Мы могли бы быть лучше, чем мы есть

      — Глеб не был бы Глебом, если бы не выкидывал подобной хуйни постоянно, — ворчал Паша, пока они с Кирой ехали к нему в больницу.       Он забрал её из дома и заметил, что лицо её слегка осунулось и появились мешки под глазами, и мысленно закатил глаза. Слушать его советов об отдыхе она, видимо, не стала.       — Какой? — напряглась Кира.       — Пишет расписку, чтобы его отпустили из больницы раньше. Позвонил, сказал, что мы его заберём. Ну дурак, — покачал головой Паша.       Кира нахмурилась и закусила губу, пытаясь судорожно придумать, как убедить Глеба остаться, хотя всё её нутро подсказывало, что у неё не получится.       Когда они наконец доехали, то обнаружили Глеба, который еле стоял на ногах, прислонившись к стенке у больницы и затягиваясь сигаретой с перевязанной рукой и весьма подбитым видом.       — Вы могли ехать ещё дольше? — саркастично бросил он, затягиваясь сигаретой с удовольствием, которого был лишён двое суток.       — Прости, ваше высочество, твоя задница вообще должна ещё быть в больничной койке, — недовольно начал Паша, скрестив руки на груди. — Катя всё знает и тоже истерит. Спасибо за то, что повесил на меня столько забот, братан.       Паша покачал головой, закатывая глаза.       — Не нагнетай, за мной не заржавеет, — хмыкнул Глеб, глядя не на Пашу, а на Киру, вид которой его не устраивал. — Твоего мудачка тоже скоро выписывают. Я уже поймал пару злостных взглядов от его утырков и даже родителей, пока уходил.       Глеб усмехнулся, глядя на то, как Кира не решается ничего сказать. Вдруг у него слегка подкосились ноги от слабости, и он ухватился за стенку, но тут же подлетели ребята, хватая его за руки.       — Вот ты долбоёб, ты даже стоять не можешь, а уже сбежал из больницы. Всё, поехали, пока ты тут кони не двинул, — бурчал Паша, перекидывая руку Глеба себе на плечо и направляясь к машине.       — Глеб, может ты всё-таки вернёшься? — еле слышно проговорила Кира, придерживая парня в это время за руку.       — Я скорее подохну там от скуки. Так что нет, — бросил он, чувствуя недовольство от того, что Кира выглядела как голодающая и недосыпающая девочка. — Лучше скажи мне, какого чёрта ты выглядишь так, будто кто-то умер, и ты объявила голодовку по этому поводу?!       — Как-то не до еды было. Я хотела остаться здесь, правда, — припоминая слова парня о том, что она должна была быть рядом, когда он проснётся. — Но Паша убедил поехать домой…       — Ну я-то думал, она поспит и отдохнёт, — выдохнул Паша, аккуратно усаживая друга в машину.       — И я не особо помню, как прошли те часы. Но я звонила родителям, мы немного поговорили, они дадут показания против Саши в случае чего, Глеб, — продолжила Кира. — Если он пойдёт в суд, конечно. И я дам показания, мы тебя защитим…       — Мелкая, мне ничего не грозит, ясно? А если он и попробует что-то сделать, то мои адвокаты настолько ахуенны, что я даже не узнаю об этом всём. Всех этих судах, разборках. Думаешь, он первый, кто попробует меня засудить или за что-то отомстить? — выгнув бровь, Глеб наблюдал за часто моргающей Кирой, которая села рядом с ним на заднее сиденье.       Девушка вдруг нахмурилась и скользнула взглядом по шее Глеба, а затем и по рукам. Он весь был в синяках и ссадинах, но сидел в такой расслабленной позе, будто это всё вообще не имело значения и не мешало ему.       — Хорошо, если так, — проговорила она наконец. — Но если понадобится моя помощь, то…       — Понадобится, — прервал её Глеб. — С родителями, значит, разобралась?       Кира немного помедлила, не ожидая такого вопроса, и Глеб покачал головой, понимая, что эту ночь она точно не спала.       — Не совсем, но удалось хотя бы их убедить в том, что он угрожал и за меня заступились. Что всё, что он говорил было враньём, и он сам наркоман. Сказала, что приеду, когда разберусь со всем.       