Количество и качество

Кстати о птичках Жене просто не дали выбора. Девушка проклинала Липницкую за то, что та не в свойственной ей манере разболтала всем, что у Жени недавно был день рождения. И если тут брюнетка еще могла отвертеться, то после ее триумфа на Гран-При вариантов не было абсолютно никаких. Идею с вечеринкой тут же подхватили Загитова с Цурской, которым дай только волю потусоваться и пропустить пару бокалов вина. На слова Жени о том, что она не знает, где их всех собирать и что у нее нет особо денег устраивать банкет, девушки пообещали скинуться и помочь все организовать у них в комнате. Передвинув кровати, помещение действительно стало казаться больше, но Медведева все еще переживала, что им будет тесно ютиться в этой комнатушке. Но на каждое сомнение девушки Юля закатывала глаза и убеждала в том, что все совершенно нормально. Аня принесла из их комнаты стол и пару стульев, постелила непонятно откуда взявшуюся красивую сливочную скатерть и даже украсила гардины гирляндами. Всем хотелось передышки, праздника, и Женя в этой суматохе сама не поняла, как чувство радости стало зарождаться внутри нее. Возможно, идея собраться всем вместе была и не так плоха. — Я так и не понимаю, где мы возьмем алкоголь, — говорит Женя, заходя в раздевалку после тренировки. — Я уже договорилась со своим знакомым, он купит и принесет нам его к семи часам, — Загитова едва ли не подпрыгивала от предвкушения сегодняшней вечеринки. — И что ты заказала? — скептически спросила Липницкая. — Три бутылки вина и джин. Женя резко повернулась, ошарашено смотря на Алину. — Ты сейчас серьезно? Мы решили формально отметить день рождения или ужраться вусмерть? — рядом хихикнула Юля. — Медведева, не будь занудой, тебе это не идет, — протянула Загитова, натягивая на себя ветровку. — Я на зануда, просто хочу дожить до следующих соревнований. — Да ладно тебе. Не хочешь - не пей, конечно, но знай, что я на тебя обижусь. — О господи, — Женя закатила глаза, — если ты будешь меня шантажировать, я точно не выпью ни глотка. — Все-все, молчу, — шатенка провела пальцами по губам, закрывая «рот на замок». — Она права, ты зануда, — брюнетка раздраженно посмотрела на Липницкую, но та даже не повела бровью, оставаясь совершенно спокойной, — и пока мы все тут не задохнулись от духоты, я предлагаю уже пойти собираться, чтобы через час мы были готовы. — То есть расписывать каждое действие поминутно - это не душно, по твоему мнению? — Медведева недовольно сложила руки на груди. — Это учит самодисциплине, чего тебе всегда не доставало. Брюнетка глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках, чтобы случайно не накинуться на Липницкую с кулаками. Юля усмехнулась, оценив такую усердную выдержку Медведевой, но воздержалась от комментариев, боясь уничтожить этот небольшой прогресс. — Тогда делаем так: я заказываю роллы, Аня идет за соками, Алина за алкоголем, Полина подготавливает все в комнате, — раздала указания Женя. — А мне что делать? — лениво спросила Юля. — Постарайся не путаться под ногами. Губы Линицкой сложились в свойственной для нее ухмылке, но без привычной издевки. Она не пыталась насмехнуться, уколоть, наоборот, это была ухмылка предвкушения и восторга, ей хотелось в эту же секунду прижать девушку к стене и заткнуть ее не очередной колкостью, а поцелуем. — Будет непросто, но я попытаюсь, — вовремя собравшись, Липницкая одернула себя, возвращаясь к своему непроницаемому виду. Девушки разошлись в холле Хрустального, договорившись через час встретиться