На стрелках наручных часов

Верность много значила для северян. Она один из нерушимых постулатов: будь верен дому, сюзерену, Северу — Стефан знал это еще с детства, когда учил Великие дома, историю, гербы. А еще Стефан знал — для короля Старка верность значила больше, чем для другого северянина. Он уже обжегся однажды — Тони до сих пор не рассказал ему о лорде Стиве Ланнистере. Стрэндж все узнал сам — и о любви друг к другу, о войне против войска из Эсоса «Читаури», которое нанял Локи — приемный сын лорда Штормовых земель Одина Баратеона — и о неожиданном возвращении из рабства ближайшего друга Баки Барнса, которого Стив считал погибшим. Гражданская война между лордами, вследствие которой Север отделился от семи королевств. Паучки Натальи всегда приносили качественную и полную информацию. Такую женщину лучше держать в союзниках — Тони это понимал. Именно поэтому Романова — по слухам одна из Безликих, в которые Стефан, по правде говоря не верил, слишком чуткой она была к Старку и его воспитаннику Питеру — часто гостила в Винтерфелле. Стефан все еще не понимал, как она выносила эти жуткие морозы. В Просторе не так — в Просторе почти всегда тепло и солнечно, девушки парят в легких шелках, а мужчины — в не плотных камзолах. Возможно, именно поэтому он пригласил короля Старка в Хайгарден. На Тони в плаще и мехах насмотрелся. Теперь хотелось смотреть на Тони в дамаске поверх сарсенета.  — Вам нравится, Ваша милость? — Стефан посмотрел на Старка, сидевшего в глубоком уличном кресле.  — Да, лорд Тирелл, — Тони улыбнулся, покачав носком почти слетающего ботинка, и Стефан засмотрелся на полоску голой кожи на лодыжке. — Или лучше, просто Стрэндж? Тот фыркнул — после того, как Тирелл доказал существование магии, которой обучался в Асшае, к нему, словно нарицательное, прицепилось прозвище. Стефан Винсент «Стрэндж» Тирелл.  — Можно по имени, без лишних формальностей.  — Только, если перестанете называть меня «Ваша милость», милорд, — Старк весело ухмыльнулся, у него влажные от вина губы и чуть хмельной взгляд. Стрэндж мимолетно улыбнулся, наблюдая. Редко можно было увидеть Тони расслабленным и таким легкомысленным. На нем всегда была ответственность — за королевство, за юного Питера, за сохранность мира между Севером и Югом. Стефан хотел бы снять с Тони хоть немного ответственности, если бы тот позволил. Он бы объединил их Земли, правил бы с ним рука об руку, но это не было возможным. Возможными были лишь редкие дипломатичные встречи, короткие свидания после визитов в одни и те же места. Поэтому Стефан так отчаянно ловил каждые мгновения вместе с Тони. Стрэндж надеялся, что Старк ловил мгновения с ним так же. Стефан был ему верен — больше, чем жены верны мужам, наследники домам, рыцари — своим господам. Тони окончательно снял с ноги туфлю, закидывая босую стопу на свое бедро — научился в Эсосе много лет назад, когда ездил узнавать мир до своего вступления в наследство — вторая все так же касалась носком каменного пола веранды. Стефан засмотрелся на позу, отводя взгляд лишь, когда столь пристальное внимание заметил сам Старк и ухмыльнулся.  — Знаешь, мне всегда нравились розы, — мечтательно протянул Тони.  — Да? Никогда бы не подумал, — Стрэндж мягко хмыкнул, отрывая стебель с цветком от лозы.  — В юношестве я даже пытался вырастить их у нас. Они всегда умирали спустя пару дней. На Севере для них слишком холодно, — Тони помолчал, словно взвешивая, говорить, или нет. — А когда я создал для них идеальные условия, об этом узнал отец. Выкинул все ростки, теплицу, исследования, — северянин горько усмехнулся, и Стефан увидел в его глазах боль, которую Тони всегда скрывал. — Сказал, что я разочарование. И худшего наследника Север еще не видывал.  — Он был не прав, — Стефан подошел ближе. Ему хотелось стереть и горький изгиб губ, и острую боль, вьющуюся вокруг ресниц. Ладони скользнули вверх, поглаживая волосы, а после вставляя в них сорванную розу. — Я могу построить тебе розарий. Такой, что выдержит даже зимы. Тони мог бы сказать, что ни один розалий не выдержит зимы, что он и сам в состоянии построить розарий, но он лишь кивнул, улыбнувшись. Стефану отчаянно захотелось упасть перед ним на колени и поклясться в верности ему. *** Покои Старка были через коридор от хозяйских, но каждый из них знал, что не стоило даже занимать комнату — Тони не ночевал бы там. Старк снял с себя кафтан из дамаска, оставаясь в рубашке из сарсенета и камизе, Стефан уже давно был лишь в исподнем, поглядывал на красивую крепкую спину, стоя, прижавшись к стене возле письменного стола, около которого, согнувшись, писал Старк.  — Тебе набрали ванну, Энтони. Стрэндж заметил, как Тони вздрогнул от своего полного имени. Северянин его не любил, но почему-то от Стефана ему такое обращение нравилось.  — Да, я иду. Старк встал, поведя плечами, и ушел в ванну, оставив брэ перед дверью. Через пару минут он вышел, в длинной ночной рубашке, с влажными волосами, каплями воды на поразительно смуглой для северянина коже — Стефана опалило жаром. Тони был поразительно красивым — быть может, просто Стрэндж был влюблен в него до безумия. Старк присел на край постели, тряхнул волосами, и забрался в кровать, чуть улыбаясь, и лег на бок, поглядывая на Стефана, стоящего рядом. Стрэндж посмотрел на нежные губы, красивые брови, темные глаза — и опустился на колено. Тони тут же сел, приподнимая бровь:  — Стефан?  — Энтони Эдвард Старк, король Севера, я — лорд Стефан из дома Тиреллов, предлагаю тебе свою службу и верность. Я буду защищать тебя, хранить твои тайны и умру за тебя, если потребуется. Клянусь пред Старыми и Новыми Богами, — он взял ладони Старка в свои, смотря в глаза. Кадык Тони судорожно дернулся. Стефан знал, что ходил по острию ножа. Что нарушения клятвы Тони не простит — но Стрэндж бы никогда ее не нарушил. Что Старк может подумать, что он глумится, что он несерьезно. Но Тони медленно раскрыл губы:  — А я клянусь, — он судорожно глотнул воздух, словно задыхаясь от эмоций. — Что у тебя всегда будет место у моего очага, и мясо и мед за моим столом. И обещаю, не требовать от тебя службы, которая может запятнать твою честь. Клянусь пред Старыми и Новыми Богами, — Тони подцепил подбородок Стефана деревянными, непослушными пальцами. — Поднимись. Стрэндж послушно встал, и Тони поцеловал его — поцелуй мира, скрепляющий клятву, доказывающий верность, обещающий любовь. Стефан прижал Старка к себе ближе, поддерживая за затылок, и толкнул на постель, нависая над ним. Тони все целовал его — мягко, изучающе, нежно, — оглаживал языком губы и щеки, вжимался в него всем телом. Стрэндж положил ладонь на чужое бедро, поднимая рубашку, но Старк, прервав поцелуй, пытался отдышаться, и перехватил его руку.  — Подо…подожди, — Тони глотнул воздух, выглядя до неприличия великолепным. Он просунул ладонь под подушку, пытаясь что-то нащупать, и потом показал Стефану длинную ленту на руке. Свадебную ленту. На сей раз судорожно вдохнуть пришлось Стефану. Тони взял ладонь Стрэнджа в свою, а второй намотал ленту на их руки.  — Отец, Кузнец, Воин, — медленно заговорил Тони, вспоминая слова чужой для себя клятвы.  — Отец, Кузнец, Воин, — повторил вслед за ним Стефан, смотря в глаза напротив неотрывно, утопая в них.  — Мать, Дева, Старица, Неведомый, — одновременно прошептали они в губы друг друга. Я его — Стрэндж сжал ладонь Старка под лентой. Я его — Тони огладил чужие тонкие пальцы. А он мой — Стефан чувствовал родное тело под собой. А он мой — Старк коснулся губами губ Стефана, шепча. Отныне и до конца моих дней — фраза сказана в поцелуй, разделенная на двоих. В глазах Тони — слезы и тысячи магических искр, в глазах Стефана отразился весь его мир. Стрэндж опустился на теплое тело сверху, устраиваясь между разведенных колен, огладил спину от шеи и до поясницы, цепляя шелковую рубашку. Лента с их рук соскользнула. Старк поднял руки, выпутываясь из одежды, Стефан откинул ее за пределы кровати. Стрэндж поцеловал запрокинутую челюсть, провел губами по шее к ключице, отводя бедро чуть в сторону, и подхватывая с тумбочки склянку с маслом. Тони чуть отодвинулся, переворачиваясь на живот, хватаясь за шелк. Стефан облизнул губы — в мечтах и фантазиях он не раз брал Тони на шелке, а не как привычно — на шкуре. Влажные от масла пальцы скользят между бедер, надавливают на живот, чтобы Тони чуть приподнялся, скользнули кончиками от стоящего члена до промежности, погладили сжатые мышцы ануса. А потом Стефан, ухмыльнувшись, подхватил склянку и налил на ягодицы, наблюдая, как масло стекает, щекоча, меж ними. Тони под ним вздрогнул, крепко хватаясь за шелковые простыни. Длинные пальцы гладили, прихватывали, чуть давили, играя на чужом теле, как на арфе, пока один не скользнул внутрь — Стефан едва слышно застонал. Тони был влажный изнутри, немного растянутый, и ввести второй палец не составило труда. Стрэндж провернул пальцы, чуть согнул, проминая упругие мышцы. Тони замычал и дернул ногой, прижимаясь к простыням и уходя от прикосновений. Стефан второй ладонью обхватил его бедро, удерживая и чуть оттягивая назад, молчаливо указывая приподнять ягодицы. Тони слепо подчинился, все так же наматывая шелк на кулак. Ласковые губы скользнули по плечам и лопаткам, а пальцы огладили самыми кончиками простату. Судорожный вдох заласкал слух, и Стефан, медленно разведя пальцы в стороны ножницами, толкнулся глубже, упираясь в простату, начиная массировать. Простыня выскользнула из смуглых пальцев, и Стрэндж довольно улыбнулся — обычно Тони сдерживался, хватаясь ладонями за шкуры. За шелк особо не схватишься. Старк прогнулся еще больше, прижимая согнутое колено к животу.  — Приподнимитесь, Ваша милость, — Стефан шепнул на самое ухо, добавив третий палец и масла, резко двинул кистью. — Дайте сделать вам хорошо. Тони глухо застонал в простыню, но вновь послушно приподнял бедра, прогибаясь в пояснице. Сердце Стрэнджа зашлось от вида этого восхитительного тела.  — Вот так, — одобрительно проурчал Стефан, крадясь пальцами по спине к смуглой шее, чуть сжал, прочесал волосы, и оттянув назад, долго поцеловал в губы, скользя в нежный влажный рот языком. — Расслабьтесь. У Вас и так столько дел и забот. Позвольте мне облегчить Вашу ношу, — зацелованные губы Тони раскрылись в немом стоне. — Не опускайте бедра, Ваша милость. Я не закончил. Пальцы вновь провернулись, разводясь в стороны, вторая рука вернулась на бедро, а губы — к шее и плечам. Тони прогнулся, постанывая, дрожа в сладкой неге.  — Стеф, я готов, давай.  — Здесь не Вы решаете, когда готовы, Ваша милость, — Стефан резковато нажал пальцами на простату, вслушиваясь в долгий блаженный стон и наслаждаясь крупной дрожью. Бросив взгляд меж чужих ног, он увидел текущий крепко стоящий член. Стрэндж довольно хмыкнул, добавим еще масла, наклонился и поцеловав несколько позвонков, быстро двигая пальцами в чужом теле. Стефану нравились звуки и запахи, витающие в комнате. Бедра крупно задрожали, Тони застонал — открыто, не в простынь — и Стефан резко ввел три пальца, нажимая на простату, пока все тело Старка не начало содрогаться в дрожи. Он излился на постель, немного попав на собственные бедра, и все же опустил их. Стефан осторожно вынул пальцы, обтер об шелк, обхватил Тони за талию и уложил на спину, на подушки. У Старка лицо было шальное, залитое румянцем, губы были покусанные и влажные, а бедра все еще конвульсивно дрожали. Стрэндж прижался к нему, поцеловав скулы, щеки, улыбнулся в самые губы.  — Хочу видеть твое лицо.  — Что захочешь, Стеф, — Тони нежно улыбнулся, переводя дыхание. — Только дай пару минут. А то я сейчас умру. Стефан кивнул — он просто целовал смуглую шею, оглаживал бока и запястья, водил по узорам вен губами, пока чужое дыхание не выровнялось.  — Ваша милость, — Стрэндж чуть усмехнулся. — А вы опустили бедра. Тони едва слышно рассмеялся.  — Я обещаю вам компенсацию, — он развел согнутые колени, обнимая Стефана за плечи. — И свою любовь. Стрэнджу от нежности защемило сердце. Он переплел пальцы с чужими, укладывая ладонь Тони на постель, придержал свой член у основания, смазав маслом, и вошел. Старк ахнул, его член дернулся и чуть окреп. Сухие губы коснулись кадыка, ставя свою метку — одну единственную, но Стефан не смог себе отказать. Старк закинул ногу на чужую талию и прижал к себе.  — Двигайся, не томи.  — Как пожелаете, Ваша милость. Медленный короткий толчок, чтобы войти до основания. Так же медленно поддаться назад. Влажные губы Тони прижались к губам Стефана, пальцы гладили пальцы. Бедра медленно соприкоснулись, замерли. Старк первый поддался вперед, прижимая возлюбленного к себе ногами. Стефан послушно ускорился, оглаживая все, до чего мог дотянуться. Оторвавшись от зацелованных губ, Стефан наклонил голову, обхватывая сосок влажным ртом. Член под его животом вновь дернулся, а сверху раздался всхлип. Тони стиснул его ладонь, словно в тисках, обхватил второй ладонью за затылок, притянул к себе, оторвав от груди, и поцеловал за ухом, в шею по сонной артерии — так, как любил Стефан. Толчки стали быстрее. Член обволакивало влажное, жаркое нутро, под Стефаном был любимый человек, шепчущий ему тихие слова на валирийском. Он запрокинул голову, позволяя выцеловывать свою шею, и застонал с Тони в унисон. Вторая рука Старка схватилась за подставленное бледное плечо, он развел ноги шире, поддаваясь каждому быстрому, нетерпеливому толчку.  — Люб… — на выдохе, оборванно пробормотал Стефан. — Люблю тебя. Тони улыбнулся, вжимаясь в его тело, пытаясь вплавиться в него. Простонал глухое: и я тебя. Стефан подхватил Старка под бедро, чуть приподнял, вгоняя быстрее, шлепаясь кожей о кожу на каждом толчке, тихо постанывая в чужое ухо. Сверху всхлипывали, стонали, скулили, поддаваясь на каждое движение. Член Тони утыкался Стрэнджу в живот, и Стефан обхватил его, подрачивая в такт толчкам. В руке тут же стало мокро от выступившей смазки, а на простынях спать будет невозможно. У Тони закатывались глаза, стонал он теперь беспрерывно, давясь слюной и воздухом, вытягиваясь в струну. Стефан выгнулся, входя последние несколько раз и успевая вытащить за пару секунд до оргазма, дрожа над Старком в спазмах, доводя его до второго оргазма, как только сам отдышался. После совместной ванны — и почти часа в ней — они перебрались в покои Тони, чтобы не спать на грязных простынях. Тони лежал, с дурацкой очаровательной улыбкой, болящей поясницей и легкой ломотой по всему телу. Стефан лежал на боку, лицом к возлюбленному, рисуя у него на спине узоры.  — Ты теперь мой муж, — ласково улыбнулся Старк.  — Никто не примет такой брак, — тихонько фыркнул Стефан.  — Такую клятву верности тоже никто бы не принял, но ты все же поклялся мне.  — Тебе важна верность, — Стрэндж пожал плечами.  — Мне важен ты. И важно знать, что мы оба, — Тони улыбнулся. — Любим друг друга. Пусть даже никто не поймет. Стефан медленно кивнул, придвинулся к Старку ближе, обнял за спину, вжимая в себя.  — Будь моим зеркалом, мечом и щитом, — прошептал Стрэндж.  — Буду. Клянусь пред Старыми и Новыми Богами.