наблюдая за её такой личной историей. Она чувствовала, как женщина за бортиком прочитывала каждое следующее движение. Она была с ней рядом и проживала все эмоции так же, как проживала их Женя. — Ты громко заявила о себе. Пресса и поклонники фигурного катания встанут на уши от сегодняшних результатов,— Этери едва заметно улыбнулась, чувствуя гордость за свою спортсменку. Женя пожала плечами, оставляя в покое медаль на шее и крепче ухватываясь за руку тренера. — Я не зацикливаюсь на этом,— спокойно сказала девушка, — мне приятно, что многим понравится это программа, но я больше думаю о том, как сделать так, чтобы её улучшить. — Похвала от поклонников может в этом помочь. Люди иногда говорят дельные вещи и подмечают такие детали, о которых ты сам не задумывался. — Может быть. Но я все же осторожна в этих вещах и хочу слышать комментарии от тех, кому доверяю. Тем более, что когда читаешь о себе много хорошего, начинаешь расслабляться, а мне это противопоказано, — Этери усмехается, но согласно кивает. — В любом случае насладись этим моментом. Ты прошла тяжёлый путь перед тем, как взять золотую медаль. Это заслуживает похвалы,— Этери сильнее перехватила зонт, следя, чтобы на Женю не долетали капли. — Мне достаточно похвалы от одного человека,— честно говорит брюнетка, и женщина рядом тушуется, закусывая в темноте нижнюю губу,— вы все-таки главный тренер, — выправляется Медведева, отвешивая себе мысленно подзатыльник. —И я готова тебя хвалить, — Этери говорит серьезно, пропуская мимо неоднозначные слова Жени,— я очень люблю это делать, но почему-то другие так не считают. Девушка усмехается, вспоминая испуганные выражения лиц людей в Хрустальном. Для них попасть под горячую руку Этери Георгиевны равноценно оказаться один на один с разозленным медведем. — Давайте будем честными - вы не так уж радушны к похвалам,— Женя улыбается еще шире, когда видит, как у женщины расширяются глаза от возмущения. — Потому что никто не хочет работать! Я знаю, что в голове у каждого, кто занимается у меня в группе, и это, к сожалению, не тренировки, — фыркает Этери. — И что же?— Женя усмехается, удивляясь такой самоуверенности женщины, — это очень смелое заявление, вам не кажется? — Мне не кажется, и ты бы это понимала, если бы была на моем месте, детка. За столько лет тренерской карьеры я научилась считывать людей еще до того, как они переступят порог Хрустального. — Ну например? — девушка настаивала на своем, — вы пока что говорите только абстрактные слова, я хочу конкретику. Тутберидзе усмехается, медленно выуживая из полупустой пачки тонкую сигарету. — Что ж, держи конкретику. Липницкая меня ненавидит и винит во всех смертных грехах, хотя единственный человек, кто это заслужил - это ее мамаша. Я права? — женщина получает неуверенный кивок, — она говорит, что ей плевать на Олимпиаду, но она и не собирается отказываться от квоты. Юля может говорить, что это все ради мамы, и, возможно, в этом есть доля правды, но я также знаю и то, что она своего не отдаст. А ей долгие годы внушали, что олимпийская медаль - это ее медаль,— женщина говорила все медленнее, словно давала брюнетке возможность переварить информацию, — я знаю, ты с ней дружишь, но имей в виду, что это спорт, и тут каждый сам за себя. Медведева остановилась и сделала шаг назад. Мелкие капли дождя тут же стали разбиваться о темную макушку. — То есть вы хотите сказать, что Юля дружит со мной, чтобы потом списать со счетов? — Женя выгнула бровь. Этери тяжело вздохнула, выпуская клуб дыма, смешанного с паром. — Я не так сказала. Просто остерегаю тебя от потенциальных неприятностей, — женщина притянула к себе брюнетку, пряча ту под зонт. — А вы не рассматривали такой вариант, что вы можете ошибаться? — искренне спрашивает Медведева, — я не доверяю Юле, но это не значит, что я не могу ей доверять. И даже, возможно, хочу это делать. Почему это заведомо невозможно? — Возможно, просто так будет проще в том случае, если тебя по итогу предадут, — Женя в темноте не видит глаз Этери, но она почти уверена, что в них сейчас слишком большое понимание этих слов. — А если нет? — простой вопрос. — Тогда расскажешь мне потом, каково это, — простой ответ.