в комнате Загитовой и Цурской уже в полной готовности. Женя заранее нашла ресторан, где можно было заказать еду, поэтому дело оставалось за малым. Выйдя из здания катка, брюнетка медленно шагала по парковке, вбивая в телефоне адрес доставки. — А потом спортсмены еще удивляются, почему они получают травмы, — Медведева услышала знакомый голос и тут уж подняла вверх голову, остановившись, — приучи себя набирать сообщения, стоя на одном месте. Девушка обернулась. — Этери Георгиевна, — брюнетка приветственно кивнула, — я слишком увлеклась, но впредь учту ваш совет. — Мальчики пишут? — женщина хитро посмотрела на Женю, сложив руки на груди. Медведева удивленно вскинула брови, не понимая, почему сегодня все решили к ней пристать с какими-то глупостями. — Скорее я им. Заказываю курьера. Мы решили с девочками сегодня собраться вечером. Посидеть, поговорить. Ничего такого, — Женя махнула рукой, не желая к этому привлекать слишком много внимания Этери Георгиевны. — Мм, — протянула женщина, — какой повод? Твой успех на Гран-При? — Не только. Юля растрепала всем про день рождения. При упоминании прошедшего праздника Этери заметно напряглась. Женя заметила это, но не придала особого значения. — Понятно, — кивок, — я хотела с тобой еще кое о чем поговорить. Пойдем в машину, тут прохладно,- блондинка посмотрела в сторону своего белого Мерседеса. Девушка удивилась, но послушно пошла за Этери в сторону автомобиля. В салоне было тепло и привычно пахло кофе, мятной жвачкой и сигаретами. На задних сидениях все так же был беспорядок из брендовых пакетов и стопок документов, которые по ощущениям Жени только увеличивались в своих объемах. Из динамиков играла спокойная мелодия какой-то радиостанции, привносившая в эту атмосферу гармоничную законченность. Женя здесь всегда чувствовала себя комфортно и расслабленно. — О чем вы хотели поговорить? — спрашивает девушка, повернувшись вполоборота к блондинке. Этери недовольно потирает замерзшие ладони друг об друга и прибавляет мощность обдува горячего воздуха. — Мне сегодня звонили из Детского дома, в котором ты числишься, — на этой фразе все спокойствие брюнетки в мгновение исчезло, уступая место раздражению. — И что они хотели? — Как ты знаешь, за победы и призовые места спортсмену выделяется определенное финансирование. У тебя открыт счет, куда поступают денежные выплаты. — И эти ублюдки хотят, чтобы я эти деньги им перечислила, так? — Женя смотрит куда-то сквозь Этери, не веря такой наглости этих людей. — Да, — женщина даже не пытается ругать Медведеву за грубость, — и самое ужасное, что они имеют на это полное право. До совершеннолетия твоим опекуном и попечителем является это учреждение. — Они ни копейки от меня не получат, так им и передайте. — Я не думаю, что этот заносчивый сноб, ваш директор, еще раз решится мне позвонить, но я хочу, чтобы мы перестраховались в этом вопросе. Женя устало закрывает глаза и откидывается на спинку сидения. — Что вы предлагаете? —Пока что ничего, но я поговорю со своими юристами, и мы решим, что можно будет сделать. Медведева морщится, словно от зубной боли, как только начинает вдумываться, что именно от нее хочет директор детдома. — Понятно, — сухо говорит брюнетка и тянется к ручке двери. — Жень, — Этери перехватывает другую ее руку, не давая возможности убежать. Девушка разворачивается,- я этого не допущу,- честно говорит женщина. Медведева вымучено улыбается, кивая головой. — Спасибо, — Этери отпускает руку, и Медведева через секунду пропадает в темноте улицы.