Кира глубоко вздохнула и прислонилась к стеклу, чувствуя головную боль и усталость.       Глеб кивнул и отвернулся к окну, всматриваясь в город, мелькающий за ним.       — Н-да, — протянул Паша, поднимая брови и качая головой. — Вы и правда стоите друг друга.       Кира прикрыла глаза. «Хотя бы жив. Уже хорошо».       Когда они доехали, Паша помог Глебу вылезти и так же перекинул руку друга через плечо, доводя до квартиры. У открытых дверей квартиры уже ждала Катя с безумно обеспокоенным лицом и растрепанным внешним видом. Она кинулась к Глебу, помогая снять кроссовки, чтобы поскорее уложить его на кровать.       — Господи, я чуть с ума не сошла, когда узнала. Глеб, мы его уроем, можешь не сомневаться, — Катя истерично выдохнула. — Я уже звонила папе, этому ублюдку конец.       — Блять, Кать, твой папа меня терпеть не может… — морщась от боли, выдавил Глеб, пока вокруг него все суетились.       — Зато он обожает меня. И ты знаешь, что в случае чего, он поможет тебе несмотря ни на что, — Катя наконец справилась с обувью Глеба и взяла его под локоть, пока Паша продолжал его держать, чтобы отвести в спальню.       — Ладно, я пойду, звони мне, пожалуйста, — пропищала Кира, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Стоять, — Глеб, превозмогая неприятные ощущения, убирает руку с плеча Паши, чтобы развернуться к ней. — Ты остаёшься.       Он тянется к мелкой, хватая её за руку и притягивая к себе.       — Мне надо отдохнуть, Кать, солнце. Правда. Спасибо за то, что ты у меня есть, но сейчас мне нужен только покой, а не ваши обеспокоенные лица. Кира мне поможет дальше. Вы с Пашей можете оставаться тут столько, сколько нужно, — проговорил он, аккуратно высвобождаясь из рук Кати, и Кира автоматически начала придерживать Глеба. — Пошли.       Сказав последнее уже Кире, Глеб медленно зашагал в спальню, прикрывая за собой дверь и надеясь, что Паша выручит его ещё разок, выведя Катю из своего дико недовольного состояния сейчас. Глеб точно знал, что она осталась недовольна и рад был бы с ней поговорить, но точно не сейчас.       Кира молча смотрела на Глеба, пока тот шёл до кровати, а потом развернулся к ней, глядя сверху вниз в полумраке из-за плотных штор, не пропускающих яркого дневного света в комнату. Здоровой рукой он потянул за край своей футболки, пытаясь её снять, и Кира тут же начала помогать, пытаясь делать это осторожно, не задевая забинтованной раны на животе Глеба. Когда с футболкой было покончено, она вновь подняла взгляд на Глеба, не в силах долго выносить его забинтованного вида, и Глеб положил руку ей на затылок, притягивая к себе и впиваясь поцелуем. Он шумно выдохнул, будто бы глотнул воды в пустыне впервые за долгое время. Он не сбавлял напора, лишь углубляя поцелуй, по-хозяйски сплетая их языки. Кира чувствовала легкий привкус железа от разбитых губ Глеба и пыталась не хвататься за его плечи, ведь ему и так было тяжело стоять. Когда он на секунду оторвался от её губ, она вздохнула, чтобы что-то сказать, но он тут же прильнул обратно к её губам, уже покусывая их, а после посасывая, желая насладиться ими как можно дольше. Периодически он углублял поцелуй, но теперь совсем ненадолго, вновь набрасываясь на её губы, как изголодавшийся зверёк.       — Ложись, — выдохнул он и вновь впился в неё, не давая даже возможности возразить, а Кира даже не решалась пытаться отстранить его, боясь причинить боль.       Он обхватил её за талию и развернул к кровати, а после надавил на плечо, заставляя сесть на кровать, отчего пришлось-таки оторваться от её губ.       Кира глубоко дышала, наконец имея возможность восстановить дыхание.       — Глеб…       — Расстегни, — прервал её парень, кивая на ремень джинс, оказавшихся на уровне лица Киры сейчас.       