***

В голове Этери пусто. Она ни о чем не думает, когда складывает тяжелые чемоданы в узкий багажник автомобиля. Она внимательно следит за дорогой, когда едет на работу. В магнитоле играет кантри музыка с частыми перерывами на сводку новостей. Ускоренный голос мужчины из динамиков сообщает, что сегодня в Оклахоме во второй половине дня ожидается похолодание и сильные порывы ветра. Впрочем, Этери об этом тут же забывает. Она аккуратно паркует автомобиль на стоянке спортивного центра, глушит мотор, и пустым взглядом смотрит в лобовое стекло. Перед глазами начинают плыть картинки, стены белого здания словно падают на Этери, отчего женщина сильно жмурится. Отсутствие картинки тут же восполняет звенящий звук в ушах, и женщина зажимает их ладонями. Ей кажется, что она вот-вот и сойдет с ума. — Уже завтра национальный баскетбольная клуб «Оклахома-Сити Тандер» сразится в ожесточенной схватке с клубом «Миннесота Тимбервулвз», результаты этой игры решат, кто выйдет в плей-офф НБА. — Да заткнись ты! — Этери с размаху ударила по магнитоле, не волнуясь за ее сохранность. Девушка уже несколько месяцев не говорила по русски, поэтому сейчас ей ее же голос казался вдвойне странным и чужим. Она открывает глаза и смотрит по сторонам: удивительно, как резко тут все стало чужим. Этери жила в Америке третий год, но именно сейчас у девушки такое чувство, будто она тут впервые. Улицы, машины, здания, лица людей - все не то, жутко неправильное. Она не хочет идти на работу, где нет даже нормального льда - только надувной каток, она не хочет возвращаться в квартиру к знакомой, которая радушно согласилась принять ее на пару недель, она не хочет сидеть в этой чертовой машине и слушать это чертово радио. Этери вообще не хочет ничего чувствовать. С тех пор, как ушла Элис, прошло две недели. Хоть девушка и была американкой, но ушла по-английски, ничего не объяснив и не оставив даже прощального письма. Только спустя пару дней Этери от знакомых узнала, что девушка переехала в другой штат, где ее уже ждал будущий муж. Это было шоком для всех, кто знал Элис в Оклахоме-Сити, но для Этери это был конец. Конец их отношениям. Конец ее жизни в Америке. Сейчас у девушки была только машина Элис с разбитой магнитолой и билет в Москву в один конец. У Этери в голове пусто. Она видит перед собой белую пелену и уже не понимает, небо ли это или слезы, стоящие в ее глазах. Что-то щелкает, кнопка вылетает вверх и уже знакомый голос продолжает вещать новостную сводку. — Сегодня советуем вам лишний раз не выходить из дома, порывы ветра к концу дня могут достигнуть… — Хватит! — животный крик рвется из девушки, и она вжимает кнопку так, что та впечатывается в пластиковую коробку. — Хватит! — Этери бьет ладонями руль, не чувствуя, как слезы в несколько рядов текут по щекам и скатываются на кожаное сидение вниз. Машина издает рваные сигналы плафона, но девушка их не слышит из-за собственного протяжного стона. Она рыдает в голос и сжимает покрасневшие ладони в кулаки, оставляя на коже следы от ногтей. Голос из магнитолы не рискует перебивать девушку. Этери не знает, сколько она так просидела, но когда она подняла голову, на улице было уже темно. От слез болели глаза и щипало щеки. В таком виде нельзя появляться на работе. Впрочем, девушка давно на нее опоздала. Ей было все равно, завтра она будет уже в самолете. Заведя машину, блондинка выехала с парковки. В голове у Этери было пусто.