***

После разговора с Этери Георгиевной настроение рухнуло так сильно, что пробило стойкое убеждение Жени сегодня не напиваться. Девочки удивленно смотрели на то, как Медведева допивает третий бокал вина, но никто из них не рискнул спрашивать, чем именно вызван такой порыв. — То есть ты хочешь сказать, что ты ни разу не отмечала свой день рождения? — спрашивает Загитова, нанизывая палочками роллы. — Говорю же, никогда, — девушка усмехается, — возможно, в раннем детстве, но я этого не помню. — Во это да! Я предлагаю сегодня наверстать упущенное и отметить за все семнадцать лет! — Алина поднимает бокал и, не дождавшись согласия других, делает большой глоток красного вина. — Тебе лишь бы повод найти,— Юля тут же получает в ответ высунутый язык Загитовой, окрашенный в темно-бордовый цвет от дешевого алкоголя. — В любом случае, я рада, что этот день рождения я отмечаю с вами, хоть он и был больше двух недель назад. Поэтому я хотела бы поднять бокалы за то, что в моей жизни появились такие замечательные подруги, как вы, которые буквально за один день смогли все организовать. За вас! — Женя тянется бокалом к середине стола, и девочки тут же подхватывают ее, чокаясь и выпивая. — Мы все-таки не очень хорошие подруги, потому что совершенно не успели купить тебе подарок,— говорит Аня, на что Женя отмахивается рукой, морщась от кислого лимона, которым она заела дешевое вино. — Не говорите глупостей, вы вон какой стол накрыли, это лучше всяких подарков. — Вообще-то у меня был подарок,— возмущенно сказала Алина,— я позвала к нам мальчиков из соседнего корпуса. Цурская хихикнула, а Щербакова удивленно вскинула брови. — Чудный подарок,— заключила Женя, поджимая губы и видя краем глаза, как смеется Липницкая. — Ну а что, с ними же веселее! Почему, когда я с вами, у меня чувство, что я попала в клуб ханжей? — Женя закатила глаза,— Медведева, а что, не так что ли? Я не удивлюсь, что ты не только дни рождения не отмечала, но и не целовалась ни с кем за свои сто пятьдесят четыре года или сколько там тебе исполнилось? Тут уже Липницкая засмеялась в голос, слегка подталкивая Медведеву локтем. — Слушай, а она хороша. — Да идите вы обе,— девушка откинулась на спинку стула. — Или может быть, тебя не привлекают парни?— не унималась Алина. — Не говори глупостей. Женя выгнула бровь, замирая на одном месте, с настороженностью смотря куда-то сквозь Загитову. А действительно, привлекают ли ее парни? Конечно, да! В детском доме у нее был лучший друг Костя. Да, он был полным идиотом, но они были в хороших отношениях. Она ему доверяла, они курили за школой и вместе воровали всякие безделушки. С ним можно было посмеяться, иногда выпить пару банок дешевого пива. Один раз он даже пытался ее поцеловать. Женя успела в последний момент развернуть голову, и поцелуй пришелся на щеку. Она тогда не сдержалась и рассмеялась прямо перед парнем, считая это чем-то глупым и несерьезным. Нет, она определенно не была влюблена в Костю. Это был только один пример, пришедший в голову. Кто еще? Должен же быть кто-то еще. С парнями из группы девушка даже не общалась. Даниил Маркович? Нет, это какой-то бред, он был хорошим другом, но не более. Кто? В кого она могла бы быть влюблена? Перебирая всех подряд знакомых парней, Женя все больше начинала скучать. Не то, все не то. Девушка устало прикрыла глаза, как тут же ледяные мурашки градом обрушились и побежали вниз по спине. Тонкие длинные руки, которые цепко хватают все то, что им захочется, и непременно после себя оставляют ледяные ожоги. Невесомые кудри, россыпью лежащие на худых плечах, в которые хочется окунуться лицом и до бесконечности вдыхать запах дорогого парфюма и сигарет. Глаза, удивительно - карие - но такие холодные для всех, кроме Жени. Девушка замирает, когда в голове все складывается в настолько четкую, понятную и простую истину. Она влюблена в Этери Георгиевну. Женя хватается за бокал и резко осушает его до дна. Девочки уже давно сменили тему и говорили о чем-то своем, не обращая внимания на Медведеву. Одна только Юля сидела и прожигала брюнетку взглядом, словно только что сама прочитала все мысли девушки. Липницкая усмехается и пододвигается ближе к Жене. — Жажда замучила?— она шепчет на ухо, обжигая своим дыханием нежную кожу. Девушка невольно чуть отстраняется, но Юля кладет руку ей на плечо и притягивает еще ближе. — Мне кажется, что ты перегибаешь,— тихо говорит Женя, намекая на их близость. — Боишься, что подумают девочки?