Она поджала губы, не решаясь возразить, но и не спеша выполнять его приказы.       — Мне одной рукой будет неудобно, — взяв её за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза, и слегка поглаживает её большим пальцем. — А спать в джинсах я не намерен.       Кира резко вдыхает и принимается слегка дрожащими пальцами расстегивать ремень, осознавая, что не подумала о том, что ему действительно просто нужно лечь, чтобы отдыхать.       Когда она наконец справилась, Глеб остался стоять, выжидающе глядя на неё, и Кира с некоторым смущением поняла, что стягивать джинсы с парня тоже придётся ей. Она потянула их вниз, опуская взгляд в пол и слегка краснея. Когда с ними было покончено, и Глеб остался в одних боксерах, Кира все ещё не поднимала взгляда, а парень уселся на кресло напротив кровати, и только тогда Кира решилась посмотреть на него чтобы понять, не нужно ли ему чем-то помочь.       — Раздевайся, — хрипит Глеб, пока Кира поджимает губы.       — Глеб, слушай, ты…       — Я не хочу ничего слушать, Кир, разденься, — прерывает её Глеб ледяным тоном.       — Почему надо было именно драться? — шепчет она, заглядывая ему в глаза, как пугливый котёнок.       — Блять, Кир, ты сейчас доиграешься, клянусь. И мне не помешает ничего: ни сломанная рука, ни боль, ни твои крики. Снимай одежду, — выделяя последние слова, проговорил Глеб, а его взгляд становился хищнее с каждой секундой.       — Я не могу.       — Всё, — бросает парень и резко подаётся к ней, отчего Кира сразу кладёт руки ему на грудь, защищаясь от такого резкого движения, но Глеб, прекрасно понимая, как она боится его ранить, кривит лицо будто от боли, и Кира мгновенно убирает от него руки, а он наваливается на неё, заставляя улечься и оказаться под парнем. Он упирается на кровать здоровой рукой, рассматривая Киру перед тем, как продолжить, а она лишь умоляюще смотрит на него, прижимая руки к груди.       — Глеб, ну пожалуйста, тебе же больно, перестань, — произносит она слёзно.       — Либо ты делаешь всё сама, либо я перенапрягаюсь и заливаю тебя кровью из открывшейся раны, — бросает он, чувствуя, что всё же ему тяжело, так как тело окутывала слабость.       Кира напряжённо выдыхает и прикрывает глаза.       — Ладно, — выдавливает она. — Только ложись, пожалуйста.       Глеб, не отрывая от неё взгляда, укладывается на подушки, пока Кира с хмурым видом берётся за края футболки и нехотя тянет вверх, а потом слегка придвигается к Глебу.       — Джинсы, — выгнув бровь, бросает он, видя, что она остановилась.       Кира качает головой, глядя на Глеба и выражая своё недовольство, но стягивает и джинсы, а после сразу пытается обхватить ноги руками, но Глеб берет её за руку и тянет к себе. Он обнимает её и укладывается, пока она накрывает их обоих одеялом и облегченно выдыхает.       — Не расслабляйся, это просто сегодня тебе повезло, — таким же ледяным тоном произносит Глеб, прижимая её к себе сильнее.       — Мы поговорим? — устраиваясь у него на груди поуютнее, выдавливает она, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу.       — Смотря о чём. Про бывшего можешь даже не пытаться мне заливать.       — Я тебя обижаю? — пищит Кира, чувствуя, как Глеб выводит на её плече узоры пальцами.       Глеб вдруг хмыкнул и зарылся носом в волосы мелкой.       — Нет, — выдыхает он.       — Почему она?! — слышится вдруг с кухни слишком громкий восклик Кати, и Глеб понимает, что истерика не закончена и очень надеется, что Паша справится.       — Катя хочет тебя вернуть, — зевая, проговаривает Кира, чувствуя, как сильно клонит в сон.       — Тебя это парит? — таким же уже сонным голосом спрашивает Глеб.       — Немного.       — Неужели? — хмыкает парень. — Ревнуешь?       — Мы же друзья, — ёрничает Кира. — Просто беспокоюсь за тебя.       — И секс у нас был по дружбе?       — Ты же сказал, что у нас с тобой был не просто секс, как с той девочкой. Значит не просто секс, а секс по дружбе, — пожимая плечом, уже полушёпотом говорит Кира, надеясь, что Глеб не согласится с этим её утверждением. — Так?       — Мелкая, — начал Глеб, зарываясь пальцами в её волосы. — Ты очень много значишь для меня. Иначе я бы не рвал задницу так ради тебя. Делай что хочешь с этой инфой.       — Я не знаю, что мне делать. Все, что я делаю, приводит к таким вот последствиям, — проговорила она обречённо.       — Просто будь рядом. Если тебе и правда не плевать на то, что я чувствую. И если я хоть немного нужен тебе в твоей самостоятельной жизни.       — Я тогда так и не сказала того, что ты хотел услышать, — вспоминая вечер в своей квартире, протянула Кира, слегка ёрзая на его груди. — Ты мне правда нужен. И не потому, что пойдёшь ради меня творить беспредел.       Кира хмыкнула, аккуратно водя кончиками пальцев по груди парня, очерчивая ссадины и синяки.       — Не перестанешь ёрзать, мы продолжим твоё раздевание, — проговорил Глеб прежним приказным тоном, и Кира резко успокоилась.       Через время их дыхание замедлилось, и они провалились в сон.

***

      Когда Кира проснулась, то почувствовала, как Глеб целует её в лоб и гладит по волосам, пока она всё ещё сжимается в комочек у него на груди. На улице уже было темно, а с кухни больше не доносились звуки разговоров.       — Как ты себя чувствуешь? — сонным голосом спросила Кира, выпутываясь из его объятий, чтобы сесть на кровати.       — Хреново. Ты уже лежишь в моей постели, но всё что я могу — это просто не отпускать тебя от себя. Это примерно как «смотреть можно, а руками трогать нельзя».       — Да, ты, конечно, руками вообще не трогаешь, — съёрничала Кира, сползая с кровати и натягивая на себя одежду обратно.       — Перебинтуешь меня? — закусывая губу, чтобы скрыть улыбку, проговаривает Глеб, садясь на подушках.       — Да, конечно, — Кира присаживается на край кровати и рассматривает перебинтованную рану. — Бинтов у тебя в квартире, естественно, нет?       — Естественно.       — Схожу в аптеку. И в магазин за продуктами, у тебя же и есть, наверное, нечего. Если Катя, конечно, не кормит тебя тут, — хмыкнула Кира. — Тебе что-то нужно конкретное купить?       — Презервативы, — выгнув бровь, бросил Глеб, чувствуя недовольство от того, что мелкая собралась покидать квартиру.       — Надеюсь для того, чтобы капитошки делать, — закатила глаза девушка.       — Да, Кир, капитошки, — качая головой проговорил Глеб, смотря на неё как на ребёночка.       — Тебе же сказали, что тебе нельзя перенапрягаться, Глеб, — сердито начала Кира.       — Кто сказал, что перенапрягаться буду я? У меня для этого есть ты. Фотку нужных кину.       Кира закатила глаза и выдохнула.       — Ладно, я быстро. Не твори глупостей тут, — она сжала напоследок руку Глеба и направилась на выход.       Глеб хмыкнул и дотянулся до телефона, набирая Паше.       — Катя очень зла на тебя, братан. Настолько, что кажется готова искать мужа прямо сейчас, лишь бы ты понял, кого потерял, — веселясь, проговорил Паша, как только поднял трубку.       — И ты ей в этом активно помогаешь?       — Я не готов жениться, ты же знаешь. Как тебе там? Весело?       — Ага, очень, — бросил Глеб, потихоньку вставая с кровати.       — Я заеду на днях, чтобы тебе ещё веселее было, — хмыкнул друг.       — Паш, спасибо, — проговорил Глеб, по стеночке доходя до ванной. — Правда.       — Забей. Когда-нибудь я тоже натворю хуйни и буду смотреть, как ты носишься, пытаясь разгрести мои проблемы, — угарая, ответил Паша.       — Договорились.       Парни хмыкнули и попрощались, а Глеб медленно начал обклеивать бинты, намереваясь принять долгожданный душ.

