На стрелках наручных часов

После большинства своих «творческих» запоев, Тони, утирая машинное масло с лица за ужином (а может быть обедом или завтраком), говорит вещи, которые меняют мир. Но редко — Стефана.  — Значит, количество вселенных бесконечно? Как в мировой интерпретации кота Шредингера? — звучит за чашкой молочного кофе. Тони обожает кофе с молоком или на молоке, обязательно сладкий, но пьет такой только после того, как работа закончена. Словно небольшой приз за успех.  — Сфера Дайсона, конечно, больше фантастика, но это не значит, что у меня нет чертежа, — смех за французским круассаном и латте, в центре Парижа, куда Стефан вытащил Тони, пока Старк болтает по телефону с Шури. Он обожает эту гениальную юную принцессу, и Стрэндж перестает считать шутки, что Тони усыновляет всех детей в радиусе 13,7 миллиардов световых лет, шутками. А иногда его семья говорит такие вещи, которые совсем не меняют мир. Но всегда меняют Стефана.  — Если у вселенной нет края, откуда падают звезды? — спрашивает Морган после вечерней сказки. Она в милой пижаме с Мстителями, которую Питер подарил ей на Рождество, с чуть влажными волосами.  — Звезды не падают, милая, — с улыбкой говорит Стефан. — Это метеоры.  — Я знаю! Но есть же метеоры, а есть падающие звезды! — Морган вскакивает, и Стефану приходится ловить ее, укладывать обратно.  — И в чем разница? — он зачесывает ее волосы назад, укладывает на подушки. У Тони это выходит поразительно легко, буквально 15 минут — и она уже спит. У Стрэнджа не особо получается делать также.  — Метеоры - космические тела, которые падают на Землю, и, чаще всего, сгорают в атмосфере. А звезды — это люди. И они падают к нам, чтобы помогать, — Морган позволяет себя укрыть, улыбается, смотря на Стефана.  — Кто рассказал тебе это? — Стрэндж наклоняется, целуя дочь в лоб.  — Небби, — девочка зевает, сладко-сладко, и жмурится. — Она вчера звонила по связи.  — И кто же наша звезда? — смеется Стефан, поправляя одеяло. — Может, ты?  — Нет, — сонно тянет Морган. — Это папа. Стрэндж мягко улыбается, кивая, вновь целуя ее в лоб.  — Доброй ночи, малышка.  — Пока, папа. Когда он выключает свет, Морган уже почти спит. Идя по коридорам от спальни дочери до своей — их с Тони — спальни, Стефан думает. Он всегда знал, что Тони — совсем не обычный человек. Шелки, давно скинувший свою шкурку, подменыш, не желающий возвращаться. Упавшая, по счастливой случайности прямо на координаты Стефана, с края Вселенной звезда. В их спальне свет приглушен, а Тони лежит на подушках, откладывая телефон на тумбочку. У них есть небольшое правило — Старк со смехом называет его законом — все дела со ЩИТом, собственной компанией, Мстителями остаются за пределами этой спальни. Или находятся в ней до тех пор, пока не приходит Стефан.  — Уложил? — Тони поворачивается на бок, следя за тем, как Стрэндж стаскивает рубашку, штаны и все прочее — и в его глазах загорается заинтересованный огонек. Стефан надевает домашнюю длинную кофту и штаны.  — Ну и зачем это? Снимай этот костюм неебучки, — капризно протягивает Тони.  — Морган спросила про край вселенной, — не обращая внимания на непотребные намеки, Стефан забирается на кровать, обнимая Старка за талию. Он в одном белье и большой для него футболке Стефана. Тони тут же подбирается ближе, проводит пальцами по чужим волосам и закидывает ногу на бедро Стрэнджа, просовывая лодыжку между его ног, вытягивая чуть дальше, пока их ноги полностью не переплетаются.  — И про падающие звезды. Мы немного подискутировали о метеорах и звездах, — Стефан устраивает ладонь на щеке Тони, поглаживая кожу под глазами, а после прочесывая его ресницы.  — К чему пришли? — с улыбкой спрашивает Старк, крадясь пальцами от груди к плечу, а после по шее.  — К тому, что ты звезда.  — А как иначе? — смеется Тони, пряча голову в чужой груди. Стефан смеется в ответ, целует чужое ухо, прикусывая клыком, наблюдая, как оно краснеет, и забирается ладонью под футболку Тони, гладит его живот, а после переходит на спину, рисует мандалы по памяти. Скоро дыхание у его груди замедляется, а Тони засыпает. Стефан падает в ночное одеяло следом. Если долго вглядываться в лицо Старка, силуэты, линии и тени начинают складываться в созвездия, а само лицо становится звездным атласом. Стефану бы секстант, чтобы не заплутать, но из любых навигационных инструментов у него только глаза. И он смотрит — впитывает, прослеживает взглядами нити морщинок — любуется. Тони все больше кажется неземным — инопланетным, звездным. У Стефана на языке столько вопросов: откуда ты пришел, Энтони. Ты подменыш, которого феи создали из звездной пыли, а потом подвели к краю Вселенной, и ты увидел нас — увидел и сразу полюбил — и понял, что этому миру нужен ты? Пусть он даже тебя не заслуживает? Пусть не видит твоего звездного света? Пусть не любит? Ведь это неважно — ты будешь любить этот мир за всех и каждого. А тебе хватит и нас, нашей любви — и спрыгнул. Упал — ко всему этому миру. К семье. Ко мне. Язык жжет тихое: так и было, Энтони, верно? Глаза хаотично ищут следы звезд — и всегда находят. В таких же глаза напротив. Карие, они сами по себе две маленькие вселенные, со своими краями — прямо на пушистых ресницах. С такого ли прыгал к ним Тони? Но где тогда тот самый край? Чаще всего их свидания — короткие перерывы между миссиями, заданиями, конгрессами, советами, путешествиями между измерениями. Они быстрые, мимолетные, почти всегда рваные, словно ворованные — у самого времени. Но сейчас все не так. Стефан открыл портал в Дрезден чуть больше часа назад — они сидят на крыше Секундогенитура, на террасе Брюля, над Эльбой. У Тони в руках бутылка вина «Sassicaia» — выбирал вино на сегодняшний вечер Стефан — и бокалы, глаза у него блестят, когда он смотрит на ночную Эльбу. Стрэндж садится рядом — тепло чужого тела пробивается даже через ткань одежды. Поверх красивого классического костюма — Плащ. Тони смотрит на него, оглаживает взглядом, с носков ботинок до кончиков волос на голове.  — Что за официоз, мой дорогой? — со смехом роняет Старк.  — Наши свидания слишком часто похожи на конфетные фантики, пусть на сей раз все будет…красиво.  — Конфетные фантики? — приподнимает бровь Тони. — Интересная идиома, но я не уловил смысл.  — Не везде он есть, Энтони, не всему он нужен, — Стефан щелчком пальцев открывает бутылку вина, и Старк, игнорируя бокал, отпивает немного с горла. Его губы блестят от вина, в его глазах отражаются звезды. Стрэндж просто не может больше молчать.  — Где край Вселенной? — выдыхает Стефан, и слова вместе с воздухом рассеиваются между звезд. Тони смотрит внимательно и самую капельку — влюбленно.  — А у Вселенной есть край?  — Ну откуда-то же ты… свалился, упал, спрыгнул — появился в моей жизни. Внимательность в чужом взгляде меняется на удивление, а капелька влюбленности становится океаном любви.  — Не хочешь говорить? — смеется Стефан. — А ты ведь знаешь.  — Знаю, — медленно кивает Тони, придвигается ближе.  — Так рассказывай, звезда. Старк касается своим лбом лба Стефана, переплетает их пальцы и улыбается, касаясь этой улыбкой губ Стрэнджа.  — Край Вселенной там, где я с тобой. Он прямо здесь. Их ноги свисают с крыши, ветер треплет волосы, а единственное, что может делать Стефан — смотреть. Смотреть и любить.  — А ты знаешь, — шепчет Стрэндж. — Что с края Вселенной падают звезды? И пока Тони не отвечает, с неба падает звезда. Прямо в руку Стефана. Он медленно берет ладонь Тони, поднимает к своему лицу, целует, а потом разжимает свою руку.  — Упадешь со мной с Края? — на его чуть подрагивающей руке лежит кольцо — капля магии и бесконечность любви.  — Конечно. Стрэндж надевает кольцо на чужой палец, улыбается. Тони улыбается в ответ — улыбка его не как обычно, горько-сладкая, а нежная и мягкая — и тянет Стефана за собой. За Край. Стефан послушно падает за ним — они летят, вниз, как, наверное, летел когда-то давно Тони — и падают уже у себя в Нью-Йорке в мягкую темную кровать. Тони — настоящая падающая звезда. Всегда падающая в руки Стефана.