— нарочито слащаво протягивает девушка, словно наслаждаясь смущением Медведевой. — Нет, просто считаю это лишним,— кто-то из девочек включает музыку, и их голоса практически пропадают в мотиве какой-то попсовой песни. — Кажется, раньше ты думала по-другому,— настаивает на своей Юля. — Такого больше не повторится,— уверено говорит Женя, на что Липницкая недоверчиво кривится, подливая им обеим вина. — На твоем месте я все же не стала бы зарекаться. — О чем ты говоришь? — Не строй из себя дуру, это раздражает,— шипит Юля,— мы обе понимаем, что тогда ты просто «заедала» эмоции, которые вызвала уж точно не я. Медведева смотрит Липницкой в глаза, пытаясь подобрать слова. — Мне жаль, что тогда так вышло. — Ой,— девушка закатывает глаза и отмахивается,— давай только без лирики. Ничего тебе не жаль. — Так почему ты сказала, что мне не стоит зарекаться?— Медведева не спорит, но хочет получить ответ на свой вопрос, отчего у Юли вырывается искренний смешок. Девушка вновь наклоняется к уху брюнетки. — Потому что с такой, как она, не выстроишь нормальных отношений. Это понимает каждый адекватный человек,— все слова четкой дробью отзываются внутри Жени, и девушка осознает, что Липницкая все прекрасно поняла. Возможно даже раньше, чем сама Женя. — И в очередной раз, когда ей наскучит играться, она выкинет тебя, и ты прибежишь зализывать раны ко мне,— ухмылка сошла с лица Липницкой, и она серьезно взглянула на брюнетку,— поэтому не зарекайся, Медведева. Женя развернула голову, смотря в противоположную сторону от Юли. Сейчас было не время вываливать эмоции наружу. Тем более, что она не хотела, чтобы Липницкая чувствовала от нее какую-то слабость. И уж тем более не хотела, чтобы та знала, что во всем права. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, и считаю, что так тщательно тебе следовало бы проанализировать свою личную жизнь, но не чужую,— встала в позицию Женя. Но на удивление Медведевой, Юля лишь пожала плечами, тем самым завершая их словесное соревнование. Но почему-то девушка была уверена, что они еще вернутся к этому разговору.

***

Женя обязательно подумает завтра над тем, насколько верным было решение в двенадцать ночи тайком выбраться всем вместе из корпуса, чтобы пойти погулять по ночной Москве. Потому что сегодня в ней говорило слишком большое количество алкоголя. Нет, оно буквально кричало о том, что это была просто фантастическая идея. Они по проверенной схеме проскользнули мимо охранников через окно и бегом пустились в сторону метро, чтобы успеть попасть в центр до его закрытия. Людей на улице было мало, от чего их голоса и смех казались в три раза громче, чем были на самом деле. Впрочем, никто из девочек не считал это моветоном, ибо было выпито слишком много, чтобы хотя бы просто задуматься о том, что вообще такое - моветон. В метро они завалились шумной компанией. Загитова обняла поручень в вагоне и кружилась вперед-назад, и Жене даже на секунду показалось, что ее вот-вот укачает от таких быстрых движений Алины. Полина с Аней стояли возле сенсорного табло с картой метро и смеялись, зачитывая вслух названия новых станций. Юля же с Женей единственные сидели и слушали музыку, поделив одни наушники напополам. Кажется, у Липницкой играло что-то из русского рока, но кто именно пел, девушка не могла точно сказать. — Ты была когда-нибудь в Третьяковской галерее? — спрашивает Юля. Женя отрицательно машет головой. — А я была там раз десять. Если честно, ничего интересного. Картины, как картины. Куда забавнее наблюдать за людьми: сначала они первые десять залов проходят с таким умным видом, словно какие-то искусствоведы, останавливаются, что-то там рассматривают, а потом устают, и все остальное пробегают, даже не взглянув на действительно мировую классику. — Люди всегда хотят казаться лучше, чем они есть на самом деле. Но потом сами себя же и выдают,— Женя пожимает плечами,— то есть тебе вообще ничего не запомнилось, кроме этого? Юля зажмурила один глаз, смотря на потолок вагона и пытаясь вспомнить что-нибудь интересное. — Когда мне было лет девять, мы пошли туда с моим дядей. Если честно, мы оба были не в восторге от этого: я хотела домой играть в куклы, он - выпить чего-нибудь покрепче. А раньше возле Третьяковской был бар, назывался «Поручик