***

      Когда Кира вернулась, то сразу поняла, что Глеб не в постели, и цокнула, покачав головой.       Он сидел на кухонном диване, довольный, с мокрыми волосами и в одних спортивках.       — Ну и что ты творишь? — недовольно произнесла Кира, разбирая пакеты.       — Жду тебя, бинты теперь точно надо менять. Они мокрые, — попивая из стакана, улыбнулся Глеб.       — Интересно, почему, — сарказничала Кира, взяв в руки всё необходимое для перевязки, и подошла к Глебу, опускаясь около дивана на коленки и принимаясь аккуратно разбинтовывать парня.       — Я хотел в душ, — пожав плечом, хмыкнул Глеб, вновь отпивая из стакана.       — Это алкоголь? — порицательно глядя на него, проговорила Кира.       Глеб кивнул, а Кира тем временем уже разбинтовала его и поджала губы, наблюдая рану парня. Она была небольшой, в нитках и с синяками вокруг. Очень осторожно она принялась обрабатывать её раствором, пока Глеб наблюдал за ней сверху вниз.       — А можно было это делать в менее развратной позе? — выгнув бровь, кинул он, когда Кира закончила обрабатывать и принялась за бинты.       — Ты везде видишь разврат?       — Нет, но обычно девочки занимаются передо мной другими вещами в таком положении, — веселясь от того, что Кира подбешивается, продолжил Глеб.       — Так и почему тогда я тут перевязываю тебя, а не твои «девочки»? — Кире приходилось обхватывать талию парня, чтобы перебинтовать его, и Глеб с удовольствием наблюдал за тем, как ей приходится прижиматься к нему с каждым новым оборотом бинтов.       — Потому что я так захотел, — Глеб взял её за подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза, и облизнул губы.       Кира поджала губы и оперлась руками о коленки Глеба, вставая, но он лишь перехватил её руку и потянул на себя, отклоняясь при этом на спинку дивана.       — Мне нужна твоя помощь, малыш, — видя, как Кира склоняет голову вбок, недоумевая от поведения парня, проговаривает Глеб. — Ты, помнится, обещала помогать.       Кира уже чуть ли не хнычет от безрассудности парня и слегка закусывает губу, чувствуя, как начинает биться сердце чуть быстрее.       — Боюсь даже спрашивать… — тянет она.       — Когда мы там в последний раз по дружбе занимались чем-то? И не вспомнить даже, — задумчиво протянул Глеб и притянул Киру ещё ближе.       Ей пришлось опереться о спинку кресла, нависая над парнем, чтобы не упасть на него.       — Садись уже, — кивая себе на колени, бросает Глеб. — Если, конечно, не хочешь вернуться на свои коленки, я только за.       — Ты неисправим, — качает головой Кира, перекидывая ногу через ноги Глеба, чтобы сесть.       Он довольно улыбается, здоровой рукой сжимая её талию, пока она заходится румянцем под его взглядом и опускает глаза.       — Раздевайся.