Ржевский», и вместо галереи он повел меня туда. Там тоже было много картин, поэтому я сначала даже и не подумала, что это не совсем то место. Там было много забавных мужчин, я тогда решила, что галереи - это не так уж и скучно. Один из этих мужчин рассказал анекдот, который я поняла буквально только недавно,— Юля хихикнула. — Расскажи,— Женя пьяно улыбалась, подперев ладонью подбородок. — «Поручика Ржевского пригласили на бал. Он сильно хотел выпить алкоголя, но одному напиться было неудобно. Он нашел знакомого и предложим ему вместе выпить. Но тот посоветовал: — Здесь знатные люди. Давай сначала поговорим с ними, а потом выпьем. Они подошли к одной компании и включились в беседу. Один из собеседников сказал, что видел в саду удивительных птиц. Услышав это, поручик Ржевский, сказал: — Кстати о птичках, давайте выпьем» Женя искренне рассмеялась, прикрывая лицо ладонями. — И понимаешь, по итогу получилось так, что это был лучший поход в Третьяковскую галерею, хотя по факту там мы не оказались. — Знаешь, у тебя так себе получается приобщать людей к искусству. — А я и не претендую,— Юля развела руками. Поезд постепенно стал останавливаться, а мужской голос объявил о том, что они прибыли на станцию «Новокузнецкая». — Ребят, наша,— сказала Полина. Алина нехотя отлипла от поручня, тут же хватая под руку Аню. Двери открылись, девочки вышли первыми, а следом за ними Юля с Женей, которые все еще смеялась с детской истории Липницкой. — Я предлагаю пойти на Китай-город, там куча тусовых мест,— Алина в своем порыве веселиться была просто неудержима, — что думаете? — Я никогда не была в подобных местах, поэтому мне все равно,— Аня была не настолько пьяна, но достаточно, чтобы соглашаться на такие авантюры. — Женя? Юля? Отлипните уже друг от друга, в конце концов,— Заги подскочила к девушкам, вставая между ними и беря их обеих за руки. — А разве у нас есть выбор? Все равно же поведешь, куда захочешь, — Юля чуть морщится, когда Алина начинает идти вприпрыжку и тащить их за собой. — Ты права, его неет, — протягивает девушка. Они поднялись по эскалатору и вышли на улицу. Женя тут же почувствовала, как мороз хлесткой пощечиной ударил по лицу. Зимний московский воздух окутывал своим холодом с головы до пят, и, возможно, девушка бы давно уже превратилась в ледышку, если бы не градус алкоголя в крови. — Ух, ну и дубак,— Полина поежилась, потянувшись к своей сумке. Через секунду она вытащила от туда бутылку джина и сделала пару смелых глотков. — Если не хотите завтра заболеть, советую выпить,— Женя не сочла этот аргумент слишком убедительным, но все же сделала пару глотков «на всякий случай». Бутылка пошла по кругу, пока не остановилась снова на Полине, которая временно спрятала ее обратно в сумку. Они двинулись в сторону какого-то барного переулка, где по словам Загитовой было очень весело. Женя не знала этих мест, поэтому шла за всеми, чувствуя, как земля под ногами слегка кружится. Она была уверена, что свежий воздух и мороз трезвят, но в случае брюнетки все сработало в обратную сторону. Профилактические глотки джина ударили в голову сильнее, чем это было запланировано. Холод давно ушел на задний план, а руки немели уже не от мороза, а от расслабления. Алина включила на телефоне музыку, и девушки громко подпевали, не стесняясь ни позднего времени, ни странно косившихся на них людей. Женя пела вместе с ними, выкрикивая слова глупой попсовой песни, которую она откуда-то знала. Ей было хорошо в этом пьяном состоянии безмятежности, оно окутывало и огораживало от тех мыслей, которые гранитной плитой давили на Женю все это время. Детский дом хочет забрать мои деньги, а Этери Георгиевна пытается этого не допустить. Но что она может сделать? Взять надо мной опекунство? Это даже несерьезно. Зачем ей такая, как я? Ей нужен кто-то лучше. Лучше, чем покалеченная семнадцатилетняя пьяная сирота. Девушка трясет головой, и тут же хватается за рядом стоящую стену, потому что земля окончательно уходит из-под ног. Благо, скверные мысли вместе с ней. — Жень, ты в порядке?— к Медведевой подходит Аня и берет ее под руку. Та слабо кивает, и они продолжают идти вперед. — Алин, далеко еще?— спрашивает Щербакова, все так же придерживая брюнетку. — Уже пришли,— Заги хлопает в ладоши, заворачивая в переулок, откуда доносилась громкая музыка. Это место было точно такое же, каким его описала Алина: пару тройку баров располагались в тупике переулка и напоминали одно большое заведение, так как по всей территория была развешена одна подсветка и одинаковый декор. Хоть музыка играла и внутри, на улице было достаточно шумно, все треки сливались в один большой неразборчивый гул. С десяток человек стояли на улице и курили, кто-то даже выбежал без верхней одежды, а девушки были в туфлях на шпильках. — Загитова, с чего ты вообще взяла, что нас сюда вообще кто-то пустит? Ты в паспорт давно смотрела?— скептически сказала Цурская. — Полин, не знаешь, как это делается - молчи,— шикнула на нее Алина,— тут самое главное - познакомиться с нужными людьми и влиться в их компанию. — Ну-ну,— Юля поджала губы, смотря на то, как Загитова вертится по сторонам в поисках жертвы. — Алин, мне кажется, это плохая идея,— сказала Щербакова куда-то в спину девушки, которая уже направилась к какой-то молодой компании, стоящей неподалеку. Медведева должна была признаться, что она действительно недооценивала Загитову. Та умудрилась с кем-то познакомиться и упросить этих людей провести их всех с ними в бар. Там девушке принесли еще один коктейль, который вроде как заказала Липницкая, но Женя уже слабо помнила, кто за него расплачивался и каким он был на вкус. Все было как в тумане. Кажется, они выходили с Цурской покурить пару раз. Кажется, Юля позвала ее потанцевать. Кажется, она чувствовала губы девушки на своей шее. Кажется, она представляла в этот момент совершенно другого человека. Ей хотелось ощутить рядом более, чем просто конкретного человека. Закрыв глаза, девушка представляла четкие линии рук, скользящие вниз по ее волосам. Длинную шею с пульсирующей веной, которая синей лентой просвечивалась сквозь тонкую кожу. Женя мечтала прикоснуться к ней губами и ощутить под своим языком сбившийся пульс, разбивающий напрочь теории о Снежной Королеве. Люди катастрофически ошибаются. Она совершенно не была ею. Ее сердце - не кусок льда, а оголенный нерв, источающий бешеный поток живых чувств и эмоций. Женя знает, что она живее всех живых. Женя знает, как она смеется, как она плачет, как она умеет утешать и заботиться. Женя все это знает и чувствует, как сердце ухает в пятки от осознания, что все это дозволено видеть ей одной. От этих мыслей хочется раствориться и оказаться где-то поблизости от Этери Георгиевны. Вдыхая морозный воздух ночной Москвы, Женя закурила очередную сигарету. Она прекрасно знала, что курение - это самообман, но иногда оно казалось панацеей и отличным собеседником для внутренних диалогов. Вдыхая тяжелый дым, девушка оглядывалась по сторонам: вокруг были двух, максимум четырехэтажные здания с красивой лепниной и латаными крышами. Разноцветные дома, выполненные в пастельных тонах, добавляли своего шарма и атмосферы, свойственные только старым улочкам Москвы. Фонари тускло светили, почти не давая никакого эффекта, но на улице было светло из-за снега, отражающего городское освещение. Все казалось настолько гармоничным, настолько слаженным, пока Женя не подняла голову и не увидела то, что огромным бельмом все это время маячило перед ней. Сталинская высотка, невероятно красивая как днем, так и ночью, величественно стояла, выбиваясь из такого гармоничного ряда двухэтажных привычных зданий. Это был дом Этери Георгиевны. Достав телефон, Женя быстро глянула на время. 2:45 А что если? Нет, она не может позволить себе просто так взять и завалиться почти в три часа ночи пьяная к своему тренеру. Этери Георгиевна наверняка уже спит и уж точно не заслуживает такого к себе отношения. Это неуважительно и в корне противоречит всей той субординации, которую Женя обязана соблюдать. Между ними исключительно деловые отношения. Она, как спортсменка, не должна интересоваться личной жизнью своего тренера, не должна оставаться у нее жить на какое-то время, не должна быть свидетелем ее истерик, не должна засыпать с ней в одной кровати, не должна испытывать к ней такие чувства… Но она все это делала. Женя оглядывается по сторонам и бросает дотлевшую сигарету куда-то в снег. К черту. Она подумает завтра, что натворила, но сейчас Женя уверенной походкой идет по направлению к высокому дому, наплевав на все свои принципы и установки. Достав телефон, Медведева набирает быстрое сообщение и отравляет его Липницкой. Женя уверена, она поймет и сможет выкрутиться перед девочками.

***

Жене повезло, что кто-то не спал точно так же, как и она. Поэтому девушка успела вовремя придержать дверь за вышедшим только что из подъезда парнем. Оказавшись внутри, она тут же сощурила глаза от обильного освещения. На проходной сидела пожилая женщина - консьерж, с которой Медведевой уже доводилось знакомиться. Благо, та также ее запомнила, поэтому со входом никаких проблем не случилось. Женя кивнула и прошла в сторону лифтов, стараясь походить на трезвую спортсменку. Добравшись до нужного этажа и подойдя к той самой двери, девушка пару раз громко в нее постучала. Звук эхом разнесся по пустому этажу, и Женя поморщилась, точно только что съела кислый лимон. Это было жутко неправильно. Отголоски разума только сейчас стали пробиваться и кричать о том, насколько большую ошибку она сейчас совершает. Зажмурив глаза, брюнетка проклинала себя всеми возможными словами. Она буквально приперлась пьяная в три часа ночи к своему тренеру домой. Твою мать. Развернувшись на пятках, Медведева тихим шагами посеменила обратно в сторону лифтов. Может быть, она не услышала, и ей все еще удастся сбежать? — Так-так,— за спиной послышался хриплый голос. Поздно. Набрав в легкие побольше воздуха, Женя молилась о том, чтобы ее пьяное сознание сейчас не потопило ее еще сильнее. Развернувшись, девушка буквально тут же чуть ли не рухнула на мраморных пол лестничной площадки. Перед ней стояла Этери Георгиевна, одетая в черный шелковый пеньюар, с таким же формально накинутым на плечи черным халатиком. Он был выше колена и совершенно не скрывал худые длинные ноги. Чуть влажные волосы спадали на плечи, предательский закрывая вид на ключицы. — Этери Георгиевна, я…— заторможенно промямлила Женя. — Давай ты будешь объясняться в теплой квартире, а не на сквозняке,— женщина поморщилась, кивнув головой в сторону квартиры. Медведева покорно поплелась к двери. В комнате было темно, только горели пару тройку свечей и индийские палочки, источающие томный аромат сандала и пачули. Все это напоминало интимную обстановку, куда совершенно не вписывалась Медведева. С трудом разувшись, она стала снимать с себя куртку, сбивая с головы шапку, которую даже не заметила. Женя сейчас себя чувствовала угловатой коровой на льду. Впрочем, так и было. — Что пили?— голос Этери Георгиевны звучал на удивление не зло. В нем были нотки раздражения и усталости. По крайней мере, она не собиралась ее испепелять. — Ничего такого,— девушка готова поклясться, что она сейчас стоит ярко-алого цвета. — «Ничего такого», — передразнила ее блондинка, — ты мне то же самое и про вашу сегодняшнюю вечеринку говорила. Так что больше конкретики,— Этери, не в силах больше за этим наблюдать, помогла Жене раздеться и повела ее в зал, усаживая на диван. — Ну мы сначала пили вино, а потом джин,— честно призналась Медведева,— я не думала, что так получится. Мне не следовало приходить к вам, я лучше пойду,— брюнетка хотела было подняться, но сильные руки легли ей на плечи и усадили обратно. — Ты никуда не пойдешь,— строго сказала Тутберидзе,— надеюсь, девочки в порядке? Женя не собиралась сдавать их, пусть проблемы будут только у нее. Это было бы справедливо. — Да, они остались в корпусе, а я сбежала. — Что ж, видимо, мне действительно придется уволить охранников. Бесполезные люди,— фыркает женщина и идет на кухню,— будешь чай? — Не надо никого увольнять!— вдогонку кричит Женя, проклиная себя всеми существующими ругательствами. — Я тебе заварю черный, думаю, после джина разница особо не чувствуется,— игнорирует ее блондинка. Нет, так дело не пойдет. Девушка не хочет, чтобы из-за ее сумасшедшего рассудка страдали другие люди. Все шишки должны достаться ей, и только. — Пообещайте, что никого не уволите,— Медведева подходит к Этери, когда та заливает кипяток в заварник. — Я не могу тебе этого пообещать,— она пожимает плечами. — Это же я сбежала, накажите меня!— Женя уверена, что она выглядит сейчас по-детски, но ей плевать. — Не переживай за это, на тренировках почувствуешь свое наказание. — Ну Этери Георгиевна!— взмаливается Медведева,— пожалуйста. Женщина разворачивается к ней лицом. В полумраке женщина кажется еще загадочнее и притягательнее. Жене хочется дотронуться до нее, но она себя сдерживает, откидывая эти мысли куда подальше. — Почему ты приехала?— очевидный вопрос, но Медведева не знает на него ответа. Или не может пока что озвучить его вслух. — Я не знаю,— она пожимает плечами,— я просто идиотка. — Давай мы только не будем заниматься самобичеванием,— женщина разливает чай, свою кружку держит в руках, а кружку Жени ставит на столешницу рядом с девушкой. — Я вас не разбудила? Почему вы не спали? — К сожалению, это мой нормальный режим. Я почти всегда засыпаю только под утро. Мне помогают уснуть свечи и благовония, хотя, это просто психосоматика. — Я сначала подумала, что вы не одна,— Женя не верит, что она это говорит,— романтичная обстановка. Этери усмехается, делая глоток чая. — Здесь давно никто не появляется. — Почему?— слишком прямой вопрос. Ей следует молчать, пока она окончательно не натворила дел. Но на удивление Жени, женщина не крутит у виска и не говорит не совать нос не в свое дело. Она молча пожимает плечами, смотря куда-то в пол. — Мужчины - полные идиоты, если не понимают, какая вы невероятная,— брюнетка окончательно плюет на свой внутренний голос,— вы только с виду холодная, но на самом деле это не так. Я знаю,— женщина стоит на месте, и в темноте девушка может разглядеть, как она закусывает нижнюю губу. — Ты пьяна,— заключает Этери,— пойдем я уложу тебя спать, пока ты окончательно не сделала из меня сладкую вату,— она ставит кружка и берет Женю за предплечье, чтобы отвести в спальню. — Нет!— упрямится девушка и вырывает руку,— дело не в алкоголе, я правда считаю, что вы не такая, какой хотите казаться. — Жень, уже поздно,— устало готовит блондинка. — Почему вы не можете в этом признаться? Вы думаете, что это слабость? Но это не так! — Ты ничего не знаешь, и я не собираюсь говорить на эту тему. — Потому что я права! Вы живой человек, которому тоже бывает больно. Вы выстроили вокруг себя каменную стену и считаете, что так будет лучше. Вы бежите от себя, потому что боитесь, что вам снова сделают больно. Но так невозможно жить постоянно… я знаю, какая вы на самом деле. — Ты многого не знаешь,— женщина нервничает, сжимая руки на столешнице. — Возможно,— девушка кивает,— но я точно знаю, что ничего не потеряно. И я могу это доказать. — Как? Женя не помнит себя, когда срывается с места и поддается вперед, касаясь своими губами губ Этери Георгиевны. Они мягкие и теплые, полная противоположность ее ледяным рукам. Девушка целует настойчиво, чувствует рядом с собой горячее тело и прижимается ближе, ощущая легкий привкус бергамота и сигарет на губах женщины. Девушка отдает и почти что сходит с ума, когда чувствует, как Этери сама целует ее, обхватывая узкие губы своими. Женя дрожит, и хриплый стон вырывается из нее, теряясь где-то в поцелуе. Она млеет, желая получить большего. Ладони скользят вверх от запястья до плеч Этери и останавливаются на шее. Женщина шумно выдыхает и крепче перехватывает столешницу руками. Чашка, стоящая на ней, с громким звуком падает и разбивается об пол. Звук возвращает Этери в реальность, и она отстраняется назад. На ее лице читается шок, грудь часто вздымается. Они только что поцеловались. Женя испугано капитулирует из кухни, забегая в первую попавшуюся комнату. Оказавшись в ванной, девушка включает на полную ледяную воду и подставляет ладони под напор, умываясь. Она только что собственноручно перечеркнула всю свою жизнь. Тяжело выдыхая, Медведева смотрит в зеркало, все еще чувствуя на себе вкус губ Этери Георгиевны.